Исправление генерала

      Место пиршества оказалось совсем недалеко. Впрочем, было ли что-то, что могло быть «далеко» в такой тесной деревушке? Вероятно, можно было всего за десять ли обойти её целиком.       Здесь, у окраины, стоял небольшого размера храм, чьи стены, покрытые потрескавшейся резьбой, казалось, помнили времена куда величественнее. Крыша, на которой остались покрошенные силуэты драконьих фигур, кренилась вниз под тяжестью столетий, а у карниза росли и цвели кусты незнакомых генералам трав. Во многих местах уже виднелись следы срезов. Для чего именно местные использовали это растение — для обрядов, ритуалов или просто для еды — Лю Бинмо мог лишь предполагать.       Местные явно заботились об этом месте: стены были чистыми, а тропы вокруг — ухоженными. Однако, быть может, в силу своего незнания или за неимением нужного достатка, они не знали, как предотвратить это медленное разрушение.       Рядом с таким местом очень контрастно выделялись оживлённые жители. Узкие столы, сколоченные из грубых досок, стояли друг напротив друга. Драконы за ними — молодые и старые — шептались в тихом гомоне, ожидая, когда начнётся пир.       За главным столом, вместе со старейшиной Мэнь Шань и его семьёй, уже сидели Лю Бинмо и Вань Ян. Помимо них за столом находилось ещё четверо — Е Цянвэй, устроившаяся напротив Третьего Генерала, молчаливая старушка, чьи рога уже покрылись сетью из трещин, и двое молодых мужчин, уткнувших свои носы в тарелки. Лишь пара мест до сих пор оставалась пустыми, но аккуратно уложенные циновки — справа от него и слева от Вань Яна — подсказывали, что отсутствующие явятся совсем скоро.       Блюда уже были выложены на каждом столе. Два больших дина, стоящие поодаль, были наполнены мясом. Его толстые сочные куски блестели от жира и поджаренной хрустящей корочки. Аромат специй, от них исходящий, мог задушить.       Рядом стыла рыба, запечённая в глине. От неё исходил пряный дым, а рядом, на плоских тарелках лежали вымоченные овощи — редис, капуста и тыква-горлянка, кучи лепёшек, ещё тёплых на вид, и миски с чем-то вязким, теплым, напоминающим густую бобовую похлёбку.       Запахи специй смешивались почти в густую, осязаемую пелену. От них начинало першить в горле.       Лю Бинмо эта кухня совершенно не понравилась. Оценивая её от «тошнотворной» до «изумительной», он бы не колеблясь поставил оценку «сносно».       И дело было вовсе не в том, что он привык к обилию вкусной пищи. Наоборот, проведя немалую часть своей жизни среди простых солдат, он привык к простому рациону. Но то, что предлагали здесь, всё равно вызывало у него внутреннее отторжение. Тем более, он не мог не заметить… Их с Вань Яном стараются впечатлить.       Блюда главного стола очевидно отличались от тех, что стояли на остальных. Вместо горячей воды на столе стояли жертвенные чаши, полные вина, вместо скромных блюд с мясом — до отвала набитые им чаши, а вместо корений и жидкой гаоляновой каши — горячий костный суп.       Остальные драконы рассаживались свободнее. Мужчины — коренастые, с широкими плечами и руками, покрытыми шрамами, — громко смеялись, хлопая друг друга по спинам. Женщины, хоть и не такие массивные, но не менее крепкие, переговаривались тише, но их смех был таким же звонким. Некоторые из них носили простые холщовые платья, другие — короткие куртки, подпоясанные широкими ткаными поясами. Никаких изысков, никакой роскоши — только практичность.       И всё же кое-что выдавало в них не просто деревенских жителей, а северных драконов.       Рога.       Толстые и закрученные, с острыми концами… Будто предназначенные для того, чтобы пробивать броню. У некоторых они были покрыты тонкой резьбой — возможно, родовыми знаками. У других — обмотаны полосками кожи или ткани, словно в попытке смягчить устрашающий вид.       Лю Бинмо ловил на себе взгляды — не враждебные, но оценивающие. Как будто они пытались понять, насколько крепки его кости.       Вань Ян тоже чувствовал их, но ничего не мог поделать. Внимание, прикованное к его пустующему плечу, он мог только игнорировать.       