Стекловата

      Время уже перевалило за час ночи, а Дугар только заходит к себе домой. Истерично хочется помыться и лечь в постель. Он вслух и матом ругается на эту жизнь, что заставляет его работать. С каких пор мэру Иркутска вдруг стало интересно мнение своего города? С каких пор его так резко и посреди дня дергают в администрацию и задерживают до самого поздна? Ладно бы если что-то правда стоющее и срочное, но нет же! С массовым ДТП разобраться легче легкого! Последнее дело, ради которого Дугар бы сорвался.       Он вешает куртку в шкаф, снимает обувь, все ещё не успокоившись. Внутри бурлит непонимание с агрессией, наколяя даже воздух вокруг него. За весь трудный день Иркутск даже не мог даже выделить минутку, чтобы банально разобраться с оповещениями. Не пойми кто нагло трезвонил с пяти вечера, плюсом закидывая сообщениями. Вынув из кармана мобильник, он просматривает недавнее уведомления, долистав до того самого типа.       — Пиздец, — ошеломолённо вслух говорит Ангарский. Звонил Руслан. Руслан. Пиздец. — Твою мать, твою мать… — лихорадочно бормочет он, быстрыми шагами доходя до гостиной. Нужно набрать Енисейскому, тысячу раз извинится и… О, Руслан.       — Приехал, наконец, — закатил глаза лежащий на его диване Красноярск. — И где ты был?       — Внезапно на работу вызвали, — моментально преисполнившись до состояния тихой водной глади, проговаривает Дугар. — А ты вообще… что тут делаешь?       — А просто захотелось напомнить, что тебе, игнорщику хуеву, от меня не спрятаться, — гордо выдает в ответ Руслан. Ангарскому кажется, что Красноярск зол, бурлит это нечто темное в глубине его глаз. — Прежде чем класть на меня, вспомни, что я знаю, где ты живешь.       — Я бы ответил, если бы мог, — медленно и аккуратно, будто боясь спугнуть, Иркутск подходит к Енисейскому. — Прости, я виноват, — успокаивающе шелестит. Он присаживается на колени, стараясь казаться ниже, прямо перед Русланом. Красноярск похож на рысь, думает Дугар, такой же невероятно гордый, тайно пугливый и до приятного мандража ловкий и изящный. Он смотрит четко в ярко-зеленые глаза Енисейского, показывая искренность своих намерений. Дугар тянется рукой к тыльной стороне ладони Руслана, большим пальцем поглаживая её. Вопросительно наклоняет голову: — Простишь?       Красноярск глупо хлопает глазами, что уже посветлели, и тихонько вздрагивает. Не держав сейчас руку Руслана в своей, Дугар, скорее всего, даже бы и не заметил этого.       — Обычно тебя не вызывают так неожиданно… — недоверчиво тянет Енисейский. — Я сам удивился, — пожимает плечами. — На дороге кто-то стукнулся, вот и вызвали. Просто с нихера. Ты знаешь, я никогда не игнорирую тебя. Я телефон достать десять минут назад смог только, — новой волной накатывало раздражение, поэтому Дугар, не желая показывать такого себя Руслану, поднес его руку к своим губам, прижимаясь ими.       — Эй! Я тебя ещё не простил! — вдруг негодует Красноярск, но ладонь не вырывает, словно кот (всё ещё рысь), тыльной стороной подставляясь под ласки. Несмотря на собственный раздраженный тон, Руслан улыбается, поблескивая глазами, и удовлетворенно тянет, хмыкая: — Дуга-а-ар, прекращай.       Иркутск, наблюдая исподлобья, медленно, чтобы Енисейский точно понял, что он собирается делать, прикусывает костяшку большого пальца, сразу же запечатлев там трепетный поцелуй. Руслан не вырывается, смиренно молчит, дыша раз через раз. Знал бы он, насколько сильно Дугар любит такие моменты, и точно назвал бы помешанным. Иркутск лучше всех знает, что Красноярск только с ним себе такое позволяет.       — Простил всё-таки, — ласково улыбается Дугар, на что Руслан лишь фыркает, привычно закатывая глаза, и коротко кивает, будто не желая это признавать.       Привстает на свободной руке, сильно опираясь на ладонь Ангарского, и безмолвно приглашает прилечь рядом.       Уж от такого Дугар точно отказываться не собирается, не идиот же. Вот только замеченное уж слишком бросается в глаза:       — Это моя футболка? — спрашивает, рассматривая тощее тело.       Руслан бесстыдно кивает, ухмыляясь:       — А ты против? Знаешь ли, оставлять меня одного в своей квартире опасно для твоих вещей, — поучительно кивает в такт слов. — Ты будто бы правда не понимаешь, что я тут делал, а твой запах слишком возбуждает. Спасибо скажи, что хоть трусы не взял, — двигает плечами в попытке развести руками, будто бы ничего такого в этом и не было.       — Я бы не удивился, — хмыкнув, тихо смеется Иркутск, за что получает приподнятой худощавой ногой в плечо.       — Ложись и не еби мне мозги, — почти рявкает Руслан, гневно дёргая улыбающегося Дугара на себя.       — Ну-ну, не злись, — приподнявшись, успокаивающе мажет губами по скуле. Колени затекли за всё время, что он просидел на полу, «вымаливая» у Красноярска прощение, но он всё равно встаёт, садясь на диван.       Руслан сияет зеленым, озаряет комнату, будучи единственный источником света, тянется на него, уложив на спину. С облегченным вздохом укладывает голову на плечо, всё не выпуская свою ладонь из чужой. Наконец-то он дома.