Исправление генерала

      — О-о, господин и госпожа… Ань? Вы уверены?       Голос Е Цянвэй прозвучал глухо, словно вырвался из глубины колодца, — медленно, с заметным усилием, после долгой и тягостной паузы. Она мельком, но явно посмотрела на односельчан, и те, словно ничего не услышали, уткнулись в свои тарелки. К сожалению, атмосферу спасти не удалось: в воздухе царила леденящая прохлада.       Вслед за дочерью вождя сильнее напрягся Лю Бинмо. Его плечи чуть приподнялись, рука легла на пустующий пояс — осторожно, но с готовностью.       — Что-то не так?       Он бросил взгляд на Вань Яна. Тот, опьянённый ласковым воркованием одной из танцовщиц, беззаботно улыбнулся ей и лениво потянулся за очередной чашей вина. Он словно не замечал напряжения в воздухе. Лю Бинмо от этой картины стало тошно, хотя он прекрасно всё понимал.       — Нет-нет, что вы! Всё в порядке! — поспешно ответила Е Цянвэй. — Просто… время, как вы могли заметить, уже позднее. А к господам Ань лучше наведаться с первыми лучами солнца… Это будет безопаснее. Для всех.       — Предлагаете нам остаться на ночь, — Лю Бинмо перешёл сразу к делу.       Это был не вопрос. Утверждение.       Чужие сладкие речи начали утомлять.       К тому же, задерживаться в месте, подобном этому… не хотелось. Он чувствовал, как с каждым ударом сердца атмосфера становится всё плотнее и вязче. Поправив выпавшую из причёски прядь, Е Цянвэй продолжила:       — Это именно то, о чём мне бы хотелось попросить. Это просьба… от всей деревни. Мы не могли бы отпустить вас ночью — тем более в такие леса, где даже наши охотники стараются не ходить в тёмное время. Но утром я сразу же сопровожу вас до нужного дома. С первыми лучами солнца, даю слово! Ваш ночлег уже готов. Позвольте лишь сопроводить вас.       Она резко поднялась со своего места. Движения были отточены, почти безупречны, а её спина выпрямилась до предела. Звериные глаза сверкнули решимостью.       Лю Бинмо сдержанно кивнул, не выдав удивления. Слова девушки заставили что-то внутри него пошевелиться, и его догадка оказалась верна.       Решение было принято за них ещё в начале. Местные знали, что они останутся здесь. Они готовились. Ожидали… Он не знал, чего именно, но нутро подсказывало: расслабляться сейчас — всё равно, что добровольно лечь на алтарь. Не хватало только посыпать себя специями, для вкуса.       Танцовщицы неохотно отодвинулись, позволив ему подхватить Вань Яна под руку. Тот качнулся, едва не уронив чашу, и что-то неразборчиво пробормотал. Пушистый кончик хвоста Яо Цзобянь игриво прошёлся по мужской щеке. С его губ сорвалось довольное хихиканье. Лю Бинмо крепко ухватил товарища за плечо и повёл прочь от стола, стараясь не обращать внимания на чужие взгляды. Хотя не замечать их было невозможно — острые, настойчивые, слишком долгие. Кто-то будто выжигал на его спине след.       Это раздражало.       Двое мужчин, что сидели с ними за одним столом, тоже встали и пошли следом. Безмолвно, без объяснений. Их шаги звучали тяжело и размеренно. По всей видимости, они желали убедиться, что по дороге не произойдёт никаких происшествий. Хотя в таком случае «происшествия» здесь всё же бывали. Или в них, в двух людях, всё-таки видели угрозу?       — Мы уже подобрали вам хороший дом, — проговорила Е Цянвэй, оборачиваясь через плечо. — Небольшой, но уютный. Хозяева любезно согласились отдать его вам на одну ночь. Они только попросили… относиться к дому и вещам с уважением. Внутри, к тому же, безопасно, поэтому можете спать крепким сном и ни о чём не беспокоиться.       Лю Бинмо слегка склонил голову, не прерывая движения. Спать крепким сном? Ни о чём не беспокоиться? Как же. Его словно нарочно просили сделать всё наоборот.       Вань Ян, всё ещё держась за него, вдруг оживился:       — Дом? Целый дом? Лю-гэ, да нам повезло! У меня как раз ноги… сейчас на небеса пойдут! Ха-ха! — он громко засмеялся и икнул.       