Другая реальность

      — Что-то случилось? — настороженно спросил Ротхо, его взгляд блестел тревогой. — Ты выглядишь… обеспокоенной. — Да… произошло нечто необычное, — Кристиан сжала руки в кулаки, стараясь подобрать слова. — Я не совсем знаю, как это объяснить. — Может, станет легче, если расскажешь? — мягко предложил На’ви, слегка наклонив голову, при этом полуулыбка скользнула по его губам, словно он пытался разрядить напряжение. Кристиан глубоко вдохнула и кивнула, принимая решение довериться ему. — Вождь Аонунг зашел к Эмме, и… — она замялась, чувствуя, как слова теряются на языке, — она буквально заставила его снять одежду. Всё происходило так быстро… Он подчинился. А нас потом просто выгнали, прежде чем я успела что-либо сказать. Ротхо замер, его глаза расширились, а рот приоткрылся от шока. Несколько мгновений он просто смотрел на неё, не веря своим ушам. Затем он нахмурился и подошёл ближе, наклонившись так, что их лица оказались совсем рядом. — Что… Что? Аонунг? Снял одежду? — голос его дрожал от изумления. — Неужели твоя подруга и наш вождь… — он замялся, подбирая слова, — …спариваются? — Я не уверена, — сказала Кристиан, слегка дрожа, но стараясь сохранить спокойствие. — Всё происходило так быстро, почти не успеваешь понять. Эмма буквально подталкивала его к этому, и… кажется, ему это нравилось. Ротхо взглянул на неё с опаской, затем резко стал серьёзным. Он мягко положил руки ей на плечи, словно пытаясь удержать равновесие между шоком и здравым смыслом. — Кристиан, слушай меня внимательно, — прошептал он, приглушая голос, чтобы их никто не слышал. — Никому об этом нельзя говорить. Если кто-то узнает… это создаст проблемы не только для Эммы, но и для Аонунга. Ты должна хранить это в тайне, хорошо? — Я понимаю, — ответила она твердо, хотя в её голосе всё ещё дрожала тревога. — Я не собираюсь разболтать. Понимаю, что последствия могут быть серьёзными. Ротхо облегчённо вздохнул, отпуская её плечи. — Хорошо… а где они сейчас? — Вероятно, в их маруи, — ответила Кристиан, взгляд её был задумчивым. — Наверное, это связано с особенностями самой хижины. Они могли закрыться и ни на минуту не выпускать друг друга. — Ммм… — Ротхо задумался, сжимая подбородок рукой. — Значит, всё это произошло под самой крышей их жилья, и никто не видел. Слава небесам. Кристиан кивнула, ещё раз прогоняя в голове произошедшее. Ей казалось невероятным, что такое могло случиться прямо здесь, среди их обычного, казалось бы, безопасного мира. Волнение ещё дрожало в груди, но теперь оно смешивалось с любопытством: как будут развиваться события дальше, и как Эмма с Аонунгом будут справляться с этим в своих взаимоотношениях. Эмма аккуратно завершила работу над прической Аонунга, делая последний штрих с почти артистической точностью. Она глубоко вдохнула, разминая плечи, демонстрируя уверенное владение техникой ухода за волосами. — Пожалуй, всё готово, — произнесла она, отступив на шаг назад, чтобы оценить результат своих усилий в целом. — Наконец-то, — выдохнул Аонунг с заметным облегчением, опуская плечи. — Чувствую себя, будто только что пережил несколько веков. — Теперь можешь аккуратно встать, — сказала Эмма с лёгкой улыбкой, предвкушая момент, когда он сможет сам оценить итог. Аонунг медленно поднялся, внимательно осматривая себя в отражении морской воды, где солнечные блики играли на его коже. Каждая коса, каждый локон лежали идеально — мастерство Эммы было впечатляющим. Его взгляд задержался на отдельных деталях, а выражение лица постепенно сменилось с удивления на искреннее восхищение. — Прическа великолепна, — наконец сказал он, обращаясь к Эмме, и в его голосе слышалось неподдельное уважение и удивление. — Мне тоже нравится результат, — ответила она, с лёгкой гордостью улыбаясь. — Я постаралась создать разнообразие: маленькие косички, которые добавляют текстуры, и более крупные, для акцента. Всё должно гармонировать с твоей внешностью. Она ненадолго замерла, оценивая его целиком. — А так… — произнесла