Лишь после того, как старейшина поднял руку, все отвлеклись.       — Сегодняшний пир — особенный, — его голос, тихий, но чёткий, разносился по небольшому двору. — Мы не только празднуем Великое Пиршество, но и принимаем гостей. Понадеемся же, что наше радушие придётся им по вкусу!       Поднятая им ладонь медленно опустилась, и все как один заликовали, приступив к трапезе. Они начали накладывать себе мясо, отламывать лепёшки, наливать по чашкам воду и слабо заваренный чай… Но Лю Бинмо не спешил за ними повторять. Ни он, ни Вань Ян не чувствовали никакого аппетита. По частым взглядам, брошенным друг на друга, они оба понимали, что происходящее — слишком странно.       Даже на обратном пути Северное Море не перестаёт удивлять.       Аккуратно взяв палочки в руки, Третий Генерал ещё раз посмотрел на еду перед собой, но так и не решился к чему-либо притронуться. Ещё тяжелее становилось от того, что все сидящие вокруг всё видели. Они замечали. Они выжидали…       Е Цянвэй, сидевшая рядом с Лю Бинмо, первой поймала его взгляд и улыбнулась — так сладко, но, очевидно, неискренне. Быть может, из уважения.       — Лю-сяньшэн, что-то не так?       Её голос был мягким, но за сладкой обёрткой чувствовался тонкий металл. Лю Бинмо чуть склонил голову, не поднимая глаз.       — Это «Великое Пиршество»… ежегодная традиция? Или есть иная причина?       Нюйлун замерла. Она немного помедлила, будто обдумывая, что стоит ответить. Пара звериных глаз метнулась к фигуре отца и, лишь получив от него разрешающий кивок, вернулась к гостям.       — На самом деле… да, причина есть, — её голос стал чуть тише. — Понимаете, на нашу деревню недавно напали… дикие звери.       Лю Бинмо нахмурился.       — Разве нападение — повод для праздника?       — Разумеется! — тут же уверила нюйлун. Она расправила плечи, улыбаясь так, будто рассказывает что-то приятное, совсем не страшное. — В конце концов, такая удача — это редкость, посланная щедрыми божествами. Никогда ещё нам не удавалось заполучить столько мяса зараз!       Оба генерала застыли. Слова Е Цянвэй ещё раз пронеслись у них в головах, прежде чем оба заново посмотрели в набитые мясом чаши.       — Так это… — Лю Бинмо не договорил. Мысленно, как по щелчку, всё встало на места. Теперь он понимал. Как и Вань Ян — тот уже отвернулся, сжав палочки так крепко, что они угрожали сломаться в руке.       А потом… начались танцы.       Первые звуки ударили неожиданно: грубый барабанный ритм, раскачанный словно пульс чего-то живого. Из глубины двора вышли трое молодых мужчин, облачённых в нарочито пёстрые одеяния, усыпанные перьями и шкурами. За ними — женщины, босоногие, с венками из чёрных трав и рогами, щедро украшенными лентами.       Они двигались быстро, порывисто, ритмично, будто тела их помнили что-то древнее и священное, чего язык уже не умел выразить. Их шаги били в землю, как молоты, кружились, изгибались, подражая звериным повадкам, и вдруг из-под подолов их платьев выскользнули длинные, гибкие хвосты, покрытые плотной чешуёй. Они извивались в такт движениям, то подрагивая, как у раздражённой змеи, то плавно покачиваясь, словно подхваченные невидимым ветром. Один из танцоров вдруг вскрикнул — пронзительно, нечеловечески — и публика разразилась одобрительным гулом.       — Это что, ритуальный танец? — прошептал Вань Ян.       Лю Бинмо не ответил. Внимательно наблюдая за представлением. Он невольно потянулся к мечу… Ничего не найдя, на мгновение испугался.       Потом, по привычке, он хотел достать благовоние — успокаивающий аромат всегда помогал собраться с мыслями. Но рука повисла в воздухе. В следующее мгновение пришло осознание, и душу кольнуло гадкое чувство тоски.       Он сжал пустую ладонь и отвернулся.       Развевались яркие ленты, звенели маленькие колокольчики. Воздух наполнился ароматом сандала и жасмина. Третьему Генералу вновь показалось, что на него стараются произвести впечатление. Уголки губ старейшины дрогнули в лёгкой, довольной улыбке. Его взгляд накрепко вцепился в двух-единственных красавиц, танцующих вблизи.       