"Сюаньлун - сокровенный дракон"

      — Хватит на меня так смотреть, — процедил сквозь зубы Ли Дайкунь, скосив взгляд на Гун Цзюня, сидящего справа за столом.       После того как сознание Ло Юньси исчезло из мира, каждый дракон, включая Цинлуна, задумался, как это произошло. Если бы это случилось на поле боя, кто-то из собратьев обязательно озвучил бы сей факт по безмолвной речи; в случае ранения или болезни также были бы переданы сообщения. Поэтому тот факт, что связь резко оборвалась, означал всегда одно — смерть дракона. Это не значит, что все драконы связаны между собой, нет, иначе бы они попросту сошли с ума от количества фона в голове. Хранитель — это другое. Если взять за основу людей, его связь с другими драконами более всего походила на связь родителя и ребенка. Она не фонит разговорами и своими эмоциями и ощущениями, активируясь только в случае смерти хранителя. Даже будь он ранен или болен, об этом узнали бы лишь самые приближенные к нему ящеры — другие хранители и близкие друзья с наставником. Но в случае его смерти каждый дракон почувствовал, словно что-то внутри оборвалось, вместе с этим пришло осознание случившегося. Примерно так же происходит и сопереживание ящеров в момент наибольшего стресса, такого как, например, потеря истинного. Именно так драконы узнавали о смерти прошлых перерождений Ван Ибо ранее, и случись подобное сейчас, ощутят вновь.       Почувствовав смерть хранителя Запада, естественно, каждый дракон задался вопросом: как это случилось и кто к этому причастен? Они точно знали, что убить Байлуна под силу не каждому существу во всех шести мирах. Это пугало. Если неприятель смог убить такого могущественного дракона, то что он способен сделать еще? Какими бы могущественными и ответственными ни были драконы, но подобное происшествие способно пошатнуть их уверенность в своих силах и подорвать боевой дух.       Ли Дайкунь не был исключением, потому его разум также принялся искать причины, и с какой бы стороны он ни пытался посмотреть на ситуацию, убийцей выходил он и только. Поэтому неудивительно, что Гун Цзюнь не спускал с него глаз, и, ожидаемо, Сяо Чжань так же, вероятно, подозревает лазоревого дракона. От немедленной расправы Цинлуна спасал тот факт, что он находился рядом с Великим драконом в момент смерти Ло Юньси. Разумность черного дракона также играла немаловажную роль: как бы сильно ни было подозрение, рубить с плеча, без весомых доказательств, он бы не стал. Подобное качество было не чуждо и красному дракону, потому он только смотрел на товарища, но ничего не говорил.       — Что происходит? — ничего не понимающая Фань Чанчан бегала глазами с одного дракона на другого, вопросительно вскинув брови.       — Гун Цзюнь подозревает меня в убийстве Ло Юньси, — голос Цинлуна уже звучал спокойно и безразлично. Делая вид, что не замечает красного дракона, сверлящего его глазами, он пил чай и ел сухофрукты.       — Чего?! — лиса выпучила от шока глаза, мгновенно переведя взгляд на своего истинного.       — Это самый вероятный вариант, — пожал плечами Гун Цзюнь, поджав губы, всем видом показывая, что он не виноват, так сложились обстоятельства.       — И ты это так проглотишь? — Фань Чанчан с вытянутым от удивления лицом обратилась к Ли Дайкуню, повернувшись всем корпусом к дракону.       — Это самый вероятный вариант, — дернул плечами Цинлун, отправляя в рот сушеный персик, — На счастье, в тот момент я находился рядом с Сяо Чжанем. Чему несказанно рад, — последнее Ли Дайкунь произнес с облегчением.       — Неужели вы так просто сразу нападаете на своего товарища? — Фань Чанчан была другого мнения о драконах.       От возмущения у нее закончились слова. Переводя взгляд с одного дракона на другого, она раскрывала попусту рот и тяжело дышала.       — Ты же знаешь, что дракона не так просто убить, а уж тем более хранителя, — попытался мягко успокоить лису красный дракон.       — Ты меня за идиотку-то совсем не держи! Побольше любого о драконах знаю, как знаю, что его не только дракон, но и небожитель, и даже человек могут убить, — снисходительная улыбочка Чжулуна вызывала в Фань Чанчан еще большую злость, отчего она раздраженно фыркнула и отвернулась от обоих, чтобы не наговорить лишнего в порыве эмоций.       — Ну, надо понимать, что Байлун не тот дракон, что открывается кому-то. Он Сяо Чжаня-то принял не сразу, а ты говоришь человек. И потом, чтобы человек смог убить дракона, ему нужно быть заклинателем, чтобы стать его шуаньси. А в кругу общения Ло Юньси таких замечено не было, — Ли Дайкунь пытался изо всех сил сдерживать свое снисхождение, как и удержаться от того, чтобы погладить девушку по голове, словно малолетнего неразумного ребенка. И это при том, что лиса по возрасту была старше его на добрую парочку тысяч лет.       — А никто из вас не подумал, что Ло Юньси не умер, а разыграл свою смерть? — лиса повернулась к драконам с покрасневшим от возмущения лицом и раздутыми щеками.       От высказанного ею предположения у драконов волосы на затылке встали дыбом, а по спине, покрывшейся липким холодным потом, пробежал холодок. О подобной вероятности они действительно не подумали, потому как подобное даже в голову не могло прийти. От неожиданности у обоих пропал дар речи, а когда Гун Цзюнь пришел в себя и собрался было возразить, его опередил знакомый голос.       — Вот почему я рад, что ты на нашей стороне, Фань Чанчан, — в кухню, где собрались драконы и лиса, вошел Сяо Чжань и, осмотрев присутствующих, сел на свободный стул, после чего вперил вопрошающий взгляд в Гун Цзюня.       Цокнув языком, красный дракон поднялся со своего места и включил чайник, а пока тот грелся, достал кружку, куда положил ситечко с чаем, насыпанным из банки, одиноко стоявшей на верхней полке кухонного навесного шкафа.       — Так вот для кого он предназначался, — воодушевилась лиса, с горящими глазами следя за действиями истинного.       «Не стоит так явно показывать вашу взаимную истинность», — раздался в голове Фань Чанчан голос черного дракона, отчего она чуть не упала со стула, и лишь тысячами лет выработанный стоицизм позволил ей сохранить лицо и не уставиться на Сяо Чжаня ошарашенным взглядом.       «Так ты тоже подозреваешь Ли Дайкуня?» — появился второй голос. В этот раз лиса дважды хлопнула глазами и перевела взгляд на Гун Цзюня, стоящего к сидящим спиной.       — Больше двух — говорят вслух, — четко, но не громко произнес Ли Дайкунь, отхлебнув чай с равнодушным видом, — Не надо так на меня смотреть, госпожа Фань, я прекрасно понимаю причины, приведшие к подобному, — бирюзовый дракон повернулся к лисе и мягко улыбнулся, после того как та фыркнула в сторону Сяо Чжаня, — Честно сказать, я и сам себя уже подозреваю.       — Вы… почему вы так спокойно обвиняете Ли Дайкуня, но не подумали на Ло Юньси как на предателя? — Фань Чанчан мгновенно вернулась в прежнее раздраженное состояние, отчего даже привстала со стула.       — Никто на самом деле и не подозревает Цинлуна, просто указали на то, что, по всему, он более всех подходит на эту роль, — высказался за всех Сяо Чжань.              — Ладно те двое, но ты, — лиса обратилась к Сяо Чжаню, — Ты наверняка видишь, как они изменились за те пару тысяч лет, пока тебя не было.       — О чем ты? — Гун Цзюнь подал Сяо Чжаню чашку с чаем и сел на свое место.       — О том, как изменились драконы за то время, пока Великий дракон был в спячке по твоей милости, — зло выплюнула лиса в сторону своего истинного. Тот цокнул языком, — И не надо мне тут цокать языком! Тебе с Ли Дайкунем это незаметно, потому как вы присутствовали при изменениях, которые произошли не разом, а постепенно. Но Сяо Чжаню и мне, которая виделись с драконами раз в сотню или даже несколько сотен лет подобное сразу бросается в глаза.       — Ты права, — поддержал лису черный дракон, — Из-за моего отставания мне сложнее принять предательство кого-то из хранителей, ведь у меня перед глазами стоит Бэй Фан, сумевший противостоять даже истинности. Но в нынешней ситуации оба подозреваемых уважаемы драконами и мной в частности. Сердце разрывается от понимания того, что один из них может оказаться виновным. Я вижу, что сейчас драконы живут в абсолютной близости к людям и в силу этого быстрее перенимают их пороки. Количество предателей, которых я покарал с того момента, как проснулся, превышает количество ренегатов за все время моего существования до спячки. И это ужасает.       — Может быть, мы перестанем говорить о том, что невозможно доказать? Я о вероятном убийце Ло Юньси, — вклинился в разговор Ли Дайкунь, — Я хоть и самый вероятный претендент на это звание, но не кажется ли вам, что подозревать меня немного глупо, тем более вам, — бирюзовый дракон повернулся к Сяо Чжаню, — В тот момент я был с вами. Хотя, если вы знаете способ, как я мог разделиться и находиться в двух местах одновременно… что ж, — Цинлун пожал плечами, — Но у нас есть дела поважнее…       Далее он принялся обращать в слова то, что понимал каждый из присутствующих — убийство одного из хранителей резко снизит воодушевление у драконов и союзников. Утаить подобное происшествие от других миров невозможно. Во-первых, вряд ли будут молчать сами драконы. За тысячи лет они обросли знакомствами с существами других видов: яогуайи, небожители, а кто-то, вероятно, и даже с демонами. Желание высказаться и поделиться переживаниями погонит их на встречи с ними. Вероятно, за прошедшее с убийства Байлуна время подобных разговоров по душам произошло не одно и не два, даже не сотни, так как безмолвной речью могут пользоваться все драконы, как и вовлекать в нее других существ.       Во-вторых, причастные к смерти хранителя Запада наверняка молчать не станут. Убийство Ло Юньси было совершено не с целью уничтожить его самого — сам по себе, как та же боевая единица, он не является важным, хоть и обладал огромной мощью. Как известно, драконы не убивают — калечат, а это может проделать ящер любой силы. Но вот смерть белого дракона как хранителя — уже другое дело. Это показывает возможности неприятеля: его ум, хитрость и могущество. Подобное способно привести к замешательству не только среди драконов, но и всех остальных существ, и даже некоторых людей. И, судя по всему, это и была главная цель демонов. То, что убийство Байлуна их рук дело, не подлежало сомнению, хотя, конечно, совершено было не их руками.       В свете всего вышесказанного Ли Дайкунь указал на тот факт, что теперь Запад остался без хранителя, и посоветовал Сяо Чжаню поскорее определиться с тем, кто займет его место. Потому как это не только повысит дух существ, находившихся под командованием Ло Юньси, но и в принципе оставлять столь огромное количество воинов без командования глупо.       — Согласен с Ли Дайкунем. Кроме того, в свете произошедшего, думаю, место хранителя Юга также не должно оставаться пустым, — поддержал товарища Гун Цзюнь, чем вызвал удивление всех присутствующих, — Не смотрите на меня так. Мое восстановление займет не день, не месяц и даже не одну сотню лет. Возможно, в мирные времена я мог бы спокойно восстановиться без ущерба для общего дела, но сейчас отсутствие хранителя — существенная потеря и дополнительный повод для беспокойства драконов. На мое место я бы рекомендовал Ли Дайкуня, — красный дракон взмахом руки указал на сидящего рядом бирюзового дракона под его удивленный взгляд, — Не удивляйся, ты хоть и подходишь идеально на роль убийцы Ло Юньси, но я не верю в это.       — Я против, — резко возразил сам Цинлун, удивив теперь красного дракона.       — Вы, кажется, забыли, — вступил в разговор Сяо Чжань, забирая на себя все внимание, — Выбираю хранителей не я.       — Но я бы хотел, чтобы вы повлияли на выбор, в случае если он падет на меня, — продолжал настаивать Ли Дайкунь.       — И почему же это? — поинтересовался Гун Цзюнь, поставив локти на стол, он положил голову на руки.       — Это элементарно, — вместо Ли Дайкуня ответила Фань Чанчан, — Наверняка не только ты с Сяо Чжанем подумали о возможном участии Цинлуна в смерти Байлуна. И если сейчас его поставить на твое место, наверняка начнутся провокации и подстрекательства, что еще больше снизит боевой дух среди драконов и существ.       — С каких пор кого-то, кроме драконов, волнует, кого назначат на место хранителя? — цокнул раздраженно языком Гун Цзюнь.       — На самом деле, многих. Раньше, да, существам было все равно на происходящие перемены в среде драконов, но за тысячи лет появилось слишком много связей и точек соприкосновения не только между существами, но и между мирами. А так как роль драконов всем известна, как и известны их возможности, понятно, что все изменения могут иметь последствия для всех. А так как драконы общаются более тесно с другими видами, соответственно, на них имеет влияние их круг общения, отсюда и будут исходить результаты выборов хранителей.       — И кто же, по-твоему, более всего подходит на роль хранителя Юга и Запада? — поинтересовался Сяо Чжань, при этом его лицо выражало серьезность, отчего выходило, что он намерен прислушаться к совету лисы.       — Цы Ша прекрасно подойдет на роль хранителя Юга, — услышав имя предложенного кандидата, Чжулун и Цинлун в унисон согласно закивали головой, что не осталось без внимания Сюаньлуна, — А вот на место Ло Юньси я бы посоветовала Хоу Минхао…       — Только не этого лоботряса! — немедленно возразил Гун Цзюнь, скривившись, словно укусил зеленую неспелую сливу.       — Что за Хоу Минхао? — немедленно заинтересовался Сяо Чжань. Дракон, вызвавший подобную реакцию его воспитанника, явно был достоин внимания.       — Первый и единственный воспитанник вашего подопечного Гун Цзюня, — расплылся в ехидной ухмылке Ли Дайкунь, глядя на скривившегося красного дракона.       — У тебя есть воспитанник? — удивился Сяо Чжань.       Почему-то факт того, что его собственный воспитанник умудрился стать чьим-то наставником, взбудоражил черного дракона, разбудив противоречивые чувства. С одной стороны, он был чрезвычайно рад и горд за воспитанника — абы у кого яйца не появлялись. Появление оного означало, что Гун Цзюнь стал достаточно опытным драконом, имеющим задатки не только вести за собой других, но и обучать их, а главное — желание молодняка перенимать его знания и опыт. Это невероятно льстило Сяо Чжаню как наставнику, сумевшему воспитать подобного дракона, ставшего не только хранителем, но и наставником другого дракона.       Наравне с гордостью в душе загорелась своеобразная ревность оттого, что кто-то похитил внимание его воспитанника. Пусть времена наставничества закончились тысячи лет назад, но, оказывается, черный дракон в глубине души не отпустил Гун Цзюня из-под своей опеки. Да и как можно, если красный дракон постоянно был рядом и если не спрашивал совета, то уже сам их раздавал, и Сюаньлуну в частности. Кроме того, появившееся ощущение, что он стал дедом для какого-то дракона, заставило Сяо Чжаня почувствовать себя стариком.       — Это больше воспитанник Ли Дайкуня, чем Гун Цзюня, — усмехнулась Фань Чанчан. На удивленный взгляд Сяо Чжаня ответила, — Что Гун Цзюнь, что Хоу Минхао — сильные и независимые существа, каждый из них пытался подавить другого. Понятно, что Хоу Минхао это не нравилось, и как только он смог летать, немедленно покинул Гун Цзюня. На счастье, его подобрал Ли Дайкунь, очевидно, после того, как узнал о произошедшем. Впрочем, думаю, Хоу Минхао и без того вырос бы в того, кем он стал. Он хоть и дракон новой волны, но его принципы и мировоззрение полностью совпадают с самыми древними драконами.       — Все верно, — поддержал лису Ли Дайкунь, — И этот его характер позволяет держать подконтрольных существ и драконов в ежовых рукавицах.       — Тц. Мальчишка, — снова буркнул Гун Цзюнь, но Сяо Чжань заметил горделивый огонек в его глазах.