Исправление генерала

      Серебряные волосы, ниспадающие по плечам, колыхались на влажном воздухе. Шу Юйлун, стараясь подавить смутное беспокойство, шагал по отполированному полу. Сложенные одеяния лежали у него в руках, и он совершенно не понимал, почему вообще должен подобным заниматься. Хвост повиливал от недовольства с самого утра, но возразить приказу северного принца генерал не посмел.       Поклявшись однажды в верности Его Высочеству, он был уверен, что навсегда связал себя со сражениями, службой и защитой… Так неужели в замке, полном слуг, не нашлось никого другого, кто мог бы принести одеяния южному принцу?       Ответ, впрочем, был не так далёк от его предположений: лунным циклом тому назад южный принц, уже пробывший во дворце старшего брата больше полугодия, выгадал для себя удачный момент и пришёл к Его Высочеству Ван Бохаю в час сумерек. Губы его дрожали, глаза были уставлены в пол, а руки обнимали жалкое, тощее тело. Увидев младшего брата таким, принц Северного Моря, разумеется, вскочил с места и тут же спросил, что случилось. Тогда южный принц, тяжело вздохнув, признался:       «Брат, я не могу больше терпеть. Когда слуги омывают меня… только представь, как они меня трогают…»       Трогают. Разумеется, трогают. Это их работа! Они должны следить, чтобы принц оставался сыт, чист и опрятен! Чтобы он ни в чём не нуждался!       Но Его Высочество, ожидаемо, даже не подумал возразить: тем же вечером на служанок пал гнев северного принца, а следом — новый запрет. Более они не имели права касаться юного господина во время омовения. Их ноша свелась к подаче сменных одеяний и редким проверкам, не случилось ли чего плохого.       Южный принц, однако, оказался существом неуёмным, и не прошло пары дней, как он вновь наведался к брату. Губы его снова дрожали, глаза снова были уставлены в пол, а руки снова обнимали плечи. В этот раз он не стал дожидаться, когда Его Высочество спросит, в чём дело, и с порога заявил:       «Брат. Слуги больше не трогают меня, но… Я думал, так станет легче, но… то, как они на меня смотрят…»       Смотрят… Разумеется, смотрят! Как иначе им подать полотенце?! А благовония? А сменные одеяния? Или им глаза себе выдрать, чтобы не видеть, за кем приставлены ухаживать?!       Но Его Высочество, конечно, не стал разбираться. Он просто потворствовал чужим капризам, так бездумно и слепо, как не делал этого никогда ни с маленькой помощницей, ни с верным своим генералом.       Отныне слугам возбранялось не только прикасаться к южному принцу во время его омовения, но и вольно поднимать на него взор. Более ничем они не отличались от безгласных статуй, обязанных лишь прислушиваться к звукам из-за ширмы. А между тем Его южное Высочество прекрасно обходился без чужой помощи: мылся сам, одевался сам и даже волосы расчёсывал самостоятельно, без единой жалобы.       Отчего же сегодня он вдруг не соизволил захватить с собой одежды?       «Мои руки должны в битве защищать честь империи, а вместо этого вынуждены таскать эту парчу, словно я евнух!» — так бы подумал Северный Генерал, задыхаясь от возмущения, если бы только знал обо всём произошедшем. Но он, увы, имел на руках лишь приказ и смутное, непоколебимое напряжение от того, что придётся вскоре лицезреть.       Сжимая в руках чужое ханьфу, Шу Юйлун подошёл к нужной купальне, самой дальней из всех. Густой пар клубился вокруг, скрывая дальние её уголки, а жар обволакивал одежду. Вокруг витал сладковатый аромат целебных трав, сандала и резкая вонь благовоний, от которой слезились глаза.       С трудом Шу Юйлун сделал глубокий вдох.       — Ваше Высочество, — позвал он, — я принес одеяния. Куда мне положить их?       Он ожидал в ответ указание. Просьбу. Быть может, капризное бормотание… Но слышалось лишь тихое бульканье воды.       У края купели на разостланных шелках откинул голову южный принц. Его молочная кожа почти сливалась с белизной ткани, а водопад из волос растекался вокруг, словно жидкое золото. Он лежал молча, не шевелился, с закрытыми плотно глазами.       Острая тревога кольнула под ребра.       Мог ли он уснуть в воде? Или, что немыслимо хуже, потерял сознание от духоты?       Шу Юйлун сделал шаг вперед, подойдя ближе, и наклонился, чтобы разглядеть чужое лицо…       — Ваше Высочество? — позвал он снова.       Тогда-то на него и напали.       Нечто метнулось из воды в его сторону. Прежде чем удалось среагировать, его ноги уже обвили хвостом и дёрнули к краю купели. Одеяния принца взметнулись в воздух, а генерал с тяжелым всплеском погрузился на дно. Лишь тогда Его Высочество соизволил открыть глаза.       Шу Юйлун вынырнул почти мгновенно, отплевываясь, но волосы его уже прилипли к лицу, а верхние одежды, и без того тяжёлые, нелепо обвисли. Узкие, как иглы, зрачки мгновенно нашли виновника.       — Ваше Высочество, вы зачем это сделали?! — выкрикнул он, дрожа от возмущения.       — Юйлун-гэгэ.       Едва успел генерал закончить, как Шайбэй оказался перед его носом, волнующе довольный. Вода стекала по тонкой шее, как сверкающая утренняя роса, редкие её капли собирались в озерца у ключиц, а пар, царящий вокруг, оглаживал румяные щеки. К великому счастью, всё, что было ниже плеч, размыла вода.       Шу Юйлун затих. Отплыл назад.       — Ва… Ваше Высочество, что вы… — голос его сорвался. — Это неподобающе! Позвольте мне удалиться!       Шайбэй двинулся следом, не отрывая от него взора, и медленно спрятал свой хвост.       — Как давно вы стали генералом? — спросил он, застав генерала врасплох.       — Я? Быть может, около двадцати лет назад… — в силу привычки тот попытался говорить степенно, но слова выходили сдавленными.       Принц мягко улыбнулся.       — Надо же, совсем недавно… Помнишь, как встретились мы впервые в империи Жэнь? Я уже тогда удивился, насколько ты юн. Но брат бы никогда не сделал бестолкового мальчишку своим генералом. Значит, несмотря на возраст, ты невероятно силён, умел и ловок… И хорошо управляешься с оружием, правда?       Невзначай он подвинулся ближе, и Шу Юйлун снова отплыл назад. И снова, и снова, и снова. Он отодвигался до тех пор, пока не уперся в стену купели, и тут же, стоило коснуться её спиной, как его поймали в ловушку. Руки принца легли по обе стороны от головы.       Сердце билось в груди так громко, что отдавалось эхом в голове.       