Неожиданное откровение

— Почему такая высокая цена за лук? А эти сушёные розы. Они ведь растут на каждом углу! За продуктами они пошли вместе. Погода действительно стояла замечательная, солнце постепенно поднималось к облакам, тёплый ветер приятно ласкал щёки, а улыбки прохожих заражали своей искренней радостью. Ранним утром товар всегда привлекал своей свежестью, а за пару лишних монет можно было приобрести деликатесы из-за границы лучшего качества. От такого большого выбора глаза разбегались, но в руках Кавеха был список необходимого, которого он старался строго придерживаться. Аль-Хайтам делу не помогал, а лишь тормозил процесс постоянно останавливаясь возле фигур ручной работы или дешёвых картин, что юные художники пытались продать и привлечь хоть маленький лучик славы. Он не был заинтересован в покупке, но яркие цвета и необычные формы привлекали внимания и вынуждали уделить им время, а продавцы видя очередного покупателя, тут же начинали рассказ об эксклюзивности и исключительности своего товара. «Сделан из глины моего собственного приготовления!», «Насыщенные цвета благодаря редким сумерским жукам!», «Мольберт из инадзумского дерева и холсты из кожи яков.» — После этих слов люди обычно тянулись к кошельку, но секретарь лишь наградил каждого сдержанным кивком и плёлся следом за архитектором, который о чём-то громко спорил с продавцом овощей. Оказалось, что цены сильно превышали рыночные, но большое разнообразие выбора привлекало своими яркими красками. Руки сами потянулись к свежему красному перцу, но получили неожиданный удар от старческой ладони, что недовольно начала ворчать. — Сначала плати, а потом бери. — Скрипучий голос сквозил раздражением, а сухой кашель, что последовал после, заставило обоих мужчин сморщиться. Кавех поднял взгляд на подошедшего гостя и недовольно заворчал. — Разве такие цены — это законно? Он даже не даёт осмотреть товар. Начинает распускать руки. — В доказательство своих слов блондин протянул руку к налитым солнцем персикам, но получил такой же удар. Старик вернул свои морщинистые руки на трость, которая прижималась к его груди, от того как сильно он на неё облокачивался. Его прилавок стоял далеко от остальных, его окружали рукодельники, да юная гадалка со своими любимыми кошками. Расположение было странным, цены не вызывали доверия, а глаза пожилого мужчины неприятно блестели от болезненной влаги. Казалось он начинает терять терпение, а от того трость в его руках начинала покачиваться из стороны в сторону, а сам он недовольно кривил губы. Пройдясь глазами по каждому товару, Аль-Хайтам сложил руки на груди и спокойно ответил. — Купцы могут устанавливать цены, которые им пригодны — это не является поводом для ареста. Не понимаю почему мы тратим здесь время. — И сразу же направился дальше не дожидаясь реакции остальных. Подтянув сумку на плече и открыв рот, чтобы отругать соседа за грубость, Кавех был остановлен костлявой рукой. — Положи товар на место. — Морщинистые губы искривились в улыбке открывая взору гнилые зубы. Мужчина с тростью стоял рядом и крепко держал блондина за рукав. Скорость его приближения сначала удивила, но затем тот продолжил — Воровать — плохо, молодой человек. — Хриплый кашель ударил прямо в лицо, а гнилой запах заполнил ноздри с таким же отвращением, что и пара капель слюны, что упали на бледные щёки. Негодование захлестнуло с головой, а обвинение в краже сильно резануло по чувству достоинства, даже затмевив ощущение тошноты в горле. Вырвав руку из крепкой, для такого мужчины, хватки, никто даже не обратил внимание на упавшую с плеча сумку, которая упала на землю с тихим стуком, а из неё медленно выкатился налитый соком персик. Секунда молчания и вот уже сладкий плод привлекает всеобщее внимание, а сосед, что отошёл на приличное