"Сюаньлун - сокровенный дракон"

      Покинув Хоу Минхао, черный дракон вернулся в лагерь аккурат к палатке, которую занимал Цы Ша. Рядом с ней обнаружился Гун Цзюнь. Он коротко кивнул в знак приветствия своему наставнику и, распахнув полы шатра, шагнул внутрь. Оттуда раздался удивленный возглас его хозяина, а затем послышался тихий разговор с обменом приветствий и необходимыми любезностями. Сяо Чжань не стал тянуть и вошел следом. Цы Ша удивленно раскрыл глаза, но быстро успокоился и, улыбнувшись, опустил голову, покоряясь судьбе.       В отличие от Хоу Минхао, его сотоварищ, к счастью, не испытал тех же мучений. Красный дракон насчитывал тысячу с лишним лет и обладал, как говорилось ранее, немалой мощью. Его тело с легкостью могло принять силу Чжулуна и быстро ее освоить, даже при условии, что сила хранителя Юга в разы больше, чем у Байлуна, ведь на его попечении находятся не молодые белые драконы, а сильнейшие из них — красные.       Никто не произнес ни слова, но Цы Ша повернулся к Гун Цзюню и встал на колени, опустив голову, поняв, зачем пожаловали нежданные гости.       — Встань, — произнес Сяо Чжань, сделав рукой жест, призывая красного дракона подняться, — Не перед кем тут на колени бухаться.       — Тц. Всю атмосферу испортил, — притворно-раздраженно цокнул языком Гун Цзюнь, усмехаясь, — Вставай, дружище. А как пафосно смотрелось. Эх.       Цы Ша поднялся с колен, удивленно бегая глазами с одного дракона на другого. Сяо Чжань, которого он считал оплотом серьезности, сдержанно, но рассмеялся, развеселившись от ребячества своего великовозрастного воспитанника. Красный дракон еще раз цокнул языком и подошел к товарищу.       — Поздравляю, — пафосно, с нотками торжественности произнес он, положив Цы Ша руку на плечо, после чего мгновенно рассмеялся, — Ну, я пошел. Удачки, — ехидно усмехнувшись, Гун Цзюнь помахал наставнику рукой и, шагнув, пропал в портале.       — Клоун, — буркнул Сяо Чжань с ноткой снисхождения, чем заставил обернуться красного дракона, — Иди-ка присядь. А лучше приляг, — кивнул в сторону спального мешка черный дракон, обращаясь к хозяину палатки.       Не понимая, зачем ему присаживаться, Цы Ша все же последовал совету старшего товарища и вернулся за стол. И вовремя. Стоило ему сесть, как на него словно небо упало, или, скорее, проникло в его тело, пытаясь полностью в него поместиться. Ощущения, в обычное время привычные и приятные, сейчас вызывали немалый дискомфорт.       «Значит, слухи о том, что с титулом хранителя прибавляется и энергия, не врут, — подумал Цы Ша, между попытками свободно вздохнуть и «протолкнуть» воздух в легкие. Это было сродни тому, когда еда встает посреди горла, и ты пытаешься ее сглотнуть, а из глаз вот-вот брызнут слезы, — Я-то думал, это происходит постепенно…»       Зажмурившись, красный дракон пытался сохранить лицо и не дать слезам вырваться наружу. Между тем в голове мелькали мысли о том, был ли он таким слабым? Ощущал ли его предшественник подобное? Если да, то тогда понятно, почему сбежал. Цы Ша тоже не хотел бы увидеть подобное и вспомнить эти ощущения еще раз. Промелькнула мысль: как же себя чувствует Хоу Минхао? Наверняка ему досталось гораздо крепче, в силу неопытности. Вдруг давление в момент спало, и новоявленный Чжулун часто задышал, наслаждаясь свободой и легкостью.       — Ты хорошо держишься, — неожиданная похвала, произнесенная с теплотой в голосе, привела Цы Ша в себя. Вместе с этим он почувствовал тепло чужой руки у себя на спине.       — В-великий дракон? — Цы Ша обернулся и встретился с улыбающимися обсидиановыми глазами.       — Не расслабляйся, — усмехнулся Сяо Чжань, похлопав Чжулуна по плечу, — Я только поставил защиту, чтобы энергия не давила на тебя. Тебе все еще нужно ее усмирить и принять. Думаю, этой ночи тебе хватит. А как же голоса? Не мешают?       — Голоса? — не понял сперва Цы Ша, — Ах, этому трюку я обучен давно. Вы наверняка слышали о моей интроверсии, она дошла и до этого. Пришлось долго повозиться, чтобы научиться абстрагироваться от тех, с кем не хочется общаться. Слишком много было таких, которые после одной-двух случайных встреч или знакомства желали поболтать при помощи ментальной связи. Теперь у меня имеется внутренний антиспам, — красный дракон усмехнулся. А затем, закрыв глаза, приступил к усмирению энергии.       Сяо Чжань усмехнулся и сел на стул напротив Цы Ша. Последние дни были тяжелыми. На первый взгляд, он ничего не делал, кроме как находился рядом с Хоу Минхао, но поддержание для него барьеров отнимало немало сил, как физических, так и моральных. Взявшись за установку защиты для кого-то, будь готов взять весь негатив, от которого этот барьер должен ограждать, на себя. Для самого черного дракона то количество энергии, что получил новый Байлун, было ничтожным и не принесло бы ему никакого неудобства, но в данный момент он чувствовал ровно то же, что и молодой дракон: слышал все те голоса. И пусть Цы Ша сам прекрасно справлялся, но все же энергия и ему доставляла неудобства, которые присовокупились к тем, что в данный момент обуревали Хоу Минхао.       Посидев пару минут, Сяо Чжань попытался нащупать состояние Байлуна, и, удостоверившись, что тот вовсю занят порученным делом, дракон поднялся со стула. Не попрощавшись, он воспользовался порталом. Цы Ша краем сознания уловил момент, когда старший товарищ покинул палатку, и мысленно поблагодарил его за то, что тот позволил остаться со своей слабостью наедине. Вернулся Сяо Чжань в общую с Ибо квартиру, оказавшуюся пустой, несмотря на то, что время было уже позднее.       Первой мыслью было позвать супруга домой, подумав, что тот задержался с сокурсниками. Ибо упоминал до того, как Сяо Чжань отправился выполнять обязанности Великого дракона, что скоро намечается пьянка с ними. Но делать этого Сяо Чжань не стал, посчитав, что сейчас не в состоянии составить ему компанию и развлекать его. Пусть веселится с друзьями. Мужчина быстро принял душ и рухнул на кровать, немедленно погрузившись в царство Морфея. Сон его был так крепок, что он не слышал, как Ибо вернулся домой, ни как пытался его дозваться, ни жалких попыток возлюбленного разбудить его поцелуями.       А вот сам Ибо, по дороге домой чуть не уснувший в такси, обнаружив в супружеской кровати Сяо Чжаня, сна лишился. Сперва он пытался разбудить его разнообразными способами, а поняв, что это бесполезно, уселся со своей стороны в позу лотоса и принялся любоваться спящим драконом. Алкоголь будоражил молодой организм, но молодому человеку только и оставалось, что тяжко вздыхать, опуская вниз взгляд на возбужденную плоть, и снова вздыхать.       — И где же ты пропадал столько дней? Даже зова ни разу не прислал, не спросил, как я. Может, меня похитили демоны или вообще убили, — молодой человек надул губы, но говорил тихо, боясь нарушить сон дракона. Пусть и удостоверился некоторое время назад, что просыпаться тот не собирается ни под каким предлогом, — Тц. Плохой дракон.       