Golden Retriever Boy

Чонгуку следовало бы оставаться сосредоточенным на работе, не отвлекаясь от редактирования эскиза в фотошопе, но мысли без конца уносились в какие-то дебри. В большей степени из-за Тэхёна, который оказался тем ещё обманщиком. Уведя Чонгука из ресторана, он намекал, что дома их ждёт что-то поинтереснее, а на деле они пошли в круглосуточный маркет за пивом и развалились на диване перед телевизором за просмотром разбора футбольного матча, который был днём и который Тэхён пропустил. Места на диване было предостаточно, чтобы сидеть рядом и при этом даже нечаянно друг к другу не прикасаться. По мнению Тэхёна так было удобно, по мнению Чонгука — скучно. Неудивительно, что он так и задремал на диване. После сна без чего-либо под головой на прогибающихся диванных подушках у Чонгука всё утро ныла шея. — Здесь надпись перевернулась, — подсказал нервный паренёк лет двадцати, тыча пальцем в широкий экран компьютера. — А, ой, — Чонгук поспешил исправить ошибку, в несколько кликов возвращая надпись на место. — Уже почти готово, две минуты. Клиент вернулся к расхаживанию по кабинету, останавливаясь то у кресла, то у шкафчика с чернилами, то приближаясь к принтеру в ожидании, что совсем скоро тот выплюнет созданный из нескольких изображений эскиз. Но Чонгук не спеша ещё раз всё проверил, мотая головой, чтобы вытрясти оттуда все посторонние мысли о Тэхёне. Тот ведь наверняка в своём ресторане ни о чём вообще не думал. — Можете присесть, — попросил Чонгук, выдавливая из себя дружелюбную улыбку и одним кликом мышки заставляя принтер ожить. — Я немного нервничаю… Это ведь не очень больно? — На плече будет не больно. Скорее немного неприятно. Он забрал ещё тёплую распечатку и взял ножницы. Пока парень усаживался в кресле и раздражающе часто и громко ёрзал, Чонгук обрезал лишние куски бумаги. Катаясь на стуле без спинки, он дотянулся до коробки с чёрными латексными перчатками и захватил пару баночек, необходимых для трансфера тату. — Мне снять майку или не нужно? Чонгука забавлял дрожащий голос и неугомонность. Когда-то он так же нервничал перед первой татуировкой, а оно того и не стоило. Тату-машинка не причиняла столько боли, сколько он себе нафантазировал, и заживление тату не приносило особого дискомфорта. — Как вам будет удобнее, — усмехнулся он, — но лично мне ваша майка не мешает. Чонгук легонько похлопал рукой по спинке кресла, показывая, до какого уровня парню нужно сползти вниз, а потом подъехал ближе. Смочив ватный тампон антисептиком, он хорошенько обработал будущее место татуировки и спокойно приступил к перенесению эскиза на кожу: нанёс специальный крем, приклеил лист с рисунком, дал чернилам около тридцати секунд, чтобы перебиться. — А вы давно этим занимаетесь? — Тату? — на всякий случай уточнил Чонгук. Он был готов к тому, что придётся болтать всё то время, что он будет занят работой. В редких случаях ему попадались молчаливые клиенты, которые в основном предпочитали слушать что-нибудь в наушниках или притворяться спящими, пока он терроризировал определённые участки кожи до красноты. — Почти пять лет. Сначала подрабатывал ассистентом и только рисовал у одного старшего из университета, практикуясь с тату-машинкой только на себе. После получения лицензии посещал много мастер-классов и работал в салоне в Итэвоне, а когда поднабрался опыта, открыл это место. — А не страшно было на себе практиковаться? Чонгук наполнил тату-машинку чёрными чернилами и поправил шнур, чтобы не болтался под ногами. — Нет. В итоге я перебил всё, что получилось так себе или перенравилось мне, — его слова были немного заглушены жужжанием машинки. — Я начинаю. Парень сделал глубокий вдох, приподнимая плечи в испуге и на пару мгновений затаивая дыхание. Думал, будет невыносимо больно