Эмма, слегка наклонив голову и тщательно разглядывая каждую деталь. — Ты выглядишь как настоящий баскетболист. Настоящий красавец. Аонунг нахмурился и озадаченно посмотрел на неё: — Баскет… Кто это? — спросил он, явно не понимая термина. — Это вид спорта, — объяснила Эмма, мягко улыбаясь. — Там участвуют люди с высокой физической подготовкой и развитой мускулатурой. — Она осторожно провела пальцами по одной из его мускулов на руке, демонстрируя и свои знания анатомии, и лёгкость прикосновения. — Теперь понятно, — ответил Аонунг, делая вид, что полностью разобрался в сути. На самом деле, ему было сложно представить, как человеческий спорт мог соотноситься с его рифовым телом. Обсуждение могло затянуться надолго, а времени у него было мало, поэтому он решил не вдаваться в подробности. В это время Эмма незаметно достала свой телефон и сделала несколько снимков с разных ракурсов, ловя идеальные линии кос и отражение солнечного света на коже Аонунга. Она тщательно подбирала кадры, стараясь запечатлеть гармонию между природной красотой его внешности и аккуратностью её работы.       Аонунг услышал тихие щелчки, доносящиеся от телефона Эммы, и его уши невольно дернулись, ловя звук. — Что это было? — спросил он, прислушиваясь, прищурив глаза и внимательно наблюдая за её движениями. — Ммм… я просто делаю отчёт для учёных, — быстро соврала Эмма, ловко убирая телефон в карман. Вождь бросил на неё подозрительный взгляд, чуть приподняв бровь, но, видимо решив, что выяснять правду прямо сейчас не имеет смысла, сделал вид, что ему всё равно. Его внимание уже частично было отвлечено собственными мыслями. — Ладно, я переодеваюсь! — резко произнёс Аонунг и направился к месту, где переодевался ранее. — Эй? — удивлённо выдохнула Эмма, следя за ним. — Тебе и так очень идёт. Аонунг остановился, слегка наклонил голову и, краем глаза, посмотрел на неё. Его взгляд был внимательным, почти оценивающим, но в нём проскальзывала лёгкая насмешка. — Этот наряд неплох, — начал он медленно, — но в нём трудно двигаться. Мне больше по душе наша традиционная одежда. Может быть… — он сделал шаг ближе, так что её дыхание словно остановилось на мгновение, — может быть, теперь ты попробуешь надеть наше традиционное одеяние? Что скажешь? Эмма застыла на месте, ощущая, как её щеки вспыхнули. Сердце начало бешено стучать, а мысли путались. Он стоял так близко, что почти могла почувствовать запах его кожи и едва уловимый аромат морских трав, вплетённых в накидку. — Я… я не против попробовать, — проговорила она тихо, голос дрожал, выдавая её смущение. Аонунг удовлетворённо кивнул, уголки его губ медленно изогнулись в улыбке. — Отлично, — сказал он, с лёгкой насмешкой в голосе, отступая, чтобы дать ей пространство. — Иди, примерь, я подожду. Перед тем как войти в переодевалку, он бросил взгляд на Эмму и заметил, как её щеки ещё сильнее зарумянились. Внутри что-то щёлкнуло — не совсем раздражение, скорее смешанное чувство удивления и лёгкой умилённости. «Она даже милая, когда смущается… но всё равно до ужаса меня раздражает», — подумал он про себя, стараясь скрыть лёгкую улыбку. Эмма стояла неподвижно, пытаясь собраться, но сердце не переставало бешено колотиться. Аонунг, чувствуя напряжение, отступил на шаг и спокойно посмотрел на неё, словно оценивая, как она справится с новой задачей, и в воздухе между ними повисла странная, едва уловимая напряжённая энергия. Эмма стояла неподвижно, словно приросшая к полу, не отрывая глаз от его спины. Внутри неё всё бурлило — странное, необъяснимое притяжение к Аонунгу росло с каждой секундой. Её разум пытался найти логическое объяснение, но оно упорно не возникало. На своей планете она никогда бы не обратила внимания на кого-либо вроде него, но здесь, в этом чужом мире, в этой маруи, всё казалось иным. Его движения, лёгкая уверенность в походке, каждая линия его тела — всё это как будто магнитило её. «Это неправильно… и одновременно маняще», — мысленно шептала Эмма, ощущая, как тревога разрастается