Шу Юйлун, хоть и старался удерживать взгляд на лице, но невольно скосил глаза вниз, тут же пожалев об этом. Щёки опалило жаром. Пальцы судорожно вцепились в выступ за спиной.       — Ваше Высочество, к чему вы клоните?..       — Научи меня драться на мече, — потребовал Шайбэй.       Генерал опешил. Недоумение ударило по голове сильнее стыда, и с невероятным усилием разум начал работать.       — А? Ни за что! — Шу Юйлун резко помотал головой. — Ваше Высочество, мечи — не игрушка! А если вы поранитесь?       Одна лишь мысль, что этот хрупкий, избалованный, обнеженный цветок возьмет в руки боевое оружие, была хуже смерти… Он же был сумасшедшим! В любой момент он мог выкинуть нечто такое, от чего чешуя облезет! А уж если северный принц прознает, что его верный генерал к тому причастен… Паника охватывала нешуточная.       Отказ был немедленным и твёрдым, но Шайбэй продолжал упрашивать:       — Учи на деревянном.       — Тогда останутся синяки.       — Тогда просто покажи.       — Не покажу. Меня обвинят в порче вашего ума, — Шу Юйлун чувствовал, как по его спине стекает холодный пот. — И вообще, я лучник! Мечи — не моя стезя!       Он упирался, как мог. Что угодно готов был взять в расчёт, придумать любую глупость, которая могла бы спасти его. Но боги, видимо, насмехались над ним в этот день: устав играть в уступки, южный принц фыркнул и без стеснения прижался вплотную.       Руки его обвили чужую шею. Голая кожа прижалась к доспеху.       — Тогда я научу тебя целоваться.       Жаром по Шу Юйлуну прокатился разряд. Он не сразу поверил в то, что услышал… Но губы принца уже тянулись вперёд.       Волосы на затылке встали дыбом.       — Ваше В-Высочество, вы что говорите?! — вскрикнул он, вырываясь. Эхом возглас протянулся по комнате, и Шайбэй в панике зажал чужой рот.       Шаги послышались по ту сторону стены.       — Тише, — прошипел он. — Хочешь, чтобы нас увидели такими?       Шу Юйлун замотал головой. Упрёк подействовал, как удар хлыста. Это последнее, чего бы он хотел.       Генерал не шевелился. Старался даже не дышать, пока его высочество уверял служанку по ту сторону ширмы, что с ним всё в порядке. Постепенно зарождалось понимание, что он попал в ловушку, позорную и глупую, как какой-то неопытный щенок, но мысли эти вскоре прервал голос принца:       — Я, может, и младше, но опыта у меня побольше твоего. — Шайбэй наклонился ближе, не позволяя отвернуться, и нарочито медленно облизнулся. — Хочешь? Узнать, какие на вкус губы принца?       — Н-не хочу! — в отчаянии шептал Шу Юйлун. Уши дёрнулись, прижались к голове. От приторного запаха до тошноты кружилась голова. — Ваше Высочество, п-пожалуйста, это не… неподобающе! Очень, очень неподобающе! Если я… Если вы… Если…       Голос дрожал, язык заплетался в узел, а сердце грохотало, как бешеное. Южный принц не слушал. Даже не собирался. Он прижался к генералу, вдавив его в стену, прикрыл глаза и наклонился к чужим губам…       И добился своего.       — Ладно!!! — в отчаянии крикнул Шу Юйлун. — Ладно! Я научу!       Стоило закончить, с позором сдавшись, как принц тут же остановился. Оживился. Отстранившись от тела генерала, он положил руки ему на плечи и возбуждённо залепетал:       — Правда научишь? Спасибо! Спасибо-спасибо! Как я рад, что ты согласен, Юйлун-гэгэ! Когда мы начнём? Может, сегодня? После омовения? Или завтра? Чем скорее, тем лучше!       — После… После полуночи… — нехотя пробормотал Шу Юйлун. Тело его обмякло от нахлынувшего облегчения. — Приходите в западное крыло…       Шайбэй охотно закивал.       — Хорошо! Обязательно! Я буду очень прилежным учеником, Юйлун-гэгэ!       А хотел ли, собственно, Северный Генерал прилежного ученика? Нет, не так… Даже если бы хотел, то не такого.       Но, к сожалению, никто не спрашивал.       Когда его наконец отпустили, он кое-как выбрался из воды, поднял с пола чужую одежду, и, сложив её на сундуке, поплёлся к выходу из купальни. Ноги, непослушные, едва держали тело, а голова по-прежнему кружилась. До самой третьей стражи Шу Юйлун не мог прийти в себя.       Той же ночью он встретил южного принца в пустующем зале, и тот, к удивлению, в самом деле прилежно старался. В осанке его чувствовалась скованность, явное отсутствие привычки, но глаза горели решимостью. Желанием научиться.       — У меня получается? — в сотый раз спрашивал он, замерев с деревянным мечом в руках. Стойка была неуверенной, плечи вздёрнуты к ушам, а локти будто поссорились, разбежавшись друг от друга подальше. В такой стойке разве что детей пугать, и те скорее засмеют. Ху Яню так точно.       — Ваше Высочество, вы опять заваливаетесь набок, — поправил деликатно генерал, осторожно коснувшись чужого локтя, но тут же дёрнулся назад. — Позвольте, я… Просто посмотрите.       Он отошёл и легко встал в стойку сам. Меч в руке стал продолжением тела. Шайбэй смотрел, не отрываясь. Глаза его блестели, а из груди вырвался тихий, восхищённый вздох.       — Надо же… — протянул он. — Мастерство правда не спрячешь. Тебя учили с детства?       — Да. С того года, как научился сжимать кулаки.       — Дядя обучал?       — Не всему. Были учителя — лучшие мастера империи.       Южный принц кивнул, сосредоточенно поправляя хват. Меч в его руке качнулся, едва не выскользнув, но он вовремя перехватил рукоять.       — Мне тоже нанимали учителей, — признался он, старательно удерживая равновесие. — Во дворце, на юге.       Шу Юйлун бросил на него короткий взгляд.       — Неужели?       — Да. Но… недолго. Они все говорили, что во мне нет «боевого намерения». Что пустая трата времени — учить меня владению мечом.       Шайбэй легко усмехнулся уголком губ, отмахиваясь от давней обиды, и опустил взгляд на оружие в руках. Интересно, что сказали бы они, если бы видели, как похожим мечом он заколол огромную змею, словно колом — говяжью тушу? А что бы сейчас сказал Шу Юйлун?       Но прежде, чем успел он поделиться, тот шагнул ближе, вновь мягко поправил локоть и принялся терпеливо объяснять, как сделать удар не просто сильным, а живым.       «Не то, чтобы они врали…» — подумал про себя генерал, но вслух благоразумно промолчал.       Затем почти сразу фыркнул.       Глупцы. Слабаки и трусы. Учителя, что не смогли справиться с учеником, не стоили ни звания мастеров, ни памяти о них. Шу Юйлун, хотя и не знал их в лицо, но каждому презрительно усмехнулся.       Ему, по крайней мере, хватало духу не прятаться за словами о «боевом намерении».