расстояние, остановился и вернул взор на подозрительный прилавок. Непонятное копошение вокруг заставило его направиться обратно, а до прикрытых наушниками ушей донёсся неприятный хриплый смех, что прерывался то на кашель, то на еле разборчивые слова. — Думал я не замечу? Ходишь мимо торговцев, размахиваешь своими широкими рукавами. — Старик сжал в руках свою трость до тихого треска, а после громко ударил о землю ногой. — Подними немедленно и заплати за товар! — Гаркнувший вопль заставил блондина подорваться и присесть на колени, выполнить, что ему говорят, как замер и, нахмурив брови, столкнулся взглядом со слезящимися напротив. Он не был виноват, ему даже не дали коснуться сушёных роз из-за которых он подошёл, а в списке и вовсе не было упоминания фруктов, ибо дома ещё осталось их большое разнообразие. Точно, список! Кавех тут же сунул руку в упавшую сумку и вытянул оттуда лист бумаги, нагло игнорируя лежащий рядом объект его проблем. — Я не брал ваши персики! Их даже нет в моём списке! — В этот же момент подошёл секретарь и взглядом спросил, что происходит, перебегаясь глазами с одно на другого. — Он обвиняет меня в краже. — Задрав нос он ещё раз показывает свой список продуктов и гордо демонстриует его продавцу. — Сами посмотрите! Стукнув тростью и медленно наклонившись к листку бумаги, старик на секунду замешкался, пробегаясь глазами по тексту, а после медленно растянул губы в улыбке, вновь показывая причину своего ужасного дыхания. Подняв костлявый палец с обгрызенным ногтем, под которым скопилась грязь от полевых работ, он ткнул в нижний левый уголь и медленно протянул. — А это что? — Не дав взглянуть на список Аль-Хайтам взял его в руку и повернул текстом вперёд. Внизу красовалась надпись «Фрукты господина Фудо», которая была выведена идеальным почёрком, точно таким же, как и остальные пункты. — Не только воруешь, но и нагло врёшь. — Вновь раздался сухой кашель. — Не зря жаловался на цены. Небось, совсем обеднел, что опустился до оскорбления пожилого человека. — Медленно наклоняясь с ужасным хрипом, он поднял фрукт и несильно сжал его в ладони, впиваясь грязными ногтями в нежную кожу. Кавех не находил себе места. Он забрал список, пробежался по нему глазами несколько раз, убеждаясь, что почерк действительно его. — Я не врал. — Твёрдо отцедил он. — Я даже не знаю, как вас зовут. — Он упёрся взглядом в чужие явно насмехавшиеся над ним глаза. Лист в его руках зашуршал под силой с которой его сжали, а пальцы стали покалывать от ещё не заживших ран. Он собирался вставить что-то ещё, но голос наконец подал человек стоявший рядом. — Я бы заметил, если бы мой товарищ украл у вас что-то. Тем не менее, товар возвращён к своему владельцу, а значит конфликт исчерпан. — Спокойный голос совсем не сочетался с напряжённой обстановкой, что царила вокруг. Люди оглядывались на них, торговцы недоверчиво и передвигали свою продукцию подальше, а птицы, что недавно щебетали на всю улицу, стихли, словно тоже пытались подслушать их разговор. Сумка была поднята с земли, пыль сброшена лёгким похлопыванием и возвращена владельцу, который тут же вцепился в неё обеими руками. — Мы пойдем дальше. — Не говоря больше ни слова, он вновь повернулся и направился в сторону дальнего прилавка, владелец которой тут же напрягся. Он рассчитывал, что Кавех пойдёт за ним следом, но того вновь остановила костлявая рука. — Я слежу за тобой, малец. Не стоит оскорблять старших. — Голос разительно отличался от того, как он звучал раньше. Стал ниже, глубже и явно таил за собой угрозу. Раздражённый таким отношением блондин скинул руку старика и тут же направился той же дорогой, что и его сосед. Он был по настоящему зол, он чувствовал себя обманутым, а косые взгляды вокруг усугубляли положение. Он ужасно хотел домой, они