и весь напрягся от этого, но вскоре его отпустило. Боль была терпимой, крайне редко складывалось впечатление, что Чонгук надавливал сильнее и игла проникала глубже, но в остальном можно было расслабиться. — Я переживаю, что со временем мне тоже перенравится, но очень хочу татуировку, — поделился парень. — Мама, наверное, с ума сойдёт, если увидит… Она верит в эти религиозные учения. Ну, что тело человек получает в наследство от родителей и должен «вернуть» его перед смертью в первозданном виде — то есть без татуировок и пирсинга. Для неё тату — проявление неуважения к родителям. Чонгук слышал об этом много раз от клиентов и коллег, но ни разу от родителей. Его мама с папой не считали, что он им что-то должен, но как хороший и благодарный сын он старался заботиться о них ничуть не меньше, чем они заботились о нём. — У пирсинга есть все шансы зарасти до смерти, а тату, в принципе, можно вывести. — А вы выводите? Внезапный вопрос вызвал у Чонгука смех. — Мы ещё не успели толком начать, а вы уже хотите вывести? — Это так, на всякий случай… Ворвавшийся в кабинет через приоткрытое окно сквозняк заставил Чонгука выключить тату-машинку и оттолкнуться ногами от пола, отъезжая немного назад, чтобы через дверной проём увидеть, кто вошёл в тату-салон. У него на сегодня была только одна запись, он никого не ждал. — Кто там? — спросил он, готовясь встать в случае чего. — Если ты занят, не отвлекайся, это всего лишь я, — раздался голос ДжинЫ со стороны ресепшна. У Чонгука моментально ускорился пульс. Этот её визит вызывал ощущение дежавю. Может, потому что раньше она часто заглядывала так же, без предупреждения? — Секундочку, — извиняющимся тоном выпалил Чонгук, вскакивая со стула и откладывая инструмент. Он пересёк кабинет быстрым шагом, прикрывая за собой двери. — Ты что здесь делаешь? — его голос автоматически понизился и зазвучал куда тише. — Ничего, — ДжинА выглядела как нашкодивший ребёнок. Это настораживало. — Была неподалёку и решила занести пару сэндвичей. Ты ведь не ел утром? — Ел. Тэхён оставил ему тёплый рис в рисоварке и острый суп с кимчи на плите. Было так вкусно, что он доел всё и вымыл посуду, хотя ненавидел перед работой возиться с чем-то таким и зачастую копил кастрюльки до тех пор, пока настроение не появлялось или пока Тэхён сам не перемывал их. — В любом случае, — её губы растянулись в глупой улыбке, — мы могли бы перекусить, когда ты закончишь. Как друзья. Чонгук никогда бы не подумал, что ДжинА такая. Они друг за другом не бегали, даже если скандалили. Их ссоры проходили сами по себе без раскаяния и милых примирений, в крайнем случае, с короткими и взаимными «прости» перед сексом или непосредственно во время него. Поэтому он пребывал в смешанных чувствах, глядя на неё сейчас. — Я немного не это имел в виду, когда предлагал расстаться друзьями, — он поморщился, глядя не то недовольно, не то виновато. — Я знаю, — ответила ДжинА, шурша бумажным пакетом из Subway. — Ты хотел расстаться друзьями, которые не общаются и не видятся, но так, чтобы твоя задница была в безопасности, если мой брат нагрянет… В яблочко. Именно на это Чонгук и рассчитывал. — Только мы встречались слишком долго, чтобы я сделала вид, что ни капельки не задета, и не попыталась реабилитировать то, что ты хочешь разрушить. Она достала один из больших сэндвичей, ища пометку маркером. — Я взяла со стейком, а из начинки там всё, кроме свежих огурцов. Чонгук прекрасно знал, что нарываться на рожон не стоит, но он должен был разобраться с этим поскорее. Слыша нервные покашливания, доносящиеся из кабинета, он перехватил пакет с едой, отставляя его на журнальный столик, а затем обхватил девичьи плечи руками и легко подтолкнул ДжинУ в сторону выхода. — Я ценю это, но сэндвичи и что-либо другое не сможет