Они двигались синхронно, будто отражая друг друга, как в искажённом зеркале.       Одна из них была высокой, с гладкой кожей цвета поздней луны и длинными, до пояса, волосами, в которых запутались сухие травы и нити красных бус. Её рога были изящно изогнуты, но коротковаты. Они переливались под тусклым светом, как будто она натёрла их чем-то жирным прямо перед выступлением. Лицо этой нюйлун казалось высеченным из камня: скулы острые, подбородок упрямый. Но глаза… глаза сверкали озорством, как у того, кто знает, что на него смотрят — и наслаждается этим.       Вторая, ниже ростом, была с телом плотным и сильным, как у охотницы. Она двигалась чуть грубее, но не менее грациозно — в её танце было больше силы, меньше лукавства. Толстые рога казались обугленными, и на одном из них виднелась старая сколотая трещина, которую она не стеснялась выставлять напоказ. Наоборот, казалось, что она ей гордится. Кожа её выглядела светлее, с розовато-серым оттенком, и украшена узором из неизвестных людям символов, расходящихся от плеч к шее. Эта нюйлун улыбалась иначе — широко, с прищуром, в котором слишком явно читалось желание понравиться. Когда её взгляд скользнул к Лю Бинмо, у того по рукам пробежали неприятные мурашки.       Такое «внимание» оценил бы, несомненно, лишь его бессовестный двоюродный братец.       Обе были босы. Ноги их оставляли на утоптанной глине едва заметные следы. Будто они и вовсе не касались земли. Их наряды были поношенными, но чистыми: короткие платья с заплатками, широкие штаны, подвязанные у щиколоток, и пояса, перешитые не раз.       Помимо барабанов, музыканты заиграли на бамбуковых дудочках. Ритм стал живее. Девушки засмеялись и начали двигаться быстрее, как две дикие, излишне игривые кошки.       Сначала они шли по кругу, притопывая в такт, потом развернулись и стали кружиться, размахивая широкими рукавами. Пальцы их складывались то в цветок, то в птицу. Одна присела, изображая, как сажает рис, другая подпрыгнула, будто ловя мотылька. Их тени повторяли за ними, проносясь туда-сюда по всему двору.       Вань Ян, тихо следивший за жителями, слегка наклонился к Лю Бинмо и прошептал:       — Никто не ест.       — А ты уверен, что хочешь это есть? — парировал Лю Бинмо, незаметно кивнув в сторону неизвестного мяса.       Вань Ян не стал продолжать. Про себя оба подумали, что, будь сейчас с ними Дай-гэ, вот он-то уплёл бы все эти тарелки за милую душу.       Впрочем, Четвёртый Генерал был прав: не было ни одного дракона, который бы взял палочки в руки. Каждый из присутствующих, вместо еды, увлечённо пожирал выступающих своим взглядом, ни на что вокруг не обращая внимания. Создавалось впечатление, что происходящее для местных — вершина искусства.       В конце танцующие все вместе упали на колени, разведя руки — как крестьяне, смотрящие на урожай.       Драконы, сидящие за столами, захлопали. Кто-то крикнул: «Еще!» Девушки, раскрасневшиеся и растрёпанные, весело переглянулись. Они сделали поклон, направившись к главному столу.       Барабаны стихли, закончили игру бамбуковые дудочки. Вновь воцарилась тишина.       Две красавицы, закончившие выступление, устроились на свободных циновках возле генералов. Без капли смущения они подвинулись ближе.       Первая, что была повыше, сразу опустилась рядом с Лю Бинмо, и её пальцы легли на его рукав.       — Господин Лю, да? — её голос был сладким, как перезрелая слива. — Как волнительно видеть ещё одного человека. К тому же, мужчину… Вы так мало едите. Наш скромный пир не по вкусу?       — Ещё одного? — переспросил Лю Бинмо, нахмурившись, но нюйлун лишь лукаво ему улыбнулась.       — Разумеется, — продолжила за неё вторая. Она уже обвила единственную руку Вань Яна, прижавшись к нему боком, а кончик её хвоста нетерпеливо подрагивал у его колена, пытаясь привлечь внимание. — Неужели думали, что никогда к нам не заглядывали люди? Глупости. Такие, как вы — самые редкие, но самые желанные гости. А вас, красавец, господин Вань, верно? Такой молчаливый… Неужто мы так страшны?       