Путеводная звезда

      – Даже не думай, - грозно сказал Финарфин, задергивая расшитые золотом шторы, - я буду негодяем, нарушившим законы гостеприимства, если позволю тебе выйти на улицу в такой ливень.       Онотимо рассмеялся, сжимая в тонких пальцах изящный кубок:       – Боюсь, в нашем положении следование законам гостеприимства нанесёт больший ущерб, чем их нарушение. Что станет с репутацией Дома Финарфина, если пойдут слухи, что советник ночует в королевских покоях?       – Моей репутации короля-чудака уже ничего не повредит.       – Кстати о виновнике плохой репутации. Где твой сын проводит время в столь поздний час — и в такую погоду?       – С прелестной Амариэ из Ваниар. Может, я удивлю тебя, Онотимо, но не все выбирают суровую мужскую компанию вместо женской любви…       Онотимо поперхнулся, и Финарфин, хлопая ему по спине, ответил на невысказанный упрек:       – Не смотри так, ты первый начал… А Финроду тоже нужно иногда отдыхать.       – Ты не слишком много на него взвалил? И полугода не прошло с момента его возвращения, а он уже и обучением войска занимается, и изучает строительство кораблей, и взялся реформировать нашу политическую систему…       – В самый раз. Пусть лучше носится с языком на плече между казармами, Советом и посольством тэлери, чем сидит один где-нибудь в лесу и снова переживает всё, что с ним случилось.       Онотимо покачал головой, отпивая ещё глоток:       – Ты можешь не давать ему времени на раздумья, но он всё равно грезит о далёкой земле за морем. Он не просто тренирует и перевооружает армию — он готовит её к войне с Морготом. Он изучает кораблестроение не из праздного любопытства, а чтобы вернуться — с войском или один, если придется. Он согласился на осанвэ перед всем Советом, только чтобы доказать, что Морготу нужно дать отпор.       Финарфин поморщился:       – Не напоминай мне про то осанвэ, меня до сих пор в дрожь бросает, как вспомню…       – Меня тоже. Но твой сын идёт по опасной дорожке.       – И я могу его понять. Во-первых, я видел осанвэ. Во-вторых, все, кого он любил, остались там. Наша малышка Артанис… Ородрет, жители Нарготронда, тот смертный, ради которого он умер. Но если тебе не нравится, что он делает — ты можешь сказать своё мнение на Совете. А сейчас я устал от политики.       Пока Финарфин наливал себе вино, неслышно открылась входная дверь, на пару секунд шум дождя долетел до гостиной и затих.       – Лёгок на помине, - улыбнулся Онотимо.       – Я пойду встречу его.       Финарфин поставил кубок на стол и быстро выскочил в холл. Финрод наверняка промок и продрог до костей, в своих холодных угловых покоях он никогда не согреется, а в гостиную, к камину и компании, не выйдет, если его силком не притащишь.       Финрод тихонько разувался перед лестницей, с него лило, будто он только что окунулся в море прямо в одежде.       – Прости, я натоптал тут, - сын окинул виноватым взглядом лужи, - сейчас всё вытру…       – Забудь, - отмахнулся Финарфин, - я позову слуг. Иди в гостиную, грейся.       – Я сам могу справиться с несчастными лужами.       Король закатил глаза — никак не мог привыкнуть, что Финрод всегда отказывается от помощи слуг. Но мешать не стал и, сложив руки на груди, дождался, пока сын ловко управится с тряпкой.       – Теперь пойдём в гостиную. Приказ короля, - велел Финарфин.       Не глядя отцу в глаза, Финрод тихо попросил:       – Пожалуйста, не сейчас.       Страх сжал отцовское сердце. Возрождённый эльф редко говорил «нет», и внезапная непокорность могла бы порадовать, вот только видок у сына был совсем больной.       – Что случилось? - напряженно спросил Финарфин.       – Ничего.       Король взял его за подбородок — Финрод не сопротивлялся — и заглянул в покрасневшие от слёз глаза.       – Плохой из тебя врун. Обычно ты притворяешься, будто всё в порядке, а сейчас даже на это сил нет. Итак, что случилось? Что-то с Амариэ?       – Она остановила помолвку.       Финарфин схватился за голову: вот этого сейчас не хватало!       – Во-первых, не смей делать глупости, ясно? - он встряхнул сына за плечи. - Тебя выпустили из Мандоса, чтоб посмотреть, как феа реагирует на возрождение. Если ты хочешь, чтобы твоих братьев, Верных и других изгнанников тоже освободили, без глупостей. Тебе ясно?       В глазах Финрода плескалось истинное отчаяние, что он не может вернуться в Чертоги прямо сейчас. Но он еле заметно кивнул.       – Я поговорю с этой глупой девчонкой и её отцом, - пообещал Финарфин, - как она посмела так с тобой поступить…       – Нет, Adar! - испуганно воскликнул Финрод и схватил его за руку.       Король застыл в удивлении — впервые его сын повышал голос в трезвом уме, а не во власти ночного кошмара.       – Я умру со стыда, если ты станешь навязывать меня Амариэ. Она имеет право на выбор. Пожалуйста, Adar, - Финрод умоляюще сжал кисть отца, - пожалуйста, пообещай, что не будешь требовать её вернуться ко мне, и не станешь давить на неё через Инвэ или кого-то ещё…       – Хорошо, - тяжело вздохнул Финарфин, - но ты не будешь закрываться в своих покоях и страдать в одиночестве. Ты пойдёшь со мной.       Финрод, видимо, слишком напуганный перспективой позора перед Амариэ, подчинился.