реабилитировать то, что прошло, — он буквально выставил её за двери. — Не приходи, пожалуйста, сюда в рабочее время. — Но не в рабочее тебя здесь нет… Он не стал слушать, закрывая стеклянные двери прямо перед её носом на ключ и переворачивая табличку с «открыто» на «закрыто». Напоследок он немного улыбнулся и махнул рукой, чтобы она знала, что сегодня ей сюда уже не попасть. — Так, — заговорил он, вернувшись в кабинет и вновь взяв в правую руку тату-машинку, — на чём мы там остановились?.. Он навёл буквально пару синих линий, закрашивая их чёрным, так что работы было ещё предостаточно. — Я спрашивал, выводите ли вы тату, — напомнил парень. — Это ведь больнее, чем набива-ауч! Он тихо ахнул, успев расслабиться и забыть, как неприятно временами проникает игла под кожу, особенно в уже раздражённых местах. — Простите, — выпалил Чонгук, теперь, помимо Тэхёна, мучаясь ещё и с образом улыбчивой ДжинЫ. — Не могу сказать, так как не сводил свои татуировки…

✫✫✫

— Я уже могу идти на обед? — спросил Тэхён, заводя руку за спину, чтобы сразу после положительного ответа развязать фартук. — Да, минут сорок у тебя есть. Утро выдалось загруженным как для официантов, так и для поваров, и Тэхён успел утомиться. Он старался не выбиваться из графика три на три и редко брал дополнительные смены, ставя собственный комфорт превыше каких-то денег, но если кто-то просил подменить, он не мог отказать. Нынче мысль о том, что впереди ещё целых два рабочих дня до выходных, а не один, как-то угнетала. Коллега с кухни его окликнул до того, как он успел выйти. — Тэхён, не будешь обедать у нас? — Нет, пойду посижу на свежем воздухе. Не хватало ещё и обед проторчать в духоте кухни и смеси разнообразных запахов, которыми и так рабочая одежда пропиталась. Он зашёл в помещение для персонала, чтобы оставить там фартук и бейджик, а взамен забрать рюкзак с бумажником и телефоном, и застрял ненадолго из-за сообщений от Чонгука. @jk.tattoo: В котором часу у тебя обед? @jk.tattoo: Можно я приду? @jk.tattoo: У меня есть сэндвичи со стейком. @jk.tattoo: Аууууу @jk.tattoo: АУУУУУУУУУУУ @jk.tattoo: Всё, поздно, я уже в пути. @jk.tattoo: Буду ждать тебя во внутреннем дворике с мусорными баками, не вздумай проигнорить меня. Тэхён сжал губы, поймав себя на попытке улыбнуться. Какого чёрта он радовался компании на обеде? Он ведь хотел отдохнуть от всех, хоть немного посидев в тишине, а Чонгук — ходячая концентрация шума и головной боли. Пристанет ещё со своими отношениями…

@taehhh: Ты уже там?

Закинув рюкзак на плечо и не отрывая взгляда от телефона, Тэхён вышел в небольшой коридор и направился к чёрному входу. Он тянул текст открытой переписки с Чонгуком вверх, обновляя несколько раз, пока шёл, но так и не дождался какой-нибудь смс-ки от него. В принципе, это было и не нужно — Тэхён заметил тёмную макушку за баками, как только вышел на улицу. — У тебя совсем нет дел, что ты разъезжаешь по Сеулу в среду днём? Чонгук опирался на кирпичную стену здания, устав топтаться на месте, и оттолкнулся от неё, услышав голос Тэхёна. Торопясь, он выскочил из-за бака для пластика с широченной улыбкой. Он был счастлив, что не приехал зря, и не видел смысла сдерживать свои истинные эмоции. — Я уже заработал нам на обед, что ещё тебе нужно? Чонгук слукавил, потому что в действительности на обед у них была щедрость и забота ДжинЫ в виде сэндвичей с остывшим стейком, но он в любом случае получил достаточно за трёхчасовую работу. — Чтобы ты заработал ещё немного на рис и мясо домой? — предположил Тэхён, выдвигаясь ему навстречу. Они оба довольно резко остановились сантиметрах в тридцати друг от друга, в какой-то нервной неловкости обмениваясь короткими взглядами. Раньше, когда они встречались у продуктового или в клубе, Чонгук мог хлопнуть