Лю Бинмо крепче перехватил товарища под руку, чувствуя, как тот становился всё тяжелее. Вань Ян пошатывался, его дыхание сбилось, а ноги то и дело подгибались, будто норовили сдаться прямо на месте. Он бормотал что-то невнятное, но голос его звучал странно — чересчур весело, бодро, как у человека, который ярко ощущает свою нелепость, но маскирует её хмелем. К счастью, замечал это только Третий Генерал.       «Вино передо мной — и я забываю небеса», — писал Ли Бо. Вань Ян же забывал лишь трезвость.       Е Цянвэй сочувствующе им улыбнулась, но утешения это не принесло. Глаза её, чуть раскосые, с янтарным отливом, сверкнули в полумраке, словно на дне колодца кто-то зажёг свет.       Тогда Четвёртый Генерал вдруг подался вперёд, в его лице мелькнуло вдохновение — пьяное, детское, полное наивной дерзости.       — Эй, а чего это нас в какой-то дом загоняют, а? — его улыбка стала шире, в ней появилась грубоватая игривость. — Я бы с куда большим удовольствием заночевал с одной из тех красавиц!       Он кивнул в сторону девушек, стоявших у стола, и подмигнул.       Лю Бинмо пронзил его взглядом ледяного отвращения.       Такой же реакции он ожидал от дочери старейшины… Но её не последовало. Е Цянвэй не отреагировала так, как можно было бы ожидать. Ни смущения, ни раздражения, ни презрения двум наглым извращенцам. Наоборот — она как будто расцвела. Её глаза расширились, заискрились, в них промелькнул тот особый блеск, который можно увидеть у актёра, услышавшего долгожданную реплику. В уголках губ обозначилась живая, почти хищная улыбка, и она сделала плавный шаг назад, чуть склоняя голову.       — В самом деле? Мы опасались, что вам будет… некомфортно среди драконов. Но раз вы сами того желаете…       — Не желаем, — отрезал Лю Бинмо. — Дом подойдёт.       Его слова звучали резко и чётко, как удар клинка. Быть может, и ранили точно так же, судя по дёрнувшейся улыбке Е Цянвэй. На мгновение она застыла. Улыбка всё ещё была на её лице, но взгляд стал другим — более тусклым, оценивающим. Слегка кивнув, как бы про себя, она продолжила идти вперёд. Игнорируя её, Третий Генерал лишь сильнее закинул руку товарища себе на плечо, подталкивая его.       Чужая реакция ему претила. Неужели не было здесь ни у кого приличий? Уважения? Чувства гордости? Если бы у него самого была деревня, и два непонятных бродяги вдруг явились в неё, так открыто приставая к девицам и позволяя себе грубить, несмотря на проявленное гостеприимство — он бы сразу выпроводил обоих пинками под зад!       Но для этого, пожалуй, было рановато. Для начала стоило бы отстроить собственную деревню.       Или хотя бы убедиться, что здесь их не ждёт участь, похуже пинков.       Лю Бинмо продолжал свои размышления до тех пор, пока не появился нужный дом. От него веяло сыростью, смешанной с чем-то травяным, горьким. Е Цянвэй замерла у порога, сложив руки перед собой, как послушница, и обвела взглядом небольшое, тёмное строение. Деревянные ставни были закрыты. Двери, наоборот, приоткрыты, будто ждали гостей. Едва ощутимые сквозняки гуляли туда-сюда, и в полумраке могло показаться, что здание тихо дышит.       — Вот и ваш ночлег! Скромно, конечно… но зато уединённо, — проговорила Е Цянвэй и нервно поправила рукав. — Если что-то понадобится… просто крикните.       Взгляд её на мгновение метнулся в темноту за домом, но тут же вернулся обратно. Лю Бинмо едва успел за ним проследить. Вдалеке было темно, но всё же выделялись редкие силуэты деревьев и кустов. Прямо за ними, очевидно, начинался один из краёв леса. Лишь следом за этим он заметил, что в домах вокруг нет ни намёка на свет. Не то что бы драконы нуждались в нём так же сильно, как и люди, но большинство из них, будь они рабами или вольными, всё равно имели привычку оставлять зажжёнными хотя бы пару свечей. Здесь всё было иначе. Приходилось полагаться на внутреннее чутьё, чтобы узнать, не наблюдали ли за ними из темноты.       