Исправление генерала

      Лю Бинмо двигался быстро, но бесшумно. Подстилка из старой хвои приглушала шаги, как будто сама природа стремилась не выдать его присутствия. Он всматривался вперёд, в прорехи между стволами, выискивая знакомый силуэт — тонкий, почти невидимый.       Но мальчика нигде не было видно.       Воздух становился сухим. Не просто холодным, а вычищенным до звона, как дыхание над пустым колодцем. Пахло древесной пылью и чем-то старым, давно забытым. Звук, до того сдержанный, — шелест листвы, дуновение ветра — начал исчезать, вытесненный пугающей тишиной. Лю Бинмо остановился. Прислушался…       Ничего.       Лес замер, как зверь перед прыжком. Шорохов стало меньше. Ни одного насекомого, ни одного звука. Даже дыхание казалось излишне громким.       Немного левее тропа, и без того едва различимая, сошла на нет. Почва под ногами начала меняться. Вначале она стала глинистой. Потом плотной, как спрессованная зола. Камешки, сухие ветки, редкие корешки — всё исчезло. Земля потемнела, как старая тушь на свитке, забытом под дождём. Тонкие трещины расползались по ней, словно иероглифы, писанные дрожащей рукой.       Стало холоднее. Он оглянулся. Позади всё ещё виднелись деревья, но впереди — чёрная, мёртвая полоса. Ни одного зелёного пятна. Ни пня, ни травинки. Даже лишайник избегал этой почвы. Он опустился на корточки и коснулся земли. Та не была ни холодной, ни тёплой — просто чужой. Под пальцами она рассыпалась в порошок, как будто уже побывала в огне. И что бы здесь ни произошло, следов почти не осталось. Только ощущение.       Едва уловимые веяния знакомой энергии заставили Лю Бинмо напрячься. Это чувство отсылало его в прошлое — в те самые дни, когда он, забывшись на поле боя и потеряв голову от вида и запаха крови, хлеставшей со всех сторон, мог без колебаний вырезать целую сотню вражеских солдат.       От собственных воспоминаний мурашки покрывали кожу, а изнутри всё кололо гадким чувством, похожим на рой ос, застрявших под грудной клеткой.       В это же мгновение что-то дрогнуло в восприятии генерала.       Как будто где-то на границе чувств мелькнуло чьё-то лёгкое, еле заметное присутствие. Не шаг — тень шага. Не взгляд, а ощущение, что за ним следят. Он выпрямился, медленно, чтобы не спугнуть это чувство, и вгляделся вперёд, в плотную серо-чёрную стену деревьев, что обрамляла мёртвую поляну, будто её остерегалась.       Там, вдалеке, мелькнул уже знакомый силуэт.       — Ты здесь, да? — спросил он вполголоса, уверенный, что его слышат. — Покажись. Иначе я пойду дальше. И если это ловушка — пусть будет. Но если ты просил прийти… тогда не прячься.       Ветер, наконец, пошевелил подолы его одеяния, но свежести, увы, не принёс. Только странный, сладковато-гнилой запах. И тогда генерал увидел его. Сначала — только силуэт, чуть светлее мрака, стоящий посреди мёртвого круга. Мальчик будто вырос из земли, как одно из этих странных деревьев: тонкий, недвижимый, с застывшими глазами. Потом забрали себе внимание волосы, что каскадом падали на плечи, спутанные и грязные, как трава после дождя. Острые уши слегка дрожали, а маленькие рожки на голове только-только пробились наружу. В остальном, этот ребёнок ничем не отличался от уличного попрошайки: истощённый, чумазый, с нездорового цвета кожей. Он не шевелился. Только смотрел прямо на Лю Бинмо.       Тот сделал шаг — и резко остановился.       Что-то твёрдое, скрытое в земле, ударилось о подошву его сапога с хрустким звуком. Он отшатнулся, инстинктивно опустив взгляд. Из потрескавшейся почвы торчал обломок, похожий на корень, не слишком уж гладкий для него. Скорее наоборот, ребристый. Белёсый. Узкий с конца, но утолщающийся к основанию, что скрывалось под чёрствой землёй. Как очень необычной формы… кость?       