в груди, мешая дыханию. Её взгляд невольно скользил к его глазам, хотя Аонунг уже отвернулся. Лазурные глаза, которые она видела ранее, теперь казались ей особенно глубокими и опасно притягательными. Она понимала, что потеряться в них легко, но в то же время боялась, что увлечётся слишком сильно. Вдруг тишину нарушил тихий шорох. Ротхо, двигаясь бесшумно и с присущей ему скрытностью, пробрался в маруи. Он заметил окрестности через приоткрытое окно и буквально застыл: перед глазами предстала неожиданная сцена — Аонунг в набедренной повязке, неподвижный, но с явной сосредоточенностью. Ротхо ощутил смешанные чувства: смущение, растерянность и лёгкое негодование. Он понимал контекст, и это ощущение делало его движение внутри хижины осторожным и почти незаметным. — Аонунг? — произнёс он тихо, с ноткой тревоги, стараясь не нарушить концентрацию Эммы. Вождь, уже приведший себя в порядок, повернулся к нему, сохраняя спокойный тон, но внутри ощущая напряжение. — Ротхо, что привело тебя сюда? — спросил он ровно, внимательно наблюдая за движениями друга. — Позволь задать встречный вопрос, — тихо, но с ноткой резкости начал Ротхо. — Что происходит между тобой и этой девушкой? Какие отношения сложились? Аонунг слегка нахмурился, озадаченно глядя на друга. — О чём ты говоришь? — произнёс он с искренним недоумением, словно впервые слышал подобное предположение. — Ты… ты вступил с ней в интимные отношения? — прямо и резко спросил Ротхо, не отступая ни на шаг. Аонунг глубоко вдохнул, стараясь вернуть себе самообладание. Его взгляд сочетал удивление и скрытую раздражённость. — Ротхо, твои предположения абсурдны, — сказал он с лёгкой иронией в голосе, скрывая внутреннее напряжение. — Ты всерьёз думаешь, что я допустил бы такое с ней? — Тогда что произошло между вами? — настаивал Ротхо, его взгляд не отрывался от лица вождя, тон становился настойчивым и почти требовательным. — Ничего подобного не было! — резко ответил Аонунг, голос его наполнился сарказмом и возмущением. — Откуда у тебя такие мысли? — он слегка шагнул вперёд, показывая недовольство, но стараясь не терять контроля над эмоциями. — Ну… — Ротхо замялся, подбирая слова, понимая, что слишком поспешил с обвинениями, но всё ещё не желая отпускать тему. Тем временем снаружи хижины Кристиан напряжённо вслушивалась в разговор. Она чувствовала, что сейчас узнает что-то важное. Когда Аонунг повысил голос, в её голове вспыхнула догадка. — Значит, вождь всё-таки… с Эммой? — прошептала она, удивление и любопытство слились в одно, не позволяя ей отвести взгляд от двери. Кристиан моментально осознала свою ошибку и тихо выругалась, стараясь не привлечь внимания. К счастью, рядом никого не оказалось, но тревожная мысль всё же мелькнула: а вдруг кто-то слышал? И действительно, неподалёку два подростка из рифа, скрывшись за большими валунами, переглянулись: — Эй, ты слышал, что сказала эта земная девчонка? — с интересом спросил один, едва сдерживая смех. — Конечно! — ответил другой, почти шепотом, но в голосе сквозило восхищение сенсацией. — Вождь вступил в интимные отношения с земляночкой! Теперь понятно, почему у него нет семьи, он какой-то странный! Юноши разразились хохотом, едва не падая с камней, и быстро скрылись, наслаждаясь своей маленькой победой: секрет, пусть и слух, был ими услышан и теперь оброс фантазией. Кристиан, почувствовав тревогу, что её слова могли стать поводом для сплетен, поспешила войти в хижину, стараясь восстановить контроль над ситуацией. Между тем, внутри хижины: — Я всего лишь примерял человеческую одежду, — спокойно, но с лёгким раздражением пояснил Аонунг. — Это был эксперимент, никакой интимной цели в нём не было. Прическу мне сделала Эмма. Слушай, какой ты наивный! — Прошу прощения, — тихо промямлил Ротхо, ощущая неловкость и внутреннее смущение за свою поспешность. — И кроме нас, никто ничего не знает? — уточнил Аонунг, его взгляд стал серьёзным, почти настороженным. — Да, только мы с Кристиан. Она, вероятно, неправильно поняла