Исправление генерала

      Девичий голос, сорванный от гнева, выкрикивал отборные, отточенные ругательства. Они звенели по всему двору. И следом, будто бранясь в ответ, разнёсся громкий, возмущённый клекот.       Шайбэй высунулся наружу сильнее, настолько, насколько позволял ему защитный барьер. Холодный воздух ударил в лицо, но голова почему-то вскипала. Внизу, на утоптанном снегу двора, его белая, «покладистая» сяншо яростно билась с маленькой помощницей за маньтоу.       Волосы у Ху Яню выбились из двух аккуратных пучков и теперь метались по воздуху, а птица, забыв о всяком послании, хлопала перед ней крыльями и пыталась клюнуть добычу. Она делала резкие выпады, выхватывая крошки, а то и целые клочки мякиша. Они дрались друг с другом, как звери.       — Верни, пернатая тварь! Это мое! Мое! — вопила Ху Яню. Птица в ответ издала гортанный, совершенно не чарующий крик и клюнула девочку в руку. Та взвизгнула, разжав пальцы. Этого мгновения хватило. Клюв сомкнулся на краю булки, и птица рванула её на себя.       Ху Яню замерла, глядя на остатки угощения. Её щеки запылали не хуже, чем у наблюдающего с высоты принца, но птица, получившая желаемое, уже скрылась среди заснеженных ветвей. Шайбэй выругался сквозь зубы. Он видел, как маленькая помощница, жадно закинув в рот всё, что осталось, бегом устремляется за его письмом. Потому не раздумывая перелез через подоконник. Только несчастный барьер удержал его от прыжка.       — Стой! — закричал он, но уже не был услышан.       Шайбэй метнулся к двери, не оглядываясь. Полы скрипнули под быстрыми шагами, занавесь у выхода вздрогнула и ещё долго колыхалась, когда его уже не было в комнате. Сяо Луцзы остался стоять с тазом в руках. Вода в нём плеснула и стихла. Он выдохнул, опустил взгляд, собираясь наконец уйти по своим делам, как принц вернулся обратно, с тем же неукротимым жаром в глазах. Шагнул прямо к нему и, не говоря ни слова, схватил за запястье. Слуга упёрся ногами в пол.       — Ваше Высочество, куда вы…       — Разве не ясно, куда?!       Он едва успел поставить таз у стены, чтобы тот не опрокинулся.       — Я не могу, — уверял он, пытаясь вырвать руку. — У меня ещё много работы. Полы в западном крыле не вымыты, угли не вынесены…       — Даю отгул! Следуй приказу принца! — отрезал Шайбэй, не оборачиваясь. Он распахнул дверь в коридор и буквально вытолкал слугу наружу.       Спину Сяо Луцзы мгновенно стянуло холодом. Он молча вздохнул и, уже смирившись, робко подал голос, прося хотя бы накинуть тёплый мех. Шайбэй остановился лишь на миг — надел первое, что попалось в сундуке. Дорогой кафтан лёг на плечи Сяо Луцзы, когда они бежали по лестнице прямиком вниз.       Они вылетели из дворца почти бегом. Мороз ударил без пощады. Под ногами скрипел снег, утоптанный сотнями шагов. Шайбэй шёл быстро, таща за собой запыхавшегося Сяо Луцзы, и оглядывал двор цепкими взглядами. У дальней пристройки, низкой, сложенной из тёмного камня, где держали садовый инвентарь и запасные корзины для дров, росли несколько старых деревьев. Голые ветви тянулись к небу, обросшие инеем. Под ними и мелькнула знакомая фигурка.       Принц заметил её первым. Он двинулся к ней, не сбавляя шага. Сяо Луцзы едва поспевал, придерживая на плечах кафтан.       — Ты! Мерзавка! Зачем ты её отвлекла?! — крикнул Шайбэй ещё издалека.       Ху Яню подпрыгнула на месте. Снег хрустнул под её сапожками, и она резко обернулась. Увидев знакомое южное лицо, девочка сморщила нос, а кончик хвоста распушился сильнее, чем мех на её короткой шубке.       — Это ты её натравил, да?! — выпалила она. — Ещё меня обвиняешь?! Ху Яню просто ела маньтоу! Такой вкусный, горячий… А твоя глупая птица его забрала! Возвращать чем будешь?!       Шайбэй остановился в паре шагов. Губы его дрогнули.       — Ага, сейчас. Побегу искать тебе новый, с бантиком, — процедил он. — Трапезная для чего придумана?! Кто вообще ест под окнами, на морозе?!       — Не твоё дело, где Ху Яню есть! — парировала нюйлун, скрестила руки на груди. — Я шушу помогала, вот и не стала далеко убегать. А ты!..       Она осеклась. Взгляд её скользнул в бок, за плечо принца, где скрывался Сяо Луцзы. Лицо её вытянулось, а брови невольно поползли вверх.       — Это кто такой? — не думая спросила она.       Слуга вздрогнул. Почувствовав её пристальный взгляд, он тут же сделал шаг назад. Отвернулся, уставившись на снег. Шайбэй без раздумий встал перед ним, закрыв обзор.       — Пора бы уже всех слуг давно выучить, — сказал он с сухой насмешкой. — Даже я уже половину знаю. Или память от мороза отшибло?       — А чего ты его прячешь?! — возмутилась Ху Яню, принц только отмахнулся.       — Где птица? — упрямо повторил он. И Ху Яню фыркнула. С шумом выдохнула облачко пара.       — Откуда мне знать? — она демонстративно показала пустые ладони. — Видишь её у меня? Нету. Ху Яню сама её ищет!       Шайбэй резко выдохнул и на миг закрыл глаза. В нём будто закипал кипяток, готовый вот-вот плеснуться наружу. Он сжал пальцы, стараясь не сорваться. Сяо Луцзы мог поклясться, что рядом с принцем стоять стало жарко. Всё ещё держась от девочки подальше, он с опаской положил ладонь на чужое плечо.       — Ваше высочество, если позволите… Это всё же птица-посланница, — напомнил слуга. — Даже если она отвлеклась, письмо рано или поздно будет доставлено.       Шайбэй окинул его хмурым взглядом.       — А если нет? Думаешь, вторую мне дадут?       — Если хорошо попросите…       — Не стану, — бросил он. — Я и эту-то еле выпросил. Нужно хотя бы убедиться, что она улетела.       Дёрнув уголком рта, он перевёл взгляд на деревья. Ветви, хоть и были голыми, но не позволяли как следует рассмотреть, что меж ними спрятано. К тому же, будто на зло, стёкла очков снова начали запотевать.       Он отвлёкся только когда Ху Яню громко зацокала языком. Маленькая помощница, выслушав их лепет, покачала головой так, что пучки на макушке дёрнулись.       — Как же с вами тяжело, — проворчала она и сделала шаг вперёд, подняв палец. — Ладно. Ху Яню поможет. Только вы достанете ещё маньтоу. Без них птичка не покажется.       Шайбэй окинул её хмурым взглядом.       — Иди и достань сама, — сказал он сухо. — Тебе ведь уже дали одно. Я не собираюсь снова пугать прислугу.       Его язык, уже заточенный на новую ругань, приготовился отвечать на её возмущение. Но его не последовало. Ху Яню перестала топтаться на месте. К его удивлению, она тихо и как-то неловко улыбнулась, а ушки прижала к голове. Даже хвост на миг застыл.       — Ху Яню… это… не давали ничего… — пробормотала она, ковыряя носком сапожка снег.       Шайбэй замолчал. Несколько мгновений он просто смотрел на неё, медленно складывая услышанное. Потом лицо его перекосилось, дыхание стало резче.       — Стащила, мелкая пакость! — догадался он. — Отцу твоему рассказать?       Ху Яню тут же встрепенулась.       — Попробуй! — выкрикнула она. — Я шушу расскажу про птицу! У Шайбэя дёрнулась щека. Он шагнул вперёд, уже открывая рот, и холод вокруг вдруг стал тесным. Ситуация была щекотливой для обоих, и оба упирались, настаивая на своём. Но обоим, при том, не хотелось после нажить неприятностей. Потому оставалось молчать, сверля друг друга взглядом, и ожидая, кто же первый уступит. Когда Шайбэй уже готов был сдаться, Сяо Луцзы положил ему руку на плечо. Сжал осторожно, но настойчиво.       — Я достану, — пообещал он. — Подождёте, пока схожу?       Шайбэй выдохнул. Гнев остался в глазах, но плечи чуть опустились. Он заметил, как чужие плечи под кафтаном подрагивают. Возможно, от холода. Южная кровь давала о себе знать. Он и сам, если бы только не был распалён изнутри, как лесной пожар, сейчас бы поскорее побежал обратно во дворец, натягивать шапку и рукавицы.       — Хорошо, — кивнул принц, отворачиваясь обратно к деревьям. — Мы пока осмотримся и поищем. Возвращайся поскорее.       Краем уха он услышал, как поскрипывает под чужими сапогами примятый снег. Оставшись с Ху Яню наедине, он пошёл вдоль деревьев. Он смотрел под ветви, в тёмные переплетения сучьев, в сугробы у корней. Снег там был рыхлым, нетронутым. Ни перьев, ни следов.       — Я видел, как она улетела сюда, — сказал он, не останавливаясь. — Не могла же она в самом деле отбиться от дома далеко?       Ху Яню шла рядом, задирая голову и время от времени резко оборачиваясь.       — Конечно, не могла. Просто прячется. Эта птица гадкая. Она и сейчас за мной где-то наблюдает.       Шайбэй отодвинул рукой низкую ветку, осмотрел пространство за стволом.       — А твой отец мне сказал, что она покладистая.       — Какая?! — маленькая помощница возмущённо фыркнула. — Станет покладистая птица забирать у меня еду?! Она хулиганка! Совсем меня не любит, только меня одну! Один раз я прокралась к ней во двор, а она меня за палец цапнула! И из хвоста клок выдрала! Ненавижу её!       «Вот бы тоже стать такой птицей на денёк-другой», — мелькнула мысль у Шайбэя в голове, но он оставил её при себе.       Поспешно они прошли дальше. Деревья закончились, и двор открылся. Каменные дорожки, невысокие склады, навес с пустыми тележками. Шайбэй пошёл по кругу, оглядывая крыши, карнизы, балки под навесами. Ветер гонял по земле сухой снег. Птицы нигде не было.       — А зачем тебе птица? А? — вдруг спросила Ху Яню. — Я на лапке видела бумажку. Это для дяди пса?       — Для поместья, — ответил Шайбэй. Он свернул за угол склада. Там пахло сеном и лошадиным потом. Где-то впереди слышалось тихое фырканье. — Как бы мне ни хотелось, господину его отправить не получится. Я ведь не знаю, куда его занесло.       — А я знаю! — Ху Яню резко вскинула подбородок. — Он умер!       Шайбэй остановился и злостно посмотрел на неё сверху вниз.       — Откуда ты можешь знать, мелочь бестолковая?       — Потому что мне сегодня приснилось, как он с мёртвыми разговаривает, — выпалила хвастливо она. — Он с ними играется и вырывает им глаза. Разве так можно? Даже на том свете суету наводит! Из ада не вылезет за тысячу лет!       — Как же. Свой сон оставь при себе, — язвительно бросил южный принц. — Он и на том свете не усидит, обязательно вернётся.       — Не-а. Не вернётся, — упрямо отозвалась маленькая помощница. — Знаешь, почему?       — Молчи. Не хочу знать, — он резко мотнул головой, отгоняя навязчивые мысли. — Лучше бы так искать помогала, как всякий бред в уши льёшь.       К его удивлению, Ху Яню и правда замолкла. Она замерла на месте, уставившись куда-то вперёд, за его спину, и Шайбэй встрепенулся.       — Нашлась?! — вскрикнул он, мигом обернувшись. Но птицы там, увы, не было.       