‿︵‿︵୨˚୧ ☽ °❀° ☾ ୨˚୧‿︵‿︵

      Серебряные волосы, ниспадающие по плечам, вяло тянулись за хозяином. Шу Юйлун, подавляя в себе напряжение, шагал по отполированному полу. Он крепко держал одеяния южного принца.       Словно время свернулось петлёй, возвращая его в день, о котором он предпочёл бы забыть.       К Малой жаре Шайбэй уже уверенно держал меч, не ронял и не путал руки. Его выпады всё ещё были медленны, защита оставляла желать лучшего, но держался он ровно, а в движениях исчезла прежняя скованность.       Они занимались тайно каждую ночь, и Шу Юйлун, сам того не желая, привык к этим полуночным часам. Сначала он учил принца стойкам, терпеливо поправляя локти и колени, потом — шагам. Простейшим связкам, которые тот заучивал с достойным упрямством. Он не жаловался на мозоли, не требовал поблажек и не отвлекался на пустое. Шу Юйлун, привыкший судить по-северному строго, вынужден был признать: принц в самом деле оказался прилежным учеником.       Но то, к сожалению, касалось лишь тренировок.       В остальном южный принц оставался тем же капризным созданием, которое почему-то не могло донести до купальни собственную одежду.       Генерал сделал вдох. Выдох. Снова вдох… Приторный запах почудился ещё до того, как показалась нужная арка, и он невольно замедлился. Хотелось вдоволь надышаться перед тем, как защиплет нос.       Входить в купальню к южному принцу не хотелось. Конечно, бояться теперь было нечего — тот уже получил, чего хотел, — но противный холодок за спиной настойчиво тянул обратно.       «Не станет же он в самом деле снова тащить меня в воду? — упорно твердил себе Шу Юйлун, нервно виляя хвостом. — Теперь он знает, как управляться с мечом, и я ему больше не нужен!»       Он ошибался.       Глубоко ошибался.       Едва пересек он порог, как из густого марева метнулась тень. Мощный толчок отбросил его к купели, так внезапно и стремительно, что Шу Юйлун не успел даже вскрикнуть. С тяжелым всплеском он погрузился в воду. Одеяния южного принца шлепнулись на пол, а сам он, довольный собой, погрузился в купель.       Это было очень подло! Невероятно подло! Подло, бессовестно, недостойно! Как только отпрыску небесного рода не стыдно набрасываться на собственного учителя, будто он тряпичная кукла?! Неужели если старший брат безоговорочно потворствует любому капризу, то и с другими позволено делать, что вздумается?!       Шу Юйлун вынырнул, отчаянно отплевываясь, и стрельнул в него гневным взглядом.       — Ваше Высочество! Прекратите так делать! Это не смешно! В следующий раз я…       — Юйлун-гэгэ.       И вновь раздался знакомый тон. Генерал замолчал на полуслове. Сердце его дрогнуло, упав куда-то вниз. Уже предчувствуя, к чему всё идёт, он резко метнулся в сторону, и несомненно бы выбрался… если бы вода не стала плотнее. Послушная и гибкая мгновением назад, она вдруг схватила его в тиски, хуже болотной трясины, едва не шпаря при попытке брыкнуться.       О побеге стоило забыть.       Когда Шу Юйлун обмяк, перестав бороться, довольный южный принц скользнул к нему ближе. Пальцы легли на плечи генерала легко, почти невесомо, но того словно приковало к месту.       «Сопротивляйся!» — требовали инстинкты. Безысходность подсказывала смириться.       Опасаясь причинить его высочеству вред, Шу Юйлун, стиснув зубы, снова позволил прижать себя к краю купели. Вода, как и в прошлый раз, стекала по обнажённым плечам, капля за каплей, собираясь в ключицах. Но стоило взгляду скользнуть чуть ниже…       Нет! Он не должен был смотреть!       Даже вода теперь издевалась над ним — всё выставляла напоказ! Никакими размытыми очертаниями там не пахло!       Вытянув голову к потолку, Шу Юйлун попытался выскребсти из памяти мелькнувший розовый сосок, но вслед за ним, как назло, всплыла пара чужих. Тёмных, напряжённых…на гладкой человеческой груди… Он мысленно отругал себя.       Ни одного, ни другого ему видеть никогда не хотелось!       — Юйлун-гэгэ, знаешь, ты чудесный учитель, — уверял Шайбэй, склонив голову набок. — Твои уроки мне были очень полезны и быстро запомнились. Гораздо лучше, чем любые уроки в юности, при дворе. У тебя великий дар к наставлениям! Не удивительно, что ты одной крови с Саньши Дэ Лаоши.       Шу Юйлун сглотнул. Он сильнее прижался к купели спиной. Похвала, должная ему льстить, прозвучала зловеще.       — Благодарю, Ваше Высочество. Теперь отпустите.       Шайбэй, конечно, не отпустил. Наоборот, едва генерал попробовал вывернуться — тут же прижал его крепче.       — Ты обязан научить меня ещё кое-чему, — потребовал он.       Шу Юйлун вспыхнул, не сдержав крика:       — …Ещё?! — стоило только подумать о том, и внутри всё заклокотало. — Ваше Высочество, я уже научил вас всему, что знал! Я лучник, забыли? Мечи — не моя стезя, и большего я не знаю сам!       — Я не о том, — перебил Шайбэй, аккуратно заправив за ухо светлую прядь. — Научи меня летать на мече.       Генерал застыл. Уставившись на принца, он медленно переварил сказанное и сделал глубокий вдох.       — Ваше Высочество, — выдавил он, — вы разве не боитесь высоты?..       Шайбэй бессовестно пожал плечами.       — Научи меня не бояться.       Шу Юйлун чуть кровью не харкнул. Глаза его распахнулись, а хвост взметнулся, хлестнув по воде с глухим всплеском. Он рванулся в сторону и затараторил, захлёбываясь возмущением:       — Не стану! Вы можете упасть и разбиться, а я на такое не пойду! Кто вообще сказал вам, что я сам умею летать на мече?! И… и к тому же! — слова срывались с губ, пока он не заметил, как Шайбэй потянулся к его лицу. Тут же генерал затих. Вжался в край купели. Уши дёрнулись, прижались к голове, словно хотели спрятаться. — Вы знаете, вообще-то… я уже умею целоваться. Да! Просто запамятовал в прошлый раз. Так что учить меня нечему! Отпустите!       Он выпалил это с такой жалкой торопливостью, что самому стало стыдно. И всё же в груди теплилась надежда — безумная, отчаянная — что хоть это его вызволит…       Как же.       Принц бросил на него цепкий взгляд.       — С языком? — уточнил он.       Шу Юйлун оторопел.       — А?..       — Ты целовался с языком? — повторил принц, хотя чужое замешательство было красноречивее любых слов. Генерал забыл, как дышать. Щёки его запылали огнём, пальцы вцепились в край купели до трещин, а в ушах нарастал гул.       — Выходит, что нет, — уголки губ у Шайбэя дёрнулись вверх. Наклонившись поближе к Шу Юйлуну, он почувствовал, как у того по спине прошла дрожь. — Тогда я научу тебя. Это гораздо веселее, чем просто прислоняться друг к другу губами. И гораздо приятнее…       «Нет! Совсем не «приятнее»! Нисколько!» — готов был возмущаться Шу Юйлун, но из груди вырвался лишь жалкий хрип. Тело сковало. Не в силах моргнуть, он с ужасом наблюдал, как изо рта южного принца выползает, словно змея, влажный розовый язык. Шайбэй приник совсем близко, и влажным кончиком коснулся его щеки…       — С-стойте! — кое-как выдавил Шу Юйлун, вжимаясь в яшмовую стенку. Голос его дрожал стыда, который он ни за что не признал бы вслух. — Я научу! Научу, только перестаньте! Во имя всех богов, от-отодвиньтесь!       