"Сюаньлун - сокровенный дракон"

      Не забывал Сяо Чжань и о своем намерении сделать Ибо бессмертным, или хотя бы повысить его шанс на выживаемость в своем мире. После свадебного обряда на Алтынтаге молодому человеку пришлось долго учиться привыкать к ци, бегущей по его меридианам.       Для того, кто с детства развивал золотое ядро и привыкал к энергии постепенно, не могли понять те ощущения от получения большого количества ци. Заклинатели принимали ее как неотъемлемую часть себя, для Ибо же это было чуждое чувство. Иногда он сравнивал себя с героями серии фантазийных фильмов «Чужой», которым подсаживали эмбрионов тех самых чужих. Он ощущал, как внутри его тела что-то двигалось, иногда хаотично, иногда спокойно, но это было странно, и он не мог это контролировать.       Это пугало, но молодой человек пытался скрыть свой страх за маской веселости и шуток от дракона, совершенно забывая, что тот способен читать его как открытую книгу. К чести Сяо Чжаня, он никак не показывал своего знания, подыгрывая супругу в его спектакле, но это не значило, что он желал оставить все на самотек. В те немногие дни, что мог навещать Ибо, он учил его контролировать ци: успокаивать, если она бушевала, учиться командовать ею, начиная с самых простых заклинаний. Для изучения которых ему пришлось выискивать тех оставшихся культиваторов, что еще хоть что-то помнили.       Когда у молодого человека начали получаться первые, как он их называл, чудеса, Сяо Чжань начал поиски свитков и хоть каких-то записей по заклинательству, для чего пришлось подключить всех староживущих драконов. К его удивлению, один из красных занимался собирательством как раз таких рукописей.       В свое время он хотел попытаться использовать человеческие заклинания, задействовав драконью энергию. У него ничего не вышло, точнее сказать, вышло, но вследствии того, что его энергия была значительно сильнее человеческой, результаты его экспериментов превосходили ожидания или же получались вовсе отличными от задумки. Да и сложность ритуалов утомляла: он сам умел делать и без подобных усилий, а потому опыты он свои прекратил, в отличие от коллекционирования, теперь уже просто в качестве хобби.       Поведанная красным драконом история позволила Сяо Чжаню окончательно увериться в том, что он правильно поступил, когда решил улучшить Ибо. Настало время научить его самому культивировать энергию. К сожалению, он не мог получать ее тем же путем, как драконы и другие существа, иначе супруг с легкостью помог бы ему в этом.

***

      — Вау! — Ибо вскочил с дивана и вскинул голову вверх.       Сяо Чжань только что сказал ему, чтобы тот начал самостоятельно культивировать энергию, развивая даньтяни и молодой человек уже отпустил свою фантазию, рисовавшую его героем одной из популярных исторических дорам. Он видел себя с мечом в руках, гордо смотрящего на мир и жаждущего отправиться его покорять и защищать.       — Чжань-гэ, мне нужен меч, — повернулся Ибо к дракону с горящими от предвкушения глазами.       — Рано тебе еще меч. Сперва найди у себя даньтяни, почувствуй их, попробуй направлять ци от одного к другому, затем научись ее поглощать из эфира. Вот потом можно будет поговорить и о мече, — усмехнулся дракон, откинувшись на спинку дивана и любуясь возлюбленным.       — А? — воодушевление сползло с лица Ибо, уголки губ опустились, и он тяжело опустился на диван.       — А ты думал, возьмешь меч, начнешь им махать и ци к тебе потоком польется? — Сяо Чжань рассмеялся, теребя волосы Ибо.       — И как долго мне искать эти даньтяни? — унылость на лице молодого человека сменилась серьезностью. Откинувшись на спинку дивана, он наклонил голову к дракону, чтобы тот не переставал ее гладить.       — Ты же изучал древние иероглифы, — Сяо Чжань не спрашивал, будучи уверенным, что возлюбленный не только изучал, но и вполне себе умеет с ними обращаться. Взмахнув свободной рукой, он выудил из воздуха несколько свитков, которые протянул Ибо, — Значит, у тебя не будет трудностей прочитать это.       Не меньше раскопок и изучения артефактов Ван Ибо любил расшифровывать древние тексты. Увидев содержимое руки супруга, молодой человек мгновенно выпрямился, и его глаза загорелись не меньше, чем до этого, в предвкушении изучения техники боя на мече. Вырвав из рук дракона свитки, он с упоением гладил их, мгновенно оценив их возраст и историческую ценность. Положив их себе на колени, он бережно развернул первый, оценивая его состояние.       — Не бойся, они из личного архива одного из драконов, — произнес Сяо Чжань, мягко улыбаясь и любуясь тем, какой эффект произвел его подарок.       Несомненно, он хотел, чтобы Ибо изучал цигун из источников, не извращенных современностью, переписываясь и адаптируясь под нее. Но не только это заставило искать дракона свитки: он прекрасно знал, какой эффект они произведут на его возлюбленного. Последнее время у них не было много времени на то, чтобы жить как подобает семейной паре: проводить время вместе, просыпаться и засыпать в обнимку, ходить на прогулки, по магазинам и встречаться с друзьями. И эти свитки были своего рода извинением за это.       — Не важно, откуда они и какие заклинания к ним применены, — не отвлекался от изучения свитка Ибо, — Для меня это сокровище, к которому надо бережно относиться. Спасибо, — молодой человек наконец поднял глаза на дракона и улыбнулся ему.       Это была улыбка, которую Сяо Чжань любил больше всего — сдержанная, когда губы изогнуты совсем немного, а улыбались в основном глаза. Мужчина считал ее самой искренней из всех, идущей от сердца. Он не раз замечал ее, когда в компании с Ибо ненароком бросал на него взгляды, а тот, в свою очередь, не стесняясь смотрел на супруга. Карие глаза улыбались и лучились нежностью, опьяненные счастьем, они смотрели на него так, словно дракон — самая желанная и оттого ценная вещь, которую долго искали и с неимоверными сложностями заполучили.       Он скучал по такому взгляду. Две тысячи лет не видел его и забыл, что такое бывало. Да, и Чан Чонлин, и У Да, и все перерождения до него всегда так смотрели на дракона. И было ощущение, что это Сяо Чжань истинный для них, а не они для дракона. Ведь люди не могут испытать чувство истинности, присущее только существам, демонам и богам. Да, у демонов она тоже бывает, но выражается иначе и встречается у крайне редкого количества их представителей. Истинный для демона — это одержимость: желание обладать, никуда не отпускать от себя, животная ревность. Демоны буквально трясутся над своим истинным, судьба которых не завидна и в большинстве своем несчастна, полна боли и насилия. Особенно незавидна участь людей: слабые, они не могли противиться силе демонов, а потому мучились и погибали раньше остальных.

