Исправление генерала

      Он не помнил, как оказался у крыльца — только как на лету толкал дверь, уже выкрикивая:       — Вань Ян?!       Но не успел дотронуться до неё — она резко распахнулась изнутри. На пороге стоял Четвёртый Генерал.       Он тяжело дышал, плечи поднимались и опадали. В руке, сжимающей меч, торчал окровавленный клочок тёмной ткани, похожей на рукав или часть накидки. Его волосы были растрепанны, губы сжаты в тонкую линию, а глаза метались, дикие и не до конца осознанные.       — Где тебя носило?!       Рявкнув на Лю Бинмо, он рывком втащил того внутрь, едва не полоснув его лезвием.       Окно в их комнате было распахнуто настежь. Утренний свет ломился в него, освещая комнату. Лампа, что горела всю ночь, теперь лежала разбитая на полу, а скамья была перевёрнута. Несколько царапин, оставленных мечом и чем-то, напоминающим когти, покрывало стены и половицы.       — Кто-то… пробрался… — выдавил хрипло Вань Ян. Капли чего-то — крови? — медленно стекали с кончика его меча, падали на пол, оставляя пятна. Лю Бинмо ожидал от него поток нескончаемой ругани вперемешку с кулаками, но ничего подобного не последовало. Четвёртый Генерал казался непривычно потерянным. Лю Бинмо понимал его отчасти. Он соврал бы, если бы сказал, что не ожидал этой ночью гостей… Он никак не мог подумать, что на них так нагло попытаются напасть. После того, как их бдительность так старательно пытались усыпить? Не слишком ли поспешный шаг?       От потока мыслей, от загадочных событий, следующих одно за другим, и от неутихающего напряжения начинала тяжелеть голова.       — Где Шайбэй? — задумавшись, спросил Лю Бинмо.       Вань Ян помотал головой.       — Нет. Я успел ударить первым.       — Где Шайбэй?       — …Во дворце старшего брата?       Лю Бинмо посмотрел Вань Яну в глаза. Он вдруг понял, что спросил. Повисла неловкая пауза…       — Этот кусок ткани выглядит знакомым, — притворившись, что ничего не спрашивал, Лю Бинмо указал на клочок в руке Вань Яна. Материал был грубым и выцветшим, узор на нём почти стёрся, и всё же, было в нём что-то, пробуждающее внутри непонятную разуму тревогу. Третий Генерал старался прислушаться к этому чувству, понять, что до него пытается донести внутренний голос, но, как бы ни старался, ничего не мог разобрать. Подсказок было слишком мало.       — Мне тоже кажется, что я такую уже видел. Но разобрать не получается, слишком подранная и грязная, — вздохнув, он посмотрел на лоскут. — Знаешь, каким он трудом мне достался? Это «нечто» подкралось ко мне почти лицом к лицу и собиралось придушить во сне… А потом разбилась лампа. Пришлось драться в темноте, наугад. Жаль только, что не получилось рассмотреть, кто это был. Видел только силуэт…       — Большой?       — Не очень. Чуть больше, чем я.       Лю Бинмо замолчал. Подошёл ближе к окну, взглянул наружу — там, вдалеке, уже показалась фигура Е Цянвэй. Следом за ней, в такой же спешке, подходили другие драконы. Времени наедине оставалось не так много. Глазами он пробежался по подоконнику и заметил небольшие, будто бы случайные вмятины. На когти это было не похоже. Скорее на их имитацию. Он коснулся стены. Той, на которой ещё сохранялись свежие следы. И, казалось бы, всё должно было сложиться в понятную картину — но не складывалось. Мысли, как сорвавшиеся по склону камни, перекатывались друг через друга, стучали, осыпались.       Что-то не сходилось.       Он обернулся к Четвёртому Генералу. Тот стоял, потирая своей рукой левый бок. Глаза его были опущены к полу, где валялись осколки от лампы, и пара его тонких губ сжалась в тонкую линию.       — Это ведь не всё, что произошло? — понял Лю Бинмо. — Лампа стояла слишком далеко от лавки. Почему она вдруг разбилась?       Вань Ян отвёл взгляд. Он немного поколебался, прежде, чем рассказать:       — Странное дело. Он не просто напал. Может, мне показалось, но он… ахнул, когда увидел меня. Даже отшатнулся, поэтому лампа и упала. Будто испугался не того, что я проснулся, а… того, что это именно я. Понимаешь?       Лю Бинмо долго не отвечал. Просто стоял. Смотрел на него, будто слышал каждое слово — и ни одного не понимал.       «Испугался? Того, кто он есть? Почему?»       Он провёл рукой по лицу, будто стирая сон — но вместо ясности пришло что-то другое. Привкус горечи, как после плохих вестей. Он знал это ощущение. Знал, но не мог вспомнить, откуда. Он открыл рот — и тут же закрыл. Он почти что-то понял. Почти — и потерял. От этого чувства становилось всё более тошно.       Ещё хуже стало, когда снаружи послышался шум.       До них наконец добрались.       Стоило выйти наружу, и у порога показалась Е Цянвэй — уже одетая и собранная, будто вовсе не ложилась спать. За ней стояло трое мужчин с большими, острыми рогами. Именно столько, сколько Лю Бинмо насчитал в самом начале. Один из них держал в руках связку из ремней, другой — небольшой топорик. Третий пришёл налегке, но из всех выглядел самым растрёпанным. Вот их, кажется, как раз недавно разбудили, и, видимо, сразу направили сюда. По крайней мере, на их лицах не было натянутых радушных улыбок. Только сонное раздражение. От этого Лю Бинмо стало чуточку легче.       — Господин Лю, господин Вань! — Е Цянвэй лепетала почти на грани паники. — Мы слышали шум! Что стряслось?! Всё в порядке?       Лю Бинмо чуть приподнял бровь. Слова вышли спокойно, с прохладной, почти насмешливой лёгкостью:       — У моего товарища очень бурная реакция на кошмары.       Вань Ян резко повернул к нему голову. Его глаза расширились. Не скрывая возмущения, он испепелял Лю Бинмо взглядом, но тот, игнорируя его, продолжал:       — От испуга он может вскочить прямо посреди ночи. Привычка, ещё с юности.       Удивлённая нюйлун захлопала ресницами. Она ещё раз оглядела обоих людей и выдохнула, сдержав смешок.       — Ох, вот как. А я уж подумала…       — Что на нас напали? — перебил Лю Бинмо.       Повисла пауза.       Вдалеке заколыхалась от ветра засохшая листва. Е Цянвэй слегка выпрямилась, но плечи её всё равно оставались напряжены. За её спиной трое мужчин застыли, и, кажется, даже перестали дышать. Молчание висело вязкое, почти осязаемое. Пристальные взгляды впивались в плоть и не отрывались от неё, пока онемевшая девушка искала, что же ответить. Лю Бинмо слегка приподнял уголки губ — как человек, который только что рассказал удачную шутку. Е Цянвэй подхватила игру почти сразу — выпрямилась, усмехнулась в ответ и вдруг рассмеялась:       — Пфф… Ха-ха! Скажете тоже! Ну кто же может здесь напасть? — её голос прозвучал чуть громче, чем нужно, слишком старательно бодро. — Мы все друг друга знаем. И если бы что-то случилось, тем более такое ужасное — это бы сразу же разлетелось по деревне. Все бы уже говорили об этом, верно?       Третий Генерал чуть склонил голову, будто признавая её правоту.       — Извиняемся, что потревожили. Однако… утро уже наступило. Нам срочно необходимо попасть к семье Ань.       Уголки губ у Е Цянвэй слабо дернулись, но она уже не могла отвертеться. Женская ладонь невзначай сжала край рукава в кулаке.       — Что ж… Раз уж я обещала, то не могу вас обмануть, — медленно проговорила она. — Позвольте мне только оповестить отца, куда я отлучаюсь. Это не займёт много времени…       Лю Бинмо молча кивнул. Она развернулась и отлучилась так же быстро, как пришла, прихватив с собой «охрану». Один из них, проходя мимо, бросил взгляд на Лю Бинмо, скользящий, без улыбки — как пёс, приученный не нападать, но не забывший, как пахнет кровь. От его вида захотелось, как когда-то раньше, ударом руки попасть в горло и отрубить его на день-другой. Но мысли — это лишь мысли.       Пока ему не дадут веской причины, он не станет нападать.       Сверху стали сгущаться тучи, пряча те остатки солнца, что проникали сквозь преграду ветвей. Из серых домов, стоящих по соседству, всё же стали появляться деревенские жители. Окинув гостей парой беглых взглядом, они спешили поскорее удалиться от них, боясь то ли потревожить, то ли вмешаться в разговор. Двое из них, — заметил Лю Бинмо, — взрослый, почти пожилой, мужчина и тощая нюйлун, украдкой облизнули свои губы.       Рука Четвертого Генерала легла ему на плечо, когда возле уха послышался тихий шёпот:       — Как думаешь, если останемся чуть дольше…       — Доставим послание — и в путь, — отрезал Лю Бинмо.       Четвёртый Генерал содрогнулся, но всё же кивнул. Он уже понял, что так будет правильно. Так они, по крайней мере, не встрянут вновь в неприятности. Погладив потайной карман, где хранился теперь лоскуток странной ткани, он постарался думать о том, что со дня на день, когда они прибудут к берегу, с которого всё начиналось, их наконец подберёт корабль.

‿︵‿︵୨˚୧ ☽ °❀° ☾ ୨˚୧‿︵‿︵

      Е Цянвэй вернулась одна.       Ни телохранителей, ни отца рядом не оказалось — только она, в уже успевшем помяться, но таком же скромном платье, и с торопливой, почти естественной улыбкой.       Чем дальше они шли, тем тише становилась деревня. Сначала исчезли голоса. Затем — отдалённый гомон. Потом, незаметно, улеглись даже собственные шаги: они стали глухие и вязкие, будто бы сама земля не хотела, чтобы кто-то шёл дальше. Дома, до этого отличающиеся хоть какой-то аккуратностью резьбы, чёткими тенями навесов и свежими ставнями, становились всё более потрёпанными. Где-то дерево начало темнеть от влаги и времени, где-то стены кривились, а крыши — будто специально — провисали, угрожая рухнуть. Один за другим на пути встречались обвалившиеся пороги, затянутые паутиной окна и двери, наглухо забитые гвоздями. Неужели здесь действительно мог кто-то жить?       Впрочем, разве заслуживали иного те, кто смог воспитать такую гадюку, как Южный Генерал?       Подумав об этом, Лю Бинмо вдруг замер. Не моргая он уставился в сторону, затаив дыхание. Его брови слегка приподнялись. Вань Ян остановился почти сразу за ним.       — Что такое? — спросил он, слегка приглушённым голосом. — Ты что-то заметил?       Следом обернулась и Е Цянвэй, подойдя ближе к Третьему Генералу. Он смотрел в сторону полуобвалившегося дома с нависшей крышей и ступенями, готовыми вот-вот развалиться. Щели в досках зияли, как пустые глазницы, и в одной из них он успел увидеть тонкое лицо, глаза — слишком большие, слишком внимательные — и то, как это лицо тут же исчезло, скользнув в глубину, будто его и не было вовсе. Лю Бинмо узнал его, как только заметил.       — За тем домом… — медленно произнёс он. — Там ребёнок. Тот, что был в лесу.       — Ребёнок? — переспросила с волнением Е Цянвэй. В одно мгновение она повернула голову в ту же самую сторону, куда падает взгляд Лю Бинмо. Осознание прошибло её голову, и на аккуратном лице мелькнуло раздражение — как вспышка жара в холодной комнате. — Ах, этот… Я знаю, о ком вы.       