Ибо показал Сяо Чжаню язык и демонстративно отвернулся, словно тот мог оценить уровень его обиды. Когда до него дошел уровень собственного идиотизма, он снова тяжко вздохнул и упал на кровать рядом с супругом, закрыв глаза. Сон по-прежнему не шел, а кровь, бурлящая от возбуждения, не желала утихать. Поняв, что успокоиться в ближайшее время не удастся, Ибо отправился в ванную. Оттуда, совместив приятное с полезным, молодой человек вышел посвежевшим, протрезвевшим и более-менее успокоенным. Спящий вид супруга перестал вызывать крайнее возбуждение. Несколько минут назад, призвав всю свою память и фантазию, он самозабвенно занимался самоудовлетворением, и так хорошо у него пошло дело, что сам не заметил, как кончил три раза. После чего еще минуту ошарашенно смотрел на свою руку и следы преступления на кафеле, тяжело дыша. Выйдя из ванной, Ибо отправился на кухню, где съел остатки жареных пельменей, и только после этого почувствовал желание спать. Не успев положить голову на подушку, молодой человек уснул с улыбкой на губах. Последнее, что он видел, — умиротворенное лицо Сяо Чжаня, спавшего на боку, свернувшись калачиком.       Проснувшись наутро, Ибо нашел супруга на кухне, готовящего завтрак. Приняв душ, молодой человек вернулся как раз к тому моменту, когда тот накрывал на стол. За поеданием рисовой каши и блинчиков мужчины обменивались новостями. В основном говорил Ибо, Сяо Чжань лишь вставлял согласное хмыканье или же недовольно цокал языком. Молодой человек с упоением рассказывал о произошедшем в ВУЗе и посиделках, происходивших накануне. Ничего экстраординарного и нового в его рассказе не было, но Сяо Чжань заметно расслабился. Прощупав состояние Хоу Минхао, он с удовлетворением обнаружил, что тот на финишной прямой, и его собственный барьер уже сдерживает большую часть энергии Байлуна. Видимо, это также способствовало крепкому сну черного дракона и легкости, которую тот ощущал.       — А чем ты занимался? — поинтересовался Ибо, откусывая кусок баоцзы, глядя на мужа поверх кружки с кофе.       — Помогал Байлуну и Чжулуну, — Сяо Чжань вскинул на него глаза, прежде чем откусить от блина, обмакнув его предварительно в соус из смеси рисового уксуса, соевого соуса и чеснока.       — Байлуну? — молодой человек не продолжил вопрос, но дракон понял, о чем тот мог подумать.       — Были избраны новые хранители Юга и Запада.       — Ло Юньси?       — Не нашелся. Мне было некогда заниматься его поисками.       — А как именно ты помог Байлуну и Чжулуну? Кто ими стал? Я их знаю? — затараторил Ибо, по привычке забрасывая дракона вопросами.       — Ты их не знаешь, но дракон, ставший Байлуном, оказался воспитанником Гун Цзюня…       Не отрываясь от еды, Сяо Чжань не спеша рассказывал Ибо о тех, кто стал хранителями, отвечая на его неизбежные вопросы. Молодому человеку было все интересно не только как историку, но и как возлюбленному дракона — все, что рассказывалось, касалось его самого. Рассказ о личностях новых Байлуна и Чжулуна плавно перетек на истории из жизни Сюаньлуна, касающиеся Гун Цзюня, когда тот еще был юным драконом и жил со своим наставником. Несмотря на то, что еда была съедена, а чай выпит, супруги продолжали сидеть за кухонным столом, не замечая утекающего времени и забыв обо всем на эти минуты.