Вань Ян, всё ещё держась за плечо товарища, вдруг поморщился, будто ему в голову вонзился невидимый гвоздь, и пальцами сжал висок. Он пробормотал, чуть яснее, чем прежде:       — Крикнем, обязательно крикнем… Ох, голова… как будто кто-то внутри царапается…       Лю Бинмо не ответил. Он кивнул — коротко, почти машинально, не отрывая взгляда от Е Цянвэй. Та, дождавшись ответа, по-светлому им улыбнулась и попрощалась. Она пошла обратно по тропе, а за ней — двое мужчин, всё ещё безмолвные и настороженные, как псы.       Глаза были прищурены, губы плотно сжаты. Он стоял неподвижно, будто выжидал. Мгновение. Другое. Третье…       Убедившись, что больше в округе никого не было и никто не следил за ними издалека, Третий Генерал втащил товарища в дом. Заперев за собой дверь, он тихо пробормотал:       — Мне здесь не нравится.       Вань Ян, хмыкнув ему в ответ, быстро слез с товарищеского плеча и потянулся. Опьянение мигом исчезло с его лица.       — Не нравится-то не нравится… Но обязательно было на меня так смотреть? Жуть. Чуть наизнанку не вывернуло. Как только твой братец имеет смелость принимать твои визиты в цветочный сад?       — Дело не в том, что он имеет, а в том, чего не имеет.       — А чего он не имеет?       — Чистой совести.       Вдвоём они прошли вглубь дома. Внутри тот казался не таким жутким, как снаружи, но без лишнего света разглядеть что-либо было трудно. Пришлось зажечь небольшую лампу, что стояла на столе.       Когда вокруг стало светлее, Третий Генерал пристально посмотрел на товарища. Тому снова стало не по себе.       — Ну что?       — Ты протрезвел или просто притворялся пьяным?       — И то, и другое. Вино было слабеньким.       — Я удивлён, — признался Лю Бинмо, продолжая пялиться. Вань Ян опешил на миг, но после почувствовал, как нарастает приятное смущение.       — Почему это? Неужели не ожидал, что я хороший актёр, да?       — Именно так. Всё-таки, ты это умеешь, когда действительно хочешь.       Едва стала вырисовываться улыбка — и тут же слетела прочь. Вернулось привычное раздражение.       — Ты на что это намекаешь… Эй, Лю Бинмо! С кем я говорю?!       Отвернувшись от товарища, Лю Бинмо стал осматривать дом. Тусклый свет лампы дрожащим пламенем растёкся по комнате, едва раздвигая вязкую тьму. Желтоватый ореол осветил грубые стены, обитые деревянными досками, потрескавшимися от сырости. Что-то скреблось за стеной в углу. Быть может, мышь. В доме пахло не только пылью и травами, но и чем-то сладковатым, прелым и очень дешёвым… От этого запаха у Лю Бинмо немного полегчало на душе.       По одну сторону стояла лавка, обитая тканью, давно выцветшей, с вмятиной, будто кто-то часто на ней сидел, не вставая. Стол был старый, но чистый, ножки у него шатались. На нём стояла миска с засохшими лепестками, давно увядшими, почти рассыпавшимися в пыль. Узор на ней был Лю Бинмо незнаком: он не походил на привычный северный орнамент, но и на иные не был похож.       Вдоль стены висела полка с несколькими предметами: обожжённая глиняная чашка, чучело птицы, скрученное кольцо из верёвки. Ни один из предметов не казался нужным, но хозяева, кажется, неимоверно ими гордились, раз поставили на самое видное место.       Он обошёл вторую комнату по кругу, изучая и её. Там, где дерево было темнее обычного, просматривались едва заметные, почти стёртые вырезки. Слова. Или знаки. Почти невозможно было разобрать — всё стёрто, как будто их пытались соскрести ножом. Бинмо провёл по одному пальцем. От кончиков пошёл холодок, будто поверхность была ледяной.       — Что они могут скрывать? — произнёс он тихо, не оборачиваясь.       Позади послышался шаг, и в полутьме появился Вань Ян. Его лицо снова было серьёзным, глаза — внимательными.       — Легче уж спросить, чего не могут. Та танцовщица нашептала мне много всякого, но ничего важного выудить не получилось. Зря старался, — он нахмурился. — К тому же… их реакция на семью Ань…       — Что-то случилось, — сказал Бинмо, всё ещё глядя на узоры на стене.       — Ты так думаешь?       — Не уверен.       — Не уверен? Что что-то случилось или что думаешь?       — Мгм, — сухо выдохнул Лю Бинмо.       Вань Яну захотелось его ударить.       