У конюшен, среди тёмных ворот и низких построек, стоял северный принц. Его тяжёлый плащ колыхался, перехваченный поясом. Тёмные пряди выбивались из пучка, бусины в рогах небрежно спутались. Он стоял бок о бок с огромным чёрным жеребцом, и рука его медленно гладила мощную шею коня. Шайбэй сглотнул. Он не видел брата с прошлого утра, когда тот засел в Зале Совета, и даже сейчас по виду понимал, как он измотан. Принц замер, встав так же безмолвно, как маленькая помощница, когда внимание старшего брата зацепилось за них. Ван Бохай распахнул глаза.        Ху Яню сорвалась с места первая. Она побежала к шушу, поднимая за собой снег, и у южного принца ёкнуло в груди. Он рванул следом, боясь, что её длинный язык сейчас выложит всё без разбора. Нагнав девочку в двух шагах от старшего брата, он остановился прямо напротив, задрав голову. Кулаки невольно смяли рукава. Ван Бохай стоял неподвижно. Его тяжёлый взгляд скользнул по запыхавшейся девочке, снова жужжащей что-то ему в уши, и остановился на южном принце. В уголках губ залегло недовольство.       — Почему ты снаружи? — ругался северный принц. — Здесь холодно. Снова простыть захотел?       Шайбэй почувствовал, как по спине пробежал неприятный холод, не имеющий ничего общего с морозом. Он замер, судорожно соображая. Соврать было страшно, но признаться — невозможно.       — Я… мы… тут птицу искали, — выпалил он, избегая смотреть брату в глаза. — Видели, как она пролетела.       — Правда, правда! — тут же подхватила Ху Яню, всплеснув руками. — Она такая вредная! У Ху Яню маньтоу украла! Целый, с пылу с жару! И улетела сюда.       Чем больше она лепетала, тем больше Шайбэй был готов провалиться сквозь землю, и заодно утащить её за собой. Затаив дыхание, он молился, чтобы не стали их расспрашивать о большем.       Ван Бохай слушал молча. Взглядом он скользнул по двору, по деревьям, по каменным постройкам, будто самому ему стало интересно увидеть ту птицу, но, так ничего и не заметив, эту затею он отпустил. Хмурость на лбу постепенно разгладилась, а плечи опустились.       — Тебе нравятся птицы? — вдруг спросил он.        Шайбэй оторопел. Вопрос был настолько далёким от подозрений в тайной переписке, что он не сразу понял, как на него ответить.       — Ну, не то, что бы… — пробормотал он. — Просто попалась на глаза.       — Ага, «попалась»! — фыркнула Ху Яню, обращаясь к северному принцу. — Он за ней по всему двору гоняется, как угорелый! И на меня кричал, что я её отвлекла! Говорил, «верни, мерзавка!»       — Молчи, — шикнул Шайбэй, бросив на неё злой взгляд. Та явно не собиралась помогать — в глазах её светился азарт от собственной болтовни. И ладно. Спасибо на том, что не успела проговориться про письмо.       Ван Бохай не спеша провёл ладонью по шее жеребца. Лёгкий морозный румянец выступил на его скулах. Он что-то негромко сказал конюху, стоявшему в почтительном отдалении, и тот, быстро подойдя, взял поводья. Ещё пара слуг молча вышла из тени конюшни, чтобы помочь. Коня, фыркнувшего густым паром, повели обратно в стойло, под тёмные своды, откуда тянуло теплом и запахом сена.       — У нас есть птичий двор, если помнишь. Отвести тебя?       Вопрос повис в воздухе, простой и прямолинейный, как всё, что говорил старший брат. Но это было последним, чего бы Шайбэю хотелось. Он замотал головой.       — Не хочу! Там ведь все птицы пестрые… а мне нравятся только белые. Только такие, — торопливо сказал южный принц первое, что придумал. Носок его сапога пнул в помощницу горстью снега, чтобы та сдерживала смех поусерднее.       Ван Бохай кивнул. Его глаза слегка сузились в раздумье.       — Белые… Певчие дрозды-альбиносы? Белые павлины из западных садов? Горные цапли? Такие подойдут? Или ты хочешь именно эту? Я могу распорядиться.       «Обойдусь без распоряжений!» — протянул про себя южный принц и почувствовал, как подступила лёгкая паника. Маленькая помощница дёрнула его за подол, заставив мельком оглянуться, и он заметил, как поодаль из-за угла осторожно выглядывал Сяо Луцзы. В руках его лежало желанное маньтоу, а лицо выражало немую мольбу поскорее закончить разговор. Шайбэй прикусил щёку. Затем сделал глубокий вдох и посмотрел брату в глаза.       — Дагэ. Когда ты освободишься? — спросил он мягко, почти жалобно. — Я хочу, чтобы ты сам мне всё показал. Чтобы мы вместе посмотрели и выбрали.       Этого было достаточно — Ван Бохай замер. Губы его приоткрылись, брови приподнялись, а глаза выдавали лёгкое, едва уловимое удивление. Лёд в них растаял. Появился редкий, тёплый отсвет.       — Я… Да. Конечно, — он произнес это немного сбивчиво, скрывая проснувшееся возбуждение. — Через пару дней. Я разберусь с делами совета окончательно, и тогда… Я обещаю.       Едва закончив, он развернулся и пошёл прочь широкими, уверенными шагами. Тяжелый плащ заколыхался сильнее. Темный хвост медленно повиливал за ним, выметая легкий иней с камней дорожки. Едва фигура старшего брата скрылась за углом, как Ху Яню не выдержала — она прыснула, зажав ладошкой рот. Её плечики задрожали.       — Фу-у-у, — протянула весело она. — «Хочу, чтобы ты сам мне всё показал. Чтобы мы вместе посмотрели и выбрали…» Прямо слеза прошибает! Ага, щас!       Шайбэй, морщась в её сторону, недовольно цыкнул, но огрызаться вновь не стал. Его только-только охватило облегчение от того, что брат их покинул. Он поманил к себе Сяо Луцзы, и тот, увидев, что северный принц удалился, осторожно выступил из-за укрытия. В руках он бережно нес завёрнутый в чистую тряпицу маньтоу. Парок ещё струился от него слабым облачком. Едва завидев его, Ху Яню забыла про насмешки. Её нос задёргался, уловив знакомый запах, и ноги сами понеслись навстречу слуге.       — Давай сюда! — потребовала она, протягивая руки за угощением.       В тот же миг пришлось с ними распрощаться.       Когда пальцы Ху Яню почти сомкнулись на тряпице, с карниза низкой кровли сорвалась белая тень. Молчаливый, стремительный бросок — и острый клюв впился в край ткани, рванув её на себя. Сяо Луцзы вскрикнул от неожиданности. Он разжал пальцы.       С довольным криком птица пронеслась в цуне от носа Шайбэя, описала низкую дугу над самыми головами и помчалась прочь, к дальним стенам Крепости Непокорства. Все трое переглянулись, посмотрели ей вслед. Мгновение, второе, третье — и началась, наконец, погоня.       — Стой! — заорал Шайбэй не своим голосом. — Вернись! Я тебе целый мешок кунжутных лепёшек достану!       Но сяншо не собиралась останавливаться. Она, будто насмехаясь, снова сделала круг над их головами, громко чавкнула клювом, откусив кусок маньтоу прямо на лету, и плавно направилась к купалу, покрывающему дворцовый комплекс. Ху Яню покраснела от злости.       — Я тебя в суп! В суп, пузатая! — завопила она и бросилась вперёд, не разбирая дороги. Пусть всё прошло так, как ей и хотелось, но обида за второй отобранный обед несла её вперёд. Так быстро, что со своими короткими ножками она умудрялась обогнать и принца, и его слугу.       