***

      Прошло несколько месяцев со дня пропажи Ло Юньси. Казалось, все причастные успокоились и смирились с фактом, что дракон погиб, а его тело было украдено демонами для им одним понятных целей. Утихли обсуждения новоиспеченных хранителей и их достойности полученным постам. Сами обсуждаемые существа тоже обвыклись как со своими обязанностями, так и с ношей, что теперь им придется носить на своих плечах. Не терял бдительности лишь Великий дракон, наблюдающий за происходящим и выжидающий. Сражения между демонами и драконами не затихали, но и не перерастали во что-то грандиозное и кровопролитное. Создавалось стойкое ощущение, что демоны пытаются сократить численность противника, уничтожая их по одному.       Происходящее вызывало недоумение и опасение у староживущих существ, особенно у тех, кто застал последнюю войну с демонами. Они как никто знали, что те вовсе не слабаки, и тактика, к которой они сейчас прибегают, не в их натуре. Напасть толпой, убить, сожрать, изнасиловать — вот их стиль, а подобная осторожность лишь показывает, что они выжидают и что-то затевают. Это также говорило об уме повелителя демонов, и в этом Сяо Чжань удостоверился сам. Иэ Ну явно что-то задумала, вот только черный дракон не знал, что именно, и это его волновало.       Он постоянно находился на взводе, потому что понятия не имел, откуда ждать удара. Если рассматривать ситуацию со стороны стратега, то самым верным было бы нанести неожиданный удар по нескольким направлениям или по нескольким наиболее уязвимым точкам. И такие точки для него известны: близкие и родные тех, кто имеет власть в его войсках, хранители и их пары. К счастью, никто, кроме него, ее не имел. Откуда он знал? Пришлось пойти на крайние меры и заглянуть в голову каждого из них.       По поводу Ли Дайкуня он был уверен: такой долгоживущий и понимающий дракон, как он, прекрасно понимал, как чревато скрывать от Сюаньлуна свою главную слабость. Но это все равно не помешало Сяо Чжаню залезть тому в голову во время их последней встречи. Бирюзовый дракон никогда об этом не узнает, но Великому дракону было все равно стыдно, осталось ощущение, словно он предал своего близкого друга. Но также он прекрасно понимал, что сделал это и на благо самого Ли Дайкуня, не говоря о целом мире, который может пострадать в случае чего. Сяо Чжань не мог позволить произойти подобному, а потому с готовностью отринул муки совести, как делал это всегда, когда приходилось выполнять обязанности Великого дракона.       С Хоу Минхао и Цы Ша дело обстояло проще: не связанный с ними даже приятельскими отношениями, черный дракон воспользовался моментом, когда те принимали на себя обязанности. В тот момент они оба были уязвимы не только от воздействия Великого дракона, но и любого. Если бы в тот момент они находились в окружении своих неприятелей, то, вероятно, были бы лишены жизни или же сильно ранены. В том числе для предотвращения подобного исхода Сяо Чжань приходил к тем после получения ими назначения. Все-таки просто Хоу Минхао — обычный дракон, а Хранитель Запада Хоу Минхао — совсем другой уровень, и его значимость для конкретно мира людей возрастала многократно.       Погружение в разум новоиспеченных хранителей показало, что они также не имели пары, как не имели и очень близких существ. Черный дракон догадывался об этом еще тогда, когда знакомился с драконами, пока те были еще претендентами. Оба были слишком самодостаточными существами и не нуждались в излишне близких отношениях. По этой причине оба довольно рано покинули своих наставников, вступив в самостоятельную жизнь.       Все это делало самым уязвимым самого Великого дракона, подвергая опасности его супруга, Ван Ибо. В последнее время Сяо Чжань часто пропадал, скрываясь в своем доме и пытаясь представить, что Ибо похитили и, угрожая ему, требуют у дракона выполнения абсурдных условий, таких как, например, сдать мир людей в лапы демонов. Подобная вероятность приводила его в неописуемый ужас: волосы вставали дыбом, а спина покрывалась липким холодным потом. Оказаться перед выбором между жизнью возлюбленного и долгом было его наижутчайшим кошмаром, во многом потому что он предполагал, какой именно выбор сделает в конце концов. Поэтому, как только на задворках разума появлялась подобная мысль, Сяо Чжань судорожно успокаивал себя, что лучше убьет себя сам, чем сделает выбор.