Повисла короткая пауза. Снаружи завыл ветер — долгий, плоский, как будто кто-то водил по трубе. Доски под потолком заскрипели. Лю Бинмо бросил взгляд на дальнюю стену — ту, что оставалась в тени, будто нарочно. И только сейчас заметил: в самом углу, на гвоздях, висел гобелен.       Ткань была тёмная, почти чёрная, но на ней блестели нити — то ли серебро, то ли вытертая позолота. Увидеть знакомый блеск в таком бедном поселении казалось удивительным. Узоры вились змеёй: переплетения, вихри, символы, сложенные в узоры, непривычные человеческому глазу. Гобелен изображал пейзаж — или то, что сначала казалось таковым. Лес, деревья, ручей, храм… Всё — как и в округе. Почти один в один. Но чем дольше всматривался генерал — тем заметнее становились искажения. Тени в деревьях складывались в фигуры: длинные, тонкие, с вытянутыми лицами. Вода в ручье была не прозрачной, а густой, как тушь, с красным ржавым оттенком.       В самом центре — у подножия храма — стояла фигура. Человеческая или сделанная ею. Вся из белых нитей, выгоревших от времени. Она смотрела вверх, к покрывающим небо ветвям, абсолютно одна, и те словно тянулись к ней в ответ.       Лю Бинмо шагнул ближе, хотел дотронуться до ткани — но передумал. Вместо этого наклонился и посмотрел за ней. Там ничего не было. Просто стена.       Гобелен чуть колыхнулся — будто от сквозняка. Хотя ветер давно стих.       — …Нужно дождаться следующей ночи, — сказал наконец Третий Генерал. — Отдадим послание и тихо сбежим.       Вань Ян приподнял бровь:       — Ты уверен, что ничего не случится за это время?       — Нет. Но если не будем идти по их задумке, то неизвестно, как они отреагируют. Другими словами… с целой деревней нам вдвоём не справиться. Не в таком состоянии.       — Ладно, — вздохнув, Четвёртый Генерал опустил плечи. — Ты прав. Стоит, по крайней мере, немного поспать. Если будем сонными, то притупим бдительность.       Лю Бинмо согласно кивнул.       — Спать будем по очереди. Я первый на страже.       Но не успел он повернуться к двери, как Вань Ян шагнул вперёд и перегородил ему путь.       — Нет уж. Я уже «отдохнул» на их пиру, — сказал он с нажимом. — Теперь твоя очередь валиться с ног.       Лю Бинмо нахмурился.       — Я не… — начал он, однако, встретив упрямый, почти вызывающий взгляд товарища, всё же уступил. — Ладно. Поменяемся к третьей страже.       Вань Ян победно усмехнулся. Потянувшись, он устроился подле окна, рядом с горящей лампой, приоткрыл ставни и вытащил наполовину свой новый меч, ловя на его лезвии отблески дрожащего света.       Лю Бинмо хмыкнул, опускаясь на постеленную лавку. Кроватей в этом доме не было вовсе. Сам собой возник в голове вопрос — неужели ни в одном доме не было кроватей? Или это только двум людям так повезло? Продолжая размышлять над этим, Лю Бинмо просто лёг, повернувшись к стене, и закрыл глаза. Он не стал снимать ни обуви, ни верхних одежд. Устроился, как получилось, и постепенно провалился в сон.       Расслабиться, однако, не получилось. Даже во сне он оставался в напряжении.       Ночь проходила тихо. Слишком тихо. Ни шороха снаружи, ни собачьего лая, ни скрипа — лишь равномерное потрескивание масла в лампе да лёгкий сквозняк, что время от времени шевелил занавесь. Прошла первая стража. Свет лампы стал чуть тусклее. Вань Ян, сидя у окна, не сводил взгляда с темноты за пределами дома. Рука его лежала на мече. Он не зевал, не двигался зря. Но чем тише становилось вокруг, тем громче звучали его собственные мысли. Он встал и прошёлся по комнате — медленно, стараясь не тревожить Бинмо. Остановился у стены, провёл пальцами по выскобленным знакам. Под кончиками пальцев они ощущались совсем свежими. Или это он себя накрутил?       Обернувшись, он бросил взгляд на товарища. Тот всё ещё лежал в той же позе, дышал ровно. Кажется, всё-таки спал.       