The Butcher's Son /// Сын мясника

Эндрю ненавидел сожаление.. По определению, оно требовало, чтобы человек чувствовал себя плохо из-за чего-то, что он не мог изменить, что делало его непрактичным, разочаровывающим и бессмысленным. Глядя на избитое тело человека перед собой, Эндрю еще никогда в жизни так сильно не презирал это чувство. Нил лежал без сознания на кровати, где его оставил Эндрю, - спящий или без сознания, он не мог сказать. Но он дышал. Он был жив. Судя по состоянию его тела, это не было чем-то само собой разумеющимся. Эндрю не мог вспомнить, когда в последний раз он был так зол. Если Бог и существовал, то этот ублюдок действительно его обидел, потому что он женился на импульсивном, саморазрушительном идиоте, который заслуживал смерти после того дерьма, которое он натворил. И все же, каким-то образом, Нил все еще дышал и был несносным присутствием в жизни Эндрю. Это выводило из себя. Искушение оставить Нила в его разрушенном состоянии было немалым. Этому человеку нужно было научиться не лезть не в свое гребаное дело, и, возможно, это его научит. Но Эндрю не мог бросить его, потому что Нил не лез не в свое дело. Он защищал Эндрю, и дорого за это заплатил. От этого знания в груди Эндрю зашевелилось что-то горячее и мерзкое - что-то, чего он не должен был чувствовать, но не мог остановить. Он старался не винить себя. Он не знал, что произойдет, и не нес ответственности за благополучие Нила. Он был здесь пленником, вынужденным вступить в брак, которого не хотел, изнасилованным по приказу лорда дома, неоднократно подвергавшимся угрозам и унижениям со стороны людей лорда и бессильным определить свою судьбу. И все же он чувствовал себя виноватым. Он ненавидел это. Он ненавидел это. Но он не мог остановить это. Нил предупреждал его. Он сказал, что будут последствия. Но Эндрю не доверял ему - не совсем; не достаточно. Пока Нил не доказал, что остановится. И даже тогда Эндрю колебался. Он давно понял, что люди лгут. Они дают обещания, которые не выполняют, говорят вещи, которые не имеют в виду, и все это для того, чтобы заставить его сделать то, что они хотят. Он на собственном опыте убедился, что доверять кому-то - верный способ пострадать. Быть подведенным. Сожалеть. А Эндрю ненавидел сожаления почти так же, как ненавидел лжецов. Слова, преследовавшие его годами, пронеслись в его голове. Скажи "пожалуйста", и я остановлюсь. Но он не остановился. В тот день Эндрю поклялся себе в двух вещах: он никогда не будет лгать и никогда не будет умолять. Поэтому он сказал Нилу "нет". Потому что он не хотел, чтобы его трахали, и не собирался притворяться, что это не так. Он должен был солгать. Он должен был сказать "да". Что бы Эндрю ни делал, какие бы решения ни принимал, жизнь всегда, казалось, сбивала его с ног. Она брала, и брала, и брала, и брала, и ничего не давала взамен. Только вот — даже подумав об этом, Эндрю понял, что это уже не совсем так. Он все еще чувствовал взгляд Нила, когда пытался читать эту проклятую книгу. Он не мог не заметить, как Нил улыбался, просто глядя на него. Эндрю никогда не знал человека, который мог бы быть счастлив только потому, что счастлив он. Он не думал, что можно быть достойным этого для кого-то. Но каким-то образом, каким-то образом он был таким. Нет, жизнь дала ему что-то, и он едва не потерял это. Вот почему, несмотря на весь свой гнев, он не мог оставить Нила таким, какой он есть: в крови, синяках и с такой изрезанной кожей, что даже глазам Эндрю было тошно. Этот человек, который слушал Эндрю, который заботился о его границах, который подставил себя под удар, чтобы защитить его, и отказался стоять в стороне и смотреть, как его насилуют, возможно, единственное хорошее, что когда-либо случалось с ним. Поэтому, когда хозяйка дома постучала в их дверь, неся на руках разбитое, едва приходящее в сознание тело Нила, Эндрю