Тэхёна по плечу, но делать такое сейчас было как-то странно. — У нас закончился рис? Чонгуку казалось, что он только вчера видел целую банку белой крупы. Но может и позавчера или вообще на прошлой неделе. Он больше следил за тем, что хранилось в холодильнике, нежели в шкафчиках. — Тогда можем сегодня после работы вместе скупиться, — предложил он, так и не решаясь обнять Тэхёна или сделать что-либо другое. Вместо этого они оба развернулись и поплелись вдоль улочки к деревянной скамейке у одного из подъездов, на которой красовалась выцветшая табличка «частная собственность», но на деле никто не прогонял с неё желающих присесть. Только иногда из окна второго этажа выглядывала тётенька и просила не забыть убрать за собой мусор. — Можем, — согласился Тэхён, двигаясь к самому краю. Он надеялся, что Чонгук поставит надорванный в районе бумажных ручек пакет между ними, но он отставил его в сторону, а сам сел так близко, что запах антисептика, который у Тэхёна ассоциировался с больницами и тату-салонами, то и дело перебивал запах еды. — Пойдём в супермаркет возле дома или прогуляемся подальше? — спросил Чонгук, самостоятельно перебирая сэндвичи и решая, какой кому. — Возле дома. — Тогда я составлю список покупок, и ты запиши, что нужно, как будешь свободен. Тэхён кивнул, распечатывая размокшую от соуса булочку и надкусывая её. Он был и вполовину не так голоден, как Чонгук, который буквально набросился на свой сэндвич, стараясь откусить две трети за раз. — Как дела на работе? — с набитым ртом спросил он. — Не было капризных гостей, на которых хочется пожаловаться? — Могу пожаловаться только на сумасшедший темп смены посетителей. Откуда они берутся посреди недели?.. — Меня больше интересует, откуда у них столько денег, чтобы кушать у вас. Цены просто сумасшедшие. — А ты хотел там поужинать, — шуточно упрекнул Тэхён. — И всё ещё хочу. Мы могли бы сходить туда на свидание. — Тш-ш! Чуть не выронив сэндвич, Тэхён шикнул, запрокидывая голову и пытаясь рассмотреть, как много окон в доме открыты. Температура держалась в районе двадцати шести градусов, из-за чего многие распахивали окна в надежде хоть на какой-то сквозняк. — Не говори о таком на улице. Ты знаешь, как много людей нас слышат? В любой момент может выйти кто-то из подъезда или из ресторана… И не думая поступать назло Тэхёну, Чонгук наклонился к нему, чтобы можно было шёпотом спросить: — Ты клеился к парням в клубе и не боялся, так почему боишься на пустой улице? Тэхён думал, что сидеть ближе невозможно, но Чонгук знал, что ещё как возможно. При желании он мог бы немного податься вперёд и столкнуться своим носом с носом Тэхёна. На это потребовалось бы не более секунды. По мнению Чонгука, это было несомненным плюсом, как и возможность рассматривать лицо друга. Он вглядывался в изумлённые карие глаза, обрамлённые длинными ресницами, обращал внимание на каждую родинку, особенно эту невероятно милую на кончике носа, и неизменно упирался взглядом в пухлые губы. У него были красивые губы. Красивее, чем у всех бывших Чонгука. — Это другое, — шепнул Тэхён, опуская голову, чтобы как можно скорее откусить ещё чуть-чуть и занять себя жеванием. — Почему? — В клубе я обращаю на кого-то внимание, и только если вижу, что на меня тоже обращают внимание, могу заговорить. После мы не кричим о том, что мы вместе, а вроде как притворяемся друзьями и придерживаемся дистанции в людных местах. Мы можем ни разу не прикоснуться друг к другу до дома, потому что зачем провоцировать неадекватов? И ладно бы от этого рисковал пострадать только он, но нечаянно ведь можно было подставить и кого-то другого. — Не понимаю, кому какое дело до чужих свиданий и как это может кого-то спровоцировать, — сказал Чонгук, усмехаясь от одного взгляда на губы Тэхёна в крошках. Он