Его мольба отозвалась эхом под сводами. В тот же миг снаружи послышались шаги.       Из-за ширма показался слуга.       — Ваше Высочество, вы… — он не договорил.       Оба застыли в воде, обернувшись на пришедшего. Сяо Луцзы застыл вместе с ними. Он моргнул раз, другой, третий — но видение не исчезало. На одно краткое мгновение он, кажется, забыл, зачем вообще пришёл.       — …Вы продолжайте. Я ничего не видел.       С лицом, полным вымученного безразличия, Сяо Луцзы попятился обратно в коридор и, не оборачиваясь, вышел обратно. Шу Юйлун нахмурился, глядя ему вслед.       — Кто это был?..       — Какая разница? — перебил его Шайбэй, едва шаги затихли, На губах его расплылась улыбка. — Юйлун-гэгэ, твоему ученику снова подойти к полуночи?       Вода в купели, до того бушевавшая, окончательно успокоилась. Сомкнулась вокруг них гладью непроницаемой, словно зыбучая трясина, и держала, напоминая о себе липкой тяжестью одежд. Генерал шумно выдохнул. Хвост его дёрнулся, хлестнул по воде, но тут же бессильно обмяк. Он кивнул, сдаваясь.       Принц продолжал ворковать, словно горлинка на заре, но Шу Юйлун уже ничего не слышал. Голова была пуста. Голос звучал где-то далеко, тонул в густом пару, а он лишь кивал, кивал, кивал, не в силах остановиться. Когда его наконец отпустили, он просто молча выбрался из воды и поплёлся к выходу. Вода капала с тела, пальцы не слушались, ноги едва держали.       Было ещё труднее, чем в прошлый раз. Невыносимо труднее.       Однако, как ни странно, наставлять южного принца в искусстве полёта оказалось, наоборот, куда проще, чем в фехтовании. Если не считать одной малости…       Теперь приходилось постоянно его держать.       — Не двигайтесь. Совсем, — скомандовал генерал, когда занятие было в разгаре, одной рукой сжимая чужое запястье, а другой поддерживая под локоть. — Представьте, что ваши ступни срослись с клинком.       Они стояли в самой дальней части дворцового сада, где вековые сосны смыкали кроны так плотно, что даже лунный свет пробивался с трудом, а тропинки давно заросли колючим кустарником. Место это пользовалось у прислуги дурной славой — говорили, по ночам здесь бродят неприкаянные души, — и потому даже самые любопытные обходили его стороной.       Но южный принц, по всей видимости, неприкаянных душ боялся куда меньше, чем оторваться от земли выше цуня. Облачённый в лёгкий полушубок, он замер на мече Шу Юйлуна, вцепившись в его плечо мёртвой хваткой, хотя клинок парил едва выше, чем способен был прыгнуть ребёнок.       — Так? — неуверенно выдохнул он, пробуя удержать равновесие. Меч качнулся. Шайбэй дёрнулся всем телом, стремясь ухватиться за воздух, и — ой! — накренился в сторону. Шу Юйлун подхватил его в тот же миг, выровняв обратно.       — Я же сказал, не двигаться! Подумали о движении — ци дрогнула, равновесие нарушилось.       Он перехватил его поудобнее, а когда принц снова покачнулся, то не сдержал тяжёлого вздоха.       — Ваше Высочество, вы вообще когда-нибудь пытались летать?       — Никогда, — сразу признался принц.       — А что же в истинном обличии? Тоже не летали?       — Я никогда не обращался в него.       Генерал застыл. Слова долетали до сознания медленно, но когда наконец долетели — уши его встали торчком, а на лице мелькнуло что-то между ужасом и растерянностью.       — Простите?..       — Неужели не знаешь? — оглянулся на него Шайбэй и пожал плечами. — Я не умею обращаться. Никто меня не учил. Да и зачем? Моя ци крайне слаба. Её едва хватает, чтобы показывать хвост, не более.       Шу Юйлун вытаращился, позабыв, что должен следить за равновесием.       — Что за нелепость?! — вырвалось у него прежде, чем он успел прикусить язык. Пальцы сжались крепче на чужих плечах. — Дракон, не умеющий обращаться?! Ха! Это волк, не знающий, как выть! Тигр без полос! Бык без яиц! Это ваша природа!       — Природа, которая у меня, видимо, недоразвита, — пробормотал в ответ принц, отвернувшись. — Как мои рога.       Слова его повисли в воздухе колючей тишиной. Генерал замер на полуслове, всё ещё кипя от возмущения, но что-то в голосе Шайбэя заставило его остыть. Он покосился на его опущенные плечи, на пальцы, обвисшие вдоль тела, и в груди кольнуло что-то незнакомое. Тяжёлое.       Как вообще можно быть настолько… жалким?..       — Вы поэтому хотите научиться? — спросил он, подумав.       Тогда принц вскинул голову, и лицо его вмиг преобразилось.       — Зачем же ещё? — голос зазвенел, взяв привычную игривую ноту. — Юйлун-гэгэ, ты же не думаешь, что я ради побега этому учусь?       — Я так не думал, пока вы не сказали, — фыркнул Шу Юйлун.       Слова его само собой пропустили мимо ушей.       — А можно попробовать выше? — попросил южный принц, слезая с меча. — Ты будешь управлять, а я просто постою сзади. Почувствую, каково это.       Он шагнул к генералу, чтобы затащить того на меч, но Шу Юйлун тут же упёрся в землю. По спине пробежал холодок, а ноги словно вросли в камень — он догадывался, чем всё закончится, и ему это категорически не нравилось.       — Ваше Высочество, это не лучшая идея, — покачал он головой. — Вы боитесь высоты, а я не уверен в вашей стойке…       — Но я же буду держаться за тебя! — уговаривал Шайбэй, повисая на чужом плече. — Ты же меня не отпустишь? Ты сильный, надёжный, великий генерал Северного Моря, ты одним мизинцем удержишь и меч, и меня. Правда?       Пальцы его, тонкие и горячие, сжались на чужом рукаве крепче, ресницы затрепетали, и Шу Юйлун воззвал к небесам, прося у них терпения.       С неохотой он встал на меч…

‿︵‿︵୨˚୧ ☽ °❀° ☾ ୨˚୧‿︵‿︵