всё, как и я, — ответил Ротхо, стараясь снять напряжение. — Хорошо, — кивнул Аонунг, принимая объяснение. В этот момент Эмма, стоя у входа и наблюдая за происходящим, уловила обрывки диалога сквозь приоткрытый занавес. Её брови нахмурились в недоумении и лёгком раздражении — ситуация была слишком странной и интригующей. Девушка отодвинула ткань и, шагнув ближе, заглянула в помещение, где оказались Аонунг и Ротхо. — Ротхо? — удивлённо произнесла Эмма, пытаясь скрыть смесь удивления и любопытства. Оба Нави одновременно обернулись, их взгляды встретились с ней, настороженные, но с оттенком лёгкой игривости в глазах Аонунга. — О чём вы так оживлённо беседовали? — спросила Эмма, не скрывая искреннего интереса и лёгкой насмешки. — Ничего важного, просто Ротхо потерялся и искал меня, — сухо отрезал Аонунг, кинув на друга укоризненный, но в то же время тёплый взгляд — такой, который на языке рифа означал: «держи себя в руках, брат». — Не так ли, Ротхо? Ротхо тут же ухватился за подачу и, слегка покраснев от неловкости, улыбнулся шире, чем обычно: — Да-да, именно так. Потерялся и тут же нашёлся. Всё в порядке. Эмма, наблюдавшая за этой мини-обменной сценой, клала в аккуратную стопку ещё одну футболку и, будто подтверждая мир, произнесла: — Значит спокойно. Оставлю это у себя, если что — верну. — Оставляй, — кивнул Аонунг, и в голосе его прозвучало явное облегчение. — Пронесло… Когда стопка вещей была убрана и маруи вновь обрёл вид нормального жилища, в хижине наступила короткая пауза. В этот момент Эмма услышала, как в животе громко заурчало — звук, который недвусмысленно говорил о позднем вечере и пустом желудке. Она покраснела, робко сжала ладони. Снаружи же огонь в центральной маруи уже начал собирать людей. Дым от жареной рыбы и морских водорослей плывом шёл вдоль пляжа, смешиваясь с тёплым, слегка пряным запахом кaвы — напитка, который местные пили не из праздности, а ради согревающего и умиротворяющего эффекта. Аонунг стоял на пороге, задумчиво глядя на пляж: у костра уже рассаживались старейшины и семьи, и он невольно представил, как Эмма и Кристиан будут смотреть на это в первый раз. Ротхо заметил, что вождь смотрит на огонь, и с лёгким поддразниванием спросил: — О чём думаешь? Ты выглядишь так, будто в голове у тебя целый риф идей. — О еде, — кратко ответил Аонунг, и в его голосе прозвучала тёплая решимость. — Думаю, позвать Эмму и Кристиан. Пусть примут часть нашей трапезы. Они ещё не пробовали нашу кухню, а завтра у них занятия — пусть наберутся сил. Ротхо одобрительно хлопнул его по плечу: — Почему бы и нет? Я тоже голоден. Пойдем, позовём их. Это правильно — показать им, как мы делимся едой. Аонунг кинул быстрый взгляд в сторону маруи, где только что была Эмма; в этом взгляде было одновременно немного стеснения и заботы. Он понимал, что приглашение — не только акт гостеприимства, но и маленький жест доверия: приёмы у костра — это место, где обсуждают дела клана, где ребёнок учится слушать старших, где устанавливаются связи. Позвать туда землянок означало впустить их в свою жизнь — пусть пока и частично. Ротхо громко окликнул: — Эмма! Кристиан! Вы не хотите присоединиться к нам у костра? Будет горячая рыба, морские водоросли и кaва! Из маруи послышался сначала робкий шорох, затем дверь распахнулась, и на пороге появилась Кристиан, лицо её было слегка встревоженным, но когда она услышала о еде — расслабилось. Эмма выглянула вслед за ней, на лице — мгновенная, неподдельная радость и заметное облегчение; приглашение означало не только еду, но и место в новом, пока чужом сообществе. — Мы идём, — ответила Эмма, быстро поправляя рюкзак и бросая Кристиан тёплый взгляд. В её голосе слышалось искреннее спасибо и небольшая гордость — приглашение принял даже сам вождь. — Хорошо. Тогда идем, — произнес Ротхо. Они вместе направились к костру, где уже горел рассыпчатый свет, а на ветвях жарились большие куски рыбы — плоть, насыщенная морским вкусом, смазанная соком диковинных трав. Дети шустро уступали