"Сюаньлун - сокровенный дракон"

      Очнувшись, Гун Цзюнь обнаружил себя лежащим на больничной кровати. Обрадовавшись, что за окном ночь и свет не режет глаз, дракон осмотрел палату. Он был единственным пациентом в ней. Помещение содержало самые необходимые предметы и мебель: кровать и телевизор напротив, передвижной стол для еды и обычный стол со стульями, тумбочку, мини-холодильник и шкаф для сменной одежды. Осмотревшись, он почувствовал усталость и погрузился в осмотр самого себя на предмет полученного урона, запоздало обрадовавшись, что остался жив. Изучение выявило уже порядком восстановленное здоровье, чего нельзя было сказать об утраченной энергии, ушедшей на поддержание жизни в отравленном организме. Именно ее потеря ощущалась усталостью и слабостью.       — Придется потратить кучу дней в источнике наставника, чтобы вернуть хоть часть утраченного, — Чжулун усмехнулся. Было неприятно ощущать себя немощным.       В таком состоянии он был полностью бесполезен в боевых действиях, и это ужасно бесило. Стоило представить, как его друзья в данный момент находятся в опасности и борются за свою жизнь. Чтобы немного успокоиться, Гун Цзюнь закрыл глаза и начал дыхательную гимнастику. Спустя несколько минут до него дошло, что помимо потери энергии изменилось и что-то еще. Он чувствовал, что потерял нечто важное. Но при этом ощущал облегчение и легкость, словно сбросил с плеч камень, многие годы давивший на него.       Осознать, что именно изменилось, получилось не сразу. Поутру набежали целители, устроившие Чжулуну полный осмотр и допрос по поводу его самочувствия. Они долго совещались и цокали языком с удовлетворением, что пациенту удалось выжить при подобных обстоятельствах, и на все голоса хвалили Великого дракона, позволившего использовать его источник для восстановления товарища.       Драконы — добрые и благожелательные существа, но это работает только в отношении людей. В отношении же своих источников они чрезвычайно ревностны и к ним никого не подпускают. Особенно неверие усугубилось последние сотни лет, когда ренегатов становилось все больше и доверять можно было не всем. А ведь в корыстных целях драконы могли испортить источники собратьев вплоть до того, что те вместо пользы будут приносить вред и даже смерть.       После целителей пришел Ван Ибо. Молодой человек принес с собой чай и даже захватил дорожный набор для чайной церемонии, которую сам же и провел, однако с кучей ошибок. Но дракон закрыл на это глаза, хоть в душе все и сжималось от подобного безобразия. Но, во-первых, очень хотелось чаю, во-вторых, было очень приятно осознавать, что Ибо запомнил большую, основную часть церемонии. И в целом он очень старался и выполнял все с энтузиазмом, изредка посматривая на Чжулуна в поисках поддержки и одобрения. Тот, не обманув ожиданий, мягко и снисходительно улыбался.       Озарение пришло вместе с пониманием, что в госте тоже что-то изменилось, а поняв что именно, Гун Цзюнь и осознал, что изменилось в нем самом. Из-за малого количества энергии дракон не сразу почувствовал, что молодой человек и Сяо Чжань сочетались браком. Впрочем, он бы оставался в неведении и дальше, если бы не решился по обыкновению толкнуть Ибо в плечо. Стоило дотронуться, как Чжулун получил отдачу в виде защитной волны. А уж распознать энергию своего наставника дракон мог, будучи и вовсе без энергии.       Сперва удивившись, он схватил Ибо за руку и только после этого ощутил движение чужеродной ци в его теле и незаметное защитное поле вокруг. Сказать, что Гун Цзюнь удивился, — ничего не сказать. Конечно, свадьба между драконом и человеком не нова, но обычно такое совершают, если человек является заклинателем, то есть его организм приспособлен к ци. А тут обычный человек, да еще и с самим Великим драконом. Да, Сяо Чжань был женат на У Да, но то был обычный брак, принятый в мире людей, а это драконья свадьба с обменом энергией.       «Как этот мальчишка вообще выдержал подобное?» — подумал дракон, но потом вспомнил, кто стал его супругом, и расслабленно цокнул языком.       Приняв факт совершенного брака между Великим драконом и обычным человеком, Чжулун наконец осознал, что он не испытывает неудобства по этому поводу. Помнится, когда узнал, что Сяо Чжань женится на У Да, у него дыхание перехватило и сердце сжала в кулак ревность. А сейчас? Он спокоен? И даже рад за этих двоих? И откуда это облегчение?       