54.
5 марта 2026 г., 10:00
Пробудившись, Фань Чанчан не спешила открыть глаза. Вместо этого она довольно заурчала, поудобнее устраиваясь в мягком и теплом гнезде.
Что за гнездо?
Лиса резко открыла глаза и принялась осматриваться. Узнать время суток не представлялось возможным, так как находилась она в пещере, возле источника, и лежала в объятиях передних лап красного дракона. Лиса тоже была в своем истинном обличье. Она потерлась носом о морду ящера и легонько прикусила его за губу, после чего глубоко и протяжно зевнула и улеглась, свернувшись кольцом, намереваясь насладиться приятным сном и далее в комфортном кольце драконьих лап.
***
После больницы, когда Ло Юньси при помощи портала перенес их с Гун Цзюнем в его пещеру с источником, белый дракон коротко попрощался и немедля исчез, отправившись на место боевых действий. А истинные словно только этого и ждали. Наконец-то оказавшись в отдаленном ото всех месте, только вдвоем, они бросились в объятия, слившись в страстном поцелуе. Вдоволь истерзав губы друг друга, они, подогреваемые желанием, наконец, поддались животным инстинктам и предались страсти прямо на каменном полу. Благо оба были привыкшие к подобным неудобствам в силу своих сущностей: не раз и не два им приходилось спать не только на земле, но и на камнях. Последующие дни проходили одинаково. Гун Цзюнь и Фань Чанчан проводили большую часть времени в источнике, восполняя свои силы, а после засыпали, приняв свою истинную форму. Дракон сворачивался кольцом, а лиса укладывалась на одну его лапу, второй же он ее укрывал, спасая от холода. После пробуждения они болтали о том и сем, знакомясь друг с другом заново, рассказывая свои истории жизни. А когда болтать надоедало, они снова предавались страсти, после чего проваливались в сон, зачастую даже не имея сил перевоплотиться. Но, проснувшись, Фань Чанчан неизменно обнаруживала себя в объятиях ящера.***
Фань Чанчан вылезла из источника и тут же оказалась обернута полотенцем, ожидавшим ее на берегу Гун Цзюнем. — Ты сегодня быстро, — дракон оставил на лбу девушки поцелуй, кутая ее в полотенце. — Ммм, — промурлыкала Чанчан, потершись щекой о грудь мужчины, обнимая его в ответ. Разговаривать не хотелось, как не хотелось вообще шевелиться, — Хотелось побыстрее тебя обнять. Гун Цзюнь довольно улыбнулся и, подхватив обессилевшую девушку на руки, шагнул в портал, где и исчез. Вот уже несколько недель они проводят большую часть времени у источника красного дракона. Пару-тройку дней назад часть его сил восстановилась, и теперь ему удавалось делать некоторые вещи, и использование портала — одна из них. Ранее он первым делом бросился бы к Сяо Чжаню и попытался ринуться в бой, но сейчас даже не подумал об этом. Сделав шаг, дракон исчез в портале, перенося Фань Чанчан в свою квартиру. В пещере было комфортно, большую часть времени они проводили в своих истинных обличьях, чтобы не расходовать напрасно энергию, но все же спать на голых камнях привыкшим к мягким матрацам существам было неприятно. Более того, лечившись, они не питались. Пусть им еда и не требовалась, но для человеческих тел она была необходима. Будь они в своей прежней силе, поддерживать тела в хорошем состоянии было бы проще благодаря накопленной энергии, и происходило это на автомате, будучи делом обычным, как дышать, ходить, видеть. Но в нынешних состояниях эта опция была недоступна. Поэтому, переместившись в квартиру, Гун Цзюнь первое, что сделал, — заказал доставку продуктов и принялся готовить для возлюбленной кашу. Впредь он также занимался готовкой, не обращая внимания на ворчание лисы о том, что она тоже прекрасно умеет готовить. На это дракон отвечал, что в своей кухне он никому не дозволяет хозяйничать, даже если это его истинная пара, прикрывая ханжеством