место, взрослые кивали в их сторону: маленький жест согласия — и землянок приняли в круг. Перед трапезой Тоновари встал во главе и произнёс короткую молитву благодарности Эйве, а затем раздал всем по порциям. Эмма и Кристиан взяли еду осторожно, пробуя новые вкусы: солёно-сладкая рыбка, тёмные полоски обжаренных водорослей, мягкие клубни — «туберы», напоминавшие картофель, и прохладные плоды, чтобы утолить спрагу. Когда Аонунг подошёл, он услышал тихий, едва заметный вздох Эммы сзади. Девушка медленно зашагала к своим, стараясь не привлекать лишнего внимания. Было видно, что ей не особенно хотелось возвращаться к остальным; рядом с вождём ей было куда комфортнее, пусть и тревожно. Её плечи слегка опустились, а пальцы нервно сжимали край рюкзака. Аонунг, заметив это недовольство, чуть наклонился к Ротхо и тихо что-то ему шепнул. Ротхо, прислушавшись, кивнул с едва заметной улыбкой — оба понимали друг друга без слов. Взгляд Аонунга снова скользнул к Эмме, и на его лице мелькнула лёгкая тень удовлетворения: он знал, что сделал правильный ход, подстраховав подругу, не привлекая при этом лишнего внимания. Эмма и Кристиан осторожно устроились вместе с остальным отрядом, пытаясь не выделяться. Их движения были сдержанными, взгляды периодически скользили по остальным участникам трапезы, оценивая ситуацию. Но через мгновение произошло неожиданное: Аонунг тихо подошёл, за ним Ротхо, и оба присели рядом с ними. Эмма вздрогнула, её щеки мгновенно залила лёгкая румяность. Сидеть рядом с вождём было одновременно волнительно и тревожно — она чувствовала на себе его изучающий взгляд, а рядом с ним мир казался одновременно большим и безопасным. Ротхо же, сдерживая улыбку, слегка толкнул Аонунга локтем, будто напоминая: «Не делай ей слишком страшно». Теперь, сидя так близко к ним, оба на’ви казались частью их маленького пространства, и несмотря на шум костра и разговоры вокруг, для Эммы это мгновение стало почти интимным. Она слегка откинулась на спинку, стараясь сохранить вид спокойствия, но сердце стучало быстрее, чем когда-либо с самого прибытия на риф. Родители Аонунга, наблюдая за происходящим, были сначала поражены его смелостью и необычным решением — ужинать рядом с землянами. Тем не менее, они не стали вмешиваться, не пытались заставлять сына вернуться к ним за стол, понимая, что это его выбор. «Ничего страшного, если он поужинает рядом с ними», — подумала Ронал, стараясь скрыть лёгкое удивление и одобрение. С другой стороны, такой поступок имел большое значение для всего племени. Многие Меткайинцы до сих пор испытывали недоверие к небесным людям, называя их «демонами с небес». Но поведение вождя служило примером: страх и предубеждения постепенно можно преодолеть, стоит лишь дать людям шанс. Аонунг показывал своим выбором, что принятие чужаков в риф — это не слабость, а мудрость. Эмма, заметив его решимость и спокойствие, невольно заулыбалась. В этом жесте было что-то необычайно притягательное, одновременно уверенное и человечное. Рядом с ней Кристиан, уловив ту же атмосферу, мягко улыбнулась в ответ, ощущая, как напряжение спадает, а вечер приобретает дружелюбный и тёплый оттенок. Даже шум костра и голоса племени за пределами маруи казались теперь менее важными — в этот момент маленькая группа находилась в своей отдельной, почти интимной реальности. — О, креветки! — воскликнула Эмма, аккуратно выкладывая закуску на большой лист пальмы. — Они такие же, как на Земле, только у вас они… крупнее и сочнее! — Да, здесь всё кажется большим, — добавила Кристиан, улыбаясь и поглядывая на остальные блюда. — Даже воздух какой-то более плотный, будто всё вокруг насыщено жизнью. Девушки рассмеялись, их звонкий смех эхом прокатился по берегу, наполняя вечер лёгкой, непринуждённой атмосферой. — И правда, — выдохнула Эмма, снимая маску, чтобы попробовать креветку. Она отложила её на песок рядом, оглянулась на Аонунга и Ротхо, и её лицо, озарённое мягким светом костра, стало ещё более открытым. Щёки покрылись