      Серебряные волосы стояли дыбом. Шу Юйлун, напряжённый до скрежета в зубах, крался по отполированному полу. Одеяния южного принца он сжимал так, словно это было боевое знамя, а хвост замер, прижавшись к ноге. Беспокойство поднималось из груди горькой желчью.       Он шёл в купальню, точно на битву.       В коридорах было тихо. Ни одна душа не встретилась на пути, и он счёл это дурным знаком, однако внутрь всё равно пришлось войти. Остановившись у входа, генерал расправил плечи и шагнул за ширму. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле.       — Ваше Высочество. Я принёс одеяния.       Тишина. Мгновение, второе, третье…       И вдруг раздался всплеск. Мгновенно Северный Генерал отпрыгнул к стене, вытаращившись на купель. Грива на хвосте вздыбилась. Замерев, точно каменное изваяние, он наблюдал, как его южное высочество неспеша вынырнул из воды и, облокотившись о край купели. Шайбэй встретил пришедшего безмятежной улыбкой.       — Благодарю, генерал. Совсем вылетело из головы, что нужно взять их с собой. Так торопился, пока вода не остыла… — лениво произнёс он, откинув мокрые волосы со лба. — Можете положить у сундука.       Шу Юйлун сузил глаза. Пальцы отказывались разжиматься, и всё же, не теряя юного принца из виду, он двинулся к сундуку…       Снова раздался всплеск.       Шу Юйлун отпрыгнул. Вскинул руки в стойку, прикрываясь чужими одеяниями. Он готов был отступить к выходу в любой момент, но Шайбэй не спешил нападать. Напротив, медленно выбравшись из купели, ничуть не смущаясь собственной наготы, он прошёл мимо генерала. Взял полотенце, обтёр им волосы и лишь тогда, склонив голову набок, одарил того невинным взглядом.       — Вы выглядите так, словно призрака увидели, генерал. Неужели вас что-то встревожило?       Слова застряли в горле, не находя выхода, и забились там глухими, невысказанными проклятиями. Только безграничное уважение к северному принцу — и память о собственной присяге — удержали его от того, чтобы осыпать это капризное отродье отборной бранью.       — …Всё в порядке, — с трудом выдавил он. — Тогда… я пойду, Ваше Высочество.       — Идите-идите, — махнул рукой Шайбэй. — Сегодня я управлюсь сам.       Едва он договорил, генерал уже оказался по ту сторону ширмы. В следующий миг он уже мчался по коридору, на ходу унимая бешено колотящееся сердце. Лишь когда затих шум купели, а нос перестало щипать, он смог облегчённо вздохнуть…       Напрасно.       Как хищник, изощрённый и жестокий, южный принц просто играл со своей жертвой. Едва наступила полночь, Шу Юйлун, ещё не успевший толком заснуть, в ужасе распахнул глаза.       Шайбэй сидел на нём верхом. Колени его вдавливали одеяло в матрас, а пальцы сжимали край подушки у самого виска. Голубые глаза блестели в темноте. В них не было и тени стыда — только голодное предвкушение, от которого по спине пробежал холодок.       — Юйлун-гэгэ… — вкрадчиво позвал его высочество.       Тело Шу Юйлуна вытянулось струной. Когти вцепились в простыни, дыхание перехватило. Он смотрел на это бледное, озарённое луной лицо, на спутанные волосы, на плавные движения кадыка, и про себя молился: «Заберите его, Третий Генерал!»       Увы, забирать никто не торопился. Пришлось спасаться самому.       Совладав с остатками достоинства, Шу Юйлун сделал глубокий вдох… и сдался без борьбы.       — Я согласен, — выпалил он. — Чтобы вы не попросили — я согласен.       Шайбэй вскинул брови.       — Правда?       — Да. Я научу, чему пожелаете. Только прекратите уже это издевательство. И уберите колено от моего… оттуда.       — Не надо ничему учить, — заторопился южный принц, уже слезая с чужих бёдер. — Мне просто нужна твоя помощь, всего на одну ночь. Я слышал, в Северном Море есть великий мастер, что разбирается в мечах. Это правда?       — Великий мастер? — Шу Юйлун приподнялся на локте. — Это правда. Господин Фэн уже пятьсот лет куёт мечи для северной армии. Его клинки не тупятся годами и рубят камень как масло. Говорят, он за свою жизнь перековал больше железа, чем весит весь замок, и ни один его меч ни разу не подвёл хозяина в бою. Мой меч тоже выкован его рукой… А почему вы спрашиваете?       — Я хочу его увидеть, — признался Шайбэй. Он подался вперёд, не сводя с генерала глаз. — Нужно показать ему меч господина. Возможно, он сможет мне что-нибудь подсказать. Отведёшь меня?       — Сейчас? — опешил Шу Юйлун. — Уже за полночь.       — Мне сказали, он работает допоздна, и сейчас как раз не спит. Если поторопимся, то успеем.       Шайбэй ухватил его за запястье и дёрнул на себя. Одеяло сползло на пол, а генерал едва успел подхватить штаны, прежде, чем его поволокли к выходу. С трудом тот упёрся ногами в пол.       — Ваше Высочество, подождите! — вырвал запястье Шу Юйлун. — Кто вам такое сказал?       — Познакомишься по пути.       — А если поймут, что нас нет?       — Мы вернёмся быстро, никто не заметит.       — Тогда хотя бы ответьте… что вы изначально собирались со мной сделать?       Шайбэй вздрогнул на миг, но тут же на лице его расцвела невинная улыбка.       — О чём ты, Юйлун-гэгэ? Я с самого начала собирался вежливо тебя попросить, — уверил он. — Я знал, что Северный Генерал — эталон доброты, что ты обязательно согласишься меня проводить…       — И исподнее на вас, конечно, есть? — спросил, прищурившись, «эталон доброты». — Есть ведь? Да?       Принц неловко скосил глаза.       Ответа не последовало.       Позже, после долгих препирательств, в ходе которых генерал чуть ли не силой вырвал у принца возможность собраться, они наконец встретились с Сяо Луцзы у барьера. Тот стоял, так же облачённый в тёмный плащ, и смотрел куда-то на низкое, набрякшее тяжестью небо. Завидев его, Шу Юйлун встрепенулся.       — Ты! — шикнул он, выдернув локоть из цепких пальцев Шайбэя.       — Добрый вечер, генерал, — поклонился Сяо Луцзы, обернувшись.       — Юйлун-гэгэ, ты чего? Не узнаёшь слугу своего дворца? — отряхнув рукав, Шайбэй поправил его край. Тэнмань, обёрнутая вокруг его плеча, сжимала плоть удивительно живо. Прежняя вялость всё больше покидала её.       — Я знаю всю прислугу в лицо, и его никогда не видел, — возразил Шу Юйлун. — Ваше Высочество, откуда вы его…       — Глупости, — перебил принц, — он всегда был рядом, просто ты не обращал внимания. Сяо Луцзы ведь обидно, что ты его не замечал, гэгэ.       — Вообще не обидно, — отозвался Сяо Луцзы.       Шайбэй, впрочем, пропустил его слова мимо ушей. Он пригнулся у барьера, аккуратно опустился на четвереньки и подполз к самому основанию невидимого купола.       Шу Юйлун замер, наблюдая. Хвост его невольно встал торчком. Прежде чем успел он хоть что-то сказать, его высочество уже проворно перелез на ту сторону, а за ним, ничуть не сомневаясь, двинулся слуга.       — Гэгэ, не стой на месте, — позвал принц, отряхивая полы одежд, но Шу Юйлун не сдвинулся с места.       — Как это понимать? — спросил он. Шайбэй пожал плечами.       — Здесь слабая циркуляция ци — барьер разошёлся густой смолой, но не сомкнулся до конца. Если пролезть аккуратно, то останешься незамеченным.       Шу Юйлун замер, переваривая услышанное. Он перевёл взгляд на лазейку. Барьер там действительно выглядел иначе — тягучей, мерцающей пеленой. Он невольно нахмурился.       Знал ли об этом месте господин Няо? А если нет, стоило ли ему рассказать?..       Только подумав об этом, Шу Юйлун ощутил холодок меж лопаток. Спина покрылась мурашками.       Нет. Точно нет.       Южный принц — существо обидчивое и непредсказуемое — за предательство «уроками» не обойдётся.       Стиснув зубы, генерал нехотя встал на четвереньки. Он двинулся следом.       