В этот раз его едва удалось скрыть за лёгкой улыбкой. Было видно, как она колебалась внутри. Не знала, стоит ли рассказывать такое захожим путникам, или всё же не стоит. Или, быть может, не знала, как об этом рассказать. Однако, немного повременив, нюйлун взяла на себя смелость и, предложив объяснить всё по пути, начала рассказ:       — Это Милинь. Местный сорванец. Воришка. Мы уже сбились со счёта, сколько раз пытались его поймать. То фрукты стащит, то из чьего-нибудь дома что-то ценное вытащит, а однажды даже в храм залез, — она пожала плечами с напускной небрежностью, будто речь шла о крошке на скатерти. — Его мать… ну… она понесла от мужчины, что случайно забрёл к нам в деревню. Он говорил, что прибыл из другого Моря, но так и не рассказал, из какого. Никто его не знал. А на следующий день он исчез так же быстро, как и появился. А она, огорчённая, совсем ослабла, и после рождения мальчишки пробыла с нами всего один день. Милинь остался на попечении деревни.       — На попечении, но бегает и прячется, как крыса, — уточнил Лю Бинмо. Нюйлун поджала губы.       — Когда он подрос, то стал совсем неуправляем. Упрямый, дерзкий… и язык острый, — она поправила рукав, взгляд её был устремлён вдаль. — Когда терпение у жителей истончилось, они прогнали его прочь. Не навсегда, конечно… Мы думали, он вернётся в скором времени, осознав свою неправоту. Кто же знал, что всё обернётся так плачевно?       Лю Бинмо молча перевёл взгляд на дома — на их мёртвые окна, тишину и опустевшие дворы. В нём что-то защемило, и потому он всё же спросил, почти без нажима, просто как бы вскользь:       — Он ведь единственный ребёнок здесь?              Е Цянвэй чуть замерла. Ненадолго. В её глазах мелькнуло что-то похожее на усталость. Но не ту, что от дороги — а ту, которая приживается в человеке надолго, как пыль в старой одежде.       — У нас… — она подбирала слова, — плохо с детьми. Роды редко проходят хорошо. Кто-то умирает — мать или дитя. А чаще — оба. Потому союзы с драконами из других морей — обычное дело. Мы не скрываем этого. Так было больше шансов, что кто-то из младенцев всё-таки выживет, — она на мгновение отвела взгляд в сторону, туда, где скрылась тень мальчика. Её острые уши чуть-чуть дёрнулись вниз. — А потом… случилось проклятие. Из-за того, что кое-кто разгневал богов. Все дети, кто был, умерли. Один за другим. Иногда болели. Иногда… не просыпались. А иногда будто бы просто исчезали. Остался только этот. Неприкаянный. Всё равно, что кривая тень на стене.       На мгновение повисло молчание. Ветер чуть шевельнул мёртвую траву, как будто что-то невидимое прошло рядом.       — Он тоже проклят, если вам интересно, — добавила она с тихим раздражением. — Это лишь вопрос времени, когда он умрёт.       — Что за проклятие такое… — пробормотал тихо Вань Ян, когда почувствовал, как от этой истории по спине пробежали мурашки. Е Цянвэй, однако, предпочла сделать вид, будто ничего не услышала. Лю Бинмо, почувствовав её напряжение, решил не надавливать чересчур сильно. Он быстро сменил тему.       — Эта часть деревни выглядит… пустой. Почти мёртвой.       Глаза Е Цянвэй на мгновение встретились с его собственными. И взгляд этот был не приветливым, не взволнованным, не испуганным… Он казался пустым.       — Оно и не удивительно. Здесь никто не хочет жить. Даже те, у кого здесь когда-то оставалась родня, и те, у кого здесь полно вещей. Даже те, кто мог бы вернуться — не возвращаются. Прошло уже много лет, но никто не желает даже шагнуть в эту сторону.       «Зато ту, вокруг которой вечно крутятся мужчины, сюда отпустили одну», — подумал про себя Лю Бинмо, не скрывая на лице сарказма. К счастью, драконы ещё не имели глаз на затылке.       — И что же за случай? — с интересом спросил Вань Ян.       На углу, где мощёная дорожка превратилась в полоску сырой земли, едва прикрытую травой, нюйлун остановилась, собираясь с духом… и пошла дальше.       — Я… скоро вам расскажу. Вы всё узнаете.       Вернувшись к пути, она не проронила больше ни слова. Трава, что росла у дороги, стала редкой, жухлой, будто раздавленной множеством шагов, которых не должно было быть. Местами она превращалась в кашицу — влажную, серо-зелёную, с пряным запахом прелости. Остатки листьев вдалеке, опавшие так давно, что успели превратиться в грязный коричневый ковёр, вязкий и темнеющий от влаги, источали запах, который генералам доводилось чувствовать только в областях разложений, и чего-то, что когда-то было живым. Тот самый едкий смрад. Дышать было тошно.       Деревья вдоль тропы тоже становились всё реже и всё мрачнее. Их стволы были черны, будто закопчённые, с корой, потрескавшейся, как старая кожа. Ветви скреблись друг о друга при малейшем порыве ветра, и казалось, что это не дерево шумит, а кто-то шепчет — зло и бессмысленно. Некоторые из них уже стояли мёртвыми: без листьев, с торчащими вверх, как когти, сучьями. Они больше походили на что-то, что могло бы в любой момент напасть, чем на кусок безжизненного бревна. Было интересно, как мог маленький мальчик, пусть и не человек, жить в подобном месте. Мысли о нём никак не покидали голову. Пара больших впалых глаз врезалась в память, как яркое пятно красок, разлитое на сырой, скудной земле.       И вот тогда, у самого дальнего края деревни, где даже земля казалась чужой, пропитанной чем-то старым и нехорошим, Лю Бинмо впервые за всю дорогу позволил себе остановиться и поднять голову к небу.       Оно не шевелилось.       Серое, набухшее, как старая тряпка, выжатая не до конца. Ни одна птица, ни одно облако — только плотная пелена, глухо давящая на виски. Солнце ещё было где-то там, за облаками, но от него остался лишь мутный отсвет — словно свет от фонаря, забытого в тумане.       — Вот мы и на месте, — оповестила вдруг Е Цянвэй.       Она остановилась у дома, который стоял на самом краю деревни — будто последняя мысль, которую давно хотели забыть. На вид он был меньше, чем остальные, и когда-то, быть может, чуть беднее на вид. Теперь же… это было в прошлом.       Здание перед глазами вросло в землю, как ржавый гвоздь в прогнившее дерево. Крыша частично осела, покрылась мхом и тёмными подтёками, черепица местами отсутствовала вовсе. В одном месте сквозь неё проросла ветка — тонкая, искривлённая, как палец мертвеца. Стены дома от старости стали серо-бурыми, затянутыми паутиной плесени и трещин, а голые оконные рамы уродливо перекосились. И всё же, дверь, что висела на одной петле, была чуть приоткрытой, как будто приглашала войти. Этой рухляди, названной домом семьи Ань, на вид было все десять тысяч лет.       Вань Ян судорожно втянул носом воздух и отпрянул на шаг. Лю Бинмо не сказал ни слова — только пристально смотрел на дом, пока его пальцы медленно не сжались в кулак.       — Хочешь сказать… — начал он, но не договорил. Е Цянвэй продолжила за него:       — Да. Это их дом. Тех самых… из-за кого всё началось, — взгляд её был тяжёл, но ровен. — Об этой истории не принято рассказывать в деревне. У многих из нас из-за неё до сих пор кровоточат сердца.       Оба человека, растерянные таким заявлением, стояли, молча слушая тихую нюйлун. Вань Ян невольно сглотнул, когда до него дошёл смысл сказанного. Лю Бинмо, однако, уже успел наполовину догадаться, к чему всё ведёт. Он был удивлён чуть меньше. Молчание повисло тяжёлым покрывалом. Даже ветер будто затаился, чтобы не потревожить воспоминания. Убедившись, что её внимательно слушают, Е Цянвэй тяжело вздохнула. Она не отрывала глаз от старого, заброшенного здания.       — Около двух сотен лет назад они нарушили правила подношения. Нарушили их сознательно. Разозлили богов, а потом попытались сбежать прочь… Хотели унести свою вину с собой. Но им этого сделать, конечно, не удалось. Только их мальчишке. И с тех пор из-за них страдаем мы все. Поэтому, в общем-то, никто не желает жить в этой части деревни. Находиться рядом с домом тех, кто так подло предал родной дом — высшая степень позора, вы так не считаете?       Лю Бинмо долго молчал, глядя на покосившуюся дверь. Мысли шевелились медленно, будто пробираясь сквозь вязкую воду. Он всё ещё чувствовал тяжесть в груди — не от страха, а от чего-то глухого, давящего…       Письмо.       Он всё ещё держал его при себе, спрятанным между подкладкой и тканью. При каждом шаге оно напоминало о себе — будто горячий камень, прижатый к сердцу. Южный Генерал ведь точно знал, что здесь никого не осталось. Он знал про проклятие. Знал про то, как отреагируют местные. И всё равно попросил… На мгновение Лю Бинмо стиснул зубы, почувствовав укол гнева, но быстро его подавил.       Даже если получателей нет в живых, то это ведь совсем не значит, что письмо нельзя им доставить. Верно?       Верно ведь?..       — Может быть, — заговорил генерал, всё ещё не отводя взгляда от дома, — остались могилы?       Вань Ян обернулся к нему с удивлением, но Е Цянвэй лишь качнула головой. Её лицо вновь стало холодным, как поверхность застывшего озера.       — Не осталось. Их вывезли из деревни, чтобы отвести проклятие подальше вместе с телами. Думаю, за сотню лет от них не осталось ни следа.       Чувствуя горечь на языке, Лю Бинмо на мгновение подумал, что вскоре это станет приговором и для него. Вань Ян, что постепенно приходил к тому же осознанию, становился всё бледнее. Он провёл рукой по лицу, словно хотел стереть то, что только что услышал, но воспоминания чужих слов звенели в голове колоколами.       — Тогда… — Четвёртый Генерал вдруг сделал шаг вперёд, к заброшенному дому. — Можем ли мы ненадолго войти? Мы оставим послание там, где-нибудь на столе.       «Что за позитивный человек. Ещё верит, что там остался целый стол», — похвалил про себя Лю Бинмо и сделал шаг следом.       Е Цянвэй, похоже, собиралась возразить: её брови дрогнули, губы чуть приоткрылись. Однако, стоило ей взглянуть в лицо Третьего Генерала, и, кажется, что-то в ней замерло. Поколебавшись, она отступила на три шага назад.       — Только недолго, — наконец произнесла нюйлун, хватаясь за руку. — И не трогайте ничего. Даже если увидите что-то… странное.       Бинмо не ответил. Он лишь шагнул через покосившийся порог вслед за Вань Яном, и висящая дверь, словно уступая времени, застонала, провожая их внутрь.       Первое, что бросилось в глаза — узкий коридор, ведущий вглубь. Пол под ногами проваливался с каждым шагом, доски скрипели так, будто вот-вот треснут, и Лю Бинмо невольно замедлил шаг, чтобы не провалиться. Стены потемнели от плесени и копоти, а в трещинах между досками чернели следы сырости, и всё же на некоторых частях ещё оставались кривые рисунки, сделанные тушью: большие деревья, драконы в их истинном обличии, и много-много лян золота, выведенных с особой аккуратностью. Было удивительным, что эти каракули не стёрлись за столько лет.       Внутри, к удивлению обоих генералов, дышать стало легче, хотя воздух по-прежнему стоял тяжёлый, пропитанный запахом чего-то сладковатого, как подгнившие фрукты.       Они вошли в небольшую комнату, которая, судя по узкой кровати у стены, когда-то служила спальней. Матрас на ней давно истлел, оставив после себя лишь провалившиеся деревянные рамы и клочья грязной ткани. Над ней всё ещё висел потрёпанный лоскут — возможно, занавеска, когда-то защищавшая от солнца.       