Погоня шла отчаянно. Упитанная птица летела не спеша, с достоинством, иногда присаживаясь на низкую ветку или конёк крыши, будто поджидая отставших, а маленькая помощница, красная от усилий, швыряла в неё комьями снега. Каждый бил прямиком мимо. Шайбэй бежал за ней следом, спотыкаясь о скрытые под снегом камни, и его очки сползли на кончик носа. Дорогу едва удавалось разбирать. Он то и дело кричал птице вдогонку то угрозы, то нелепые обещания.       Сяо Луцзы бежал последним, проклиная тот день, когда отправился на службу во дворец. Он старался не потерять из вида двух взбешённых особ и не рухнуть в какую-нибудь покрытую снегом канаву.       — Ваше высочество… поосторожнее… сугроб… ой… — бормотал он под одышку, стараясь поспевать. Лёгкие горели огнём, а дорогой кафтан, промокший от снега, тянул к земле. На миг он зажмурился и крепче вцепился в полы одежд, чтобы не споткнуться. Бегать по снегу он ненавидел, как ненавидел бывать снаружи вообще. Но сегодня судьба устроила ему отвратительное испытание.       Когда птица, наконец, перелетела через барьер, раздался последний насмешливый крик. Белое пятно уселось на первой попавшейся ветке, прямо за этой дрожащей пеленой, и с видом знатной дамы в уединённой беседке принялась раздирать клювом маньтоу. Неспеша выклёвывала из него мясо, будто знала, что подлецы из дворца теперь не смогут до неё добраться. Шайбэй отчаянно впечатался в невидимый купол всем телом. Он стучал по нему руками — туп-туп-туп! — и прожигал сяншо взглядом насквозь, но та и крылом не махнула в его сторону. Крошка мякиша застряла у неё на клюве.       — Эй! — крикнул принц, пнув по барьеру сапогом. — Вернись! Немедленно!       Звук получился приглушённым и жалким. Круглый птичий глаз смотрел на троицу с абсолютным безразличием.       Ху Яню упала на снег, раскинув руки и ноги, и смотрела на птицу с выражением глубокой личной обиды.       — Всё, — мрачно заявила она, не вставая. — Всё-ё-ё! Она за барьером. Не достанешь, пока сама не прилетит. А она — гадкая, ни за что не прилетит!       — Что за глупости?! — сквозь зубы прошипел Шайбэй, бессильно ударяя кулаком по невидимому барьеру. — Птица, значит, может на ту сторону попасть, а мы — нет?! Неужто мы хуже птицы?! Она должна доставить письмо!       — Хотелось бы посмотреть, как вы ей это объясните, — бросил Сяо Луцзы.       — Можешь попробовать уговорить, — фыркнула Ху Яню, вставая со снега. Она наспех отряхнулась. — Или спеть песенку. Ху Яню слышала, эти гадкие птицы любят, когда им песенки поют. Жди, принц! Жди! Может, к весне она одумается. Или письмо твоё на гнездо пустит, мягко будет!       Шайбэй сжал кулаки. Он бросил на маленькую помощницу убийственный взгляд, но ничего не ответил. Ху Яню, уже успевшая отойти подальше, сделала украдкой ещё один шаг. Её хвост принялся нервно подрагивать.       — Ты куда это? — спросил он, так, что девочка вздрогнула. Её взгляд скользнул к нему, а потом к Сяо Луцзы, застрявшему рядом с принцем. На детском личике застыла странная смесь вины и вызывающей дерзости.       — У Ху Яню… дела. Она голодная! — она фыркнула, отворачиваясь к сугробам. Снег хрустнул под её каблучком, когда она сделала ещё один неосторожный шаг назад. — Пойдёт и достанет что-нибудь вкусное. Очень вкусное! И маньтоу… уже три! Шушу накажет, если узнает, что Ху Яню без обеда.       «…»       Тон её был привычно нагловатым, но глаза уже предательски забегали. Шайбэй прищурился. Он медленно повернул голову, окидывая взглядом Сяо Луцзы, и тот почувствовал, как внутри что-то сдавило. Намерение принца стало ему понятно, но оттого не менее постыдно. Он попытался отвести глаза, сделать вид, что разглядывает птицу за барьером, но было уже слишком поздно. Шайбэй сделал глубокий, преувеличенно дрожащий вдох.       