всё ещё не хотел его нервировать, но не удержался и поднёс руку к его лицу, большим пальцем успевая мазнуть по нижней губе перед тем, как Тэхён дёрнулся и отстранился. — Чонгук! — теперь он упрекал по-настоящему. — Что и требовалось доказать. Тебя ещё соблазнять и соблазнять… — Если не прекратишь, я развернусь и уйду. — Нечестно. На улице нужно придерживаться дистанции, в общественных местах даже не дышать в сторону друг друга, а дома мы играем в закадычных друзей и соседей. Чувствую себя обманутым. Тэхён оглянулся, проверяя, нет ли никого поблизости. — Ты же сказал, что хочешь встречаться, — почти неразборчиво пробормотал он. — Или я тебе нужен только для того, чтобы ты смог поскорее добраться до запретного? Чонгук бросил развёрнутый сэндвич обратно в пакет и вдруг ухватился за правую руку Тэхёна. Он насильно разжал его пальцы и протиснулся в тёплую ладонь, крепко держась за неё, несмотря на все попытки стряхнуть нежелательные прикосновения. — Что именно ты подразумеваешь под запретным? Не вижу в наших отношениях ничего такого, — сказал Чонгук, пряча их переплетённые пальцы за своей спиной. — Но ты мог бы немного считаться с моей тактильностью и использовать отсутствие людей вокруг с пользой. Тэхён дважды дёрнул рукой, но хватка Чонгука была слишком крепкой. Ему пришлось сдаться. — Я не такой тактильный как ты, можно это учитывать тоже, пожалуйста? — Можно, но не сегодня. Чонгук откинулся назад, зажимая их руки между своей спиной и досками скамьи. У них и так было всего полчаса до того, как им пришлось бы вернуться на работу. — Мне неудобно разворачивать и есть сэндвич, — продолжал вредничать Тэхён. — Если неудобно, я помогу развернуть и покормлю тебя. Любезное предложение Чонгука было воспринято как угроза, и на этом борьба за освобождение руки официально завершилась.

✫✫✫

Как разумный человек Тэхён составил список самых необходимых покупок, которые запросто уместились бы в два, максимум в три пакета, но походы с Чонгуком по магазинам всегда заканчивались целой тележкой пакетов. — Давай возьмём свежий тунец? Он по акции, — Чонгук бежал впереди, указывая направление. Прямо сейчас они шли в сторону аквариума с живой рыбой. — Зачем? Ты умеешь его чистить и готовить? — Нет, но мама будет в Сеуле с ночёвкой на следующей неделе и сможет придумать что-нибудь. — Что?! С ночёвкой? Он так удивился, будто родители Чонгука не проведывали сына раз в два-три месяца. Иногда они вместе ходили куда-нибудь на обед, иногда ужинали у них дома, приглашая и Тэхёна присоединиться, но чаще всё же встречались в других местах, чтобы избежать возможных неудобств. — Она записалась на какое-то медицинское обследование. Ты же знаешь, что она слегка помешана на этом с тех пор, как ей по ошибке диагностировали рак груди… — Она остановится у нас? — перебил Тэхён. У них была не такая уж и большая квартира, особо негде развернуться, и всего две комнаты, одна из которых являлась одновременно и гостиной, и спальней Чонгука. — Я собирался ей предложить, но не стану, если тебе будет неудобно. У неё тут есть подруги, а в крайнем случае она может переночевать в отеле… Тэхён всегда немного завидовал тому, с каким восторгом Чонгук отзывался о своих родителях, сколько делал для них и сколько для него делали они. Неудивительно, что ему хотелось пригласить маму на ночёвку и упросить её приготовить что-нибудь из домашней еды. У Тэхёна в семье дела обстояли несколько иначе. У них было не принято проявлять тёплые чувства. Вместо любви у них было уважение, вместо понимания завышенные ожидания, вместо чувствительности — сдержанность. Их отношения походили на бесконечную езду на американских горках, когда внутри временами всё содрогалось от страха или восторга, но все давно научились держать рот на замке и больше