Гун Цзюнь вперил шокированный взгляд в Ибо, пытаясь понять, что произошло. Сам же молодой человек был занят тем, что заваривал вторую порцию чая, и настолько был захвачен процессом, что, казалось, вот-вот высунет язык от усердия. На внимание к своей персоне со стороны друга он, естественно, не обращал внимания, ибо даже не замечал ничего вокруг.       — Как ты посмел? — зло прошипел Чжулун, когда Ибо подал ему наполненную чашку с чаем.       Молодой человек удивленно на него взглянул, не понимая, чем вызвал недовольство дракона, но быстро понял. Улыбнувшись, он поставил чашку на столик перед Гун Цзюнем и, не говоря ни слова, выпрямил спину и положил руки на колени, давая понять, что готов выслушать недовольство и принять его последствия.       — Неужели ты думаешь, что покровительство твоего глупого супруга поможет тебе избежать моего гнева? — выдавил из себя дракон, — Ну уж нет.       Красный дракон попытался привстать, но обессиленно упал на подушки. Осознание своей немощности в данный момент разозлило еще больше, и он зыркнул на Ибо. Улыбка сползла с лица молодого человека, и он смотрел на Чжулуна мягко, с сочувствием и надеждой.       — Пошел вон! — тихо выдавил Гун Цзюнь, а всю злость выместил на столике, отшвырнув его.       — Как пожелаете, — спокойно произнес Ибо, следя за полетом чашки до стены, отмечая, как красиво разбрызгивался чай на пол. А затем вышел из палаты.       Даже учитывая, что молодой человек не ожидал благодарности за свои действия и был готов к негативной реакции друга, обида резанула по сердцу, и он, закусив губу, направился домой. Всю дорогу он уговаривал себя перестать реагировать по-детски и успокоиться, но в другое мгновение начинал бормотать слова о неблагодарности Чжулуна. Впрочем, он прекрасно понимал, что, возможно, поступил неверно и неэтично, тем более сам дракон ни разу не выразил сожаления о безответственности и любви и тем более не пожелал избавиться от нее.       — Мазохист, — почти в полный голос произнес Ибо и опасливо оглянулся. На его счастье, вагон метро был полупустой и, кажется, его никто не расслышал, — Тысячелетний дракон-мазохист, — уже с ехидством повторил молодой человек.

***

      Еще несколько минут Гун Цзюнь смотрел на дверь палаты, борясь с желанием броситься вслед за Ван Ибо и надрать тому задницу. Его разум негодовал от чувства обманутости и предательства, при этом на сердце было легко и радостно. И это добавляло раздражения, потому что это уже было предательством самого себя. Печаль и боль от безответной истинной любви за столько лет стали частью сущности дракона, и он не мог себя воспринимать отдельно от них. Конечно же, Чжулун не был мазохистом и страдал от невозможности выразить свои чувства, но при этом никогда не считал это тяжелой ношей и воспринимал как данность. А сейчас этого нет — словно часть его оторвали, он не ощущал себя целым.       Насколько бы злым красный дракон ни был на Ибо в данный момент, он знал: пройдет время, и он будет благодарен ему. Но, гуи побери, этот мальчишка, что почувствовал себя Отцом всего сущего? Как он посмел проделать такое без его, Гун Цзюня, на то согласия? А дал бы он его, если бы тот спросил? Дракон раздраженно цокнул языком, понимая, что ни за что бы не согласился. Да он и сейчас не согласен!       Помимо злости, что сделано было без его на то согласия, Чжулуна захватил страх. Ему казалось, что теперь он не увидит больше Сяо Чжаня. Как же он будет без него? Да, сперва он избегал своего наставника, пытаясь забыть и выкинуть из сердца, но долго вынести разлуку не мог и довольно часто возвращался к нему. Именно Чжулуна можно было видеть подле Сюаньлуна чаще всего, и, на счастье красного дракона, это не казалось странным, потому как любому было известно, что он являлся подопечным Великого дракона. А каждый дракон знает, как сильна связь со своим наставником, вырастившим тебя с яйца.       Кляня свое бессмертие, а вместе с ним возможность обходиться без сна долгое время, Гун Цзюнь гонял в голове мысли о произошедшем. Иногда ему удавалось переключиться на события с противостоянием демонов и остальных миров, но так как из-за потери своей энергии он был лишен многих привилегий, особенно обмена мыслями на расстоянии или использования портала, знаний о положении дел было крайне мало. А навещающие его собратья будто специально не спешили делиться с ним информацией, словно страшились, что тот рванет в гущу событий. Впрочем, если бы не немощное состояние, он бы так и поступил.       В нынешней ситуации, не имея возможности отвлечься от размышлений о подарке полученном от Ибо, Гун Цзюнь особо страдал от отсутствия своих сил.       — Хоть бы пару книг кто принес, — буркнул дракон, откидываясь на подушки и закрая глаза.       — Какие книги тебе принести? — Гун Цзюнь моментально выпрямился и вперился удивленным взглядом в неслышно вошедшего, а скорее всего, возникшего из портала Ли Дайкуня.       — К гуям книги, вытащи меня отсюда, — устало произнес Чжулун, снова откидываясь на подушки.       — Пока целители не одобрят, даже не подумаю. Я понимаю, что тебе тут вряд ли хочется находиться, и ты бы с радостью оказался в своем источнике, но, по словам лекарей, даже твой источник может тебя убить…       — Тц. Источник Сюаньлуна не убил, а мой убьет.       Красный дракон был раздражен и свою злость решил сорвать на том, кто первым попался под руку, прекрасно понимая, насколько это глупо и мелочно. А главное, бирюзовый дракон был прав: Гун Цзюнь сейчас был не лучше того же Ван Ибо, неспособного принять в себя хоть сколько-то энергии без чьей-либо помощи. А источник Великого дракона был приспособлен для тех, кому нужно было лечение, и особенно для поддержания жизни в сильно травмированных существах, особенно драконах.       — Ван Ибо давно у тебя был? — решил сменить тему для разговора Ли Дайкунь, не представляя, что тем самым наступил на больную мозоль.       — Не напоминай мне об этом предателе, — цокнул языком Гун Цзюнь, не забыв еще и презрительно фыркнуть, чем немало удивил посетителя, недоуменно поднявшего бровь.       — Вот как… — задумчиво протянул Ли Дайкунь, не представляя, чем же супруг Сяо Чжаня мог довести Чжулуна до подобного состояния.       — Лучше расскажи, как дела на фронте? Что там творят демоны? И та безумная демоница, Иэ Ну?       — Ее, кстати, не видно и не слышно. Сяо Чжань думает, что та сидит где-то и контролирует войска и тактику, в пику своему отцу, который не боялся вступать в бой и биться наравне с другими. А вот я, например, думаю, что она ищет способ подобраться к тому, о ком ты слушать не желаешь. Мне бы очень хотелось приставить к мальчишке кого-нибудь, но ведь его муженек учует, и лучшим исходом будет, если он пропесочит меня…       — А худшим? — с ехидством поинтересовался Гун Цзюнь, сложив руки на груди.       — Решит, что мы с другом Байлуном что-то от него скрываем, и сотрет к гуям всех демонов с лица Поднебесной, — усмехнулся Ли Дайкунь, — Впрочем, я не против этого. Меньше проблем бы было.       — Ну и что тебе мешает создать прецедент? — уже спокойно, со свойственной ему деловитостью, произнес Гун Цзюнь, впившись взглядом в лицо сотоварища, ожидая его реакции, — Что? Только не говори, что не делал подобного ранее? Уж из нас двоих ты похитрее будешь, Цинлун, — цокнул языком Чжулун, усмехаясь.       — Куда уж мне, — фыркнул Ли Дайкунь, — Не я придумал усыпить Великого Дракона на тысячи лет. Если бы не случай, неизвестно, сколько бы он проспал еще.       — Все, что делал, было для его же блага. Если бы я не уговорил его, кто знает, что бы случилось тогда… И вообще, это так-то твоя идея.       — Не надо мне приписывать чужие подвиги, — фыркнул Ли Дайкунь, но лицо его при этом выглядело крайне довольным.       — Ага, какой ты стеснительный, умереть можно, — цыкнул Гун Цзюнь, — А кто высказал идею, чтобы Сяо Чжань впал в спячку, словно медведь, чтобы его боль поутихла?       — Кто же знал, что решишь, будто я это всерьез? — бирюзовый дракон засмеялся, словно над хорошей шуткой.       — Ты знал, — серьезный тон Чжулуна заставил Ли Дайкуня замолчать.       Отрицать было бесполезно. Эти два хранителя являлись самыми старейшими драконами нынешнего времени, не считая Сяо Чжаня, и уже давно знали друг друга как облупленных. Ли Дайкунь действительно был самым хитрым из всех, потому сам никогда серьезных идей не выдвигал, тем более если они точно могли не понравиться Великому Дракону. Но он знал, что Гун Цзюнь, обладающий цепким умом и не страдающий щепетильностью, обязательно ухватится за них, если увидит шанс спасти или помочь своему наставнику, и постарается превратить в реальность.       Слабость Сюаньлуна к своему подопечному играла немаловажную роль: он мог простить ему практически все что угодно, потому как воспринимал его как дитя неразумное и верил тому безоговорочно. И красный дракон знал это, как знал, что бирюзовый собрат пользуется этим, невзначай рассказывая свои мыслишки Гун Цзюню. Оба все знали, но тысячелетиями делали вид, что являются великими слепыми. Ли Дайкунь делился своими идеями только с Чжулуном. А потом посмеивался или ухмылялся в кулак, когда тот выдавал их как свои собственные. Роль серого кардинала ему нравилась не меньше, чем роль хранителя Востока.