***

      Последующие дни в отсутствие дракона Ибо занимался расшифровкой древних иероглифов. Первые иероглифы относились к пиктографическому периоду и представляли собой пиктограммы — попросту говоря, это были миниатюрные наскальные рисунки, изображающие людей, животных, природные явления. Они использовались для жертвоприношений и гаданий. Затем пиктограммы начали использовать для украшения изделий, например кувшинов для жертвенного вина с изображением самих жертвоприношений и ритуальных действий. И только во времена царства Цинь появился сяочжуань, или малый устав, который ближе всего к традиционным иероглифам. В данный момент малый устав используется на именных печатях. Те иероглифы, что нам знакомы, появились в царстве Цинь, в позднем его периоде, получившем название «Сражающиеся царства». Результатом его стало объединение отдельных царств и создание первой империи в истории Китая. Тогда появился стиль делового письма — лишу, ставший родоначальником современного стиля кайшу.       Ван Ибо, расшифровывая свитки, полученные от Сяо Чжаня, приходилось иметь дело с чем-то средним между сяочжуанем — малым уставом и цаошу — травяное письмо, разновидность скорописи. Было очень удобно, что свитки практически сохранили свой первоначальный вид, но постоянные скачки с одного типа письма на другой, а где-то откровенный их симбиоз, значительно снижали скорость дешифровки. Ибо посвящал свиткам все свое свободное от учебы и подработки время. Расшифровав первый свиток, повествующий об азах развития у человека даньтяней, он начал планомерно изучать его, иногда записывая в отдельный блокнот основные моменты.       Описанное в свитках культивирование основано на даосизме и призывало тренировать одновременно ум и тело. Провел курс тренировок и дыхательных практик, а затем займись чтением научных трактатов или изучением внешнего мира. Этим Ибо занялся после расшифровки второго свитка, в котором рассказывалось о самых простых упражнениях дыхательной практики. Интересным был тот момент, что, кроме описания выполнения упражнений, была дана информация об их полезных действиях на организм. Например, самое простое упражнение «дракон раскачивает колыбель», с которого автор свитка советовал начинать тренировки даже искушенным мастерам, прекрасно стимулировало кровообращение и лимфу.       Каждое утро, как и советовали свитки, Ибо устраивался в пустом углу гостиной, где лежал коврик для йоги и купленный специально для создания нужной атмосферы молодой бамбук, и начинал тренировку. Сперва — начальные упражнения: «дракон раскачивает колыбель», «дерево» и «танцующий дракон». Затем — более сложные, целые комплексы упражнений: «игры пяти зверей», «малый небесный круг». В какой-то момент Ибо понял, что понять принцип направления энергии он не может, и все его усилия идут коту под хвост. Это сподвигло заняться поиском учителя. В Байду он находил массу разнообразных школ, но доверия они у него не вызывали. Тогда он обратился к единственному существу, способному ему помочь и не обремененному заботами войны миров — Гун Цзюню.       Они появились вдвоем с Фань Чанчан сразу после звонка Ибо с просьбой о помощи. Оба выглядели довольными и гораздо лучше по сравнению с тем временем, когда отлеживались в источнике Сяо Чжаня. Даже лиса, пострадавшая сильнее красного дракона, лучилась здоровьем. Как только пара появилась в гостиной, Ибо выглянул из кухни, куда отправился еще, разговаривая по телефону, чтобы приготовить чай и закуски для гостей, потому как предполагал, что Гун Цзюнь явится сразу же. Молодой человек бросил быстрое приветствие и снова скрылся в кухне, но тут же выглянул снова, завороженно смотря на гостей.       — Он увидел, — довольно промурлыкал Гун Цзюнь своей спутнице.       — Да-да, вижу, — раздраженно пробубнила лиса, стараясь не смотреть на довольно усмехающееся лицо дракона.       — Это она? — зачарованно произнес Ибо, уже войдя в гостиную и не сводя глаз с дракона, — А где? — он повернулся к Чанчан, потом снова к дракону, — Еще не восстановилась?       — Тц. Потому что кто-то решил повыпендриваться, — буркнула лиса, и мгновение спустя, Ибо увидел и у нее…       Золотые нити, пронизывающие все тело. Они исходили из золотого центра внизу живота, чуть ниже пупка. Распространяясь по конечностям, к голове, они собрались в золотом центре на груди и снова расходились, и вновь собирались в голове в шар, располагающийся между глаз.       — Так у всех? — Ибо боялся дышать, чтобы увиденное не исчезло. Затем перевел взгляд на себя и пощупал свое тело для верности, — У меня так же?       — Так же, — Гун Цзюнь приобнял Чанчан за талию и мягко направил в сторону кухни, последовав следом, — Чего застыл, пои гостей чаем.       — А? — Ибо моргнул, потом еще раз и уставился на скрывшуюся за дверным проемом пару.       Быстро последовав за ними, он остановился за порогом, чуть склонив голову, недоуменно глядя на дракона, потом переводя взгляд на лису.       — Чего застыл? Прикажешь мне тут хозяйничать? — Гун Цзюнь усадил спутницу и действительно принялся открывать шкафчики, доставая кружки, чай, сахар и сладости.       — Он хотел тебя подразнить и одновременно наглядно показать, как выглядят даньтяни и потоки энергии. Тяжело самому понять, как и что, не увидев. Как мы поняли, в свитках, что для тебя достал Сяо Чжань, нет рисунков, изображающих схематическое расположение меридианов и энергетических центров, — вместо дракона объяснить произошедшее взялась лиса.       — Это было очень наглядно, — Ибо цокнул языком и вошел в кухню, остановившись, не понимая, что делать дальше. Гун Цзюнь уже налил чай, разложил на менажнице цукаты и сладости.       — Садись, — разрешила сомнения хозяина Фань Чанчан, похлопав по стулу рядом с собой.       Ибо еще раз глянул на дракона, поставившего кружку лисе, а после уселся за стол. Ожидая, молодой человек с интересом наблюдал за тем, как дракон обхаживает лису. Ей первой подал кружку, поставив менажницу на стол, положил сушеный абрикос ей в рот и каждый раз ненароком касался ее: провел рукой по плечу, по спине, коснулся волос.       — Вы встречаетесь? — наконец задал вопрос Ибо, желая подтвердить или опровергнуть свою догадку.       — Что-то типа этого, — ответил Гун Цзюнь, после того как переглянулся с Фань Чанчан.       Впервые Ибо увидел на его лице выражение нежности: затуманенный взор и легкая улыбка, дракон не отрываясь смотрел на свою спутницу.       «У меня получилось», — молодой человек бегал глазами с Гун Цзюня на Фань Чанчан, отмечая их взгляды, жесты.       И теперь было абсолютно ясно — желание Ибо, которое он загадал Великому дракону, сбылось. Сбылось в точности, как он и хотел. Чжулун избавился от своей истинности к Сяо Чжаню и обрел взаимность с Фань Чанчан. Это понимание обрадовало молодого человека так, словно он нашел лекарство, способное излечить рак, или же остановил все войны в мире. Его губы расползлись в довольной улыбке, а глаза не отрываясь смотрели на пару перед собой.