Теперь он походил на кожу, содранную с чего-то живого. Совсем рядом стоял маленький стол, покосившийся на бок. Одна ножка была короче остальных, и кто-то когда-то подложил под неё сложенный лист бумаги — теперь почти истлевший. На столе лежали несколько предметов: потускневшая медная кружка, чернильница с засохшими остатками и что-то, напоминающее детскую игрушку — деревянная фигурка, изъеденная жуками до неузнаваемости.       Лю Бинмо провёл пальцем по поверхности стола. Пыль осела толстым слоем, но под ней не было ни следов лапок, ни паутины. Ничего. Он вдруг понял, что больше боялся отсутствия хоть каких-нибудь паразитов, чем их возможного присутствия.       — Так вот как он жил… Надо же, — Вань Ян окинул взглядом убогую кладовую. — А я думал, что будет побогаче.       Это была крошечная каморка недалеко от старого распахнутого сундука. Вход в неё был узким и низким, почти заваленным отпавшими досками. Войти туда, не задев ни одной, было бы невозможно. А стоило ли? Какие бы когда-то там не оставались запасы, за сотни лет они стали не более, чем гнилью. Настоящим ядом.       — Говоришь так, словно знал его.       — С чужих слов. Знаешь ведь, что я когда-то вёл переписку с генералом Шу. В его письмах часто мелькали жалобы на одного из наложников… Было не трудно догадаться, о ком он, когда оказалось, что все генералы живы.       Грубо сколоченные стены внутри потемнели, а в щелях между ними чернели следы плесени. Стоило только попробовать перелезть через завал, и пол под ногами прогнулся. Лю Бинмо невольно придержался за косяк, опасаясь, что доски не выдержат. Он обменялся взглядом с Вань Яном, и тот солидарно кивнул. От авантюры пришлось отказаться. Не спеша они прошли в оставшуюся комнату.       — Кухня, — предположил Лю Бинмо, когда Вань Ян осторожно отодвинул остатки дешёвой ширмы, открывая вид на крошечное помещение с низким потолком.       Печь, сложенная из грубого камня, занимала почти всю стену. Над ней висел закопчённый котёл, внутри которого застыло нечто тёмное и липкое — возможно, еда, оставленная здесь два века назад. В углу стоял деревянный шкаф и два ящика, один из которых был вытащен наполовину. В нём лежало несколько ржавых столовых приборов и треснутая глиняная миска.       Но самое странное было в другом. На обеденном столе, покрытом слоем пыли, стояла тарелка. Одна-единственная. И в ней лежал кусок хлеба, зачерствевший настолько, что им можно было бы кого-то убить.       Не выдержав, Лю Бинмо оторвал взгляд от стола и повернулся обратно к Четвёртому Генералу.       — Так что генерал Шу писал о нём?       Вань Ян замер на мгновение, уловив чужое любопытство. Его пальцы непроизвольно сжали край рукава, будто он вдруг осознал, что наговорил лишнего.       — Много чего. Но тебе не расскажу.       — Если боишься, что мне не понравится…       — Боюсь как раз того, что понравится, — Вань Ян резко наклонился ближе, и его следующая фраза прозвучала уже вполголоса, с лёгким придыханием. — Лучше думай о том, что делать с письмом. Если не придумаешь, я его прямо здесь оставлю. Правильно или нет — считай, что доставили.       Он боялся, что их могут подслушивать. Тишина повисла между ними, густая, как пыль в этом заброшенном доме. Лю Бинмо медленно выдохнул. Его пальцы потянулись к подкладке одежды, где лежало письмо. Решая, как поступить, он погрузился в свои мысли и невольно направил взгляд к одному из пустеющих окон…       В тот же момент оттуда прилетел маленький камушек.       Оба генерала уставились наружу.       