знал, что как бы он ни был зол, как бы ни хотел выплеснуть свою вину и сожаление, он сделает все возможное, чтобы залатать его. Леди не сказала ни слова и быстро ушла, но вскоре после этого появился слуга с ведром воды и корзиной с припасами. Эндрю молча взял их, и теперь стоял, глядя на хромого Нила, и не знал, что делать. Нилу нужен был врач, а Эндрю, конечно, не был им. Но его должно было хватить. Эндрю зажег столько свечей, сколько смог найти, и оценил ситуацию. Припасы состояли в основном из бинтов, что было хорошо: Нил явно нуждался во всех них. Была также банка меда и небольшой нож на дне. Эндрю был удивлен этим оружием, но предполагал, что оно тоже имеет свое медицинское применение. Что касается Нила, то свежее лошадиное дерьмо выглядело лучше, чем он сам. Его руки и кисти были покрыты смесью аккуратно срезанной кожи и того, что выглядело как следы ожогов. На правой щеке у него была рваная рана, из которой все еще текла кровь, хотя в его нынешнем положении она окрашивала скорее его волосы, чем одежду. Эндрю осторожно разрезал рубашку Нила, вспомнив удар Ромеро. Он ожидал увидеть рану или, возможно, какое-то изменение цвета кожи, но ничто не могло подготовить его к букету цветущих синяков, покрывающих бок Нила. Они были круглыми, часто наложенными друг на друга, с равномерно распределенными по всему телу темными пятнами. Эндрю смутно припомнил, что некоторые из охранников держали в руках оружие, похожее на дубину, увенчанную шипами, и ему стало плохо. Это было сделано для того, чтобы убивать. Но синяки, похоже, были сосредоточены на ребрах Нила, как будто тот, кто это сделал, не хотел повредить его органы. Они наносили удары исключительно с целью причинить боль. Груз того, как сильно пострадал Нил, грозил раздавить Эндрю, но он похоронил все свои чувства. Он не обращал внимания на все старые шрамы, усеивающие кожу Нила. Он игнорировал засохшую кровь, которая, казалось, была повсюду. Он не обращал внимания на то, что его желудок продолжает вздуваться. У него не было времени рассыпаться. Вместо этого он осторожно стянул с Нила остатки одежды, готовясь к худшему. К счастью, ноги и ступни Нила выглядели нормально. Благодарить за это было не за что, но после резни, которой подверглась верхняя часть его тела, Эндрю взял бы все, что мог. Убедившись, что он знает, во что ввязывается, Эндрю положил нож в мерцающие угли камина и намочил тряпку. Он стер как можно больше крови, стараясь избегать порезов и ожогов. Затем он намазал медом изрезанную кожу и обмотал сверху бинтами. Большая часть рук и кистей Нила была закрыта, но он смог оставить открытыми несколько кончиков пальцев. Когда Эндрю добрался до синяков на боку Нила, он был в растерянности. Они выглядели серьезными, но у него не было способа их вылечить, поэтому он оставил их в покое и молился любым богам, чтобы с Нилом все было в порядке. Ничего смертельного не произошло, но Нил оставался без сознания с тех пор, как выскользнул из рук Леди, не обращая внимания на заботу Эндрю. Хотя это и вызывало беспокойство, Эндрю подумал, что в каком-то смысле это и хорошо. Он не хотел, чтобы Нил почувствовал боль от того, что он собирался сделать. Большинство порезов были неглубокими, но рана на лице Нила была другой. Эндрю наконец рассмотрел ее поближе, и у него свело живот. Он ожидал глубокого пореза от ножа Лолы, но кожа казалась рваной, как будто кто-то пальцами разрывал ее на части. На этот раз Эндрю не смог остановить себя. Он едва успел дойти до горшка, как его вырвало тем, что он съел за этот день. Нил не должен был защищать его. Почему он не позволил Ромеро получить свое? Почему, черт возьми, он не занимался своими собственными проклятыми делами? Я ненавижу его, я ненавижу его, я ненавижу его, я... Эндрю тяжело вздохнул и сжал кулаки, не обращая внимания на липкие руки. Он проделал привычную процедуру, похоронив