Вань Ян приоткрыл рот, словно собираясь ей что-то ответить, однако, когда та чуть сильнее прижалась к нему своими прелестями, то язык перестал работать. Его щёки вспыхнули ярко-красным. Лю Бинмо, глядя на эту картину, не был уверен, что испытывает сильнее — отвращение или разочарование. Четвёртый Генерал мог лишь опустить голову, чтобы не встречаться с его взглядом. Ему и самому было неловко.       Танцовщицы, виляя хвостами и извиваясь на своих местах, как пара нетерпеливых детей, представились двоюродными племянницами старейшины. Ту, что выглядела старше и милее, звали Яо Юбянь, а вторую, что была младше, но игривее — Яо Цзобянь.       За Вань Яна Третий Генерал оставался спокоен, однако свою руку всё же постарался убрать. Сделать это оказалось на удивление трудно — ногти Яо Юбянь, слишком длинные и слишком острые, слегка впивались в его кожу сквозь ткань. Только потому, что от её хватки руку сдавливало до покалывания, он не стал продолжать сопротивление. Отвернувшись от нюйлун, он стал её игнорировать.       — Так… это мясо местных тварей, — генерал обратился к Е Цянвэй. Девушка вежливо кивнула.       — Именно так. Извините, я не знаю, принято ли у людей есть мясо хищных животных… Я слышала, что вы предпочитаете более невинных существ к столу. Это правда?       — Это… не совсем так.       — Тогда, не соизволите ли попробовать? — вежливо предложила она, показывая, что и сама уже наполнила свою тарелку. Взяла от каждого блюда понемногу и с блаженным видом погрузила кусочек мяса на язык. Тонкий, блестящий слой жира растёкся по её губам, пока она медленно жевала. Выражение на её лице, не скрывая, кричало о том, как это было вкусно.       Лю Бинмо не спешил повторять. Быть может, это и правда было вкусно, но проверять совсем не хотелось. Впрочем, настойчивый отказ тоже был плохой затеей.       Он положил себе немного овощей и пару кусочков мяса. Поднеся один из них ко рту, он уловил его запах. Густой и едкий, но всё же притягательный. Убедившись, что никто не наблюдает за ним, генерал поднёс его к губам и притворился, что съел. Настоящий же незаметно спрятал за пазухой. Пачкать одежду было неприятно, но всяко лучше, чем пачкать желудок. Главным стало не забыть избавиться от него позже, чтобы кто-нибудь с излишне хорошим нюхом не учуял его обман.       Вань Ян, посмотрев на товарища, всё же решился попробовать. Осторожно положив один себе в рот, он стал медленно его жевать. Выражение на его лице стало озадаченным.       — …Вкусно, — помедлив, решил он.       — Очень рад, что вам понравилось, Вань-сяньшэн, — улыбнувшись, заговорила Яо Цзобянь. Лю Бинмо не понравился её тон. Вань Ян, кажется, наоборот, увлёкся её сладкими речами, позволяя обвивать свою руку цепкими пальцами.       Между тем, Лю Бинмо успел заметить, как пьяный дракон за соседним столом, расхваливая вкус мяса, случайно уронил кусок в чашку соседа — тот тут же выхватил его и сунул себе в рот; как пожилой дракон украдкой подмешивал вино в чашку жены, пока та не видела; как один из юношей, на вид сильный, но незрелый, хвастаясь перед девушкой, случайно сел на свой же хвост и едва не опрокинул стол. Однако, сколько бы он не вглядывался, но так и не мог заприметить никого, хоть отдалённо похожего на Южного Генерала.       — Неудобно жить в таком месте, где приходится питаться подобным образом. Неужели вам не поступает помощь из других городов? — спросил невзначай Вань Ян.       — Другие города… Вы, должно быть, знаете, в каком жутком конфликте они находятся? — излишне сладким голосом протянула танцовщица.       Лю Бинмо стиснул зубы, но не стал ничего говорить. Пара девичьих глаз пристально следила за ним, и он постарался сделать вид, будто ничего не понял.       Вань Ян слегка нахмурился, но всё же уточнил:       — Разве он касается близлежащих деревень? Впрочем, даже если и так, то вы находитесь чересчур далеко от остальных.       Повисло молчание. Холодок пробежался по спине у обоих генералов, и показалось, что вот-вот случится что-то страшное… Но ничего не произошло. Старейшина Мэнь Шань лишь тяжело вздохнул.       — Господа, вы умны. Нам не утаить от вас правды, — он коснулся пальцами своей длинной бороды, медленно её потирая. — История нашей деревни очень древна. Много тысяч лет тому назад, когда ваш род только-только зародился, император Ао Гуан изгнал из империи Лун юного дракона и всю его семью. Но тот дракон был настоящим хитрецом: притворившись, что покинул родные края, он затерялся здесь, глубоко в лесу, и смог основать целое поселение. То был основатель этой деревни, давно почивший господин Мэнь Шань.       Старейшина отхлебнул вина, и капли, словно кровь, остались на его губах.       — Изгнал? — повторил Лю Бинмо, пристально глядя на старика. — Из-за чего могли изгнать дракона?       «Северного дракона,» — уточнил про себя генерал. Изгнание в Северном Море было даже хуже, чем самая позорная смерть. Он знал это хорошо, и так же хорошо понимал. К чему бояться смерти, когда самое страшное — это стать настолько жалким, что никто даже убивать тебя не захочет? Даже Третий Судья, тогда, в Сюн Лунмэне, прекрасно понимал эту логику.       Лю Бинмо не был удивлён, что о такой «истории» местные жители старались умолчать.       Он окинул взглядом стол. Старушка, сидевшая рядом с Е Цянвэй, так и не притронулась к еде — её иссохшие пальцы медленно перебирали чётки из костяных бусин, а мутные глаза, казалось, смотрели куда-то сквозь происходящее. Двое мужчин, напротив, ели жадно, но безрадостно — их плечи были сгорблены, а взгляды упорно избегали встречи с чужаками.       — Думаю, причина изгнания очевидна, господин Лю, — уголки губ у старейшины приподнялись вверх. — В отличие от других драконов, к людям он был слишком добр.       Казалось, улыбка его должна была выглядеть печально. Но Лю Бинмо она показалась излишне натянутой.       Он не мог успокоиться, пока был здесь. Всё вокруг словно пропиталось той же энергией, что исходила от Южного Генерала. Всё здесь казалось фальшивым. Настолько, что стали закрадываться мысли, не обманывает ли он сам себя, выискивая в этом белейшем свежесваренном яйце несуществующую кость.       Уже не раз убеждения, в которые он верил, оказывались ложными. Не повторит ли он своих ошибок снова?       Третий Генерал взглянул на Вань Яна, и тот встретил его с раздражением. Только благодаря ему удалось заметить, что атмосфера за столом изменилась. Все уткнули свои головы в тарелки, тихо продолжая трапезу.       Сидеть стало крайне неловко.       Притворившись, будто ничего не заметил, Лю Бинмо отвернулся и стал осматривать двор.       Первое, что ему удалось заметить — это был совершенно другой край Мэнь Шань. В отличие от того, который довелось увидеть первым, этот выглядел моложе. Дома были едва потрёпаны, а дворы — ухожены и красивы. На некоторых стенах даже удалось разглядеть красивый орнамент. Хоть Третий Генерал и не разбирался в архитектуре, но всё же не мог оставаться к нему равнодушным. Мысли, блуждающие в голове, не давали ему покоя.       Второе лежало на поверхности: в деревне не было детей. Помимо того ребёнка, случайно встреченного в лесу, на глаза Третьему Генералу больше не попалось никого, кто бы выглядел маленьким. Лишь молодые лица, взрослые и старики.       А третье… Третий стоял неподалёку. Большая, массивная фигура, которая легко оставалась незамеченной. Это был мужчина с толстыми, большими рогами, в два раза больше, чем он сам. Конечно, не настолько огромный, как Его Высочество северный принц, но быть может, чуть больше в своих габаритах, чем Второй Генерал. Он стоял поодаль от столов, скрестив на груди руки, и оглядывал всех хмурым, недовольным взглядом. Особенно сильно Лю Бинмо чувствовал его на себе.       Е Цянвэй, заметив, как растёт напряжение, постаралась его унять.       — Это господин Яо Цежоу, — пояснила она. — Благодаря его стараниям мы сейчас имеем такой чудесный пир.       Она собиралась положить ладонь на его собственную, но Лю Бинмо вовремя отдёрнул руку. Его взгляд снова скользнул по фигуре Яо Цежоу, задержавшись на его широких плечах и руках, испещрённых тонкими шрамами — отметинами то ли от ножа, то ли от когтей. Некоторые, довольно свежие, были такими же, как и на ладони у Е Цянвэй. Для хищных зверей эти раны казались слишком слабыми. Недостаточно глубокими и свирепыми.       