Третья стража пришла удивительно быстро, и Лю Бинмо встал ровно к её началу. Голову терзала лёгкая боль. Хотя спать на этой лавке было неудобно, но вставать с неё не хотелось всё равно. И всё же, он заставил себя подняться. Следом на его место лёг Вань Ян. Видеть, как тот спит, удавалось нечасто, и Лю Бинмо бы никогда не подумал, что кто-то может так много ворочаться во сне. Всего за час Четвёртый Генерал успел сменить больше десяти положений, и притом продолжал сладко сопеть. Это было даже забавно. Или, по крайней мере, отвлекало от постоянного напряжения.       Глубоко вздохнув, Третий Генерал решился выйти наружу. Совсем ненадолго — лишь для того, чтобы очистить голову от ненужной ерунды. Он вышел за порог, глубоко вдохнув ночной воздух, но всё ещё был сонный — в голове стоял лёгкий гул, а мир казался чуть размытым. Лишь прохлада помогала прийти в себя.       — Хм… — коротко выдохнул он, прислушиваясь. Двор был пуст. Плотный мрак стелился меж стволов, сжимая дом кольцом. Ноги сами отвели его подальше, до первого попавшегося дерева, на кору которого он с удовольствием опёрся спиной. Свет из их окна резал пространство до первого куста, дальше же начиналась настоящая темнота, как будто лес не просто дремал, а внимательно смотрел в ответ. Воздух пах чем-то прелым, чуть сладковатым, как у давно оставленного погреба.       Не было слышно ни кузнечиков, ни ночных птиц. Только редкие шорохи в кустах, словно ветер касался листвы слишком осторожно…        «…»       Понадобилось время, чтобы осознать, что ветер давно не дул. Шорохи становились всё громче, и Лю Бинмо резко повернулся в их сторону.       Сердце пропустило удар.       Он был не один.       Медленным шагом к нему подходила Яо Юбянь.       Она остановилась в шаге от него. Протянула руку, едва заметно коснулась пальцем его рукава, обвела круг — и задержалась, словно ожидала отклика. В темноте её глаза блестели, как у дикой кошки.       Шёпотом, еле слышно, нюйлун проговорила:       — Ой-ой… Такой важный генерал, а один бродит… — её голос был липкий, тягучий, когда она чуть наклонилась вперёд. — Не страшно в такой поздний час наружу выходить? Или… вы это специально? Ждали здесь кого-то?       Лю Бинмо моргнул.       — Я вышел ненадолго, — сказал он сдержанно. — Скоро вернусь обратно.       И только теперь стал всматриваться в её облик. Шея — открыта. Грудь — приподнята тесёмкой, натянутая ткань будто только и ждала, чтобы сползти. Губы — полные, мягкие, влажные. Как будто она только-только закончила облизываться. Разрез халата открывал вид почти до пояса, далее его перехватывала широкая тёмная лента. Последняя казалась едва затянутой. Быть может, если бы подул лёгкий ветерок, то пояс бы мигом сорвался, обнажая для Третьего Генерала то, что он предпочёл бы никогда не видеть.       Быть может, подойди такая дева к Лю Бинмо на улицах родного города, то он бы сразу понял, чего та хочет. Подойди к нему такая же на улицах покинутого Да Фэнбао, и он бы тоже, чуть подумав, всё сообразил. Но сейчас, быть может, от излишней сонливости, или от положения, в котором находился, он совершенно не понимал, с чего вдруг его решили потревожить посреди ночи. Причём — в одиночестве, в темноте, вдали от спящего товарища. Он ждал нападения, а не…       Впрочем, «нападение» он получил.       Яо Юбянь шагнула ближе, так, чтобы между ними почти не осталось пространства. Её пальцы, прохладные, будто и не живые вовсе, скользнули вверх по его рукаву, остановились на плече. Движение было нарочито медленным. Лю Бинмо вздрогнул и чуть заметно дёрнулся. Он попробовал отдёрнуть её руку, но она держалась слишком крепко. Куда крепче, чем на дневном пире.       Она снова прошептала:       — Незачем так торопиться. Мне всё понятно, генерал. Такой сильный, гордый мужчина… а одинокий. Это же неправильно. К тому же, вы проделали такой путь до Северного Моря, и у вас наверняка давно не было никого, кто смог бы утешить вас, я права?       Пальцы почти невесомо легли на его грудь, медленно скользнули ниже, будто пробуя, как он отреагирует.       Но он не отреагировал.       Вместо этого резко перехватил её запястье. Без злобы — но с силой. Не отпуская, посмотрел в её глаза. Тёмные брови сошлись к переносице, но в туманной голове до сих пор не проскользнула здравая мысль. Генерал терялся в догадках.       — Что ты хочешь?       Она не ответила сразу. Просто смотрела на него снизу вверх с нажимом. А потом, медленно, будто специально, чтобы он успел понять, изогнула губы в змеиной усмешке.       — Ах, какая хватка. Такая грубая и строгая… — нюйлун наклонилась ближе, горячее дыхание мазнуло по его щеке. — Или, может, боишься, что твой однорукий друг услышит, что мы тут вытворяем?        «…А?»       Он нахмурился ещё сильнее. Осознание начало пробираться своими щупальцами в его голову. Яо Юбянь нетерпеливо дотянулась до его пояса, а её хвост — длинный, гладкий, с чешуёй, переливавшейся в тусклом свете — беззвучно обвился вокруг его ноги.       — А знаешь, — продолжила она, мурлыча, — у нас в деревне говорят, что связи на одну ночь — это очень полезно. Особенно для кровей. Вот ты, человек, а я — дракон… Интересно ведь, смогу ли я от тебя понести или нет, а?       «Понес…?!»       Лю Бинмо широко распахнул глаза. Сон сняло как рукой.       — …А?!       Крика сдержать не удалось. Схватившись за опороченный пояс, он оттолкнул нюйлун прочь. Он побледнел в один миг. Лицо дёрнулось — будто кого-то грубо ударили по нерву внутри. Все мышцы сжались, как если бы его облили ледяной водой.       Генерал резко дёрнулся назад, прижавшись к дереву позади, и спихнул чужой хвост с ноги. Лицо исказилось — то ли от гнева, то ли от ужаса, то ли от чистого, без примесей отвращения. Будто перед ним была змея с человеческим лицом, или кто-нибудь похуже.       — Сгинь! — выкрикнул он, громко и резко. Слово вырвалось само, не спросив разрешения. Стоило бы подумать, что таким криком можно было привлечь ещё больше внимания, или даже всполошить целую деревню… Но как тут можно было думать?! Сначала стоило бы спасти своего не зачатого ребёнка от существования!              Яо Юбянь, едва не свалившись, на мгновение застыла. Лицо её исказилось — сначала в непонимании, потом в раздражённой, кривой гримасе. Красота словно сползла с неё, как маска: теперь в её чертах не осталось ни игривости, ни ласки — только злоба. Пояс её всё-таки спал, и халат едва не сполз с полуобнажённого тела, но она быстро, с особой обидой, подобрала все свои вещицы. Лю Бинмо благодарил самого себя за то, что успел отвернуться.       Губы нюйлун скривились, а голос стал сиплым и резким:       — Тьфу. И что с тебя взять? Просто кусок тёплого мяса…       Она с отвращением стряхнула с себя его прикосновения, будто самой ей не нравилось мгновением ранее липнуть к нему, как назойливая муха.       — Ты нам бесполезен, — пробормотала она на прощание, почти срываясь на шипение, и, развернувшись, ушла прочь. Пара босых пяток зашуршала по сухой траве. Из тьмы, за кустами вдалеке, где начиналась лесная кромка, раздался сдавленный смех, как будто кто-то смаковал сцену, только что разыгравшуюся между ними. Яо Юбянь, услышав его, недовольно завиляла хвостом. Она пошла на звук, и Лю Бинмо заметил, как на её ладони заблестели острые коготки.       Лю Бинмо стоял в напряжении. Он не шевелился до тех пор, пока шаги нюйлун не растворились в ночи. Только тогда он позволил себе вдохнуть — тяжело, шумно… Легче не стало. Где-то между лопатками пробежал холодок, совсем не от ветра.       Начало светать. Густой предрассветный туман начал рассеиваться, обнажая серые очертания деревьев и крыш. Вокруг давно уже никого не было. Воздух оставался холодным и сырым, и в этой утренней, молчаливой сырости Лю Бинмо всё ещё стоял у дерева. Он не знал, сколько времени прошло. Его пальцы давно онемели от напряжения, но глаза оставались открытыми — сухими, упрямыми, не мигающими.       Когда дрожь в ногах стала сильнее, он наконец оттолкнулся от ствола и медленно направился к дому. Наконец замедлился пульс. Удалось опустить плечи в облегчении…       Тогда, как назло, раздался страшный грохот.       Что-то упало. Резкий, хлёсткий звук. Затем — скрежет, короткий вскрик, глухой удар. В доме, где остался Четвёртый Генерал, произошло что-то страшное…