все свои чувства, пока его разум не прояснился. У него не было на это времени. Поднявшись на удивительно твердые ноги, он взял нож из огня и уставился на пустое лицо Нила. Он не позволил себе колебаться. Эндрю сжал разрывы кожи и начал прижигать рану. Он не обращал внимания на звук и запах горящей плоти и сосредоточился на том, чтобы держать руку ровно. Нил не показался ему особенно тщеславным человеком, но это было его лицо; Эндрю действовал медленно и изо всех сил старался, чтобы путь разрушения был как можно более узким. Тем не менее, когда он закончил, по правой щеке Нила тянулась длинная долина обожженной кожи. Эндрю намазал ее последним количеством меда и забинтовал, стараясь по возможности избегать глаз, носа и рта. Когда он закончил, Нил выглядел немного похожим на мумию, но и это сойдет. Эндрю ничего не оставалось делать, кроме как ждать. Он сделал все, что мог; остальное зависело от Нила. Несмотря на маленький рост мужа, Эндрю все еще с трудом поднимал его на руки и нес к кровати. По крайней мере, у него хватило ума заранее откинуть простыни, так что уложить Нила было довольно легко, как только Эндрю устроил его. Глядя на его закрытые глаза и расслабленное лицо, Эндрю почти мог притвориться, что Нил мирно спит, а не находится в глубокой бессознательности. Но ощущение бледной, липкой кожи Нила оставалось, и когда Эндрю задул свечи и сам скользнул под одеяло, было трудно игнорировать звук неглубокого, быстрого дыхания Нила. Нил не был в порядке, но Эндрю надеялся, что он будет в порядке. Он должен был быть. Эндрю не признавал никакой альтернативы. Когда он лежал, его сердце медленно успокаивалось, чувство вины и сожаления вернулось к нему. На этот раз, однако, он не пытался остановить их. Эндрю не был лжецом. Он не стал бы извиняться за то, что сказал "нет", и не стал бы притворяться, что хочет того, чего не хочет. Но он не стал бы говорить "нет" снова. И он знал — он верил — что Нил сдержит свое слово. Нил поймет, что это не согласие, а скорее необходимость и предпочтительность альтернативы. И Эндрю — Эндрю понимал, что Нил не был его врагом. Нил не виноват в том, что изнасиловал его. Нил тоже был жертвой. И может быть, может быть, не все так плохо. Потому что, когда Эндрю вспоминал тот вечер, до того, как все пошло прахом, внутри у него что-то зашевелилось. Никто никогда не спрашивал его, что его устраивает. Он никогда в жизни не соглашался на то, чтобы его целовали. Не соглашался на то, чтобы кто-то отсасывал. Но когда Нил спросил, Эндрю обнаружил, что хочет этого. Более того, он обнаружил, что ему это нравится. Ему нравилось контролировать ситуацию. И Нил, казалось, был счастлив позволить Эндрю контролировать столько, сколько ему было нужно. Это было ново. И это было хорошо. И это пугало его, но и возбуждало. Так что, возможно, не все так плохо. Эндрю не был здесь в безопасности, но он никогда и не был в безопасности. Он привык к этому. А вот к чему он не привык, так это к одиночеству. Он не привык, чтобы кто-то был на его стороне, но Нил был. Эта мысль заставила его сердце забиться, и Эндрю боялся довериться ей. Но он хотел этого. Он хотел. Прошло много времени, прежде чем он заснул. *** Матрас под ним сдвинулся, и Эндрю мгновенно проснулся. На мгновение его тело напряглось, ожидая прикосновения следующего клиента, но затем вид шахматной доски и потрепанных книг вернул его к реальности. Он был женат. Он лежал в постели с Нилом. Никто не собирался прикасаться к нему без его согласия. — Эндрю? — послышался хриплый шепот. Голос Нила звучал грубо, и Эндрю не позволил себе задуматься о причине. Вместо этого он перевернулся и окинул мужа критическим взглядом. Нил все еще выглядел бледным, но его глаза были открыты, и когда Эндрю прижал руку к его лбу, он не почувствовал жара. Осознание того, что Нил не умер и не умирает, вызвало прилив эмоций, которые