румянцем, а глаза заблестели от радости. — Одной креветки мне хватит на целый ужин! Аонунг и Ротхо, замерев с едой во рту, переглянулись. Слова Кристиан прозвучали как лёгкий намёк, почти флиртующий, и оба Нави почувствовали лёгкое смущение. Ротхо с укором взглянул на Кристиан, словно напоминая: «Не стоит говорить о таком за едой!» — Крис… — начал он осторожно, пытаясь передать свой намёк без слов, глаза его блестели смешанным удивлением и насмешкой. — Что? — пожала плечами Кристиан, сама не понимая, как именно воспринял её шутку Ротхо, и тоже сняла маску, чтобы откусить креветку. Ее взгляд скользнул к Эмме, которая теперь выглядела абсолютно довольной и увлечённой трапезой. Эмма с озорной ухмылкой подтолкнула соседку плечом и откусила сочную, жирную креветку. Первый укус заставил её замереть — вкус был неожиданно ярким: простые морские ингредиенты, но пропитанные солью, тёплым ветром и едва заметной дымной ноткой костра. Кристиан, жуя, слегка наклонилась к Аонунгу и тихо прошептала: — Спасибо, что пригласил. Аонунг коротко кивнул — без лишней любезности, но в его груди отозвалось мягкое, тёплое чувство. Будто он сделал небольшой шаг навстречу чему-то правильному, чему-то новому. Эмма снова закрыла глаза, наслаждаясь тем, как нежная мякоть тает на языке. Ей нравилась сама атмосфера: никаких приборов, только пальцы, море и огонь. Всё было естественным, живым. Ротхо спокойно продолжал ужинать, тогда как Аонунг уже не замечал вкуса пищи — он смотрел. На Эмму. На то, как без маски она выглядела иначе — мягче, теплее. Как ее светлые пряди падали на лицо, и она небрежно, немного смущённо заправляла их за ухо. Он смотрел слишком долго, почти открыто пялился, и странно — ему было всё равно, кто это увидит. Эмма, занятая едой, долго не чувствовала взгляда. Она лишь тихо улыбалась своим мыслям, аккуратно отделяла мякоть и делала маленькие, смакующие укусы. Но очередная прядь снова упала ей на нос, и, убирая её, она подняла глаза. И столкнулась со взглядом вождя. Прямым. Тёплым. Неотрывным. В груди что-то дрогнуло. Волнение поднялось лёгкой волной, разливаясь по телу, пока она смотрела в его лазурные глаза. Он даже не подумал отвести взгляд — напротив, будто только крепче удержал её внимание. Эмма первой опустила глаза, вновь уставившись на еду, но дрожь внутри осталась. И чем дольше она пыталась сосредоточиться на креветке, тем отчётливее чувствовала:его взгляд всё ещё на ней. Аонунг сидел, словно обращённый в камень, всё ещё ощущая тепло Эмминых глаз, будто оно отпечаталось в груди. Он и правда выглядел так, будто забыл дышать. «Что со мной творится?.. Я что, спятил?» — мелькнуло у него, но ответ был очевиден:«да, и довольно стремительно.» И именно в этот хрупкий момент, когда мысль только начала складываться, на его спину кто-то с разбегу взлетел, обхватив шею и плечи. — Аонунг! — раздался звонкий, почти оглушительный голосок. — **Тебя не было весь день! — Тувалу? — Аонунг едва не подпрыгнул от неожиданности и обернулся. — Что ты тут делаешь? Почему не с родителями? Младший брат всё ещё продолжал виснуть на нем, словно маленькая липучка. Видимо, снова улизнул, пока мать и отец общались с другими членами клана. — Я соскучился, — протянул Тувалу, наваливаясь на брата ещё сильнее. — Ты *совсем* со мной не играешь! Уже очень давно! Он смешно надул губы, изображая величайшую в мире обиду. Эмма и Кристиан наблюдали за ними с живейшим интересом. Эмма невольно улыбнулась — маленький На'ви, с его огромными глазами и бесхитростностью, выглядел совершенно очаровательно. Эта милая семейная сцена неожиданно смягчала образ величественного, резкого вождя настолько, что девушка почувствовала тёплое, странное сжатие где-то под рёбрами. — Соскучился? — Аонунг прищурился, глядя на мелкого подозрительным взглядом. Ему даже не нужно было включать интуицию: Тувалу никогда не скучал по нему настолько, чтобы карабкаться на спину как паук. — Ты просто подошёл посмотреть на небесных, верно? Тувалу, будто попавшийся