Раздался всхлип.       Он прикрыл лицо рукой, плечи предательски задрожали.       Маленькая помощница распахнула глаза.       — Эй. Ты чего это? — её голос потерял всё ехидство. — А-ну, прекрати!       Шайбэй ответил новым, более громким всхлипом. Он даже шмыгнул носом, совсем как обиженный ребёнок.       — Я тебе говорю, перестань! — Ху Яню вспылила, сбивая снег с одежды. Она ткнула в его сторону пальцем. — Это нечестно! Я знаю, что ты притворяешься! Вижу же! Ты даже слёз не выдавил! Позорный обманщик!       Но её нотки уверенности уже дали трещину, и южный принц, не отнимая руки от лица, жалобно заныл, превратив свою ложь в целый монотонный стон. Между тем он локтем, незаметно для девочки, толкнул Сяо Луцзы в бок. Слуга вздрогнул. Внутри него боролись величайшее смущение, стыд за грядущее действо и железная дисциплина. Дисциплина, к сожалению, победила. Он потупил взгляд ещё глубже, и его тихий, искренне-усталый голос прозвучал как нельзя кстати.       — Ну-ну. Жаль, конечно, но что поделать. Напишете в другой раз, — Сяо Луцзы сделал искусную, страдальческую паузу. — К весне, может быть. А это она, наверное, и правда на гнездо пустит…       Слуга тяжело вздохнул, и этот вздох прозвучал на редкость убедительно. Ху Яню стояла, как на раскалённых углях. Её уши прижались к голове, а хвост нервно подрагивал. Гнев, замешанный на растерянности и досаде, кипел внутри, как бульон.       — Да ну вас обоих! — выкрикнула девочка, топнув ногой. — Хитрецы! Плаксы! Двуличные южные лисы! Всё врете!       Но уверенность таяла в ней быстрее весеннего снега. Она метнула на Шайбэя последний яростный взгляд, и тот сразу же прикрыл лицо обеими руками, издав ещё один душераздирающий, хотя и совершенно сухой, всхлип. Ху Яню зажмурилась. Она нехотя сдалась.       — Ладно! Ладно! Хватит! Я вам покажу, как выйти! — выдохнув с силой, будто выпуская наружу весь запас упрямства, она скрестила руки. — Только если вы кому-нибудь слово скажете, я вам хвосты на уши пришью! Поняли?       Не дожидаясь ответа, она резко развернулась и зашагала от барьера, не оглядываясь. Шайбэй мгновенно «успокоился». Он опустил руки и поспешил за ней. Сяо Луцзы бросил на принца взгляд, полный немого укора, но послушно засеменил следом, всё ещё кутаясь в чужой, роскошный кафтан.       — И не стыдно вам перед ребёнком рыдать? — прошептал он, искоса поглядывая на удаляющуюся фигурку Ху Яню.       — Знал бы, как иначе её заставить, не пришлось бы, — шикнул в ответ Шайбэй, на ходу начищая очки. Слуга скривил уголок губ.       — Часто вы так проблемы решаете?..       — Чаще, чем хотелось бы.       — Вы о чём там шепчитесь?! — резко обернулась Ху Яню, сверкнув на них подозрительным взглядом. Её уши настороженно зашевелились, улавливая каждый шорох.       — Ни о чём! — почти хором ответили юноши. Шайбэй выпрямился, приняв максимально невинный вид, а Сяо Луцзы лишь примолк, осмысливая услышанное.       Маленькая помощница фыркнула, но снова зашагала вперёд, ведя их вдоль барьера.       Вскоре они уже стояли под той самой веткой. Птица была поймана почти сразу, стоило им оказаться на той стороне. Под убийственным взглядом южного принца она решила, что доставлять послания — лучше, чем превратиться в жаркое. Без промедлений она отправилась в империю Жэнь.       Сяо Луцзы, глядя, как она превращается в крошечную точку, тихо вздохнул. Своё открытие, простое и ясное он аккуратно сложил в глубине памяти…       Впрочем, едва ли он когда-нибудь рискнёт поделиться им вслух.