Эндрю подавлял накануне вечером. — Ты идиот. — Фу, — пробурчал Нил, мрачно глядя на Эндрю. — Ты умрешь, если не начнешь думать, прежде чем действовать. Это заставило Нила слабо ухмыльнуться. — Для этого ты у меня и есть. Эндрю было не до смеха. Улыбка исчезла с лица Нила, когда он понял гнев Эндрю, и он проворчал: — Я думал, у тебя хватит порядочности хотя бы дать мне проснуться, прежде чем начинать драку. — Что заставило тебя так думать? — холодно ответил Эндрю. Они уставились друг на друга, но глаза Нила были уже полностью открыты, и у него не было оправдания, чтобы избежать этого разговора. — Ты уже проснулся, так что... — Как я здесь оказался? Эндрю потребовалось мгновение, чтобы осознать смену темы, но он решил разрешить ее. Они вернутся к вопросу о желании Нила умереть позже. — Жена твоего отца. Нил начал, напрягся, чтобы сесть, а затем заметно поморщился. Эндрю был в двух секундах от того, чтобы сорвать одеяла и осмотреть его с ног до головы, но Нил перешел к использованию своих слов. — Она несла меня по лестнице? Она беременна. — Ты находился в некотором сознании. Нил зажмурил глаза и сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, прежде чем, наконец, оценить свои травмы. Он поднял руки из-под одеял и посмотрел на работу Эндрю, затем осторожно провел пальцем по месту, где сходились бинты на лице. Затем он посмотрел вниз на частично обнаженную грудь, и у него перехватило дыхание. — Ты видел их? Прошло несколько секунд, прежде чем Эндрю вспомнил о различных шрамах, разбросанных по коже Нила. — Да. — О. — Нил потер лицо и вздохнул, как будто это не стоило того, чтобы в это вникать. Видимо, самосознание стояло ниже, чем пытки, угрожающие жизни. — Я чувствую себя дерьмово. — Ты выглядишь еще хуже. И Нил выглядел. Он выглядел так, будто его растоптала лошадь. Эндрю изо всех сил старался отмыть его, но на его коже все еще оставались полосы запекшейся крови. Он выглядел как призрак, говорил как лягушка, и с тех пор, как открыл глаза, почти не двигался, что было тревожно как потому, что Эндрю беспокоился, что недооценил травмы Нила, так и потому, что это был нехарактерно умный выбор. — Мне нужно встать. Неважно. Эндрю стиснул зубы. — Тебе нужно оставаться в постели. — Мне нужно... — Это не обсуждается... — чтобы облегчить себя. — Нил бросил на него укоризненный взгляд, и Эндрю в сотый раз пожалел, что не может задушить мужа подушкой и покончить со всем этим. — Если только ты не хочешь сегодня лежать на испачканных простынях? Нилу удалось сделать почти злорадное выражение лица, когда Эндрю встал и откинул одеяла. Затем настала очередь Эндрю ухмыляться, когда Нил вспомнил, что он совершенно голый, и поспешил прикрыться забинтованными руками. — Ничего такого, чего бы я не видел раньше, — категорично заявил Эндрю. Щеки Нила покраснели. — Точно. Он попытался сесть, стараясь не использовать руки, но с гримасой упал обратно на подушку. — Ты можешь... — Эндрю не дал ему договорить, поставив колени на кровать и подтянув его к себе. Что бы ни случилось с боком Нила, это был не просто синяк. Нил благодарно улыбнулся Эндрю, но на его лице быстро появилось осознание и паника. — Что случилось? — спросил Эндрю, пробегая глазами по телу Нила и проверяя, нет ли новых повреждений. Нил не ответил. Его челюсть сжималась и разжималась, глаза смотрели на его левое колено. Никогда еще он не выглядел таким испуганным. Эндрю осторожно присел на край кровати и поискал на его лице ответ. — Нил. Его имя стало катализатором и все, сразу же Нил начал запинаться. — Мое колено, что если это... мой отец, он повредил его, а я не... я не... Эндрю поднес руку к шее Нила и крепко обхватил ее. Его муж выдохнул с дрожью, глаза расширились и запаниковали, но Эндрю не двигался. Он сидел и держал голову Нила, пока его тело не перестало дрожать. Затем Эндрю отпустил ее и молча ждал, пока шли