Он замер. Тело не подчинилось сразу, всё внутри напряглось. Третий Генерал не сразу понял, что перестал дышать. Сердце, будто предчувствуя что-то неправильное, забилось медленно, но с силой — как удары по камню — и он заставил себя опуститься на одно колено, осторожно касаясь находки кончиками пальцев.       Да. Это была именно кость.       Человеческая? Сложно было сказать — слишком старая, обглоданная временем, почти ставшая частью земли. И рядом, едва ощутимо выступала из-под земли ещё одна.       Лю Бинмо провёл рукой по шее. Слишком быстро, слишком резко, будто смахивая невидимую паутину. Лёгкий пот, едва уловимый, скатился со лба. Он приучил себя не показывать тревогу, но сейчас мышцы были натянуты, будто тетива. Слух обострился, а каждое движение вокруг отзывалось эхом внутри. И всё равно, стоило на миг забыться, как мальчик оказался рядом. Словно появился из воздуха. Его босые ноги, испачканные пепельной землёй, не оставляли следов, а глаза… Глаза были такими же, как раньше — чёрными, широкими, тревожными. Но теперь в них была и ясность. Понимание. Может быть — даже предупреждение. Милинь не вымолвил ни звука, но его губы всё равно зашевелились.       Бинмо вздрогнул. Не от страха, а от понимания, что именно сюда его и вели. Ему хотели показать эти кости. Вопрос был лишь в том, зачем?       — Ты знаешь, что это?       Мальчик кивнул, не отводя взгляда, и положил руки на собственную голову — чуть выше лба. Лю Бинмо нахмурился. Поняв, что тот имеет ввиду, он присел на корточки и принялся за дело.       Почва, словно обиженная вмешательством, нехотя уступала, пока он пытался её раскопать. Каждый слой раскрывался с трудом, как плотная ткань, склеенная временем. Пальцы, цепкие и твёрдые, разгребали землю, камешек за камешком, пока странная кость не была вырыта целиком. Ещё одна одна такая же, длинная и ребристая, находилась совсем рядом, а с ними ещё две, чуть больше по размеру. Всего — четыре.       Это были рога.       Попытавшись рывком вытащить их из-под земли, Лю Бинмо потерпел неудачу. Что-то плотно держало их внизу. Пришлось продолжить копать.       Милинь, стоя в стороне, помогать явно не хотел. Более того, держался на приличном расстоянии, опасаясь то ли человека, то ли его находки. Решительно настроенный дорыть до конца, Лю Бинмо вновь опустил руки в образовавшуюся яму… И упёрся во что-то ногтями. Понимание, что это, пришло сразу. Осознание — лишь когда он достал откопанное наружу.       В земле покоились черепа.       Первый был крупным и тяжёлым. Его поверхность потрескалась, как сухая глина на солнце, а глубокие глазницы чернели провалами. Надбровные дуги нависали угрюмо. Нижней челюсти не хватало. Между редкими, сломанными зубами застряли тонкие корешки — время медленно брало своё. Второй череп был меньше, изящнее, почти хрупкий. На темени — трещина, похожая на шрам от удара. Единственный сохранившийся клык странно белел на фоне серой кости. Внутри, кажется, пряталась парочка червей, но этого Лю Бинмо проверять не решился. Где-то виднелись сколы, а где-то грязью залепило толстые трещины, но рога, тем не менее, сохранились хорошо. Их форма была Третьему Генералу очень знакома.       Эти двое, почти сросшиеся у основания, будто покоились здесь в обнимку, год за годом, даже после смерти не желая оставлять друг друга в одиночестве.       