не купили и половины того, что планировали. Более того, они взяли лишь кофейных зёрен по инициативе Хайтама, который кофе то и не пьёт. Смяв сумку в руках, он кинул взгляд через плечо и столкнулся с кривой улыбкой, которая сопровождалась тихим постукиванием трости. Персик зайтун сочился соком в его руке, но тот сжимал его только сильнее, мякоть капала на землю, а рука дрожала от хриплого смеха. От неприятной картины спина покрылась мурашками, а волосы встали дыбом, ускоряя шаг, Кавех даже не заметил, как столкнулся с крепкой спиной. Пустынник, что, как и многие из них, патрулировал улицы, раздражённо цокнул языком и развернулся, чтобы высказать своё недовольство, но разглядел в прохожем состоятельного человека, пробежавшись глазами по одежде и прикинув в голове примерную стоимость наряда. Он уже открыл рот, но его перебил раздражённый голос сбоку. — Кавех, сколько мне тебя ждать? — Высокий мужчина подошёл к ним с хмурым лицом, а серые волосы лишь дополняли образ грозового облака. В руках он держал небольшой шёлковый мешочек, который тут же был убран в карман, а взгляд устремлён на пустынника перед ними, который тут же поднял руку в оборонительном жесте и продолжил свой пусть по базару — Что, у него ты тоже что-то украл? — Ничего я не крал! — Тут же отозвался архитектор и недовольно вцепился в него взглядом. Напряжённые брови тут же расслабились оценив внешний вид своего приятеля. Он был бледный, их взгляды то сталкивались, то тут же расходились, а светлая чёлка всячески пыталась прикрыть грустные щёки, что ещё в начале прогулки были красные и тёплые. Сумка в руках уже прилично помялась, а на забинтованных руках вновь стали появляться кровавые пятна, костяшки побелели от напряжения, хоть ткань и прикрывала большую часть кожи. Вместо ответа Хайтам поднял взгляд в небо и сказал. — Солнце уже поднялось. Я не люблю выходить на улицу в такую жару, поэтому пойдём домой. Я поставил с утра солнечный чай, чтобы выпить вечером со льдом. — Заметив, как плечи напротив расслабились, он направился в сторону дома слушая тихое шарканье за спиной.

***

Домой они добрались в сопровождении бесполезной беседы, рассуждений о сегодняшнем ужине и ругательств в сторону господина Фудо. — Нет, ну ты слышал? — Достав ключи, Кавех быстро огляделся и, открыв дверь, юркнул внутрь. — Почему тебя он не обвинил в подобном? — Несчастная сумка была брошена на диван с зелёной обивкой, а сам владелец упал рядом, тут же выскальзывая из своих сандалий и растягиваясь на мягкой поверхности. Потянувшись носочками, он согнул ноги в коленях и сложил руки на груди. Хозяин дома же расслабляться не спешил, а взял маршрут в сторону ванной, чтобы помыть руки. На базаре, как во всём Сумеру, всегда был большой процент пыли, которая оставляла на руках неприятное ощущение налёта, который хотелось смыть при любой возможности. — Он сам сказал, что дело в твоих больших рукавах. Никто не заставляет тебя наряжаться, как павлин каждый раз, когда ты покидаешь дом. — Голос стал чуть тише, а после послышался шум воды. Раздражённая жертва мошенничества спустила ноги на пол и наклонилась корпусом в сторону двери ванной. — То есть я виноват в этом?! Он пытался обмануть меня и забрать деньги! — Сказав это достаточно громко, чтобы вода не заглушила голос, он упал обратно на диван и уставился в потолок, поддаваясь собственным размышлениям. — И как он провернул этот фокус с бумагой? Я точно не писал это. — Сместив взгляд вбок мужчина заметил блюдце на их общем столе, которое было набито нарезанными персиками, а сверху прикрыто прозрачным глубоким стеклом для защиты от насекомых. Вскоре дом погрузился в тишину, которая прерывалась шарканьем по ванной, да щёткой, что отчищала высокую обувь от пыли и песка. Скоро надо будет готовить обед, а в их случае и