***

      Финарфин передал через Онотимо, что сегодня опоздает на совещание, и выскочил из дома, поручив спящего сына заботам Эарвен. Финрод никогда не напивался, но в этот вечер выпил целых два бокала и вырубился почти мгновенно — из-за постоянного недоедания и недосыпа организм не выдержал, быстро сдался. Или Онотимо своими чарами слегка помог — вряд ли королевский советник и, по совместительству, летописец нолдор был несведущ в магии.       Король нашёл Амариэ в библиотеке. На этот раз она лежала прямо на полу и сосредоточенно перерисовывала карту из старого рассохшегося фолианта.       – Доброе утро, миледи, - вежливо поздоровался Финарфин.       – Здравствуйте, ваше величество, - Амариэ даже не подняла голову от карты. - Вы тут по поручению Финрода?       – Упаси Эру, ни в коем случае. Он строго-настрого запретил вмешиваться в ваши отношения.       Король замер перед шкафом до потолка, разглядывая названия и действуя на нервы девушке. Наконец Амариэ это надоело, она отбросила перо, села, поджав под себя ноги, и спросила подозрительно:       – Тогда зачем вы ко мне пришли?       – Я пришёл не к вам, а в библиотеку, миледи. Моему сыну нужны какие-нибудь интересные книги, чтобы отвлечься. Что посоветуете?       – Вы обвиняете меня? - нахмурилась Амариэ.       Финарфин изо всех сил пытался говорить терпеливо: – Вы прекрасны, миледи, но мир не крутится вокруг вас. Мой сын и без вас пережил много неприятных вещей. Знаете, смерть младших братьев и друзей, несколько месяцев пыток, гибель от зубов оборотня…       Амариэ вскочила и шагнула к Финарфину:       – И зачем вы это рассказываете? Хотите, чтобы я его пожалела и вернулась?       Вот тут король засмеялся — невесело, сухо, жутко:       – О нет, миледи! Я теперь сына к вам на милю не подпущу. Не хочу, чтобы он отправился прямиком в Мандос после очередного выяснения отношений.       – Вряд ли я так сильно на него действую, - фыркнула Амариэ, - у него на глазах десятерых эльфов сожрали, а ему хоть бы хны, что ему мои слова…       Финарфин ничего не сказал, но девушка в панике отшатнулась — увидала свою смерть в его взгляде. Король с медленным вдохом сжал и разжал кулаки. Спокойно. Ему не нужны дипломатические осложнения с народом Ингвэ из-за взбалмошной девки.       Тщательно контролируя дыхание, Финарфин негромко сказал:       – Вы великолепный оратор, миледи. Вы сказали только два предложения, а я уже передумал держать сына от вас подальше. Пожалуй, я разрешу одну встречу. Чтобы он через осанвэ показал вам много всего интересного. Спать не сможете неделю, но, дай Эру, научитесь сначала думать, потом говорить.       И Финарфин быстро вышел из библиотеки, не оглядываясь.