жажду заботиться о Чанчан. Уложив лису в кровать, дракон лег рядом. Он уже приметил, что после источника Чанчан требуется пара часов на сон, сам же Гун Цзюнь в подобном уже не нуждался, но всегда ложился вместе с ней. Иногда он дремал, но большую часть времени бодрствовал, любуясь спящей девушкой и наслаждаясь ее близостью. До произошедшего в больнице дракон никогда не интересовался лисой как личностью и не задумывался, каково ей живется, но сейчас… Ее жажда заботы и чувства защищенности выливались во сне, когда она судорожно цеплялась за Гун Цзюня, не отпуская его и прижимаясь сильнее, пряча лицо у него на груди. Когда дракон понял причину поведения лисы, у него сжалось сердце от сопереживания и боли. Он словно сам пережил тысячи лет одиночества, прочувствовал, каково это, когда тебе не на кого положиться и ты вынужден быть сильным, без права показаться слабым. Каково это — не иметь места, куда можешь вернуться, чтобы набраться сил и передохнуть. Места, ставшего сакральным, заряжающего тебя энергией и дающего сил жить дальше. И речь не об источнике дракона — это отдельная категория, как, впрочем, и все, связанное с этими существами. Речь о месте, куда каждый стремится вернуться: дом, кафе, парк или общество определенного человека. Такие места есть у небожителей, людей и драконов, а вот у яогуаев и демонов с этим сложнее. Если демонам по природе такое не требуется вовсе, то яогуаи подобны животным, у которых есть только нора, но она не может дать чувство безопасности и защищенности. Все становится проще, если яогуай находит свою истинную пару: она становится для него центром всего и дарит все необходимые эмоции и чувства. Гун Цзюнь стал для Фань Чанчан этим центром, местом, дарующим силу. И это осознание делало дракона неимоверно счастливым. До этого он не подозревал, что ему необходим кто-то, о ком надо заботиться, защищать и оберегать от всех невзгод. Об этом он думал, глядя на расслабленное лицо Чанчан, отмечая, как мило та морщит нос и скалит зубы, и предполагая, что ей снится какой-то неприятный тип. Это понимание вздыбливало волосы на затылке, и рот кривился в оскале, выпуская на волю желание защитить свою пару. На удивление, это его не раздражало, как он предполагал, наоборот, он был счастлив. Полежав около часа, Гун Цзюнь успел подремать. Очнувшись от дремы, укутав Фань Чанчан, чтобы сохранить как можно дольше свое тепло, дракон направился на кухню готовить обед. Лиса проснулась как раз к тому моменту, когда все было готово, и пока умывалась, Чжулун накрыл на стол, ожидая Чанчан, чтобы наложить еды. Девушка за несколько месяцев уже привыкла к подобному сервису и потому после ванны сразу отправилась на кухню, уселась на свое место, наблюдая, как Гун Цзюнь, бренча тарелками, накладывал рис с тушеными овощами и мясом. Развернувшись, дракон, не успев сделать шага, застыл, выронив из рук посуду. — Чжулун! — лисе потребовалось пару мгновений, чтобы отойти от шока, после увиденного лица Гун Цзюня — на нем явно читался страх. — Умер. Он умер, — тихо пробубнил дракон, подняв на Чанчан растерянный взгляд. — Кто умер? Ибо?! — Фань Чанчан вскочила со стула, готовая рвануть на помощь, — Нам надо срочно к Сяо Чжаню. — Ло Юньси умер, — так же тихо ответил дракон, все еще ошеломленно глядя на свою истинную. — Байлун? — удивилась лиса, падая обратно на стул. Драконы не только одни из самых сильных существ, но и более разумны из всех. Это значит, что они не полезут в заведомо странные и опасные места, вне зависимости от их удивительности, чем грешат хули-цзины, например. Стоит вспомнить Фань Чанчан и ее желание увидеть Великого дракона, если бы Сяо Чжань не был драконом, для лисы все могло закончиться плачевно. Именно поэтому смерть дракона сама по себе удивительная вещь, а уж гибель хранителя — вообще вещь неслыханная. До сих пор умершими из них было всего двое: один из самых первых драконов, погибший во время стычек с демонами, другим был предшественник Ли Дайкуня, необдуманно бросившийся в заведомо проигранный бой в погоне за собственной смертью, что, по сути, можно было считать самоубийством. И вот Ло Юньси. Этот дракон — сама осторожность, и его смерть стала еще более шокирующей как для Гун Цзюня с Фань Чанчан, так и для остальных драконов, но более всего был удивлен Сяо Чжань.***