Да Фэнбао спал. Вопреки шумным дням, летние ночи в нём были тихими, и лишь поздние гуляки встречались изредка в переулках. Крыши домов тесно жались друг к другу, укутанные в последний иней, а из труб вился лёгкий дымок. Северный ветер уже не бушевал, как во время холодов. Он послушно стелился по мостовым, лаская тусклые фонари.       Проходя по знакомым каменным плитам, Шу Юйлун ни на миг не отрывался от лица слуги. Наоборот, открыто пялился, как старательно тот делал вид, будто ничего не замечает этого пристального внимания.       — Откуда ты вообще взялся? — не сдержался, наконец, генерал, но принц вновь ответил первее:       — Я ведь сказал, он простой слуга. Тоже полукровка, как и ты. К тому же, он мой друг. Неужели у меня не может быть друзей, Юйлун-гэгэ? Или ты ревнуешь?       — С чего бы?! — возмутился тот.       — А есть ли смысл ревновать, Ваше Высочество? — вмешался следом Сяо Луцзы. — У вас что ни слово, то «господин». К нему вы тоже приставали в купели?       — Он сам ко мне приставал, — оживился Шайбэй. — И целоваться тоже сам полез. Первый!       — С языком?       — С языком.       — Фу, — Сяо Луцзы подошёл ближе. — И как, понравилось? А потом что было?       — Понравилось. Очень. А потом… — Шайбэй расплылся в довольной, почти неприличной улыбке. — Хочешь, правда расскажу?       К его сожалению, слуга выставил перед собой ладонь.       — Пошутил. Воздержусь. У меня и без того хватает кошмаров по ночам.       — Жаль, — принц вздохнул, обиженно поджав губы, и перевёл взгляд на генерала. — Юйлун-гэгэ, хоть ты меня понимаешь? Мы же оба…       — Что — оба?! — Шу Юйлун взвился и прижал уши к голове. Зрачки его сузились в иглы. — Не приписывайте мне всякие извращения!       Сяо Луцзы прикрыл рот от удивления.       — Генерал, так вы тоже из этих?..       — Я сейчас уйду!       Кузница показалась из-за поворота к началу четвёртой стражи.       Мастерская господина Фэна пряталась в самом сердце Да Фэнбао, там, где жилые дома расступались, уступая место широкой площади, вымощенной грубым камнем. Сама кузница больше походила на приземистого каменного зверя, вросшего в землю: стены её были сложены из тёмного сланца, прокопчённые до черноты, а крыша, крытая тяжёлым шифером, нависала низко, словно насупленные брови.        У входа громоздились обрезки металла, груды шлака и несколько старых наковален, врытых прямо в землю, тех, что уже отслужили своё и были выброшены за ненадобностью, а из трубы не тянулся дым, но воздух вокруг всё равно пах раскалённым железом и угольной золой — запах въелся в камни за сотни лет и не выветривался даже в отсутствие хозяина.       Шайбэй смотрел на неё неотрывно. Когда подошло время войти, он обернулся к Шу Юйлуну. Тот стоял поодаль, скрытый в тени.       — Ты точно не хочешь войти? — спросил принц, но тот помотал головой.       — Даже если хочу, всё равно не войду, — пояснил генерал, скрестив руки. — Господин Фэн знает меня. Если увидит, то сразу поймёт, кто вы. Лучше воздержусь. А вы поторопитесь.       Кивнув ему, он сделал глубокий вдох и направился внутрь. Ладонь мягко коснулась рукояти Тэнмань, и та, уловив чужое намерение, распрямилась обычным мечом.       Внутри кузница оказалась ещё больше, чем снаружи. Пространство уходило вглубь, вширь, теряясь в тенях, которые отбрасывали многочисленные очаги. Воздух дрожал от зноя металла, масла и горелой окалины. То тут, то там вспыхивали угли в горнах, освещая багровым призрачные силуэты инструментов, развешанных по стенам.       Слышался за стеной мерный звон — в самом деле кто-то работал, невзирая на поздний час.       Сяо Луцзы отошёл в сторону, с интересом рассматривая развешанные у стены клинки — те, что вышли неудачными, но не были перекованы, оставленные висеть в назидание. Некоторые из них были погнуты, другие покрылись сетью трещин, а третьи выглядели безупречно, но, должно быть, таили в себе невидимый глазу изъян, за который господин Фэн отбраковал их без жалости. Было бы славно хоть один из них подержать в руках.       Шайбэй подошёл ближе к длинному каменному прилавку, что тянулся вдоль правой стены. На нём в беспорядке громоздились образцы стали и наброски будущих клинков. У стены несколько готовых мечей ожидали своих хозяев.       Всё было почти как у людей.       Проживая в Юнгэ, южный принц бывал в кузне лишь раз, но раз этот хорошо запомнил: оружие там было аккуратно расставлено по местам, воздух чист, а из окон веяло теплом. Казалось бы это место теплее, явись они днём?       Представить не удалось. Сбоку вдруг послышался голос:       — В такое время ко мне никто уже не приходит.       Шайбэй вздрогнул, обернувшись к мужчине. Тот был стар, но старость его казалась выкованной из того же металла, что и его клинки. Никакой дряхлости. Только грубая, тысячу раз переплавленная прочность. Мощные рога, расходящиеся в стороны тяжёлыми дугами, были исчерчены царапинами и сколами, а лицо бороздили глубокие морщины.       — Слишком поздно для гостей, — рукава он закатал выше локтей, обнажая жилистые, покрытые копотью руки, и взглядом — цепким, тяжёлым — ощупал гостя с ног до головы. — Вы либо заблудились, либо пришли просить о чём-то особом. Угадал ли?       — Угадали, господин, — начал тихо Шайбэй, прикрывая рога капюшоном. — Мне очень нужна помощь. Можете ли что-то сказать об этом мече?       Аккуратно он передал Тэнмань в чужие руки. Та не стала сопротивляться: в руках мастера она лежала послушно, позволяя себя оглаживать, а тот, изучая её, невольно хмурился.       — Хм… Меч старый, много лет в бою, но не точился, — бормотал он, проводя пальцами по тонкому лезвию. — Сплав хороший, крепкий. Металл… необычный. Удивительно, — усмехнулся господин Фэн, — осталось ещё что-то в этом мире, чего я бы не видел. Чувствую, в нём есть душа, да?       — Да, господин, — кивнул южный принц. — Но его хозяин был заклинателем. Он говорил, что меч напитан особой ци…       — «Особой»… Ха, — мастер криво усмехнулся. — Оно и чувствуется. Напитали совсем недавно. Вырожденцы пути искусственного… Ни в железе, ни в искусстве духовном, ни в природе своей нет им помощи.       Шайбэй опешил, невольно приоткрыв рот.       — Недавно? Разве такое возможно?       — Обычные мечи в таком, знаете ли, не нуждаются, — продолжал господин Фэн. — Светлые клинки — те, что с чистой ци, — напитываются раз и навсегда, когда душа в них пробуждается. Но вот если меч вскормлен тёмной ци… Такая сущность — как угли, что тлеют под пеплом: не подбросишь дров — погаснут. Им нужна постоянная подпитка, иначе душа уснёт, а следом и клинок превратится в простую железку.       — Погодите… Тёмная ци? — Шайбэя точно обухом по голове ударили. Глаза его расширились, а пальцы, только что спокойно лежавшие на рукаве, вдруг вцепились в ткань мёртвой хваткой. — Хотите сказать, прошлый его хозяин был тёмным заклинателем?       