Милинь тоже смотрел на них с интересом, но так и не осмеливался подойти ближе. Просто наблюдал издалека, а его фигура, слишком ломкая для того, чтобы казаться живой, сливалась с сероватым полумраком. Даже дыхание его не колыхало воздух — словно перед Лю Бинмо застыл не ребёнок, а случайно принявшая детский облик тень.       — Ты знаешь, кому это принадлежало? — спросил генерал, осторожно взяв в руки один из черепов.       Милинь закивал.       Лю Бинмо стиснул челюсть. Ощущая, как песок, прилипший к его пальцам, крошится под ногтями, он встал и постарался стряхнуть его прочь. В раскопанной яме больше не виднелось костей, а значит, головы двух убитых были отсечены и оставлены без тел.       Нужно было сделать что-то действительно ужасное, чтобы заслужить подобную кончину.        «…»       Осознание пришло медленно, но верно. Затекло в голову приливом морской воды. Лю Бинмо решил попытать удачу:       — Это… кости семьи Ань?       Милинь кивнул снова.       Генерал оказался прав.       — Значит, их всё-таки убили… — вслух пронеслась следующая его мысль, но прежде чем она успела закрепиться как истина, Милинь помотал головой.       Лю Бинмо впал в ступор. Его мысли спутались. В поисках ответа он ещё раз осмотрел черепа в том месте, где когда-то была шея. Ошибки быть не могло — это точно было убийство. Не раз ему самому приходилось срубать драконам головы, и пусть не было на этих древних костях ни кусочка плоти, генерал мог уверенно сказать, что головы были отсечены.       — Разве такое возможно? — пробормотал тихо, скорее для себя самого, но Милинь отчётливо его услышал. Пара длинных тонких ушек дёрнулась вниз, и, сложив руки так, будто что-то держит, он стал водить ими около шеи.        «…?!»       Этого оказалось достаточно, чтобы Лю Бинмо всё понял. Однако, к несчастью, такой ответ лишь добавил новых загадок, от которых вновь начинала болеть голова.       — Откуда ты знаешь, что это за место? Откуда знаешь, что здесь произошло? Зачем ты показал мне это?       Вопросы посыпались на мальчишку один за другим, но ни на один Лю Бинмо не получил ответа. Дракончик нахмурился и, растерявшись, опустился на колени рисовать пальцем по земле.       Жёсткая поверхность едва поддавалась его тонкому пальчику, но острый коготочек упорно старался что-то начертить. Иероглиф за иероглифом, длинными тонкими линиями, генералу незнакомыми. Иногда мальчик останавливался, хмурясь, и стирал нарисованное, чтобы начертить заново, толще, тоньше, ровнее… Наконец, когда он закончил, то выжидающе взглянул на Лю Бинмо.       К сожалению, в иссиня-черных глазах не было никакого понимания.       — Что это значит? Это какое-то слово?       Хотя Третий Генерал умел неплохо понимать драконье письмо, но написанное Милинем было ему совершенно незнакомо. Ни разу ещё не доводилось видеть подобного иероглифа или, по крайней мере, чего-то на него похожего. Неужели он был настолько древним? Или же принадлежал к особому, местному тайному языку? В любом случае — разобрать написанное без подсказок Лю Бинмо не мог.       Нахмурившись, Милинь попытался объяснить ему жестами: подойдя к первому попавшемуся камню, прижался к нему руками и пошевелил своими бледными губами.       Когда даже это не возымело никакого эффекта, мальчик тяжело вздохнул, словно учитель над учеником, не подающим никаких надежд.       «Кто ещё из нас должен так вздыхать», — съязвил про себя Лю Бинмо. И, только-только кончилась его мысль, мальчик вскочил с места. Он убежал быстрее, чем порыв северного ветра.       Третий Генерал остался на поляне один, в полнейшем ступоре. И что это было?.. Быстро промелькнула идея броситься за мальчишкой следом, догнать его и расспросить заново, но она погасла так же быстро, как и возникла. Был ли в этом смысл? У мальчишки явно были проблемы с общением, а сам он задержался в этом лесу слишком долго, чтобы не вызвать у местных подозрений. Необходимо было вернуться.       