секунды и Нил медленно приходил в себя. — Он сделал больно. Я почувствовал, как что-то сломалось, но не кость. Это было больше похоже на ощущение всплеска. А потом я почувствовал... это была самая сильная боль, которую я когда-либо чувствовал в своей жизни. Это было неправильно, как будто мое колено разрывали на части. Что если... — Нил облизал губы, его глаза остекленели. — Что, если это... что, если... — Стоп, — сказал Эндрю, прежде чем Нил снова начал паниковать. Он подождал, пока не убедился, что Нил полностью сосредоточен на нем. — Тебе сейчас больно? Нил покачал головой. — Нет, но я еще не двигал им. Эндрю сделал паузу, чтобы мысли улеглись, не желая усугублять вполне реальный страх Нила. — Ты был в состоянии ходить прошлой ночью. Возможно, ты был наполовину перекинут через плечи Леди, но ты шел. Нил выдохнул. — Значит, все не так уж плохо, верно? Он не выглядел убежденным, но Эндрю коротко кивнул ему и снова встал. — Не спеши. Глубоко вздохнув, Нил заметно напрягся и передвинул ногу на несколько дюймов по матрасу. Эндрю увидел, как его челюсть снова сжалась, но, казалось, он расслабился. Затем он медленно, но решительно оттолкнулся коленом от края кровати. Это движение причинило ему боль, но было непонятно, какая часть тела доставляет ему неприятности. Эндрю затаил дыхание, сердце билось чуть быстрее обычного, и он напряженно ждал реакции Нила. — Больно? Нил покачал головой. — Нет. Ощущения странные, и болит, когда я двигаю им. Но это совсем не похоже на то, что я чувствовал прошлой ночью. Он свесил другую ногу с кровати, снова скорчив гримасу на то, что, по мнению Эндрю, должно было быть его боком, и медленно встал. Нил перенес вес на хорошее колено, а плохое колено слегка согнул так, что только пальцы ног касались пола, но он стоял, и, похоже, не испытывал сильной боли. Все выглядело нормально, но Эндрю понял по напряженному выражению лица Нила, что это не так. — Я не могу пошевелиться. — Что? — Я не могу его выпрямить. Смотри. Нил попытался выпрямить и согнуть ногу, но его колено застыло в слегка согнутом положении с возможностью движения всего на несколько градусов. — Ты можешь нагрузить его? Нил прикусил губу, и Эндрю увидел, что вес его тела изменился. — Да. — Болит? — Нил покачал головой. — Хорошо. Я не хотел нести тебя в ванную. Эндрю проигнорировал грязный взгляд Нила, втайне радуясь, что на его лице нет выражения паники или страха. Несмотря на свои слова, Эндрю протянул руку, и Нил, хромая по комнате, с неохотой принял помощь. Эндрю внимательно следил за мужем, ожидая, что он упадет или вскрикнет от боли, но Нил без проблем добрался до туалета. Он даже отпихнул Эндрю, прежде чем помочиться, бормоча что-то себе под нос, чего Эндрю предпочел не услышать. Нил сам добрался до кровати, но Эндрю пришлось помочь ему забраться в нее. Им удалось уложить его без особых проблем и боли, но короткий поход в туалет явно вымотал его. Он свернулся на бок и закрыл глаза. Однако, несмотря на явную усталость, он не расслабился. Эндрю наблюдал, как он перекладывает ногу на ногу, пока не стало ясно, что ни одно положение не является удобным, а затем он наклонился к Нилу и взял другую подушку. Нил хмыкнул, откинув одеяло, но не отреагировал, когда Эндрю осторожно приподнял его колено и зажал подушку между ног. Когда он, наконец, снова забрался под одеяло, ответная довольная улыбка Нила была всем, что требовалось Эндрю в качестве благодарности. Эндрю дал ему поспать, но между каждой шахматной партией делал паузы, чтобы проверить пульс и дыхание Нила и пощупать его кожу на предмет жара. Утро перетекло в полдень, и когда желудок Эндрю наконец заурчал так громко, что он не смог его игнорировать, он подозвал проходящего мимо слугу и попросил принести обед. Он подумывал разбудить Нила и заставить его съесть что-нибудь, но тот выглядел крепко спящим, и Эндрю оставил его. Он сможет поесть, когда проснется. В четвертый раз, когда он подошел проведать Нила, его встретили подбитым глазом и драматическим взглядом. — Ты суетишься. — Я не суечусь. — Ты суетишься. Эндрю отвернулся, но Нил остановил его, пробормотав: — Останься. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал Эндрю, не оставляя места для спора. Нил, конечно же, предпочел проигнорировать его. — Помоги мне сесть. Когда хмурый взгляд Эндрю не смог поколебать его, он сдался и взял несколько подушек с дивана. Он обхватил Нила за спину и потянул его вверх, набивая подушки по ходу дела. К концу этого Нил снова выглядел бодрым. — И что теперь? — спросил Эндрю, все еще слегка раздраженный тем, что Нил не спит больше. — Теперь ты спрашиваешь меня обо всем, что хочешь знать, и я отвечаю. Эндрю потребовалась секунда, чтобы скрыть свое удивление. Сказать, что предложение было неожиданным, было бы преуменьшением, и он не был уверен, откуда оно взялось. Нил говорил устало. Он звучал побежденным. Но когда он встретился взглядом с Эндрю, его глаза были ясными. Честными. Возможно, немного встревоженными, но в них не было признаков сожаления. — Почему ты предлагаешь? Нилу не нужно было думать об этом. — Даже если ты и работал на моего отца, мне нечего скрывать. Он знает, что ты мне небезразличен. Он знает, что я слаб. — Ты не слабый, — твердо заявил Эндрю. — Ты идиот, но ты не слабак. Нил разразился смехом. — Ты ужасен в комплиментах, ты знаешь это? Эндрю проигнорировал его. — Ты не хочешь обменять ответ на ответ? — Что, разговоры? — Нил усмехнулся, а Эндрю закатил глаза. Возможно, в прошлый раз он был намеренно туповат, и у него было чувство, что в ближайшее время он этого не переживет. Несмотря на поддразнивание, Нил ответил ему. — Я хотел бы многое о тебе узнать, но сейчас я хочу, чтобы ты мне доверял. — Почему? — Потому что у меня никого нет, и я хочу, чтобы ты был на моей стороне. Эндрю смотрел до тех пор, пока Нил не перестал выдерживать его взгляд, и даже тогда он подождал еще мгновение, прежде чем повернуться, чтобы принести стул. Если Нил был правдив в своем предложении — а Эндрю не считал его лжецом, — разговор будет недолгим. Когда он был готов, Эндрю начал с самого начала. — Почему ты притворился жестоким, когда мы впервые встретились? — Это... сложно, — сказал Нил, поджав губы. — И требует некоторой предыстории. — У меня есть время. Нил кивнул и глубоко вздохнул. — Мой отец никогда не был добр ко мне или моей матери. Он происходит из длинного рода сильных, жестоких людей, и я думаю, он всегда знал, что я не такой. Я для него разочарование. — Нил возился с простыней, но Эндрю не торопил его. — Я думаю, он бы убил меня в конце концов, но когда мне было десять лет, моя мать сбежала из этого места и взяла меня с собой. Мы были в бегах до шести месяцев, пока люди моего отца не нашли нас. Они убили ее и вернули меня ему. — Потому что ты его наследник? — Я не знаю. До прошлой ночи я думал, что он просто хочет убить меня сам. Эндрю выпрямился, на его губах был не один вопрос. "Что помогало тебе жить до прошлой ночи? Нил сглотнул. — Я сделал все, что мог придумать, чтобы убедить его, что я сын, которого он всегда хотел. — Ты притворялся жестоким. — Да. — Я удивлен, что это сработало. — Не сработало. Во всяком случае, не так, как ты думаешь. Мой отец не поверил мне, но он любит игры. Ему нравится ломать людей. Мое притворство было вызовом, от которого он не смог отступить, и это дало мне время. — И эта игра закончилась прошлой ночью? — спросил Эндрю. Нил кивнул. — Как. — Я пытался убедить его, что мне просто нужно больше времени, что я не нарушаю его приказы, но это не имело значения. Я знал, что они накажут меня, несмотря ни на что, поэтому я не стал сопротивляться. Эндрю сдерживал свое раздражение тем, как мало Нил, казалось, заботился о своем благополучии. Одна битва за