Выйдя из портала, Сюаньлун оказался в спальне. Не найдя там супруга, он направился в гостиную, где рухнул на диван, положив голову на плечо играющего в какую-то стрелялку на телефоне Ван Ибо. Изрядно его испугав своим бесшумным, внезапным появлением, заставил молодого человека буквально подпрыгнуть от страха. — Чжань-гэ! — возмущенно вскрикнул Ибо, повернувшись к супругу, негодующе пыхтя и цокая языком. — Бо-бо, — устало, с облегчением выдохнул дракон, не замечая реакции молодого человека. — Что случилось? Ибо несколько мгновений раздраженно смотрел на супруга, борясь с желанием высказать ему по поводу его внезапного появления, но, заметив, темные круги под глазами и усталость на его лице, мгновенно сменил эмоции и уже с заботой и переживанием начал гладить того по голове. — Байлун умер, — спокойно произнес Сяо Чжань, словно это было чем-то обыденным. — Ло Юньси? — до Ибо не сразу дошел смысл слов дракона, вероятно, из-за тона, которым они были произнесены, — В смысле умер?! — молодой человек резко отпрянул от Сяо Чжаня, и тот скатился с его плеча на колени, недоуменно глядя на него снизу вверх. — Вот так. Не исчез, не спрятался, а умер, — дракон тяжко вздохнул и закрыл глаза. — И ты так спокойно об этом говоришь? — немедленно возмутился Ибо, толкнув супруга в плечо. — Увидел тебя и успокоился, — в подтверждение своих слов дракон мягко улыбнулся, но глаза не открыл. Почувствовав смерть хранителя запада, Сяо Чжань немедленно отправился туда, где тот предположительно должен был находиться. Только вот тело белого дракона там не обнаружил, как не обнаружил его и поблизости. Черный дракон раздраженно цокал языком, осматривая окрестности, но поделать ничего не смог. После того как дракон умирает, все сигналы от него поступать перестают. Можно было бы узнать, где он находился до этого, если обнаружен труп ящера. Также, просканировав его память, можно узнать причину смерти, при условии, если погибший в тот момент был подвержен эмоциональному всплеску: страху или удивлению. Если бы дракон умер от старости (что в принципе невозможно) или от болезни и ран, то память его оказалась бы пустой. Факт отсутствия тела Байлуна означал только одно — смерть хранителя была не случайной, и причастные к ней не желали, чтобы о ее причинах стало известно кому бы то ни было, особенно Великому дракону. Кому нужна была смерть Ло Юньси, вопросов не вызывало, интересно было, кто именно это провернул. Белый дракон абсолютно точно не подпустил бы к себе постороннего человека, это было понятно Сяо Чжаню сразу же после первой встречи с ним. Хранитель даже к нему отнесся с опаской, что уж говорить о других. Из этого можно было сделать вывод — убийца был достаточно близок Ло Юньси и пользовался его доверием, в противном случае он бы «сообщил» своим товарищам о встрече, чтобы те были начеку и пришли на помощь в случае надобности. Первыми, кто приходил на ум в качестве доверенных лиц, были другие хранители, но, к их счастью, у обоих было алиби. Гун Цзюнь восстанавливался в своем источнике — не верить в его ранения было глупым, так как Сяо Чжань сам лично его осматривал, и скрыть или же как-то сыграть подобное было невозможно. Ли Дайкунь также был вне подозрений: в момент гибели Байлуна