Сяо Луцзы, до этого неподвижно стоявший у стены, чуть повернул голову, рассматривая какой-то клинок. Ухо невольно дёрнулось в сторону принца. Движение вышло неуловимым, но господин Фэн, всё равно заметив, перевёл на него взгляд.       — Так и есть, — сказал он, не отрываясь от второго гостя. — Эту дрянь я ни с чем не спутаю. Я бы на вашем месте избавился от меча, пока не поздно. Тёмная ци — отрава. Кто бы её ни коснулся, мастер или владелец… рано или поздно она сожрёт его изнутри. Сначала разум, а потом остальное.       — А можете ли сказать что-то о его прошлом владельце? — голос Шайбэя дрогнул. — Он ведь ещё может быть жив, да?..       — Трудно сказать. У тёмных клинков связь с хозяином не такая крепкая, как у светлых. Скорее уж владелец держится за меч, чем меч за него. Если заклинатель был слаб — мог сам давно духа испустить, а клинок всё ещё будет искать подпитку.       Он поднёс лезвие ближе к лицу, принюхиваясь. Зрачки его слегка сузились, и в этот миг Сяо Луцзы, случайно обернувшись, встретился с ним взглядом.       Мгновения хватило обоим.       — Неужели никак нельзя узнать, жив ли его хозяин? — настаивал Шайбэй. — Мне очень важно найти его, господин…       Но едва он закончил, как мужчина с грохотом упёрся руками в каменный прилавок. Тяжёлая столешница содрогнулась, и мечи у стены жалобно звякнули. Зрачки господина Фэна сузились в щели. Из горла вырвалось низкое, гортанное рычание.       — Вы, — оскалился мастер. — Откуда вы оба?       Шайбэй опешил. Он сильнее натянул капюшон.       — А это важно?..       Господин Фэн, наблюдая за ним, усмехнулся, так криво, будто только что учуял дохлятину.       — Хватило же смелости явиться… — бормотал он, отгоняя незваных гостей. — Думали, раз личину скроете, не учую вас? Буду вам помогать? Выметайтесь, погань!       Шайбэй попятился, не веря ушам. Он моргнул раз, другой, ожидая, что сейчас прозвучит продолжение, что старый кузнец вдруг осклабится и скажет, что это была шутка.       Но господин Фэн не шутил.       Его жилистые руки дрожали от ярости, а в узких зрачках полыхало такое неприкрытое омерзение, что у принца перехватило дыхание. Он никогда прежде не видел, чтобы на него смотрели с такой ненавистью. Даже на юге, где его недолюбливали, лица придворных всегда оставались вежливо-бесстрастными. А здесь — ничего, кроме голого, первобытного отвращения.       — П-подождите! — голос принца сорвался на тонкий, почти детский вскрик. — Мы заплатим, сколько попросите. Сколько угодно!..       — Ха! Думаешь, приму я от вас хоть лян? — с кривой усмешкой мастер швырнул меч обратно в руки пришедшему, так грубо, что принц едва не выронил его на пол. — Вам, ублюдкам, я помогать не стану! Хотите найти помощи — молите своего белоглазого волка!       — Что? Почему…       Шайбэй едва успел запнуться, как Сяо Луцзы крепко сжал его плечо.       — Ваше Высочество, — шепнул он на ухо. — Он нам не поможет. Идёмте.       Пальцы слуги впились в него с неожиданной силой, удерживая на месте. Принц кинул на мастера ещё один взгляд, но тот так и стоял, вжавшись в прилавок. Во всём его облике читалось одно: ни слова больше, ни шага навстречу. Тяжело вздохнув, южный принц смирился и направился к выходу. Плечи его поникли, шаги сделались неуверенными, точно он шёл против ветра, а капюшон сполз чуть ниже, скрывая половину лица.       — Жаль… — пробормотал он себе под нос, и Тэнмань, услышав его, нежно огладила лезвием щёку.       Господин Фэн, уже отвернувшийся было к горну, заметил тот жест слишком поздно. Брови его поползли вверх, разглаживая глубокие морщины на лбу.       «Живой?..» — прошептал он, глядя на опустевшие двери.       Путь обратно выдался куда тише. Город под ногами всё глубже погружался во тьму. Один за другим гасли масляные фонари, и тени смыкались над мостовыми, пряча в себе переулки. Но Шу Юйлун видел дорогу отчётливо, будто шёл по ней при свете дня. Южному принцу оставалось только держаться за него крепче, пока меч мерно скользил по тёмному небосводу.       Сяо Луцзы заверил их, что доберётся сам, и Шайбэй попрощался с ним сразу, как только тот вышел из кузницы. В конце концов, тот был прав: простого слугу никто вдруг не хватится, даже если он пробудет в отлучке до утра. А им двоим стоило поспешить.       Тяжело вздыхая, южный принц смотрел куда-то вдаль, поверх вечных туч, где небо уже начинало сереть предрассветной дымкой.       — Тёмный заклинатель… Представляешь? — шептал он, хотя слова эти странно ощущались на языке.       — Вы не знали? — спросил Шу Юйлун. Ветер трепал его серебряные волосы, но он не отводил лица от пути.       Принц вздохнул снова. Тяжелее, чем раньше.       — Догадывался. Но не думал, что это окажется правдой.       — И вы всё ещё верите, что он жив?       — Верю. Тоже скажешь, что я сошёл с ума?       — Я никогда такого не говорил.       — Не говорил, но думал, — заключил Шайбэй.       — Я просто не понимаю, — честно сказал генерал. — Из всех, кто вас любит, вы выбираете того, кто мучил вас больше всех. Словно сами ищете, куда бы больнее уколоться.       Шайбэй тихо фыркнул.       — Мучил меня? Кто тебе такое сказал?       — Скажете, я не прав?       — Так и скажу. Ты не прав.       Ненадолго генерал замедлил полёт, чтобы обернуться и окинуть его высочество косым взглядом. Тот прижался щекой к его лопатке.       — Видишь? Я прямо читаю твои мысли, — жаловался он, глядя на проплывающие внизу крыши. — Никто меня не слушает, Юйлун-гэгэ. Я всё говорю, говорю, говорю… А все будто затыкают уши. Будто им известно, что для меня лучше.       — А чего вы ожидали? — возразил, к своему же удивлению, Шу Юйлун. — Желаете того, что должны ненавидеть. Злитесь на тех, кто желает вам добра. Сами-то часто других слушаете? И почему вы так цепляетесь за место слуги? Собакой родиться лучше, чем подлизывать какому-то человеку. Чем плоха была жизнь южного принца?       Молчание после его слов повисло внезапно. Только где-то далеко внизу тоскливо скрипела вывеска. Луна за тёмными тучами, должно быть, уже скатилась к самому краю неба, но редкие лучи её разливались по крышам бледным молоком.       Генерал уже не надеялся на ответ, но Шайбэй крепче сжал его талию.       — Шу Юйлун, — прошептал он, почти не дыша, — можешь верить или нет, но… я предпочёл бы сто раз оказаться в той пыточной, чем вернуться в южное море.       Слова его врезались в голову генерала раскалённым гвоздём. Внутри что-то дрогнуло, и он обернулся назад, понять, шутит ли тот или говорит всерьёз.       — Ваше Высочество, вы…       Но Шайбэя там уже не было.       С писком он упал вниз.       