раз. — Я не понимаю, как это закончило игру. Нил неловко переместился. — Ромеро побил меня чем-то, и я думаю, что мой отец мог бы оставить все как есть, но... — Нил колебался. — Но что? — Ничего. Это не имеет значения. — Расскажи мне. — Эндрю... — Ты сказал, что ответишь на все, что я захочу узнать. Нил закрыл глаза, борьба покинула его тело. Он кивнул. — Когда Ромеро закончил, мой отец приказал им спустить тебя вниз. А я... я был так выбит из колеи, что не соображал. Я сказал ему "нет". Я сказал ему оставить тебя в покое. Эндрю застыл. — Ты идиот. — Да, ты говорил это раньше, — пробурчал Нил, отказываясь смотреть Эндрю в глаза. Эндрю хотел убить его. Как он мог... как он посмел... — Ты мог умереть. — Я должен быть мертв! — огрызнулся Нил. — Я должен быть мертв. Я не знаю, почему я не умер. Мой отец устроил наш брак, чтобы закончить игру, и это сработало. — Ты его единственный наследник. — Да. Но у него есть новая жена, которая со временем родит ему еще одного сына. Эндрю нахмурился. — Это не гарантировано. — Нет, но это вероятно. И это не имеет значения, в любом случае. Мой отец никогда не хотел, чтобы я был его наследником. Он женил меня на тебе, а ты не собираешься в ближайшее время рожать детей. — Надеюсь, что нет. — Он ясно дал понять прошлой ночью, что собирается убить меня. Но он чего-то ждет. Возможно, другого наследника, но я не могу понять, почему. Я действительно не думал, что ему есть до этого дело. У Эндрю перехватило дыхание. — Он сказал тебе, что убьет тебя? Нил побледнел, и Эндрю знал, что ему не хотелось отвечать, но он сдержал слово. — Я... я умолял его об этом в какой-то момент, — пробормотал Нил, в его голосе слышался оттенок стыда. Он сказал только: — Со временем. Я подумал, что он просто хочет помучить меня еще, но я, очевидно, все еще жив, так что... он имел в виду гораздо больше времени. Я просто не знаю, сколько. Эндрю решил, что сейчас самое подходящее время вернуться к вопросу о желании Нила умереть. — Ты хотел бы, чтобы он убил тебя?. Нил некоторое время смотрел в пространство, его мысли были далеко. Эндрю ждал. Нил мог ждать сколько угодно, лишь бы его ответ был правдой. — Я всю жизнь жил в долг, — наконец тихо сказал Нил. — Я никогда не хотел умирать, но... думаю, часть меня давно смирилась с тем, что у меня не будет много времени. — Ты не ответил на вопрос. Нил позволил своей голове упасть обратно в подушки. — Я рад, что он не убил меня. Но прошлой ночью... после всего, что случилось, после моего колена — да. Я хотел этого. Впервые я хотел этого. Эндрю впитывал слова Нила. Он позволил вздрагивающему дыханию Нила омыть его. Он зафиксировал беспорядочную смесь эмоций в голосе Нила. Он понимал. Он уже бывал там раньше. Эндрю не знал, почему он это сделал. А может быть, знал - может быть, просто не хотел этого признавать. В любом случае, он не думал об этом, когда засучивал рукава и разматывал старые, рваные бинты, которые были единственным постоянным приспособлением в его жизни. Нил ничего не прокомментировал. В кои-то веки он ничего не сказал. Он просто провел кончиками пальцев по шрамам на предплечьях Эндрю, губы его дрожали. Ты не один, — хотел сказать Эндрю. Он не мог заставить себя сделать это, но ему казалось, что Нил понимает. Нил, казалось, понимал его так, как никто другой. — Могу я задать тебе вопрос? — Нил заговорил через некоторое время. — Ты только что задал. Он довольно драматично вздрогнул, но в остальном Нил был невозмутим. — Почему ты вздрогнул, когда Лола ударила меня? Это был не тот вопрос, на который Эндрю особенно хотел бы ответить, но после всех тех истин, которые Нил ему сообщил, он решил, что это необходимо. — У меня был постоянный клиент в борделе. Он любил иногда пошалить. Он всегда говорил мадам Спир, что это было недоразумение. Она всегда разрешала ему вернуться. — Недоразумение... — Нил запнулся, соединяя