завтрак, ведь после утреннего чая они сразу направились на улицу. Конечно, всегда можно было спуститься в таверну или кафе, но идти одному не хотелось, вновь прошлись мурашки по коже рук. Раз господин-зануда уже начищает обувь, то выходить он больше не собирается, а просто закроется в своей комнате с новой книгой и будет усердно игнорировать все попытки начать разговор. — Кстати, что ты купил? — Заметив, что шарканье щётки затихло, решил умерить своё любопытство Кавех и вновь повернул голову в сторону ванны из которой уже выходил сосед, на удивление, с бинтами и антисептиком в руках. — Подарок. — Коротко бросив и оглядев содержимое в руках, что-то прикинул и оглянулся. — Иди сюда, здесь будет удобнее. — Возмущённый такими командами мужчина и не подумал двигаться. Наоборот, уселся поудобнее и сложил руки на груди, поймав на себе вопросительно выгнутую бровь. — Ты должен обработать руки после улицы. — А ты должен перестать отдавать мне приказы. Я сам справлюсь. — Вздёрнув носик вверх и нахмурив светлые брови, он упал на спину и устроил голову поудобнее на подушке. В ответ ему был раздражённый вздох, а антисептик с громким стуком поставлен возле раковины. Положив бинт рядом, потянулся рукой в карман брюк и достал тот самый бархатный мешочек, который тут же привлек внимание лежащего. Он был небольшого размера, насыщенный оттенок синего напоминал ночное небо, а маленькие белые пятна, кажется подделка под бриллианты, красиво блестели в свете ламп напоминая звёзды. Завязан он был лентой чёрного цвета, совсем не сочеталась с остальной композицией, но и не портила внешний вид, не перенимала внимание. Ещё там была какая-то надпись, но разглядеть было невозможно с такого расстояния, поэтому любитель искусства тут же подтянулся с удобной мебели и подошёл поближе, протягивая руку к мешочку, который тут же был дёрнут в сторону и аккуратно зажат в руке, словив в ответ хмурые брови и тихое «эй». — Мне нужна будет твоя помощь с этим, но руки должны быть чистые. Обработай их сам, если так хочешь, и подойди в мою комнату после. — Как всегда спокойный голос не выражал заинтересованности, но кивок в сторону раковины говорил всё за себя, он ждал. Получив в ответ раздражённое бурчание и скрип крана, можно было спокойно направиться в свою комнату. Она была на удивление маленькой, стены заполняли высокие шкафы из тёмного дерева заполненные книгами, где-то стояли долгоживущие цветы: на рабочем столе, подоконнике, на нескольких полках заполняя собой пустое пространство и вынуждая книги тесниться на прикроватном столике. Кровать была одноместной, аккуратно застелена, шторы задёрнуты, но открытое окно медленно развивало их, напоминая волны. Книги были повсюду, но имели свой порядок, пыли здесь не было, как и пустой посуды или раскиданных вещей. Всё стояло на своих местах, одежда покоилась в шкафу, комнату заполнял тусклый свет проходящий сквозь полупрозрачное препятствие. Всё давало приятное ощущение тепла и уюта, помогала вдохнуть полной грудью и расслабить плечи, наконец оставить заботы позади. Заходили сюда только они двое, но проводить тут всё время было незачем, слишком скучно. Кавех протирал пыль, поливал цветы и ставил книги на место. Кстати, именно он установил алфавитный порядок на полках и искать их стало намного проще, но сухую благодарность он получит лишь раз. Хайтам читал здесь книги, спал, наслаждался покоем, жил, но не работал. Ненавидел приносить из академии дела домой, а потому предпочитал разбираться со всем на месте, хоть и задерживался порой до поздна. Их комнаты сильно отличались. По сравнению с тёмной комнатой секретаря Кавех был настоящим олицетворением слова «художник». Стены были светлые, их не закрывали многочисленные шкафы и полки, а стол был большой, специальный, сделанный лично им