воришка, мгновенно уткнулся лбом в плечо брата и опустил уши. Его маленькое тело скукожилось, а хвост нервно дёрнулся. — Ну… да… — выдавил он, а затем, едва высунув нос, уже во все глаза разглядывал Эмму и Кристиан. — Долго ты их от меня будешь прятать? Аонунг фыркнул. — Они всегда на виду, глупый братишка. Где я их, по-твоему, прячу? В сундуке? — он закатил глаза. — Но ты же не разрешаешь мне подходить! — возмутился Тувалу, расправив плечи и чуть приподнимаясь, чтобы выглядеть смелее. Аонунг тяжело вздохнул — точнее, показательно тяжело. — Я был бы не против… если бы мама разрешила. Ему едва не пришлось проговорить: «И кто, по-твоему, огребёт первым?» Но по лицу Аонунга это и так прекрасно читалось. Тувалу нахмурился, размышляя над услышанным, а затем глянул на девушек с ещё большим интересом, как котёнок, впервые увидевший экзотическую игрушку. Эмма не удержалась и тихонько улыбнулась: их семейная динамика была бесконечно милой.       Эмма, со сладкой сытостью от последнего укуса, подняла глаза на братьев, уловив конец их разговора. Она улыбнулась тепло и легко — так, словно решение лежало на поверхности. — Мальчики, зачем кому-то куда-то идти, если мы можем прийти к вам сами? Верно, Крис? — весело произнесла она, чуть наклонившись к подруге. Кристиан так удивилась, что буквально уронила креветку в песок, уставившись в пустоту. — Ч-что? П-прийти? Куда? — пробормотала она, всё ещё не веря, что её втягивают в это. Аонунг и Тувалу синхронно повернули головы к Эмме — в глазах одного читалось шокированное непонимание, в глазах другого — лучезарный восторг. — Ты… в прямом смысле к нам? — прошептал Аонунг, наклоняясь чуть ближе. Он говорил тихо, почти беззвучно — чтобы взрослые, сидящие неподалёку, точно не услышали. Его выражение колебалось между «Это безумие» и «А вдруг...». Тувалу тем временем уже засиял, словно его самый сокровенный детский сон внезапно стал реальностью. Хвост мелкого задрожал от радости. Эмма легко пригладила непослушную белую прядь за ухом. — Можем заглянуть после тренировки, — предложила она спокойным тоном, будто говорила о чём-то совершенно обычном. Аонунг тяжело сглотнул, понимая, что эта идея — как минимум рискованная. — Я… я не против, — пробормотал он, избегая прямого взгляда Эммы. — Но если мать узнает... нам всем конец. В этот момент Тувалу с силой локтем толкнул старшего брата в бок. — Да мама НИ-ЧЕ-ГО не узнает! — выпалил он с той детской уверенностью, которая всегда заканчивается катастрофой. — Мы всё сделаем тайно! Я умею! Аонунг бросил на него взгляд «ты хоть раз в жизни скрывал что-то успешно?», но Тувалу уже сиял, как маленькое солнце, и предвкушал грядущие приключения. Эмма едва сдержала смех. Кристиан закрыла лицо ладонями. Аонунг закатил глаза. И только Тувалу казался абсолютно счастливым. Аонунг молниеносно прижал ладонь к рту Тувалу, заставив того пискнуть и округлить глаза. Вождь метнул быстрый, опасливо-настороженный взгляд в сторону матери. Та была погружена в разговор со старейшинами и, похоже, ничего не услышала. Лишь тогда он перевёл тяжёлый «вот-тебе-и-попался» взгляд на младшего брата. — Легко говорить тому, кому потом не влетит, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Но… думаю, если всё будет тихо, то это возможно. Эмма улыбнулась мягко, почти заговорщицки, и подвинулась к нему ближе. Это движение было ненавязчивым, но заметным. Он чувствовал её тепло рядом — слишком близко, чтобы остаться равнодушным. Тем временем проворный Тувалу, едва вырвавшись из хватки брата, подскочил, как маленькая рыба из воды, и помчался в сторону матери — прыгая по песку, едва не спотыкаясь от переполнявшего его восторга. Аонунг, наблюдая за его ускользающей фигурой, тихо выдохнул: — Маленький дух-буревестник… ничего он скрыть не умеет. Но тут рядом оказалась Эмма. Она заметила, что его лист почти пуст. Что он за ужин не притронулся толком ни к чему. И, без долгих колебаний, она аккуратно взяла лист с пальмы, взвесила в руке несколько крупных сочных креветок и