точки. Он не извинился. Он не пытался заставить Эндрю почувствовать себя лучше. Он просто кивнул, и Эндрю почувствовал, что расслабился. После этого их разговор затих, и как только Нил что-то съел, Эндрю дал ему поспать. У него оставалось еще много вопросов, но здоровье Нила было на первом месте. Эндрю по-прежнему внимательно следил за ним, но воздерживался от прежней суеты. Если что-то и было не так, Эндрю не мог ничего с этим поделать. От мысли о том, чтобы начать еще одну шахматную партию, ему захотелось что-нибудь ударить, поэтому он взял в руки книгу, которую дал ему Нил, и продолжил пытаться читать. Слова часто было трудно разобрать, и он делал примерно такие же успехи, как Нил, когда отвлекался, но Эндрю медленно собирал историю воедино. Сейчас он был на шестой странице, и хотя ему приходилось пропускать много слов, которые он не мог разобрать, это было приятно. Солнце уже садилось, когда Нил снова проснулся, и Эндрю послал за ужином. Когда его принесли, Нил упрямо потребовал есть за столом. — Твоему телу нужен отдых. — Моему телу нужно, чтобы к списку его болей не добавилась изжога. Эндрю уступил после того, как Нил попытался скатиться с кровати, как будто последствия и планирование наперед были для него чуждыми понятиями. У него был соблазн позволить Нилу упасть на пол и придумать, как подняться оттуда, но это не стоило риска того, что он может причинить себе боль. Нил бросил на него знающий взгляд, когда Эндрю помог ему встать с кровати и повязал одеяло вокруг его талии, и у Эндрю возникло ощущение, что его разыграли. Ему было неприятно сознавать, что Нил знает его достаточно хорошо, чтобы сделать такое. Колено Нила по-прежнему отказывалось выпрямляться или сгибаться, пока он хромал к столу, но, похоже, он не испытывал сильной боли. Его руки, с другой стороны, не обращали на это внимания. Как бы ни раздражало наблюдать за тем, как Нил с трудом загибает пальцы вокруг вилки, возможность беспрерывно смотреть на него была не так уж плоха. Его волосы были в беспорядке, и он все еще был похож на разворачивающуюся мумию, но повязки только еще больше подчеркивали его глаза. Он был красив, он дышал, и его присутствие успокаивало. Этого было достаточно. После ужина они играли в шахматы, и Нил к концу игры все еще выглядел достаточно бодрым, что обнадеживало. Хотя сон был хорошим, Эндрю немного беспокоился о том, как много ему нужно. Когда Эндрю предсказуемо выиграл партию, Нил встал и, ковыляя, подошел к подоконнику, где лежала забытая трубка. Эндрю последовал за ним, прихватив по пути жестянку с табаком. Нил позволил ему упаковать трубку, и Эндрю не упустил случая проследить, как Нил следит за его движениями. На самом деле это было не так уж впечатляюще, но Эндрю нравилось, что Нил так думает. — Тебе легко угодить. Нил усмехнулся и бросил на Эндрю забавный взгляд. — Как будто это не так. Эндрю сделал паузу, прежде чем ответить, оценивая себя и приходя к тому же выводу. — Я не такой. — Правда? Значит, ты не просто пялился на меня весь последний час? — Я ненавижу тебя. — Всего себя? — Да. Тон Нила стал дразнящим. — И во мне нет ничего, что бы тебе нравилось? Эндрю уставился на него, но почувствовал, как что-то ослабло в его груди. — Мне нравятся твои глаза. Это было не то, что нужно было сказать. Нил отвел взгляд, все следы веселья исчезли. — Они напоминают мне моего отца. Некоторое время никто из них не разговаривал. Эндрю протянул Нилу трубку, воспользовавшись случаем, чтобы прикурить. Он протянул ее Нилу, но вместо того, чтобы взять, Нил сунул трубку в рот и позволил Эндрю прикурить за него. Они стояли достаточно близко, чтобы он мог чувствовать тепло тела Нила и слышать его мягкие затяжки. У Эндрю возникло внезапное желание наклониться и поцеловать его, но вместо этого он решил сказать Нилу правду. — Они напоминают мне о том, как я впервые увидел снег