и для него самого. Всюду стояли холсты, рулоны пергамента с законченными проектами, большое количество художественных принадлежностей украшали не только стол, но и длинную полку вдоль одной из стен. Цветов здесь было больше, шторы были распахнуты и пускали яркий свет прямо на рабочую поверхность. Это был его личный творческий уголок в котором он проводил очень много времени, спал мало, рядом с рабочим столом, но кровать всегда была красиво уложена, одеяло ровное. Под потолком медленно порхали механические бабочки, который он когда-то соорудил для одного проекта, а после оставил несколько для себя и своих друзей. У Хайтама она тоже есть, но выключена и стоит в виде фигуры на подоконнике. А Мехрак же в свой выходной благополучно отдыхал возле кровати и ждал возвращение своего хозяина. Поддавшись воспоминаниям Аль-Хайтам не сразу заметил, что вода в ванной стихла и сменилась недовольным ворчанием. Ещё раз оглядев комнату, он опустился на собственную постель и вновь достал мешочек с сокровищем. Он не соврал, это правда был подарок. Подарок для Кавеха. Он собирался уйти с базара сразу после разговора, но взгляд зацепился за большое количество различных украшений и нарядов. Хозяин товара явно гордился своей продукцией, но глаза его всё ещё настороженно бегали между этими тремя, а громко созывать клиентов стало некомфортно из-за присутствия лжевора. Помимо украшений там была и косметика, яркие баночки переливались различными оттенками, а открытые духи мешались в воздухе создавая отталкивающий аромат. Несмотря на неприятный запах, присущий этому базару, хмурое облако в лице Хайтама всё-таки подплыло к прилавку, заставив купца вздрогнуть и нервно улыбнуться. — В.вас что-то заинтересовало? Чудесные украшения для самых чудесных дам, порадуйте любимых или приходите вместе для примера нарядов! — Заминка в начале не смутила обоих, купец не решился терять покупателя, но внимательно следил за руками гостя. Голубые переливающиеся красным глаза заинтересованно скользили по каждому камню, осматривали узоры на зеркальцах ручной работы, разнообразные бусы и остановились на выборе сережёк и подвесок. Формы и размеры были самые разные, простые и сложные, подвески не отличались оригинальностью, но серьги вызывали удивление и поражали своей тонкой работой. Драгоценные камни чудесно сверкали, где-то они были большие, где-то их было много, но они были с размером песчинок. Остановился его взгляд на двух небольших камушках насыщенного голубого цвета, а внутри словно распускались белые цветы, что нежными линиями обрамляли каждую трещину. Камни по форме напоминали слёзы, а держали их золотые тонкие прутья, что сворачивались вокруг минерала, на каждом из них распускались золотые цветы. Каждый бутон выглядел так реалистично словно кто-то действительно окунул розы в краску, но их размер подтверждал слова продавца. — Всё ручной работы. Плетёт моя жена. — В словах мужчины была оправданная гордость. Украшения были действительно выполнены великолепно. Это были длинные серьги, чистое золото и дорогой камень, явно добытый из Ли Юэ, цена была соответствующая, но оставить их здесь было нельзя. — Я возьму эти. — Продавец радостно растянул губы в улыбке и тут же завернул необходимую пару в бархатный мешочек. Оплатив покупку Аль-Хайтам уже развернулся и собирался уйти, как продавец вновь заговорил. — Все камни добывают мои ребята, очень гордятся именно этим. — Указал пальцем на мешочек. — Их добывают возле водопада, довольно странное расположение для подобного минерала, но говорят, что он появился там, ибо многие влюблённые приходят на то место, чтобы признаться в своих чувствах. Украшения с этим камнем как правило дарят, чтобы признаться в любви. Иногда даже приносят свой, чтобы мы их обработали! Говорят мол, нашли его, хотим, чтоб