Там, за одним из огромных кустов, будто призрачный отблеск, стоял тот самый мальчишка. В этот раз Вань Ян тоже смог его рассмотреть, и его губы невольно приоткрылись. Мальчик выглядел юным. Будь он человеком, то Четвёртый Генерал, быть может, дал бы ему от силы восемь лет. Но раз он был драконом, то можно было накинуть все сто. Черные волосы не были собраны: они, грязные и спутанные, были заправлены за длинные острые уши. Пара маленьких ребристых рогов на лбу едва-едва пробилась, а глаза, большие, чёрные и тревожные, выдавали северное происхождение.       Его губы шевельнулись беззвучно, но Лю Бинмо сразу понял: «Иди».       Мальчишка поманил его к себе, виляя тонким коротким хвостом. Испуганное лицо теперь казалось нуждающимся.       — Так это… — начал Вань Ян, но Лю Бинмо в одно движение закрыл ему рот ладонью, глуша любое слово прежде, чем оно сорвётся. Тот замер. Сглотнул. Его глаза сузились — сначала от возмущения, потом от понимания, и Третий Генерал медленно его отпустил.       — Думаю… придётся задержаться ещё немного.       Глазами он передал остальное:       «Отвлеки их ненадолго».       Вань Ян закатил глаза. Его пальцы нервно постучали по рукояти меча — он уже чувствовал, как пробиваются семена новых неприятностей. И всё же, кивнул, смиряясь с неизбежным.       Он лишь попросил у высших сил, чтобы в этот раз никто не пытался их убить.       — Так и быть. Ещё на день останемся. И, раз уж делать тут больше нечего… пошли обратно. Доволен? — хмыкнув, Четвёртый Генерал откинул назад свой хвост и резко развернулся к выходу, нарочито громко ступая по скрипучим доскам.       Когда они вернулись на заплесневелое крыльцо, Е Цянвэй всё ещё ждала их там, нервно теребя рукава. Когда она наконец заметила гостей, то тут же выпрямилась и дёрнула ушами. Облегчённый вздох сорвался с девичьих губ.       — Вы задержались.       — Мы оставили письмо внутри, — оповестил Лю Бинмо, и тут же заявил. — Теперь мне нужно отлучиться в лес. Срочно.       Глаза нюйлун расширились. Она сделала шаг назад, будто его слова физически оттолкнули её.       — Что? Зачем вам в лес? Вы знаете, там ведь опасно, и…       — Мне нужно. Прямо сейчас.       Прежде, чем она успела сказать что-то ещё, он положил ладонь себе на живот, мягко впиваясь в броню. На вечно холодном лице отразилась крайняя степень дискомфорта. Вань Ян отвернулся, прикрыв рот рукой — то ли скрывая смешок, то ли делая вид, что ему неловко.       До Е Цянвэй, наконец, дошло. Её щёки вмиг запылали.       — Ох, ну… Н-не могли бы вы дотерпеть до деревни? — пробормотала она, уже куда неувереннее. Третий Генерал помотал головой.       — Не могу. Я боюсь, что прямо по дороге…       — Я п-поняла! Поняла! Не продолжайте! — Е Цянвэй всплеснула руками. Алые уши дёрнулись вниз. Она заговорила торопливо, избегая смотреть ему в глаза. — Тогда, надеюсь, вы помните дорогу назад? Она несложная. А я пока, по крайней мере, отведу господина Вань обратно…       Лю Бинмо, не дослушав её, уже пошёл к лесу.       — Я вернусь, как только придёт облегчение.       Попрощавшись, он сделал несколько шагов вперёд и обернулся, провожая товарища взглядом.       Е Цянвэй, всё ещё обескураженная, торопливо обвилась вокруг руки Вань Яна и постаралась отвлечься от произошедшего:       — Господин Вань, сегодня последний день праздника, т-так что не хотите ли…       Её голос затих вдали вместе со звуком шагов. Лю Бинмо сделал глубокий вдох. Ненадолго он почувствовал облегчение, оставшись наедине с собой. Развернувшись к тёмной чаще, он быстро пошёл туда, где между деревьев вновь мелькнула тень мальчишки. Ветви сомкнулись за его спиной, как занавес, скрывая от мира то, что должно было произойти в глубине леса…