Приключения Капитана Сириуса Блэка и Бродяги, величайшего из Драконов

      — Блэк! Бродяга! Вы снова вышли из строя!       Выговор капитана Медоуз, произнесённый в её большую переговорную трубку, эхом разнёсся по холмам. Сириус сонно поморщился. Он не обращал на это много внимания, потому что чертовски холодно и чертовски рано. Слабое шотландское солнце едва пробивалось сквозь низко нависшие облака, когда он, путаясь ногами в простыне, выбрался из постели, поспешно натянул форму и пристегнулся к сбруе Бродяги. Другие драконы болтали между собой, зевки эхом разносились по двору, напоминая львиный рык, и Поттер ободряюще похлопал его по спине с кружкой горячего кофе в руке, прежде чем отправиться будить Сохатого, который громко храпел, и с каждым вздохом из его спины вырывался пар.       Каждый день в течение последних шести недель был похож на предыдущий, без перерыва на отдых даже по воскресеньям. Сириус, пошатываясь, выбирался из постели, когда всходило солнце, и не возвращался, пока оно уже давно не село. В некоторые дни он даже не успевал снять сапоги и проваливался в сон. Хоть и эти спальни были просторными по сравнению с каютами, а из комнаты Сириуса на четвёртом этаже открывался прекрасный вид и на внутренний двор, и на холмистую шотландскую местность, он едва ли проводил там больше шести-семи часов в день, в основном теряя сознание от усталости.       Теперь он и сам видел, что они улетели далеко вперед от остальной части строя, оставив брешь в ромбовидной форме, которую они должны были отрабатывать.       — Слишком быстро, Бродяга! Давай назад — крикнул он, и дракон замедлился с недовольным стоном, позволяя остальным догнать его. Первыми шли Медоуз и Нимбус, самые опытные, за ними вплотную следовали Эванс и Кэтрин, и длиннокрылые с легкостью повторяли движения друг друга. Поттер и Сохатый замыкали шествие.       — Маши крыльями в одном темпе с моими, это поможет, — сказал Лунатик Бродяге, когда тот вернулся на своё место рядом с ним. Бродяга в ответ пыхнул в него маленьким язычком пламени.       — Блэк! Контролируй своё животное! —рявкнул капитан Грейбэк, и Сириус сделал несколько глубоких вдохов, напоминая себе, что не будет ничего хорошего, если он затеял один спор с этим отвратительным человеком так рано утром, когда у них впереди целый день совместных полетов. Снова.       В первый раз он встретил Грейбэка в первый день тренировок. Сириус пришёл пораньше, полный решимости выполнить свою и Бродяги клятву отличиться. В окутанном туманом дворе по-прежнему было тихо — несколько офицеров прогуливались со своими драконами или болтали за чашкой кофе. Люпин, который старательно избегал Сириуса в столовой вчера вечером, смеялся вместе с маленьким мичманом, на вид примерно ровесником Гарри, с лохматыми каштановыми волосами и веснушчатым лицом в форме сердечка. Как раз в тот момент, когда Сириус раздумывал, стоит ли подойти к ним, чтобы извиниться и начать всё сначала над его ухом раздался крик смуглого крупного мужчины:       — ЛЮПИН!       Люпин подпрыгнул и немедленно задвинул мальчика себе за спину.       — Да, сэр?       — Как это называется? — прорычал Грейбек, поднимая смятый лист бумаги. Люпин сглотнул и ничего не ответил. — Я называю это неподчинением, лейтенант! Новая амуниция для Лунатика? Я сам заказал ему сбрую, Люпин.       — Он сказал, что теперь, когда он набрал свой полный вес, она натирает ему, сэр. Грейбэк закатил глаза.       — Дракон должен привыкать к дискомфорту. Если он сейчас натирает кожу, то со временем появятся рубцы и он перестанет это чувствовать.       — Вы… — Люпин, казалось, был в бешенстве, но он взял себя в руки и глубоко вздохнул. — Сэр, я беспокоился о том, что боль будет отвлекать его от полетов…       — Ты его балуешь, Люпин, — перебил Грейбэк. — Мне не нужен разбалованный дракон и не нужен тот, кто будет его портить. Ты хочешь, чтобы я вас разделил? Отправить тебя обратно в этот чёртов работный дом, из которого я тебя забрал по доброте душевной?       Люпин опустил взгляд в землю, и Сириус почувствовал прилив сочувствия.       — Нет, сэр.       — Тогда тебе следует помнить, что я Капитан, и ты больше не посмеешь вносить никаких изменений в экипировку или что-либо ещё без моего разрешения! Ты меня услышал?       Грейбек орал, брызгая слюной, и Сириус решил, что с него хватит.       — Думаю, вас услышал весь лагерь, если не вся Шотландия, Капитан, — сказал он, делая шаг вперед. Люпин уставился на него. Сириус быстро подмигнул ему и продолжил. — Однако, я хотел бы знать, если вы закончили высказывать вашу точку зрения, не могли бы вы избавить нас от ваших воплей с утра пораньше?       — Кто ты, чёрт возьми, такой? — рявкнул Грейбэк. Сириус знал, что он высокий мужчина, но рядом с Грейбэком, который был по-настоящему крупным, он внезапно почувствовал себя крохотным. Мужчина надвигался на него, у него была желтоватая кожа, и темные глаза горели злобой. Но леди Вальбурга Блэк не зря с рождения обучала Сириуса ведению социальной войны, как бы ему ни хотелось забыть большинство её уроков. Он расправил широкие плечи и поднял голову.       — Капитан Бродяги, Сириус Блэк, к вашим услугам. Только что прибыл. А вы, как я понимаю, Капитан Лунатика, Грейбэк? Замечательный дракон, я имел удовольствие познакомиться с ним вчера. Серебренный железнокрылый, да? Просто красавец.       Грейбэк уставился на него, явно сбитый с толку.       — И с Лейтенантом Люпином тоже, конечно. Вы собрали отличную команду, могу вас только поздравить.       Сириус хищно улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. Это вывело Грейбэка из замешательства, и он отмахнулся от его руки.       — Ты не имеешь права влезать в то, как я дисциплинирую свою команду, Блэк, — прорычал он. — Ты ничего не знаешь об этом месте.       — Дисциплина — это устраивать такие сцены посреди двора? — ответил Сириус, убирая улыбку и одновременно опуская руку.       — Не стой у меня на пути, — выплюнул Грейбэк и протиснулся мимо него. Сириус покачал головой и повернулся к Люпину, намереваясь посочувствовать, что ему достался такой отвратительный Капитан.       — Он всегда такой?       — Не вмешивайся, — рыкнул Люпин, и Сириус удивленно моргнул. — Ты мне никак не помогаешь.       — Прошу прощения, я только что помешал ему накричать на тебя на людях, и ты на меня злишься?       — Я со всем справлялся! Ты только разозлил его еще больше, теперь весь день будет демонстрацией его дисциплинарных методов. — разочарованно сказал Люпин и жестом указал туда, где Грейбэк намеренно повышал голос, отчитывая Лунатика за то, что тот жаловался на его сбрую. Дракон отпрянул назад, он низко опустил голову и выглядел несчастным.       — Я не собирался…       — Ты не собирался сделать то, ты не собирался сделать это, кажется, это твоя любимая фраза, Капитан Блэк.       — Ладно! — сухо ответил Сириус, потому что ему надоело чувствовать себя не в своей тарелке рядом с Люпином и во всей этой чертовой ситуации. — Ладно! В следующий раз я позволю ему издеваться над тобой сколько влезет.       Он повернулся и зашагал в другую сторону. К сожалению, Сириусу не стало легче от мыслей о том, что он был прав. Следующие недели подтвердили предсказание Люпина. Грейбэк был раздражительным и с ним было неприятно работать, а Люпин, который разговаривал с ним только для того, чтобы поправить его во время тренировки, был едва ли лучше. Он, казалось, был полон решимости показать, что быть летчиком — суровая работа, слишком суровая для Сириуса.       Каждый раз, когда он закатывал глаза, больно укалывал Сириуса, особенно потому, что Люпин всегда был раздражающе точен в своей критике. Грейбэк с большим удовольствием ругал любого, кто как-то не так на него посмотрел. Это заставляло большинство летчиков держаться от него подальше, а Сириусу — с лёгкостью отмахиваться от любых слов в свою сторону. Однако подчёркнуто мягкие исправления Люпина раздражали его своей обоснованностью. Сириус действительно заставил Бродягу лететь слишком быстро; Бродяга слишком сильно кренился влево во время их второго пролёта ромбовидным строем; они действительно должны были позволить мастеру Фрэнку Лонгботтому протестировать ремни безопасности, чтобы убедиться, что они надежно закреплены, прежде чем Сириус сядет, в целях безопасности.       Что бы ни делал Сириус, это, казалось, ещё больше настраивало Люпина против него. Когда Сириус организовал партию в вист с другими офицерами, Люпин отказался, пробормотав что-то о том, что не у всех есть деньги, чтобы так легкомысленно играть. Когда он попытался завязать дружескую беседу за ужином, заметив, что комментарий Люпина о способах полета Бродяги оказался очень полезным, он не получил ничего, кроме вежливого взгляда в глаза и прохладного кивка.       Сириус Блэк отвык от подчеркнутой неприязни в свою сторону, это заставляло его чувствовать себя так, будто он снова был ребенком, слишком шумным и слишком энергичным своенравным наследником дома Блэков. Это важно из-за того, что лейтенант явно ценный и популярный член Корпуса. Сириус видел его везде. Люпин обедал в офицерской столовой и быстро говорил, оживленно размахивая длинными руками, обсуждая воздушную тактику боя со своими товарищами-лейтенантами. Потом, когда Сириус пошел пожелать Бродяге спокойной ночи, Люпин гладил Лунатика по голове и напевал валлийские колыбельные, сидя на его передней лапе. Мгновение спустя, казалось, Сириус, увидел, как Люпин с большим терпением занимался с Гарри и Тедди — лохматым маленьким энсин, приставленный к Лунатику — которые сражались со школьной работой, которую они не сделали в другой день из-за своих обязанностей. Возможно, самым раздражающим из всего этого была легкая, скромная полуулыбка, которую он позволял себе, когда кто-то говорил что-то восхищающее его. Несмотря на всю его сдержанность, тепло от него ощутимо, а Сириус не из тех, кто привык оставаться в холоде.       Если бы не другие лётчики в их отряде, Сириус, возможно, вообще отказался бы от Корпуса и забрал Бродягу с собой в море, подальше от проклятой войны. К счастью, остальные были шумной, дружелюбной компанией и более чем охотно приветствовали странствующего капитана-моряка и чрезмерно активного маленького дракона. Кокетливые перебранки Поттера и Эванс по вечерам за ужином были развлечением, как и тихое, но меткое остроумие капитана Медоуз, идеально сочетавшееся с бойким веселым нравом её первого лейтенанта Марлен Маккиннон.       Однако самое приятное из всего этого — знакомство с его собственным первым лейтенантом, Нимфадорой Тонкс. Однажды утром она решительно постучала в его дверь неоправданно рано, вскоре после того, как Бродяга успешно прошел свой первый курс обучения, безупречно одетая в жилет с закатанными рукавами и рабочие брюки. Большинство женщин в Корпусе собирали свои длинные волосы в тугой пучок или заплетали в косу, она стригла свои коротко и аккуратно, под уши. Бледное лицо в форме сердечка просияло, когда он наконец открыл дверь.       — Доброе утро, Капитан Блэк!       — Э… привет, — прохрипел Сириус и прищурился. — Мы встречались?       — Не формально, — ответила она, — но я много слышала о вас и надеюсь, что смогу поговорить с вами о том, кого вы собираетесь выбрать в свою команду, теперь, когда Бродяга готов к бою.       — О, — Сириус устало прикрыл глаза. Ему следовало ожидать этого — Поттер предупреждал, что шансы на продвижение по службе в Корпусе маленькие, учитывая, что количество драконов очень ограничено по сравнению с количеством людей, желающих стать частью экипажа. — Что ж, я уверен, что ты очень способная, но должен сказать, что обычно я не принимаю решений до того, как выпью кофе, и, учитывая, что столовая будет закрыта ещё час…       — Я принесла кофе! — бодро заверила она и протянула ему полную кружку. Глаза Сириуса всё ещё были закрыты, и он не успел вовремя отскочить в сторону. Он вскрикнул, когда горячий кофе вылился на его ночную рубашку.       — Вот чёрт, — выругалась она, сделав шаг назад. — Мне очень жаль, сэр! Дайте я… — Нет, нет! — торопливо воскликнул Сириус, когда она выхватила носовой платок и плюнула в него, явно намереваясь оттереть пятно.       — Нет, правда, это просто маленькое пятнышко, я сейчас его ототру!       Она подалась вперёд и ударилась локтем о дверной косяк. Мокрый носовой платок, к счастью, упал на пол, когда она громко выругалась и схватилась за руку.       — Всё в порядке, э, я просто отнесу это в прачечную. До свидания, — поспешно сказал Сириус и потянулся закрывать дверь.       — Нет, я всё испортила, — застонала она, вскидывая руки в воздух. — Тонкс! Нимфадора Тонкс, мы родственники через вашу двоюродную сестру. Мою мать зовут Андромеда, Андромеда Блэк!        — Андромеда? — переспросил Сириус, сразу же проснувшись. — Боже, я много лет ничего не слышал об Андромеде, с тех пор как от неё отреклись. Так… ты её дочь? И того лётчика? Тэда Тонкса?       — Позор семьи Блэков во плоти! — гордо сказала она.       Сириус фыркнул.       — Не хочу тебя разочаровывать, но меня неоднократно заверяли, что этот титул принадлежит мне.       — Ну, что ж… — Тонкс каким-то образом пробралась в комнату Сириуса и чувствовала себя как дома, усевшись на один из двух деревянных стульев у маленького столика у окна. — Думаю, я могу и поделиться. Я могу носить титул по вторникам и четвергам, а вы всё остальную неделю, потому что вы Капитан. Как вы можете видеть, из меня получится очень добросовестный Первый Лейтенант.       — И самоуверенный.       Рот Сириуса дёрнулся, хотя он и пытался сохранить суровое выражение лица. Это похоже на то, как он пробрался на свой первый корабль, не имея ничего, кроме наглости. Капитаны вроде Грейбэка, возможно, и хотели держать свой экипаж, но Сириус всегда предпочитал иметь правую руку с собственным мнением. Она это заметила и улыбнулась.       — Очень.                     Однажды вечером, несколько месяцев спустя, она села с ним рядом за ужином.       — Знаете, Капитан, я никогда не считала вас нелюбопытным человеком, но начинаю сомневаться, — сказала она, задев острым локтем его стакан с водой. Сириус, уже привыкший, успел его поймать.       — Тонкс, — рядом тут же оказалась МакКиннон, её длинные светлые волосы выбились из косы после долгого дня тренировок. — Ты жульничаешь!       — Я не жульничаю! — запротестовала Тонкс. — Я завожу разговор!       — Это и есть жульничество, — проворчала МакКиннон, пока Сириус переводил взгляд с одной на другую.       — Кажется, я что-то пропустил.       — Чёрт возьми, ты подстрекаешь его спросить? — застонала Медоуз.       — Спросить что? — спросил Сириус. — Что такая леди, как ты, делает в Воздушном корпусе?       Тонкс и МакКиннон заговорили хором:       — Прошло шесть месяцев, — сказала Тонкс. — Ни у кого ещё не занимало столько времени, у меня уже кончаются деньги для ставок!       — Ты ставила деньги, что я у тебя первой спрошу, почему ты в Корпусе? — Сириус рассмеялся. — Неужели спрашивают так часто?       — Ну, такие офицеры как Ремус, который вырос в Корпусе, нет, — сказала Тонкс, повышая голос, когда Люпин прошёл мимо их столика. Он бросил взгляд на Сириуса и уклонился от очевидного приглашения присоединиться к разговору, вместо этого вежливо кивнув Тонкс, и сел чуть дальше рядом с Поттером. Сириус попытался отогнать знакомое чувство неприятия и сосредоточиться на Тонкс. — Но большинство других мужчин в итоге спрашивают об этом вскоре после того, как приезжают, ожидая слезливую историю. Пока у нас у каждой по одному.       — Признаюсь, я так боялся… обидеть кого-нибудь ещё, что не осмеливался, — пробормотал Сириус, его взгляд сам собой скользнул по взъерошенным светлым кудрям, когда Люпин тепло улыбнулся Поттеру, заводя с ним разговор. Тонкс закатила глаза.       — Я уже говорила ему, что он ведёт себя глупо с этой обидой.       — Тонкс.       — Так и есть. Ты не слишком привилегированный аристократ и ты действительно уважаешь Корпус.       — Да, но ты мой Первый Лейтенант! Он подумает, что я подослал тебя! — Сириус застонал. Он протёр глаза, а затем ткнул в неё вилкой. — Только из-за этого теперь я требую слезливую историю.       — Мой отец лётчик, это у меня в крови. Никакой слезливой истории. Марлен, твоя очередь.       — Ты все равно сжульничала, и ставки отменяются, — проворчала МакКиннон. — Я четвертая дочь, и у моих родителей не было денег на приданое. Хвала небесам за маленькое жалование. Доркас?       Медоуз весело покачала головой.       — Я должна была выйти замуж за отвратительного человека, так что подстригла волосы, сменила имя на Уильям и поступила на службу в военно-морской флот. Как только они поняли, что я женщина, они предложили мне работу здесь.       Сириус подтолкнул её локтем.       — Ты мне нравишься, Медоуз. Только лучшие люди убегают в море.       — Подлизывайся сколько хочешь, Блэк, я всё равно заставлю тебя завтра проснуться в шесть утра на тренировку.       — Пощады, молю! — Сириус с громким стуком ударился лбом о стол. — Если я буду начинать тренироваться ещё раньше, с таким же успехом я могу вообще не спать.       Он услышал тихий смешок и поморщился, прежде чем снова сесть. Проклятый Люпин. Его плохое мнение о Сириусе — только его проблема. Если он в состоянии понять простую шутку, Сириус не нуждался в его одобрении.       Не нуждался. Не нуждался.       — Не принимай так близко к сердцу то, что говорят Кэтрин и Нимбус, — Лунатик сел рядом с Бродягой, который дулся за пределами лагеря. В лунном свете его серебряная чешуя блестела и переливалась, отбрасывая свет на замшелые каменные стены позади них. — Я думаю, сегодня ты очень хорошо справился.       — Это не так, — уныло сказал Бродяга. — Я летел слишком быстро, и Нимбус сказал, что это потому, что Сириус ещё не знает, как контролировать мою скорость, и теперь все думают, что он плохой Капитан. А он не плохой Капитан!       — Я знаю, — мягко сказал Лунатик. — Он очень добрый и всегда приходит к тебе перед сном. И никогда на тебя не кричит. Это признаки хорошего Капитана, даже если он ещё учится.       В его словах слышалась нотка грусти, и Бродяга внезапно вспомнил капитана Грейбэка и то, как он рявкал на Лунатика за то, что он поцарапал свою сбрую сегодня днём. Бродяге стало неловко за то, что он сидел и жалел себя, в то время как другим драконам приходилось намного хуже. В конце концов, у них не было Сириуса.       — Спасибо. Твой Капитан тоже… ну… это… — он умолк, не зная, как сделать комплимент человеку, которого Сириус только что вечером назвал тупоголовым козлом.       — Ничего, — Лунатик почесал его за ухом, спасая Бродягу от необходимости что-то выдумывать. — У меня есть Ремус, и он самый лучший.       — Да! — с облегчением воскликнул Бродяга. — Ремус замечательный, он принёс мне ту мазь от чешуйчатой плесени, и он… он… — он замялся из-за внезапного приступа верности. — Ремус не очень-то хорошо относится к Сириусу, Лунатик. Он совсем ему не нравится!       — Оу, — Лунатик неловко поёрзал. — Э… ну…       — Почему ему не нравится Сириус?       — Он просто думает, что Сириусу не нравится Корпус или что он несерьёзно относится к тренировкам, — пожал плечами Лунатик.       Бродяга обиженно посмотрел на него.       — Это совсем не правда! Сириус очень, очень старается!       — Я знаю! — поспешно сказал Лунатик, отпрянув назад. — Я не хотел говорить про Сириуса плохо. Я просто говорю, что Ремус этого не видит, потому что они не проводят время вместе, вот и всё.       Бродяга моргнул. На самом деле бороться с Лунатиком неинтересно, потому что он сразу сдавался, несмотря на свой большой размер. Бродяга из-за этого даже чувствовал себя виноватым.       — Тогда, возможно, нам следует заставить их проводить время вместе, — задумчиво произнес он.       — Как?       — Хм, — Бродяга снова вспомнил слова Сириуса в тот вечер: «не расстраивайся только потому, что ты самый быстрый дракон в лагере, дорогой», — и воспрял духом. — У меня есть идея!       — Бродяга, во что ты меня впутываешь? Тренировка начнётся только через час, я, вообще-то, надеялся немного полежать.       — Я знаю, я знаю, но это очень важно, Сириус! Это чрезвычайный случай!       Сириус бросил на Бродягу подозрительный взгляд.       — На прошлой неделе ты тоже сказал, что произошла чрезвычайная ситуация, и оказалось, что Сохатый забрал последнюю корову из обычного скота, и на ужин тебе досталась корова хайленд.       — Ну, — Бродяга виновато поёрзал. — В тот момент это было важно. Ты хоть раз пробовал хайлендскую корову? Они ужасно волосатые! Гарри пришлось целый час выковыривать шерсть у меня из зубов!       Сириус c нежностью смотрел на своего суетливого дракона. То, что он когда-то находил такое существо хоть в малейшей степени устрашающим, сейчас было за гранью воображения. Он ничего не сказал, но похлопал Бродягу по боку, и они продолжили подниматься по склону к видневшемуся Большому Озеру. Перед ними едва взошло солнце, и покрытая инеем трава под их ногами приятно хрустела. Хотя Сириус всё ещё скучал по кораблю, он обнаружил, что острая тоска по дому и морю в какой-то момент уменьшилась до тупой, временами ноющей боли. В конце концов, думал он, пока Бродяга вдыхал свежий шотландский воздух, высовывая язык, чтобы уловить запахи, недоступные ни одному человеку, «Мародёр» никогда не любил его в ответ так, как его Бродяга.       Погружённый в размышления, Сириус не заметил, что у них появилась компания, пока не наткнулся на Люпина, который огибал подножие ближайшего холма. Он явно его напугал — Люпин отшатнулся назад, и Сириус инстинктивно потянулся к нему, поймал за руку и притянул к себе, чтобы тот не упал на землю. Они стояли близко друг к другу во взаимном замешательстве — слишком близко — и Люпин неловко выдохнул в лицо Сириусу, и он поспешно отпустил руку мужчины.       — Я… прошу прощения, — пробормотал он. Я не ожидал увидеть кого-то ещё здесь так рано. Бродяга хотел… он сказал, что здесь что-то важное, что мне нужно увидеть.       — Мне тоже, Капитан, — тихо сказал Люпин, отряхивая рукав пальто с обычным старательно отсутствующим выражением лица.       — Очевидно, важно было то, что я выставляю себя дураком перед тобой в такой ранний час. Снова.       — О, — губы Люпина на мгновение дрогнули, и он встретился взглядом со взглядом Сириуса, как ему показалось, впервые за несколько недель. — Вовсе нет. Лунатик настоял, чтобы мы прогулялись вокруг озера, — он колебался между возвращением к привычной холодности по отношению к Сириусу или продолжением этой временной оттепели. В конце концов, он пожал плечами, и его губы снова дрогнули. Значит, последнее. — Очевидно, я выглядел бледным и уставшим.       Сириус тоже позволил себе осторожную улыбку.       — Даже не знаю почему, учитывая, что в Шотландии солнце светит целых пятнадцать минут в день. Ведь если бы мир узнал о нашей щедрости, все скоро бы променяли пляжи Испании на Хогвартс.       Люпин коротко рассмеялся, прежде чем его рот захлопнулся, как будто он сам этого не ожидал. Он покраснел и повернулся, уперев руки в бока, лицом к Лунатику, у которого чуть виноватый вид.       — Лунатик, дорогой мой, — сказал он, — возможно ли, что вы с Бродягой устроили так, что мы четверо оказались здесь в столь ранний час по причинам, известным только вам самим?       — У нас гонка! — выпалил Бродяга, слишком возбуждённый, чтобы ждать. — Это была идея Лунатика, потому что я слишком быстрый на тренировках, поэтому мы должны заранее потрать мою энергию, и…       — Гонка в такое время? — Сириус застонал. — Бродяга, я очень мало спал, и ты хочешь, чтобы я мёрз на ветру до кофе Джеймса?       — Ну не знаю, — неожиданно сказал Люпин у них за спиной. Он едва заметно усмехался. — Может быть, весело.       — Я… Весело? — запротестовал Сириус, но остановился. Это, безусловно, самое приятное, что Люпин сделал за последние месяцы. Если есть хоть малейший шанс, что он сможет убедить этого человека в том, что он не сам Дьявол, он должен им воспользоваться.       — Ладно, — сказал он, — победителю приз по выбору проигравшего?       — Неужели всё должно быть ставкой, Блэк?       — Только весёлое, Люпин! — Сириус улыбнулся, проникаясь духом авантюризма.       — Пожалуйста, сделай так, чтобы мы победили, Лунатик, — тихо сказал Люпин, запрыгивая на дракона. — Я не смогу вынести необходимость придумывать приз для Капитана.       — К тому утёсу в сотне взмахов крыльев? — спросил Лунатик Бродягу, встряхивая огромными крыльями, когда они низко пригнулись.       — Да! — Бродяга как будто вибрировал под руками Сириуса — так он взволнован. — Три, два, один, вперёд!       Желудок Сириуса неприятно скрутило, когда драконы взмыли в воздух без особого изящества, на максимальной скорости. Он наклонил голову, прижимаясь к спине Бродяги. Воздух обжигал его щёки, когда они оставили лагерь позади и устремились прямо в ранний утренний туман.       — После этого Люпину лучше бы относиться ко мне как следует, — проворчал он, позволив словам затеряться в потоке воздуха. Он ничего не мог разглядеть в облаках, но доверял Бродяге, который точно никуда не врежется. Как раз в тот момент, когда его пальто промокло до такой степени, что он подумал, что с таким же успехом мог бы его и не надевать, облака рассеялись, и перед ними замаячил скалистый утёс.       — О, — разочарованно выдохнул Бродяга, когда они обогнули скалу и обнаружили Люпина и Лунатика, лениво сидящих на камнях внизу. — Я не думал, что мы настолько отстали!       — Мы не отстали, дорогой, — заверил Сириус, поглаживая чёрную чешую на его шее, когда они приземлились. — Они еле обогнали нас! Только посмотри, как Лунатик тяжело дышит и какие красные щёки у Люпина — мошенники и лжецы, оба!       В конце он повысил голос и Сириус услышал, как Люпин хихикнул, пока он отстегивался от сбруи Бродяги и неуклюже слезал с него. Он быстро выпрямился и направился туда, где сидел Люпин, раскинув на траве длинные ноги.       — Серьёзное обвинение, сэр. Знает ли Скотленд-Ярд, какого детектива они упускают? — спросил Люпин, улыбаясь Сириусу. — Почему ты не думаешь, что у меня всегда обветренные щёки? Так почти у всех в Корпусе. Профессиональный риск — летать верхом на драконах в такую приятную шотландскую погоду.       — Я чрезвычайно наблюдателен, спасибо большое, — Сириус сурово скрестил руки на груди, хотя и чувствовал, что на губах появилась улыбка. Он решил опустить ту часть, где большинство его наблюдений за последние несколько недель довольно специфичны и касались в основном интригующих и постоянно меняющихся выражений лица Люпина.       — У тебя пальто надето наизнанку, — услужливо заметил Лунатик, опуская длинную серебристую морду, чтобы присоединиться к разговору. Люпин расхохотался, а Сириус выругался, стянул с себя пальто и поспешно его вывернул.       — Это не его вина, — запротестовал Бродяга и продекламировал по памяти (к отчаянию Сириуса): — Сириус Блэк не жаворонок, а это значит, что от него не следует ожидать соблюдения ужасного расписания Воздушного корпуса, что бы там ни говорил чертов Лейтенант Люпин.       — Вот значит как, — задумчиво произнёс Люпин, и Сириус подумал, что потом нужно будет обсудить с Бродягой, что уместно, а что нет, обсуждать в компании. К счастью, Люпин всё ещё улыбался. — Что ж, чёртов Лейтенант Люпин только что победил в гонке…       — Чёртовы Лейтенант Люпин и Лунатик, — вставил Лунатик с нехарактерным для него негодованием.       — Конечно, — поспешно согласился Люпин. — Ты абсолютно прав, я бы ничего не добился без тебя, мой хороший.       Лунатик важно надулся, его большая грудь гордо вздымалась. Сириус отметил, что это было полной противоположностью того, каким он привык видеть Лунатика — обычно он перебирался с места на место, прячась в тени стен лагеря настолько, насколько это под силу массивному дракону (что, справедливости ради, получалось плохо). Однако вдали от любопытных глаз или, возможно, от постоянной критики капитана Грейбека он раскрывался, как новый лист весной.       — Это только потому, что я ещё не до конца вырос, и солнце било мне в глаза, — проворчал Бродяга у них за спиной. — Просто подожди, когда у меня вырастут крылья побольше. Или, может быть, нам стоит устраивать гонки ночью. Тогда я точно выиграю.       — Не сердись, дорогой, — сказал Сириус, поворачиваясь и похлопывая его по мягкому чёрному носу, хотя втайне он скорее согласен с его суждениями. — Да ладно, мы же договорились о призе для победителя. И я умираю с голоду, а ты? Чем быстрее мы отдадим им призы, тем быстрее пойдём на завтрак.       Бродяга немедленно оживился.       — О да, я уверен, что если бы у меня был полный желудок, я был бы гораздо быстрее!       После быстрого обхода хижины мистера Хагрида, начальника отдела снабжения, Сириус вышел с подарками (и без нескольких монет), ведя за собой двух больших коров, которые напряжённо мычали, приближаясь к Большому озеру.       — Это мне? Обе?       Глаза Лунатика округлились. Он нервно оглянулся на Ремуса, словно ожидал, что ему скажут, что произошла какая-то ошибка. Ремус ободряюще кивнул ему, и Лунатик пополз вперёд, его позвоночник изгибался, как маленькие волны, когда его тело перешло в режим атаки. Одним щелчком челюстей первая корова была аккуратно убита. Лунатик облизнул губы и заметил, что Бродяга задумчиво наблюдал за ним.       — Иди сюда, Бродяга! — крикнул он с непривычной уверенностью в голосе. — Здесь для меня слишком много, я поделюсь       — Правда? — Бродяга просиял и подскочил к нему. Сириус улыбнулся, глядя как его дракон неуклюже ткнулся челюстью в рот Лунатика, желая попробовать его дополнительный завтрак. Он сидел на поросшем травой холме, наблюдая, как они увлечённо болтали.       — Спасибо, — произнёс тихий голос ему на ухо. Сириус повернулся и увидел Ремуса, сидящего рядом и смотрящего мимо него туда, где ели драконы, в его глазах читалась нежность. — Лунатик не часто чувствует, что его так ценят. Это было… очень по-доброму с твоей стороны.       — Он хороший друг для Бродяги, — пожал плечами Сириус и смущённо провёл рукой по волосам. — Некоторые другие драконы считают его… немного неуправляемым. И громким. Но Лунатик рад его компании, и я благодарен.       Люпин покраснел и опустил глаза.       — Я опозорен своим собственным драконом, — пробормотал он почти про себя, прежде чем снова посмотреть на Сириуса. Его янтарно-карие глаза тёплые, брови нахмурены, а напряжённый вгляд устремлён на Сириуса — Капитан Блэк, я хочу сказать о том, как обстоят дела между нами. Я был несправедлив как во мнениях, так и в поведении. Я… Я знаю, что вёл себя глупо. Я…       — Всё в порядке, Люпин, — неловко перебил Сириус, пригвождённый к месту его взглядом. — Правда, не нужно…       — Нет, чёрт возьми, нужно, — твёрдо сказал Люпин. — Я должен сказать тебе, как мне жаль. Ты замечательный Капитан, и я отказывался это видеть. Из зависти, из гордости, думай как хочешь.       — Ты определённо не скрывал своих чувств, — Сириус попытался изобразить беззаботность, пихнув его в плечо. Люпин сморщился.       — Возможно, у меня сформировалась привычка… ожидать худшего от вышестоящих офицеров, которые приходят на свою должность неподготовленными.       — Это произошло с Грейбэком? — спросил Сириус, переходя от вежливости к сути дела. Люпин смотрел на озеро. Наступила пауза, он наблюдал за драконами, а Сириус наблюдал за ним, отмечая едва заметные подергивания на в остальном безмятежном лице. У него сложилось впечатление, что Люпин соображал очень быстро.       — Мы теперь друг другу доверяем? — наконец спросил Люпин так же прямо.       — Я доверяю тебе, — сразу ответил Сириус. — Даже когда ты игнорировал меня или отчитывал, я никогда не видел в тебе фальши. На самом деле, я… завидовал тем, у кого был такой верный друг, как ты.       На лице Люпина появилась лёгкая полуулыбка, за которой Сириус гонялся месяцами.       — Я завидовал твоей способности очаровывать всех в лагере за считанные минуты. Мы оба знаем, что моя зависть была намного сильнее твоей, — он тяжело выдохнул. — Мне было одиннадцать, когда Грейбэк пришёл в работный дом. Мои родители давно умерли и мне было некуда идти. Грейбэк был джентльменом, он говорил правильные вещи о том, что в Корпусе нужны молодые парни, и меня почти сразу же отдали ему в команду. Тогда у него всё ещё был его старый дракон, Малсибер. С тех пор я был под его опекой.       Сириус ничего не мог поделать со своим выражением лица, когда он подумал том, что значит забота о маленьком мальчике-сироте по мнению Грейбэка. Люпин поймал его взгляд и мрачно кивнул.       — Вот так. Любимая тактика Грейбэка для пополнения своей команды — находить молодых и уязвимых, чтобы он мог формировать их по своему усмотрению. У меня было… сложное детство. Но не всё было так плохо, Корпус — замечательное место, если не считать несколько… гнилых яблок. Впервые у меня появились хорошие друзья. Джеймс и Сохатый приехали после меня, а Лили и Марлен — когда нам было по пятнадцать. Раньше мы все сидели вместе и обсуждали как было бы круто когда-нибудь стать капитанами. Тогда… нам прислали новое яйцо из России. Железнокрылого.       