Он сделал шаг назад, намереваясь уйти, и взгляд снова прилип к странным иероглифам, выведенным на иссохшей земле. Всего на мгновение. Но и этого хватило, чтобы остановиться. Лю Бинмо замер на краю поляны, словно пригвождённый к месту невидимыми цепями, и стал вглядываться в обилие кривых линий, начерченных неумелой рукой. Что-то в них зацепило его — не форма, не значение, а… ощущение.       Мысли метались, сталкиваясь в вихре сомнений. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, но боли не замечал, потому что внутри уже разгоралось другое, куда более жгучее чувство. Поддавшись ему, Лю Бинмо сделал шаг назад. Лишь на миг, чтобы, присев осторожно на корточки, прикоснуться к иероглифам кончиками пальцев…       В тот же миг его будто пронзило.       Пальцы его на мгновение застыли, затем медленно сжались. Дрожь, пробежавшая по руке, не заставила его отступить — лишь заставила сильнее вдавить ладонь в землю. В висках нарастала глухая боль, а по телу разлился холод. Знакомый холод. В ушах зазвучал шёпот — тысячи голосов, слившихся в один протяжный стон. Они шептали одно слово, но он не мог разобрать его. Не мог даже попытаться.       Это была ци.       Не простая. Не та, что наполняет живых или питает природу, не чистая энергия неба и земли. Нет. Это было что-то совсем иное. Густое, как смола, липкое, как старая кровь. Оно обвивалось вокруг его пальцев, впитывалось в кожу, просачивалось под ногти, и с каждой секундой Лю Бинмо узнавал его всё лучше…       Он знал эту ци, как не знал её ни один человек.       Поле после битвы. Меч, рассекающий кость. Тысячи голосов, которые он когда-то заставил умолкнуть.       Она напоминала Третьему Генералу о том времени, когда он, подобно безумцу, вырезал тысячами народ лун, и даже не чувствовал, как покрывалась шрамами его душа. В груди закололо, будто кто-то вонзил ему между рёбер тонкую стальную спицу. Не желая углубляться в воспоминания прошлой жизни, Лю Бинмо медленно отвёл руку прочь.       Лю Бинмо медленно поднялся и, не оглядываясь, двинулся прочь. Шаг за шагом, преодолевая тяжесть, оседающую на плечах. Ветер, наконец, ожил — он дул ему в спину, горячий и прерывистый, как дыхание бегущего зверя. Мысли метались, цепляясь за обрывки старых догадок. Если его подозрение верно — если это действительно следы той самой магии — то деревня…       В ней практикуются запретные учения.       «Надо вернуться. Сделать вид, что ничего не знаю», — убедил он себя, отдаляясь от погребённых черепов. Чем дальше он уходил от них, тем легче становилось дышать. Маленькая часть внутри стала колебаться, требуя, чтобы генерал вернулся обратно, но Лю Бинмо быстро её усмирил.       Он услышал шорох. Этого было достаточно, чтобы напрячься. Сначала зашуршали кусты, затем листва вдалеке. Словно кто-то убежал. Едва удалось увидеть силуэт — куда больше, чем у маленького мальчика-дракона. Хотелось рассмотреть его получше, но тот уже скрылся за чёрными, как смоль, стволами. И Лю Бинмо сделал шаг вперёд…       Он едва успел поймать лезвие у шеи.       Тяжёлое. Острое. Остановить его, не порезав пальцы, оказалось удивительно трудно. Всё потому, что мужчина позади него, очевидно, был не обделён грубой силой.       В нос ударил запах пота и сырого мяса. Хватило просто обернуться, чтобы узнать это недовольное лицо. Яо Цежоу, которого назвали поваром, прижал к человеческой шее топор. По виску Лю Бинмо скользнула влага. Его не собирались убивать — это он понял быстро. Острие остановилось ровно возле его шеи, и не стремилось её рассекать. Это было скорее предупреждением, чем попыткой напасть. Однако любой бы напрягся, приставь к его горлу лезвие. Третий Генерал не был исключением.       — Что ты здесь забыл?       Голос Яо Цежоу низкий, глухой. Как у сердитого зверя.       Третий Генерал покосился на его фартук. Лишь мгновение, чтобы дракон не придал этому значения. Этого хватило, чтобы разглядеть на старой поношенной ткани новые пятна крови.       — …Я отходил отлить и заблудился, — Лю Бинмо сделал нарочно невинное лицо.       Пятна были уже потемневшими, но ещё алыми, без запёкшегося грязного слоя. И снова… следы.       Длинные, рваные полосы, слишком толстые и неумелые для когтей. Будто зверь, убитый этим жутким мужчиной, сопротивлялся ему до последнего вздоха. Мог ли это быть хорёк Северного Моря? Длинное, гибкое существо с мехом цвета тёмного нефрита, способное прокусить даже камень? Или мо-яньшоу — слепой зверь, похожий на помесь кабана и медведя, с пастью во всю грудь? Или же…       Ветер резко дёрнул ветви деревьев, и где-то вдали прозвучал тонкий свист. Острые уши Яо Цежоу дёрнулись, он мигом повернулся на звук. Но, так ничего и не разглядев, убрал от шеи Лю Бинмо топор.       Он цыкнул.       — Госпожа Е требовала поторопить тебя. Раз нашёлся, иди за мной.       В каждом слове неприкрыто читалось негодование. У местного повара, очевидно, к человеку не было совершенно никакого уважения, что уж говорить о доверии? Однако, просьба дочери старейшины, видимо, была неоспоримой.       А просьба ли?       Нет. Требование. Это было… странно. В прошлый раз, когда её сопровождали старшие мужчины, Лю Бинмо не предал этому должного значения. Что такого особенно в этом можно было разглядеть? Е Цянвэй, ребёнок местной верхушки и, к тому же, женщина. Ничего необычного в том, что рядом с чужаками её не желали оставлять наедине.       Но теперь оказалось, что и командовать она имеет право ничуть не хуже отца.       Или, по крайней мере, достаточно, чтобы такого сварливого мужчину заставить идти вглубь леса на проклятом краю деревни, чтобы там отыскать не приглянувшегося ему человека.       И это заставило его нахмуриться. Молча кивнув, он бросил последний взгляд на темноту, откуда пришёл, и двинулся за Яо Цежоу обратно в деревню.

‿︵‿︵୨˚୧ ☽ °❀° ☾ ୨˚୧‿︵‿︵

      Когда они с Яо Цежоу вернулись в деревню, уже наступил полдень, и над крышами хижин лежала усталая, теплая тишина. В воздухе висел запах дыма и чего-то солоновато-прогорклого — то ли сушёной рыбы, то ли трав, сгоревших в печах.       Лю Бинмо едва шагнул за изгородь, как его взгляд зацепился за знакомую фигуру.       Вань Ян.       Тот стоял у колоды, держал топор и с какой-то почти детской увлечённостью раскалывал полено за поленом. При каждом ударе его узкие плечи ритмично поднимались, а на лбу блестели капли пота, струившиеся вдоль скулы и исчезающие в ямке под подбородком. Работать всего одной рукой было трудно, но, судя по всему, интересно.       Неподалёку, на широком, вытертом временем камне, сидели трое девушек. Они смеялись, прикрывая рты рукавами, и живо перешёптывались между собой, то поглядывая на Вань Яна, то нарочно отворачиваясь, будто вовсе и не замечали его. Одна из них, с высоко подобранными волосами и тонким, упрямым лицом, заметила Лю Бинмо и тут же отвернулась. Хвост за её спиной метнул нервный полукруг, рассёк воздух и тяжело опустился на землю. Третий Генерал узнал в ней Яо Юбянь. Пришлось сильно стиснуть зубы, чтобы сохранить лицо.       — Ты уже вернулся? — Вань Ян, заметив его, выпрямился и воткнул топор в полено.       — Да. А ты…       — Я здесь решил немного помочь. Без дела тебя ждать — помереть можно.       Он говорил просто, без хвастовства, как будто оказался здесь случайно, случайно взял в руку топор, и случайно оказался таким полезным. Но было в его голосе что-то, что заставило девушек снова хихикнуть.       Лю Бинмо заметил это с досадой. Вань Ян, похоже, уже успел почти полностью вжиться в происходящее, и больше не чувствовал ни тревоги или осторожности. Хотя его бдительность оставалась на высоте, он позволил себе взять момент, чтобы расслабиться.       Это было опасным решением.       Из женской группы отделилась одна — постарше прочих, с серебристыми прожилками в тяжёлых, тёмных волосах и глубокими морщинками у глаз, прячущимися за мягкой, но внимательной улыбкой. В руках у неё была плоская корзинка, устланная листьями, из-под которых выглядывали скромные пирожки — те самые, бедняцкие, пахнущие рисом, бобовой пастой и слабо — древесным дымом.       — Руки... рука у господина Ваня, что надо, — сказала она, подойдя ближе. Голос её звучал хрипловато, но певуче. Эта нюйлун смотрела на Четвёртого Генерала не отрываясь, с каким-то странным интересом. — Столько силы… Не у каждого из наших мужей такая будет. А на вид и не скажешь, что под этими одеждами скрываются такие крепкие, мясистые мышцы.       Она посмеялась, коротко и тепло, но Лю Бинмо не услышал в этом смехе ни лёгкости, ни стыда. Женщина подошла ещё ближе, и, прежде чем Вань Ян успел как-то отстраниться, мягко обняла его за предплечье, обвив его руками.       Третий Генерал нахмурился. Желание, отражённое в её взгляде, было… подозрительным. Он не мог до конца понять, в чём заключалась эта настороженность — то ли в излишней непосредственности, то ли в слишком спокойном принятии чужака.       Он не знал, чего хотел бы от Вань Яна — настороженности, страха или хотя бы лёгкой неловкости. Но его спутник смотрел на женщину спокойно, без намёка на смущение, даже вежливо улыбнулся.       — Благодарю, — мягко ответил он, приняв от неё корзину, как полагалось, с лёгким поклоном. Эта была его плата за честный труд.       Лю Бинмо отвернулся. Он не смотрел на товарища до тех пор, пока они не отошли в сторону. Там, вдалеке ото всех, сидя на старом скрипучем сундуке, Третий Генерал наконец выдохнул и заговорил не теряя времени.       — Где госпожа Е?       Вань Ян сидел рядом, корзинка уже была открыта. Он отломил один из пирожков, понюхал, и спокойно откусил. После тяжёлого труда они казались вкуснее, чем прошлым вечером. Лю Бинмо не решился за ним повторять. Голод давал знать о себе, но Третий Генерал предпочитал его терпеть. Личные потребности можно было восполнить и позже.       — Старейшина забрал её, — ответил Вань Ян, как только прожевал. — Она сказала, что скоро вернётся.       — Вот как…       После этого воцарилась короткая пауза. Оба сидели молча, словно вслушиваясь не в тишину, а в то, что за ней скрывалось: шум шагов, ритмичное позвякивание металла где-то вдалеке, скрип старых усталых веток над головой. Воздух сегодня был сухой, пах древесиной, пылью и чем-то неуловимо пряным — то ли специями, то ли старыми травами. Пирожки на листьях медленно остывали, теряя едкий аромат.       — Нам нужно остаться, — вдруг заявил Лю Бинмо.       Вань Ян чуть не подавился. Горячий кусок прилип к горлу, будто обжёг изнутри. Он закашлялся, откинулся назад, с трудом сглотнул и хлопнул себя в грудь кулаком. На лицо мгновенно вернулся цвет… и, вместе с ним, возмущение.       — Совсем сдурел?! Сам же…       — Лишь до следующей ночи, — перебив, уточнил Лю Бинмо. Хотел было снова возразить, но заметил, как изменилось выражение на чужом лице. В глазах Лю Бинмо, обычно спокойных, почти равнодушных, промелькнуло кое-что знакомое — острая, сдержанная сосредоточенность. Неужели в самом деле он наткнулся на что-то, что заставило его растянуть пребывание в месте, из которого он так старался уйти?       Четвёртый Генерал вздохнул. Медленно, как будто подчиняясь чему-то внешнему, вернул пирожок к губам и откусил, но жевал уже без аппетита.       — Хорошо, — сказал он. — Тогда… думаю, можно пока поискать, чем заняться. Старейшина упоминал, что пир сегодня начнётся пораньше.       — Почему?       — Откуда мне знать? — он пожал плечами. — Но поесть всё-таки стоит.       Он собирался закинуть остатки угощения в рот, когда заметил, как Лю Бинмо безмолвно на него посмотрел. Слова и не были нужны. Вань Ян и без них почувствовал, что ему хотят донести. В ответ он раздражённо нахмурился.       — Не смотри на меня так. Свалимся без сил — какой тогда от нас толк? Даже до берега не доберёмся. Тем более…       Он запнулся. Задержал дыхание. Слова словно застряли в груди, а взгляд помутнел и стал отстранённым. Четвёртый Генерал оглядел драконов вокруг, опасаясь, не услышат ли они его, а когда заговорил снова — голос его стал тише, глуше.       — С моим ядром что-то не так. Не знаю почему, но… я чувствую, будто постепенно слабею. Словно снова заразился этой дрянью, только теперь она не тело разъедает, а душу. Внутри… как будто что-то медленно вычерпывает из меня силу, по капле.       Он поднял глаза:       — А ты? Чувствуешь что-то подобное?       Лю Бинмо молчал. Несколько секунд просто смотрел на пирожок в своей руке, словно пытался рассмотреть в нём ответ. Потом тихо сказал:       — …Нет, — он сжал пальцы. — Но я знаю, в чём дело.       Вань Ян удивлённо посмотрел на него. Вопросы рванули к горлу, но он не успел их произнести. В следующую секунду глаза его расширились. Он догадался.       Догадался, где тот так долго пропадал.       Чтобы сдержать едкий, почти истеричный смешок, Цзиньсыцюэ пришлось стиснуть зубы.       Вот кретин.       Сам же хотел сбежать из деревни, чтобы на них не устроили вдруг нападение… А теперь будто специально пытается натравить на них целую деревню!       Лю Бинмо отвернулся. Он чувствовал, о чём сейчас думает Вань Ян, и смотреть на него было бы себе дороже. Вместо этого Третий Генерал медленно выдохнул, позволив взгляду скользнуть по окружавшим их жителям.       Поодаль шла старушка с деревянным коромыслом на плечах, на концах которого болтались вёдра с сухими травами. Кожа её была сморщена, как пергамент, но в глубине её глаз пряталась ясность, будто ни один день не был ей в тягость. За ней шёл юноша, издалека больше похожий на деву. Юный, гибкий, как побег бамбука. Волосы перевязаны серой лентой, а на губах — стеснительная улыбка. Он прижимал к груди корзину с какими-то корнеплодами, а пальцы его медленно перебирали края плетёной ручки. Тонкий хвост с тёмной кисточкой на конце невольно вильнул.       Ближе всех стоял мужчина — дородный, в простом кафтане, с добродушным лицом и залысинами у висков. Рога на его голове были коротки, но массивны. Он смахивал пыль с лавки, что стояла у входа в его дом. Увидев, как на него смотрят люди, он улыбнулся им и кивнул, будто хотел пригласить присесть. Он был первым, кто не поспешил отвести глаз.       Лю Бинмо сглотнул. Горло пересохло.       Он чувствовал это в воздухе, в их ауре, в каждом цуне вокруг. Что-то искривлённое. Что-то, что никогда не должно было сосуществовать с кровью дракона.       Никогда ещё…       Никогда в своей жизни он не видел драконов, использующих тёмную ци.