Edgerunner

- А ты знаешь, кем ты был в прошлых жизнях? - карие глаза пристально смотрят в чужие. Юнги толкается языком за щеку и пожимает плечами. - Да хер знает, как-то. Не задумывался. А что? - А я.. - Хосок фыркает, наблюдая за тем, с какой пренебрежительностью Юнги давит ногой ядовитую, деформированную пулю. - Узнал, что мы с тобой далеко не в "Сопротивлении" познакомились, а были знакомы ещё раньше. Когда на Земле ещё даже не было мысли о том, что когда-то мы будем париться о количестве кислорода. Юнги приподнимает бровь, с насмешкой махая руками и вытирая кроссовок от жижи об асфальтовое покрытие. Он любит эти древние кусочки дальних от них времен, и не может поверить своим глазам, когда Хосок заводит его в подвал в этих исторических местах, показывает оборудование, которым заправляет одна сумасшедшая голова - Ли Ёнбок. И когда Мин обращается к нему по настоящему имени, видит пренебрежительный взгляд, выражающий явное недовольство. - Феликс. Не стоит злить меня, ты не объяснил ему ещё?- Юнги сводит брови к переносице и приподнимает руки в сдающемся жесте. Хосок усмехается, простодушно пожимая плечами. - Сможешь провернуть эту штуку ещё раз? - Сомневаешься? Только все риски на вас, чуть что. - бледнокожий кивает на проводки и отходит к огромному дисплею. Юнги видел его только в камерах дознавательства, когда попадал в них по неосторожности, и видеть такие же в каких-то катакомбах для него - дикость. Им-то уж точно не место здесь. - А где Джи-.. - Хосок вовремя осекается, стоя за спиной Феликса, уже зная, как злится его новоиспечённый друг. - Хан? Хан, мы с ним договаривались... - Я знаю. Он скоро подойдёт. - А это он тебе всё поставил, оборудование это.. - мимоходно говорит Чон, ещё не до конца осознавая, что вызывает раздражение у человека за монитором. - Он придёт, у него спросишь. - Ладно-ладно. - Хосок отходит от него, насмешливо улыбаясь, и махая рукой Юнги, мол "все в порядке". Конечно, он знает, что этот парень может накуралесить в их воспоминаниях, если захочет. Но он не настолько мстителен, как кажется. Юнги тоже много думает о Феликсе, Хане, но погружаясь в симуляцию времени, выбранного Хосоком, мысли быстро улетучиваются. Он лишь смотрит вперёд. Ему знакома эта процедура. В ином случае, хочется напомнить, что действия, происходящие сейчас, происходят задолго до начала повествования. Хосок слишком романтичен, Юнги ещё не накопил на апартаменты. Их связывает лишь желание освободиться, жить за стеной. Но через некоторое время их свяжет нечто гораздо большее.

***

Юнги открывает глаза в парке, смотрит на дремлющего Хо, и просто толкает его под грудь локтём. Они одеты легко, на улице жарко, вокруг много людей то с собаками, то с детьми, то парами идут, дыша свежим воздухом, насколько позволяет палящее солнце. Юнги плохо слышит в симуляции, о чём они разговаривают, но эти поцелуи, которые он может чувствовать, отвечают ему за всё и сразу. Они видят фотобудку и чуть ли не бегут в неё, громко смеясь. Закинув пару монеток или купюр, они залезают внутрь и читают инструкцию. В зеркале Юнги видит себя же, накрашенного и соблазнительного, Хосока в его промаде, шальные взгляды. Мин выглядит до невозможности довольным, когда выпрямляет спину и властно прижимает Хосока к своим сисечкам, запечатляя такой кадр на фотобумаге. Его язычок немного выглядывает из-за красных губ, он подмигивает себе и хохочет, когда Чон вгрызается в его губы страстным поцелуем. Так и проходят несколько секунд, сквозь которые Юнги фантомно чувствует текущие по щекам слёзы. Он трогает кожу, но не находя влаги, усмехается. Они неуклюже покидают будку и смотрят фотографии, заигрывая друг с другом. Юнги может рассмотреть свою одежду. Он одет как те древние фотографии с причудливыми платьями или пиджаками, которые носили модели на.. подиумах. С такой экстравагантной вещью появится на улицах сейчас давало понять, что тебе подписан смертный приговор, но не здесь. Не в моменте, где находятся они. У него тяжелая, красивая грудь в лифчике, он ощущает её и даже гордиться тем, как на неё заглядывают мимопроходящие мужчины, также как и Хосок не прочь полапать сие сокровище на людях. А потом они читают какую-то книгу, Юнги восторженно трещит о писателе на целую аллею, тревожа гуляющих людей. Он трясёт книгу в воздухе, задушенно произнося тяжелые слова и тут же прижимая её к сердцу, закатывая глаза. - Что такое "Быть или не быть?", непонятная штука. Что от этих слов толку, если нет в них смысла? Мы даже не должны вдумываться. Ты читай, здесь черным по белому написано, "Нет злых, есть несчастливые". Шескспир? Что мне до него дела! Когда он жив-то был, подумай только. А эти люди живы всегда. А через некоторое время Юнги попадает в другую симуляцию, где он держит Хосока за волосы цепкими пальцами и жадно целует под дождём, скрывающим его слёзы. Что-то шепчет, бесконечно шепчет, холодными пальцами другой руки проводя по влажной щеке и губами жмётся к челюсти, вновь шепчет, заговаривает, молит. - Заклинаю тебя, никогда наши души не разойдутся. Чтобы на земле не было, ты со мной бок о бок. Сдвинешься, убью, таить не буду. Отвергнешь, сам тебе голову оторву. Ещё раз с ним увижу, сердце вырву и не заплачу. Не буду больше у тебя в ногах ползать.

***

Может, тогда Мину не хватило сентиментальности той сцены и они просто вернулись с Хосоком домой, потрахались на радостях и заснули. А сейчас, спустя время, Юнги лелеет эти воспоминания и улыбается. Когда-то ему хватило смелости прицепить к себе этого мужчину навсегда.