Заострив внимание на поясе мужчины, Лю Бинмо заметил у него свисающий одиноко нож. Огромный и толстый. Такой, что для разделки мяса подойдёт лучше, чем любой топор. Лезвие, однако, блестело, словно новое. Было очевидно, что о нём мужчина тщательно заботится.       Уж в этом Лю Бинмо не мог его винить. Наоборот, прекрасно понимал.       — Он, значит, мясник.       — Повар, — поправила Е Цянвэй. — Трудится в поте лица, чтобы нас прокормить. Не без помощи, конечно, но, впрочем, в одиночку ему нравится готовить куда больше. Из всей деревни он самый сварливый. Совсем как дедуля!       Девушка широко улыбнулась, и Яо Цежоу, дёрнув длинными ушами, хмуро на неё покосился. Она хихикнула, отвернувшись, будто бы сама хотела, чтобы он её услышал. Его хвост — толстый, как канат, — резко дёрнулся и ударил по голенищу сапога, будто выражая раздражение. Не сказав ни слова, дракон поправил висящий на поясе нож и ушёл.       Старейшина Мэнь Шань, до этого молча наблюдавший за происходящим, тоже покинул пир, неторопливо последовав за ушедшим.       — И что, даже не останется попробовать? — пробормотал Лю Бинмо, следя за их удаляющимися спинами.       — Боюсь, ему сейчас не до этого. Дел по горло, да и за этими тварями стоит присматривать в оба. Парочка уже успела удрать.       Услышав про «этих тварей», Лю Бинмо напрягся.       — Они ещё живы?       — Конечно! Их ведь была целая стая! — Е Цянвэй сложила руки на груди, и в её глазах вспыхнул азарт охотника. — Если бы мы убили всех разом, то наелись бы до отвала, а потом сидели голодные на одной каше с редисом. Оставить их живыми было очень мудрым решением! Ох, знали бы вы, каких трудов нам стоило его раздобыть… Боги очень щедро наградили нас за проделанные труды! Теперь мы каждый день благодарим их и получаем самое вкусное и свежее мясо!       Лю Бинмо медленно перевёл взгляд на веселящихся драконов: на их смеющиеся лица, на пустые чаши в их руках и тарелки, едва не вылизанные дочиста. Никто из них не выглядел обеспокоенным. Все упивались своим маленьким благополучием.       «Грубо и жестоко, — подумал он. — Именно так, как поступили бы северные драконы.»       После этой мысли удалось немного расслабиться. Лю Бинмо перевёл взгляд на Вань Яна, но тот уже казался безнадёжным: не удержавшись под напором красивой танцовщицы, он опустошил всего полчаши вина, и теперь с удовольствием позволял ей льнуть ближе, демонстрируя свои сильные, натренированные плечи.       Лю Бинмо стиснул зубы. Он сдержал тяжёлый вздох.       — Солнце вот-вот начнёт садиться. Мы бы желали доставить послание до темноты, — холодно напомнил он. Желания оставаться здесь ещё хоть мгновением более не было никакого.       Е Цянвэй посмотрела вверх. Она будто и вовсе не заметила, как пролетело время.       — Ох, в самом деле… Тогда было бы ужасно задержать вас ещё сильнее. Однако, позвольте поинтересоваться, для кого же вы принесли это загадочное послание?       Облегчённо выдохнув, Лю Бинмо поднялся с места и ухватил за руку опьянённого товарища.       — Я ищу семейство Ань. Их сын Ань Сянь когда-то жил здесь.       В следующую секунду… он пожалел, что так поторопился.       Е Цянвэй впала в оцепенение. В её глазах мелькнула тень страха, и она, забыв даже о вежливой улыбке, застыла, не мигая. Она чуть приоткрыла рот, как если бы хотела что-то сказать, но вовремя передумала. Затем — медленно, почти незаметно — в её глазах появилось нечто иное: зловещее, недоброе мерцание.       Те, кто сидел ближе, молча напряглись. Кто-то застыл с бокалом на полпути ко рту, кто-то вдруг уронил палочки — тонкий стук дерева об дерево прозвучал особенно отчётливо в повисшей тишине. Те, кто сидел подальше, начали перешёптываться. Зашептали имена. Зашептали догадки. Воздух наполнился сухим шелестом слов, словно прошёлся по двору северный ветер.       Атмосфера праздника погасла вместе с тлеющими в жаровне углями.