особенный был. Я им всегда скидку делаю, сами ведь откопали. — Тихий смех. — Ну и конечно же жёнушка моя вложила свою любовь в каждый прутик, так что береги его! — Его слова заставили задуматься и опустить взгляд на сокровище в своих руках. Конечно, верить в такое было глупо, но человек напротив был очень горд, да и явно рад заработанным деньгам. Если бы он просто хотел продать их подороже, то сказал бы до покупки, но решил поделиться сейчас. На полученную информацию он ответил очередным сдержанным кивком и спокойно направился в сторону Кавеха, который вновь наткнулся на неприятности и выглядел, как побитый котёнок. Злость на пустынника неприятно сдавила грудь, а потому подошёл он уже без того расслабленного лица, что было до этого. — Ты так и будешь сидеть уставившись на подарок? Я начинаю думать, что тебе продали что-то незаконное и ты просишь меня это спрятать. — Родной голос вывел из воспоминаний и заставил рефлекторно сжать ладонь, почти сразу же отпуская. Кавех закончил со своими руками ещё пять минут назад, но решил нарезать им фруктов, которые сейчас ставил на рабочий стол. Руки выглядели лучше, вместо бинта он выбрал пластыри, а потому двигал ими свободнее. Можно было возмутиться и сказать, что нож в руки ему брать сейчас не стоит, но разговор начал сам блондин, удобно усевшись на стул рядом, взяв в руку дольку яблока. — Руки чистые. Что же это за подарок из-за которого ты ведёшь себя так странно? — Закинув дольку в рот и спокойно пережевывая он ждал ответа. — Ты слышал что нибудь о минерале, который добывают влюблённые возле водопада? — Поднявшись с места секретарь положил мешочек на стол и взял в руки несколько кусочков персика, присоединяясь к трапезе. Блондин на секунду задумался, перестав жевать, а после медленно кивнул. — Да, недавно об этом стали говорить. — Заметив обманчиво спокойное выражение лица, он взял ещё одну дольку и спросил. — Думаешь кто-то продаёт обычное крашенное стекло за дорого? — Кивка не последовало, но их глаза встретились. Медленно жуя и выгнув вопросительно бровь он ждал ответа. Зашуршал бархат, на тёплую ладонь выпала пара серёжек, которые после были протянуты вперёд. — Хочу, чтобы ты примерил. — Повисло молчание. Лучик света, что просочился через шторы, вызывал лёгкий блеск на золотых прутьях, а розы словно стали краше, пока находились в тёплой ладони. Сделав глоток, который звучал довольно громко среди этой тишины, Кавех поднял взгляд и встретился с заинтересованными, что нависали сверху. Желудок защекотало от волнения, кровь медленно стала наполнять щёки, а руки вспотели. — Ты купил это для меня? — Вопрос был тихим. Ответ «да» был ещё тише, а после комната погрузилась в привычную тишину. Раненые пальцы дрогнули в воздухе, а после легли на минерал, нежно проводя подушечками пальцев по бледным разводам. Художник не мог насладиться тонкой работой лишь взглядом, а потому аккуратно принял подарок в свои ладони и стал обволакивать каждый изгиб своими глазами. Каждый лепесток отличался, бутоны были разных размеров, золотые прутья нежно переходили в крючок, завитушки держали камень плотно. Губы дрогнули в улыбке, а сам он поднялся с места и положил сокровище на стол, чтобы вскоре вновь прикоснуться к ним. Потянувшись к своим украшениям он столкнулся с чужой рукой, что перегородила путь лишь слегка прикоснувшись. — Можно я? — Их глаза встретились вновь, бледные щёки становились краснее с каждым вздохом, а его молчаливый собеседник на это лишь приподнял губы в улыбке. Робкий кивок и вот тонкие пальцы уже касаются тёплых серёжек, чтобы снять крючок и положить на стол рядом с новыми. Он подошёл ближе, не спешил убирать руки, а наоборот провёл подушечками пальцев по светлой мочке. Блондин не сводил взгляд с глаз напротив, а его ресницы дрогнули, когда