Шу Юйлун распахнул глаза. Краски сошли с лица, сердце пропустило удар, а следом забилось где-то в горле, бешено, оглушающе, заглушая все остальные звуки.       — Ваше Высочество!       Вмиг он ринулся следом, так, что в ушах засвистело. Ветви старого дерева, росшего у чьей-то крыши, уже тянулись к падающему телу, готовые распороть тонкую кожу, разодрать в клочья и ханьфу, и самого принца.       Шу Юйлун выбросил руку вперёд, почти вывихнув плечо, и едва успел вцепиться в чужой ворот. Дёрнул на себя, прижимая к груди, и, развернувшись в воздухе, рухнул на крышу спиной. Шайбэй упал рядом, целый.       Какое-то мгновение генерал просто лежал, оглушённый падением, с бешено колотящимся сердцем, пока не услышал рядом тихий смех. Шайбэй приподнял голову, и на лице его расцвела улыбка.       — Надо же. Юйлун-гэгэ, ты правда очень сильный, одной рукой меня удержал.       Шу Юйлун уставился на него ошалелым взглядом. Пальцы на вороте не разжимаясь даже теперь, когда опасность миновала.       — Ты… Только посмей сказать, что ты специально…       Соблазн вцепиться в чужое горло был как никогда велик.       Он чувствовал — хотя этого невозможно было заметить, — как появилась на голове пара седых прядей.       И, будто того было мало, будто сама судьба ещё не насытилась издевательствами, едва они крадучись, стараясь ступать бесшумнее теней, перебрались обратно через барьер, как тут же их схватили у самой стены.       Тела сковало заклинанием мгновенно, точно ноги оплели невидимые путы. Вырваться прежде, чем подоспел встревоженный Третий Судья, не удалось.       — Они здесь! — окликнул он северного принца, догнав их быстрым шагом. Вид его был непривычно растрёпанным: волосы спутаны, халат наспех запахнут поверх нижней рубахи, словно подняли его с постели среди ночи и он не успел даже толком прибрать себя.       — Вы снова выходили за барьер? — причитал он хмуро. Но каким бы сердитым ни выглядел, северный принц, ступивший следом, был во сто крат страшнее.       Зрачки у Ван Бохая сузились до тонких щелей, а грива на хвосте стояла дыбом, точно у разъярённого зверя. Шу Юйлун, едва завидев его, прижал к голове уши. Он рухнул на колено и склонил рога так низко, что едва не коснулся ими земли.       — В-Ваше Высочество! — вырвалось у него поспешно, но северный принц даже не удостоил его взглядом. Взор Ван Бохая метался от одного бессовестного к другому, и с каждым ударом сердца становился всё тяжелее.       — Ну и куда вас понесло среди ночи? — поинтересовался он. Спокойно, даже слишком, и оттого быстрее кровь стыла в жилах.       Шу Юйлун в мольбе покосился на Шайбэя. Единственный, кто не побледнел под гневным взором северного принца; единственный, кто мог бы сейчас одним словом смягчить их обоих… Генерал так надеялся, что тот скажет хоть слово во имя спасения, и Шайбэй, заметив его немую мольбу, ответил ласковой улыбкой…       Он уставился на брата без тени раскаяния.       — А как вы думаете? Куда могут юноши вдвоём сбегать посреди ночи?       Повисла на миг тишина. Ван Бохай оторопел. Даже Няо Лэйфа и Шу Юйлун уставились на южного принца так, вскинув брови.       — Ты про что это?.. — уточнил северный принц, не веря собственным мыслям, но ещё до ответа начал замечать: сбившиеся плащи, спутанные волосы, его генерал, стоящий на коленях с видом побитого пса, а на щеках драгоценного брата — до тошноты знакомый румянец.       До него дошло. Словно пелена спала с глаз. Но Шайбэй, решив добить его окончательно, всё же «признался»:       — Разве не этого вы добивались? Чтобы я сблизился с Юйлун-гэгэ? Так можете поздравить себя за плодотворные старания: я открылся ему со всей страстью, и душой, и телом, а он позволил оседлать свой меч. Всю ночь мы не находили покоя.       Чем больше говорил он, тем красочнее представлял Шу Юйлун свою могилу. Челюсть его отвисла, а со лба потёк ледяной пот. Перед глазами медленно, с достоинством проносилась вся жизнь — от первого меча до этого позорного мгновения. Ещё никогда он не желал настолько сильно кого-то заткнуть.       Было ли в Поднебесной создание более подлое, чем южный принц? За милой улыбкой скрыл меч, и тут же вонзил любимому учителю в спину!       Он открыл рот, чтобы что-то сказать — оправдаться, объяснить, закричать, что всё было совсем не так, — но слова застряли в горле. Превратились в беззвучный хрип. Рывком его схватили за плечо и заставили подняться.       — На мече катал, значит?.. — спросил вполголоса северный принц. Генерал втянул голову в плечи, не смея поднять взора. И не зря: взгляд Его Высочества мог заставить любое живое существо свернуться в трубочку, подохнуть и разложиться на месте, даже не успев понять, что случилось. И только у южного принца хватало наглости ответить на него в упор.       — Брат, только не вздумай его бить! Я сам виноват в том, что было. С самого начала — я! Он просто не смог выстоять, когда я оказался без одежды…       Когти Ван Бохая пробили плечо. Шу Юйлун невольно скульнул.       — Мы просто… поговорим, — уверил он, кривя губы в улыбке, и тряпкой потащил генерала за собой, наплевав, что тот едва может идти.       — Ты меня настолько ненавидишь, да?.. — шепнул Шу Юйлун принцу почти беззвучно, на одном дыхании, но тот проводил его той же милой улыбкой.       Шайбэй, довольный собой, улыбался до тех пор, пока они не скрылись за стеной. С ним остался лишь Третий Судья. Он, к сожалению поняв, что случилось, мог только обречённо вздохнуть.       — Ваше Высочество… вы ведь специально это сделали? — спросил он, наблюдая, как быстро тот округлив глаза.       — О чём вы, господин Няо? Я не пытался сбежать, честно, не пытался. Иначе бы я не взял с собой генерала Шу…       — Я не о том, — перебил советник. — Ты не пытался — мне о том ведомо, как ведомо о ваших тайных уроках, но о них, если пожелаете, мы поговорим позже, а сейчас… Просто скажите, зачем?       Слова замерли между ними в морозной прохладе ночи. На мгновение Шайбэй задумался, стоит ли говорить. И всё-таки, прикусив губу, признался:       — У генерала Шу, когда он смущён и напуган, забавно дёргаются уши. Мне нравится его дразнить.       Лицо его озарилось честной, почти детской улыбкой. С этими словами принц развернулся, спрятав самодовольную усмешку, и неспешно направился во дворец. Няо Лэйфа остался стоять на месте, глядя ему вслед. Рот его приоткрылся — он хотел что-то сказать, окликнуть, потребовать объяснений, может быть, даже приказать вернуться. Но слова так и не сорвались с губ. Южный принц уже скрылся за поворотом, и его беззаботный напев затих с концами.       Третий Судья тяжело вздохнул. Плечи его поникли. Ветер трепал выбившиеся из-под капюшона пряди, а мысли путались, наскакивали друг на друга, хотя ответа никак не складывалось.       К своему несчастью, он прекрасно понимал, от чьей руки пошли эти ростки.