протянула их вождю. — Ты весь день носился из-за меня, кажется, уже устал. Поешь. — сказала она тихо, но уверенно. Это застало его врасплох. Он редко сталкивался с тем, чтобы о нём заботились искренне. Тёплая, человеческая, почти домашняя забота Эммы неожиданно коснулась его куда глубже, чем он хотел бы признать. Он слегка нахмурился от смущения… но принял еду. — Спасибо за заботу, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри что-то приятно сжалось. Ротхо, наблюдавший эту сцену краем глаза, поспешно отвернулся — и тут же тихонько захихикал, прикрывая рот. На что Аонунг, даже не глядя, отреагировал идеально точным подзатыльником. — Хватит уже смеяться. — Ай! За что?! — возмутился Ротхо, потирая голову и глядя на друга как на несправедливого тирана. — За всё хорошее, — спокойно отрезал Аонунг, наконец принимаясь за ужин. В ходе ужина царила относительная гармония, однако под поверхностью ощущалась напряжённость. Нави, по природе своей осторожные с чужеземцами, переговаривались приглушёнными голосами — в их словах сквозили сомнения и недоверие. Неожиданно в глазах девушки мелькнула тень, и её грудь содрогнулась от хриплого вдоха. Тонкие пальцы судорожно сжали шею, где под кожей болезненно дёрнулся кадык. Короткий, резкий кашель прорезал общий шум, а дрожащая рука Эммы потянулась к маске, лежащей на песке. Губы стремительно побледнели. На лице появилась мучительная гримаса — явный признак нарастающей гипоксии. Ей срочно требовался кислород. Аонунг, сидевший ближе всех, мгновенно уловил опасность. Сначала он не понял, что произошло, но, заметив отсутствие маски на её лице, всё сложил за долю секунды. С точностью, которой научился у Паука — названого брата покойного Нетейама, — Аонунг схватил маску и аккуратно прижал её к лицу девушки. Двигался он уверенно, почти автоматически, хотя внутри у него нарастал страх за неё. Когда Эмма сделала первый глубокий вдох, вождь почувствовал, как напряжение срывается с его плеч. Её дыхание выровнялось, взгляд прояснился. Девушка слабо выдохнула и опустилась на песок у костра, всё ещё приходя в себя. Краем глаза она наблюдала за вождём. Его пальцы, всё ещё легонько касавшиеся её подбородка, оставляли за собой едва ощутимый покалывающий след — тёплое, заботливое прикосновение, которое ей почему-то хотелось запомнить.       — Спасибо… Я думала, ты… что ты ненавидишь людей, — тихо произнесла она и отвела взгляд, будто боялась увидеть подтверждение своих слов. — Отчасти да, я ненавижу тех, кто пришёл с небес, — Аонунг опустил голову, нахмурив надбровные дуги. На миг его взгляд стал тяжёлым, жестким — в нём отразились вспышки той кровавой битвы, где погиб Нетейам, сражённый небесными демонами. Но затем черты его лица смягчились. Он поднял глаза на Эмму, и в них уже не было прежней злости. — Но у меня нет причин ненавидеть тебя или твоих людей. Вы не сделали нам ничего плохого. Ненависть… здесь ни к чему. К тому же… я твой наставник, забыла? — Тогда моему наставнику стоит ещё постараться, чтобы у его ученицы хоть что-то начало получаться, — заметила Эмма, водя ступнёй по песку и зарывая пальцы в тёплую, сухую крошку. — С этим мы завтра разберёмся, — ответил он, не без лёгкой укоризны. — Тебе бы точно не помешало поработать с дыханием. — Я даже не знаю, как правильно дышать. Может, у вас есть какая-то особая техника? — Блондинка подложила руки под голову, улеглась поудобнее на тёплый песок и, прищурившись, посмотрела вверх. Аонунг взял фрукт, спокойно откусил кусочек и сказал: — Я научу тебя. Это не так уж сложно. Эмма кивнула, не отрывая взгляда от небес. Над ними раскинулся густой, почти бархатный купол — тёмная материя, мерцающая холодными искрами звёзд. Они переливались, будто плавно дрожали в дыхании ветра, играли бликами, создавая иллюзию движения всех небес сразу. Для тех, кто вырос среди бетонных огней мегаполиса, такая картина была почти невозможной. Поэтому Эмма смотрела не мигая — жадно, завороженно, словно боялась пропустить хоть одно мерцание.