он находился рядом с Сяо Чжанем и был шокирован не меньше его, и намеревался последовать за старшим товарищем, но был отправлен им к Чжулуну, чтобы вместе с ним ждать вестей. Осознание, что предателей больше, чем он мог себе представить, опустило на плечи дракона усталость и желание убраться с места гибели товарища куда подальше. Возвращаться в лагерь, откуда пришел, не хотелось, видеть Гун Цзюня и Ли Дайкуня — тоже, тем более разговаривать с ними и пересказывать им свои неутешительные выводы. Куда он мог податься, где можно успокоить волнение и привести мысли в порядок? Раньше это была заброшенная хижина в бамбуковом лесу, но теперь находиться и там не хотелось. Мысль о квартире, где живет Ибо, почему-то пришла не сразу. Возможно, потому что она, как и квартира, в которой Сяо Чжань жил сам, не являлась для него домом и убежищем, чем до некоторых пор был дом в лесу. С мыслью, что им с Ван Ибо стоит съехаться, дракон зашел в портал и вышел в спальне. Не найдя там супруга, он направился в другую комнату. Улегшись на колени Ибо, Сяо Чжань моментально успокоился, и тревожные мысли о возможных предателях отошли на второй план. Близость любимого человека придавала сил и расслабляла. Была бы его воля, он не покидал бы его ни на минуту или же забрал с собой в лагерь. К сожалению, он прекрасно понимал, что подобное не пойдет на пользу Ибо. И не только потому, что тот простой человек. В день свадьбы дракон начал процесс превращения супруга в бессмертного, делясь с ним своей энергией. Она и без того негативно сказывалась на теле молодого человека, за что Сяо Чжань не раз был отчитан Ли Дайкунем. Близость других существ, наполненных энергией, могла спровоцировать еще не прижившуюся ци дракона, более того, кто-то мог бы неосознанно попытаться ее забрать себе, чем нанес бы еще больший урон Ибо. Это явно не входило в планы Сяо Чжаня. — Так что все-таки произошло с Ло Юньси? Погиб в бою? — Ибо растерянно смотрел вниз на лежащего на своих коленях дракона. Его лицо было расслаблено, а тень улыбки еще лежала в уголках губ. Известие о смерти Байлуна встрепенуло молодого человека настолько, что он забыл о радости нежданной встречи с возлюбленным. Он, без сомнения, понимал, что драконы могут погибнуть, и даже видел труп одного из них, но вот представить мертвым кого-то из знакомых не мог. И пусть он видел полумертвого Гун Цзюня, мысль о смерти одного из хранителей была противоестественной. Возможно, потому как следом за новостью о смерти Ло Юньси молодой человек представил мертвым Сяо Чжаня, и это видение сжало до боли сердце и перекрыло дыхание, хотя он и не показал этого супругу. — Убили его. — В смысле убили? — Ибо подскочил, намереваясь встать, но Сяо Чжань удержал его от этого тяжестью своего тела. — Не знаю, как и кто, но это однозначно. Его сознание исчезло, а это означает только одно — Ло Юньси мертв, — Сяо Чжань открыл глаза и с печалью смотрел на склонившееся над ним лицо Ибо. В его глазах собирались слезы. — Это же она? Та женщина? — выдавил Ибо, пытаясь сморгнуть слезы. — Ну, не сама она, но явно по её приказу. — Почему не сама? Кто еще может убить дракона? Сяо Чжань молчал и смотрел на Ибо. А действительно, кто еще мог убить дракона, тем более такого, как хранитель? Даже обычный дракон на это не способен. Байлун хоть и белый дракон — самый слабый по классификации, но он не простой дракон — хранитель запада, по уровню выше не только белого дракона, но даже лазурного и некоторых красных. Вот так лишить жизни его могло лишь могущественное существо, прожившее не одну тысячу лет и, помимо всего прочего, пользующееся его безграничным доверием. Перед глазами снова встал облик Ли Дайкуня. — Да быть этого не может, — пробубнил Сяо Чжань, для пущего эффекта еще и помотав головой.