он почувствовал небольшое давление на уши. — Твои уши сильно устают от такой тяжести, не забывай их снимать. — Голос был тихий, расслабленный, а собеседник недовольно фыркнул, тут же улыбаясь. — Ты купил мне новые, чтобы сказать это? — Не улыбнуться в ответ было невозможно. — Нет, не поэтому. — Тёмные подушечки пальцев нежно прошлись по тонкой коже, надавили на прокол, делая круговые движения осторожно массируя, замечая, как светлые ресницы опустились, прерывая зрительный контакт. Левая рука поднялась выше, касаясь ушной раковины, а за ней поднялась и вторая, медленно опускаясь к мочке и надавливая вновь. Отпускать столь нежный цветок не хотелось, но увидеть как он расцветет новыми красками хотелось сильнее, а потому первая рука отпустила ушко, поймав тихий разочарованный вздох, взяла тёплый металл в ладонь и со всей возможной осторожностью продела в необходимое отверстие. Повторив процедуру, Аль-Хайтам провёл подушечками большого пальца обеих рук по линии челюсти и медленно вплёл пальцы в светлые локоны. — Ну и как я выгляжу? — Рубиновые глаза сияли счастливым блеском, улыбка стала шире, а щёки стали идеальным дополнением к глазам по цвету. Слегка наклонив голову он прижался к тёплой ладони, что тут же вновь провела большим пальцем по его щеке. — Прекрасно. — Он не знал куда смотреть. Глаза напротив засияли только ярче, украшение идеально подошло, волосы словно шёлк ощущались на пальцах, а нежная кожа на лице вызывала потребность касаться её без остановки. Он сам не заметил с какой заботой смотрел на него, с какой любовью гладил шею, перебирал волосы. Всё казалось таким правильным, таким обычным, но в то же время живот скручивало от волнения, а руки пробивало на дрожь, появлялся страх всё испортить. Взгляд скользнул по дрожащим ресницам, ровному носу, медленно опустился на пухлые губы, а после вновь встретился с рубинами. А Кавех видел эту заботу в глазах и его щёки заливало ярким румянцем. Шершавые пластыри на его руках не помешали обхватить чужую ладонь сверху, прижимая к себе ближе. Он повернул голову ещё, вновь прикрыл глаза и уткнулся губами в раскрытую ладонь. Этот жест вызвал трепет, грубая кожа на ладони чувствовала прикосновение нежных губ, начинала жечь от желания. Свободная, не занятая любимыми губами рука, скользнула выше, убрала светлую прядь с лица и прижалась к щеке, чувствуя кончиками ногтей влагу, что стала скапливаться на ресницах. Секретарь подошёл ближе, заставил второго приоткрыть глаза и отпустить ладонь, а после уткнулся своим лбом в чужой, не выдерживая слезливый блеск напротив. Они дышали общим воздухом, жались друг к другу, послышался первый всхлип, который словно нож ранил чувствительные уши. Первый не выдержал Кавех, схватил щёки своими ранеными руками, прижался губами к таким же горячим напротив и зажмурился. Второй всхлип стал общим, был украден громким вздохом и замолкнут новым касанием губ. Слёзы текли не то от счастья, не то от боли, всхлипы не прекращались, но затихали в количестве поцелуев, что дарили так давно желанные губы. Хотелось ближе, а потому руки спустились с шеи, задев кончиками пальцев новые серёжки, широко схватили за тонкую талию и прижали к себе. Наградой стал судорожным вздох и ощущение любимых рук в волосах, что тут же сжали наушники, потянули их вниз и отложили в сторону, к тарелке с фруктами. Кавеха хотелось любить, его хотелось трогать, хотелось слышать тихие стоны, его хотелось больше и хотелось сейчас. Проведя руками по спине, сжал талию, залез под белую рубашку руками и царапнул короткими ногтями нежную кожу. Тихий стон стал последним перед окончанием поцелуя, а после комнату заполнило сбивчивое дыхание. Они всё так же прижимались лбами друг к другу, глаза были прикрыты, но оба чувствовали лёгкость счастья в своей груди.