Сириус взглянул на Лунатика, и Ремус слабо улыбнулся.       — Да. Мне было двадцать, но за несколько лет до этого я стал Первым Лейтенантом Грейбэка, в основном потому что больше никто не хотел. Адмирал Дамблдор решил дать мне возможность и сохранил яйцо, чтобы я вырастил его в качестве Капитана. Лунатик вылупился, и я дал ему имя, но через несколько дней… Малсибер погиб в бою. Грейбэк немедленно настоял на том, чтобы Лунатик перешёл ему, а я снова стал его Первым Лейтенантом.       — Это возмутительно, — воскликнул Сириус. — Он не имел права понижать тебя в должности! Господи, это как раз то, из-за чего устраиваются дуэли!       — В Корпусе не бывает дуэлей, — резко сказал Люпин. — Мы не можем рисковать — Капитан самое дорогое для дракона, и их счастье и благополучие важнее оскорбления чести.       — Ну… Гребэку повезло, — проворчал Сириус. — Иначе я бы с огромном удовольствием бросил перчатку ему в лицо.       Люпин хихикнул и посерьёзнел, когда Сириус продолжил:       — И всё же, как можно не отреагировать на такое оскорбление?       — Семья Грейбэк — старинный аристократический род, тесно связанный с Лордом Реддлом в Палате лордов. Он действовал без ведома Дамблдора, — устало ответил Люпин. — Я был сиротой без гроша в кармане и ни о каком влиянии говорить не приходилось. Грейбэк настаивал, что для всех было бы лучше, если бы никто не знал, что я дал Лунатику имя, это только запутало бы цепочку командования.       — Но ты рассказал мне, — сказал Сириус, склонив голову набок.       — Я… должен был тебе всё объяснить, — вздохнул Люпин. — Ты приехал весь такой прирождённый аристократ, стал Капитаном, даже не приложив усилий, и я просто… недооценил тебя. Я хочу попро…       Его глаза округлились, когда Сириус прижал руку к его рту.       — Прекрати извиняться, — строго сказал Сириус.       — Я был идиотом и раскрыл рот, когда не должен был этого делать.       Под пальцами он почувствовал, как губы Люпина изогнулись в улыбке. Его кожу защекотало, совсем немного. Он быстро опустил руку и вместо этого протянул её для рукопожатия.       — Начнём заново. Капитан Сириус Блэк, гордый лётчик Воздушного Корпуса и Капитан Бродяги, к вашим услугам.       — Ремус Люпин, Первый лейтенант Лунатика, к вашим услугам. Я был бы рад показать тебе тут всё, если ты новенький в лагере, — беспечно сказал Люпин, но его пожатие руки было совершенно искренним.       — Отлично, — просиял Сириус. — У меня такое чувство, что мы скоро станем близкими друзьями.       Бродяга и Лунатик, оставшиеся незамеченными внизу у озера, обменялись взволнованными взглядами.       — Я же говорил тебе, что это сработает, — торжествующе произнёс Бродяга. — Те, кто разговаривают с моим Сириусом, не могут ненавидеть его слишком долго. Я знал, что это хороший план.       — Да, — согласился Лунатик. — У тебя самые лучшие идеи, Бродяга. И тренировка будет намного приятнее, когда они друзья.       И с этими словами два довольных дракона вернулись к трапезе.                     Тренировки теперь, когда Ремус Люпин был другом Сириуса, превратились в пытку. Раньше он ловил себя на том, что иногда терял концентрацию из-за него — слышал тихий смех, подмечал находчивость и острый ум, направленные на других, — и думал, что это из-за холода между ними, и стремился всё исправить. Однако теперь всё было в порядке, но тоска никуда не делась. И стала даже хуже. Теперь тихий смех, его находчивость и острый ум часто были обращены к нему, и это ужасно отвлекало.       — Сириус? Сириус!       Тонкс щёлкнула пальцами перед ним, наблюдающим за Люпином, Гарри и Тедди, которые отрабатывали движения сигнальными флагами. Люпин поднял голову и поймал взгляд Сириуса. Он тепло улыбнулся и поднял руку в молчаливом приветствии.       — Ради всего святого, — пробормотала Тонкс у него за спиной. Внезапно Сириус почувствовал сильный толчок между лопаток.       — Прости, Бродяга, в чём дело? — спросил Сириус, моргая, когда гигантская чёрная морда снова боднула его.       — Я не совсем понимаю, — озадаченно сказал Бродяга. — Тонкс сказала мне, что тебя нужно подтолкнуть.       — Ну, очевидно, нужен целый дракон, чтобы отвлечь тебя от Ремуса, — Тонкс закатила глаза, впиваясь в его в руку короткими ногтями. — Если ты закончил, я хотела обсудить, каких стрелков мы поставим на Бродягу. Лично я отдала бы предпочтение близнецам Пруэтт, они оба отличные стрелки, но…       — Эй, я не… на что ты намекаешь? — запоздало запротестовал Сириус.       — Ты отвратительный лжец, Блэк.       — Тонкс, я твой Капитан!       — Вы отвратительный лжец, сэр.       — Не думаю, что у Капитана Медоуз столько проблем с МаккКиннон, — проворчал Сириус. Тонкс усмехнулась.       — У нас совсем не такие отношения, как у Доркас и Марлен. Просто представь, что было бы, если бы Ремус был твоим лейтенантом.       — Я… — начал Сириус. Он взглянул на Тонкс и прищурил глаза. — Тонкс, — медленно произнёс он. — Что ты имеешь в виду? Потому что… если ты намекаешь, что кто-то делает то, что в этой стране считается преступлением…       Тонкс закатила глаза.       — Брось. Разве ты недостаточно долго пробыл в Корпусе, чтобы понять, что правила неприменимы для этого места? Драконы чрезвычайно территориальны, и ничего, кроме государственной измены, не заставит представителей закона приехать сюда и попытаться отправить одного из их команды в тюрьму.       Сириус тяжело выдохнул.       — Как бы то ни было, — продолжил он медленно, — это… не тот случай. Мы с Люпином друзья.       Тонкс пожала плечами.       — Мы с Ремусом тоже друзья, и это не помешало нам завести Тедди.       — Что?       — Капитан, постарайтесь не упасть в обморок, — рассмеялась она. — Не волнуйся, это было давным-давно, когда мы были совсем молоды. Мы не были любовниками, хотя оба очень хотели, чтобы родился Тедди. Ты знаешь, что драконы живут столетия и обычно наследуют нескольких Капитанов из одной семьи. Мы надеялись, что у Тедди всё… получится. Теперь это неважно, — она замолчала, глядя на Лунатика большими печальными глазами.       Теперь, когда Сириус знал, что искать, он мог разглядеть в Тедди лицо Тонкс в форме сердечка и светло-серые глаза семьи Блэков, хотя его светло-каштановые волосы и веснушки напоминали Люпина. Он вспомнил как Люпин отодвигал Тедди за спину всякий раз, когда Грейбэк оказывался рядом, и как он вкладывался в образование Тедди. Когда все куски головоломки сложились воедино, Сириус удивился тому, что он до сих пор не замечал очевидного.       — Дело в том, — продолжила Тонкс после короткой паузы, — что тебе не следует рубить с плеча. Вы с Ремусом раньше не общались, теперь вы друзья. Кто знает, что может произойти потом.       Сириус покачал головой.       — Я не ищу никаких связей. У меня плохая репутация и, как ты могла заметить, его дружбу я завоевал с трудом. Я не стану подвергать это риску только потому, что у меня кое-где зудит.       — Но…       — Я согласен, что близнецы Пруэтт — отличный выбор, — твёрдо сказал Сириус, и на этом тема закрыта.       Точнее, закрыта для людей.                     — Про какой зуд ты сегодня говорил? — спросил Бродяга, когда они лежали на холме у Большого озера.       Сириус застонал. Он лежал на передней ноге Бродяги, завернувшись в тёплое пальто, и наслаждался согревающим его теплом, несмотря на мороз шотландской ночи.       — Ты всё слышал? — пробормотал он. — Я думал, ты смотришь, как чихает Сохатый. Ты видел, как он снова поджёг волосы Джеймса?       — Да, — оживился Бродяга. — Было очень круто! Но Сириус, от чего ты пытаешься меня отвлечь? Почему ты не хочешь говорить, что у тебя зудит? Это плохо? Ты умираешь?       — Нет! Нет, дорогой, — поторопился успокоить его Сириус, чем он успел впасть в панику. Даже сейчас, спустя почти год, Бродяга, казалось, беспокоился, что Сириус мог исчезнуть. — Я не умираю. Я просто… — он закрыл горящее лицо ладонями, думая, как, чёрт возьми, он должен объяснить неловкость человеческого влечения дракону. — Ты… помнишь Капитана Шекелболта? И как он раньше… дразнил меня за то, что у меня так много, э, знакомых людей по всему миру?       — Да, — сказал Бродяга, шмыгнув носом. — Но только до того, как появился я, да? Дружить с драконами гораздо лучше, чем с людьми. Мы хотя бы не так быстро умираем.       — Да, — Сириус тихо рассмеялся. — Я очень ценю то, что ты не умираешь, Бродяга. Но… дружба с людьми удовлетворяет иные потребности. Это больше связано с… физическим… Разве драконы никогда не считают других драконов привлекательными? Или… или испытывают желание… спариться друг с другом?       Бродяга выглядел ещё более растерянным.       — Да, но у нас ничего не зудит, когда мы хотим спариваться, это было бы не очень удобно. Если поблизости есть особенно симпатичный дракон, мы можем почувствовать желание преподнести ему брачный подарок, и если брачный подарок достаточно большой или достаточно блестящий, другой дракон примет его, и тогда вы встанете на задние лапы и…       — Да! Да. Понятно, — Сириус поспешно перебил его, пока его не посвятили в тонкости совокупления драконов. — Некоторые люди тоже дарят друг другу брачные подарки, например… кольца и всё такое, но чаще всего просто нужно… посмотреть в глаза и попытаться прочитать язык тела, чтобы понять, хочет ли другой человек, э-э, спариться с тобой. И именно поэтому, — заключил он, — я был немного расстроен и говорил о зуде. Когда я был капером и кто-то отклонял моё предложение, это, возможно, ненадолго расстраивало меня, но сразу после этого можно было уплыть и забыть обо всём. Но здесь мне пришлось бы продолжать видеться с Лю… другим человеком каждый день, и было бы очень неловко истолковать какие-то знаки неправильно.       — Я понял, — серьёзно кивнул Бродяга. Он наклонился и уткнулся носом в Сириуса, который погладил его по тёплой морде с облегчением от того, что он каким-то образом пережил их самый неловкий разговор, и никто не пострадал.       — Лунатик! — Бродяга ткнул спящего серебряного дракона когтем. Когда Лунатик не пошевелился, он нетерпеливо заерзал и раздул крошечный огонёк, ровно настолько, чтобы подогреть бок Лунатика.       — Что? — спросил Лунатик, приоткрывая один глаз. Лежащий рядом Сохатый лениво поднял свою дымящуюся голову.       — Мне нужно знать, что Ремус хотел бы получить в качестве брачного подарка! — настойчиво сказал Бродяга.       — В три часа ночи?.. — вздохнул Лунатик и открыл глаза. — Погоди, брачный подарок? Кто хочет спариться с Ремусом?       — Подумай, кто тебя спрашивает, и сделай вывод, Лунатик, — проворчала Кэтрин, растянувшаяся на тёплых камнях. — На самом деле, как раз вовремя. Моя Лили говорит, что настолько очевидно, что они хотят друг друга, что они могли бы с таким же успехом написать это у себя на лбу.       — В том-то и беда, — сказал Бродяга. — Сириус не верит, что Ремус хочет его, хотя любому повезло бы иметь Сириуса в качестве пары, потому что Ремус не подавал ему нужных знаков!       — Да, — задумчиво произнёс Лунатик, проникаясь духом происходящего и стряхивая остатки сна. — Ремус такой же. Он не верит, что кто-то такой красивый и богатый, как Сириус, может хотеть его, даже несмотря на то, что он лучший человек во всём лагере.       — Теперь ты понял? — торжественно сказал Бродяга, великодушно проигнорировав ложное утверждение Лунатика о «лучшем человеке во всём лагере», хотя абсолютно понятно, что этот титул принадлежал Сириусу. — Мы должны подарить Ремусу какие-нибудь брачные подарки, дать понять, что они от Сириуса, и тогда Ремус подаст Сириусу правильные знаки, и тогда они оба будут счастливы!       Сохатый ударил по земле шипастым хвостом.       — Всё это очень хорошо, молодые люди, — терпеливо сказал он, — но у вас нет денег на покупку брачного подарка. Что вы собираетесь обменивать на подарки?       Это заставило Бродягу задуматься, по крайней мере, ненадолго. Затем его взгляд метнулся к запретному загону для скота, где он не был с того самого первого дня в лагере. Лунатик взволновано проследил за его взглядом.       — Бродяга, нет…       — Это хорошая идея, Лунатик!       — Это кража!       — Нам бы всё равно дали коров утром на завтрак, так что мы просто… возьмём их заранее! Мы просто позаимствуем! Как в банке!       — Но…       — Слушай, ты хочешь, чтобы Ремус получил самый блестящий брачный подарок или нет? — нетерпеливо спросил Бродяга. — Людям нужно заниматься покупками и продажами, чтобы получать очень красивые вещи, Лунатик.       Лунатик вздохнул, явно думая о потёртом, выцветшем пальто Ремуса и его взъерошенном внешнем виде.       — Ладно, — наконец согласился он. — Но только в этот раз заимствовать буду я.       Следующим утром Сириус подошёл к совершенно сбитому с толку Ремусу Люпину, обвешанному кричаще яркой золотой цепью, и Лунатику, который суетливо объяснял, как носить её, чтобы она отражала лучи низкого шотландского солнца.       — Выглядишь шикарно, — поддразнил он.       Люпин игриво прищурился.       — Осторожнее с этим, Блэк.       — Он правда выглядит шикарно! — радостно согласился Лунатик. — Интересно, кто бы мог подарить Ремусу такой замечательный подарок!       — Кто бы это ни был, Ремус ему очень нравится! — вмешался Бродяга, вытягивая длинную шею, чтобы получше разглядеть цепочку. Сириус поднял брови.       — Тайный поклонник?       Люпин пожал плечами.       — Я проснулся, и Лунатик сказал, что кто-то оставил это мне, но он не скажет кто.       — Не сейчас, — торопливо поправил Лунатик. — Э, пока отправитель не хочет быть раскрытым. Но это хороший подарок, да, Ремус?       — Да, дорогой, — терпеливо сказал Люпин. — Но не буду надевать его на тренировку, а то он потеряется. Я положу его в надёжное место, ладно?       — Ну, — Лунатик выглядел немного разочарованным. — Да… я не хотел бы, чтобы она потерялась. Она очень хорошая.       Сириус улыбнулся, когда Люпин надел цепочку на шею и повернулся, чтобы пойти вместе с ним в столовую.       — Так это Лунатик подарил тебе? Очень мило.       — Он мой единственный подозреваемый, — Люпин немного нахмурился, разглядывая цепочку. — Драконы обожают всё блестящее, чем ярче, тем лучше. Хотя странно, что он не захотел признаваться. Возможно, он не хотел, чтобы… кто-то другой узнал.       Он помрачнел, и Сириус проследил за его взглядом туда, где Грейбэк барабанил широкой ладонью по столу, разгорячённый спором с Медоуз.       — Ты выглядишь достаточно блестяще, — Сириус толкнул его в плечо, надеясь отвлечь от мрачных мыслей, и Люпин фыркнул, чуть расслабившись. Он пихнул Сириуса в ответ, чуть улыбаясь.       — Заткнись, Блэк.                     На следующий день Тедди принёс Люпину во внутренний двор, где они с Сириусом были погружены в чрезвычайно увлекательную игру в шахматы, богато украшенную фарфоровую музыкальную шкатулку с танцовщицами и лентами, вырезанными вручную по бокам.       — Тедди? Что это?       — Музыкальная шкатулка, пап! — Тедди обхватил руками стоящего перед ним монстра. — Это почтальон принёс тебе утром!       — Какой прекрасный подарок! — громко заметил Бродяга с другого конца двора, где они устроились с Лунатиком. — Должно быть, ты кому-то очень нравишься, Ремус!       Люпин посмотрел на Сириуса, который пожал плечами. Тедди гордо поставил музыкальную шкатулку на землю и просиял, глядя на отца, который озадаченно похлопал его по плечу.       Музыка, как они обнаружили в тот вечер, когда сидели вместе и за кружкой (или несколькими) пива после ужина, не так уж плоха, если не думать о её ужасающем виде. Даже романтично, но Сириус не посмел сказать это вслух. Вместо этого он дразнил Люпина по поводу его тайного поклонника и наслаждался тем, как вспыхивали его щёки под веснушками.       — Может быть, это кто-то, кого ты видел в Хогсмиде, когда мы ходили в тот паб? — предположил он, чувствуя приятное тепло и лёгкость, когда алкоголь начал распространяться по его организму.       — Конечно, — Ремус закатил глаза. — Я уверен, кто-то взглянул и на меня и мою драную форму и подумал: «ах да, это мужчина моей мечты! Нищий лётчик в шрамах, у которого даже нет дракона!»       — Прекрати, — нахмурился Сириус. — Ты просто находка, Люпин. Я не хочу слышать от тебя таких слов.       — Сказал лихой моряк, Капитан дракона с этим… — Люпин немного поколебался, и обвёл Сириуса рукой, — всем.       — Этим всем? — рассмеялся Сириус.       — Ну, знаешь, тёмные волосы, твоё лицо, серые глаза, и уверенность и, Господи Боже, Блэк, останови меня сейчас же, пока я не умер от унижения.       Сириус заулыбался.        — Не буду, скажи ещё что-нибудь приятное.       — Нет. Ты эгоистичный прохвост, ты ужасно играешь в шахматы, и я сожалею, что стал дружить с тобой.       — Поздно, Люпин, я уже знаю, что тебе нравится моё лицо!       Люпин застонал, его лицо покраснело, и он одним глотком допил пиво, прежде чем уткнуться лбом в плечо Сириуса в знак капитуляции. Он закрыл глаза.       — Будь я проклят, видимо, так и есть. Но утром я буду всё отрицать.       Сириус, опьяневший от эля, подумал, что мелодия из музыкальной шкатулки теперь его любимая песня.       На третий день, сразу после завершения тренировки, Люпину подарили ковер ручной работы, на котором золотые нити переплетались с синими и красными, создавая красивое изображение дракона, дышащего огнем в полете.       — Боже милостивый, Ремус, неужели у тебя интрижка с каким-то показушным виконтом? — расхохотался Поттер, хлопнув Люпина по спине.       — Он не показушный виконт! — возмущённо пискнул Бродяга. — Э. Ну. Я уверен, что кто бы ни подарил тебе эти чудесные подарки, он не виконт.       Бродяга повернул голову к Сириусу, который как обычно, боролся с ремнями своей упряжки. Спустя столько времени устройство этой проклятой сбруи было всё ещё выше его понимания.       — Сириус, что такое виконт?       Брови Люпина поднялись так высоко на лоб, что исчезли под его взъерошенными каштановыми кудрями. Он задумчиво посмотрел на Бродягу, затем на Сириуса и коротко вздохнул.       — Я понял, — тихо сказал он, сохраняя каменное выражение лица.        — Что ты понял? — спросил Сириус, встревоженный его взглядом.       Люпин слабо улыбнулся ему и ничего не ответил. Вместо этого он с лёгкостью вскарабкался на сбрую Бродяги и ловкими пальцами потянул за пряжку. Его движения ловкими, но осторожными, и он был настолько опытен, что быстро расстегнул ремни, ни разу не посмотрев на них, а его тёплый взгляд был прикован к лицу Сириуса.       — Я… спасибо, — сказал Сириус, нехарактерно нерешительно. Вместо ответа Ремус спрыгнул вниз и протянул руку. Сириус замер на мгновение, медленно протянул руку за предложенную ладонь, позволяя Люпину помочь ему аккуратно спуститься. Рука Люпина была тёплой, огрубевшей от долгих лет службы, но всё же его прикосновения были мягкими. Когда ноги Сириуса коснулись каменного пола, большой палец Люпина на мгновение погладил тыльную сторону его ладони, и легкая дрожь прошлась по его позвоночнику. Он втянул воздух через нос, тихо, хотя был уверен, что Люпин услышал. Их глаза встретились, и Люпин ещё раз тяжело вздохнул, прежде чем отпустить руку.       — Не за что, — тихо сказал он, развернулся и ушёл. Сириус смотрел ему вслед, видел, как его рука на мгновение дёрнулась, как будто он всё ещё мог чувствовать прикосновение Сириуса к своей коже.       — Вот видишь? — сказал Бродяга Лунатику позже с некоторым самодовольством. — Теперь у Ремуса есть брачные подарки, и Сириус получил знак. Я же говорил, что украсть коров — это хорошая идея?       — Ты сказал, что мы их не крали! — застонал Лунатик. — Я не хочу быть вором!       — Э, да. Заимствование. Это было заимствование.       — Бродяга!