не кричали при подъёмах и спусках. Во многом благодаря этому Тэхёну не дано было осознать всю глубину родительского разочарования, когда на регулярный вопрос о работе он отвечал, что всё ещё подрабатывает в ресторане. — Нет, ты должен ей предложить остаться у нас. — Правда? — Чонгук просиял. — Ты не против? Ликуя, он ткнул пальцем в толстое стекло аквариума. — Тогда возьмём тунца? И скумбрию. Мама несколько лет проработала в прибережном рыбном ресторанчике, так что какую угодно рыбу так приготовит, что пальчики оближешь. — Ты же говорил, что она работала в ресторане курицы, — нахмурился Тэхён. — За тридцать лет она в каких только ресторанах не работала... И всё равно они с господином Чоном как-то умудрились накопить сыну капитал на собственное дело. — Тогда я попрошу нам эту рыбу, а ты можешь оставить тележку и сходить за мороженым? — Чонгук, какое мороженое? У нас рук не хватит всё донести. — Не ворчи и возьми то, что я прошу. Тэхён цокнул языком, но послушно поплёлся в отдел с огромными морозилками, чтобы взять две пачки фруктового льда. Себе он выбрал лимонный, а Чонгуку его любимый — с колой. На кассе Тэхён с тоской поглядывал на медленно ползущую ленту, похороненную под всеми этими покупками, и с ещё большей тоской — на конечную сумму, которую Чонгук оплатил без каких-либо проблем картой. Чек был длиннющим, и чтобы оплатить свою часть, Тэхёну пришлось бы полезть в сбережения. — Я отдам тебе половину дома, — пообещал он. — Да не нужно. В этот раз я оплатил, как-нибудь потом ты оплатишь. Чонгук всучил ему два пакета, а три взял себе, почти вприпрыжку покидая магазин и устремляясь к детской площадке у дома. Была четверть одиннадцатого, когда они доплелись до пустых качелей, бросая пакеты рядом и шурша упаковками из-под мороженого. Вечером погода была идеальная, не такая жаркая как днём, но всё ещё тёплая. Лёгкий ветерок взъерошивал чёлки и почти незаметно подталкивал в спины, пока Чонгук и Тэхён покачивали ногами, стараясь раскачать качели, а в траве стрекотали кузнечики. — Как твоё мужское достоинство? Больше не болит? — Вчера не болело, почему должно болеть сегодня? — В следующий раз, если кто-то попробует ударить тебя туда, бей первым, — Чонгук махнул правой ногой в воздухе. — Вот так бей, — он показал и другой ногой, — и так… А потом беги. Он выглядел смешно, набивая воздух, чем вызвал у Тэхёна улыбку. — Насилие это не выход, но я попробую в следующий раз убежать. — Насилие это не выход, — передразнил его Чонгук. — Как ты можешь говорить так после того, сколько раз к тебе цеплялись всякие? Я же не говорю тебе бить кого-то, кто тебе не нравится, я говорю бить в качестве защиты. — Но если я ударю, меня точно ударят в ответ. И сильнее, чем планировали изначально. Это было противоестественно, но у Чонгука защемило в груди из-за слов Тэхёна. Его друг не был хулиганом и борцом за справедливость, да и никогда не посещал никаких спортивных секций, которые могли бы сделать его сильнее, а родители вряд ли его учили давать сдачи, потому что в таком случае их точно вызвали бы к директору. Вот Тэхён и вырос человеком, которому проще было перетерпеть, чем противостоять. — Если не хочешь бить, хотя бы не подставляйся, — буркнул Чонгук расстроенно. — И поставь мой номер на быстрый набор. — Ты же знаешь, что я вряд ли успею позвонить, а ты вряд ли успеешь приехать. — Но в тот раз ведь успел. Чонгук стянул остатки мороженого с палочки, стараясь проглотить сразу, а не жевать, и протянул в сторону Тэхёна правую руку. — Дай мне свой мобильный. — Зачем? Я сам поставлю тебя на быстрый набор. — Да не для этого, — нетерпеливо проговорил Чонгук. — Просто дай. Тэхён разблокировал и дал, со своего места стараясь подглядеть, что он собирается с ним делать. Как оказалось, ничего особенного. Чонгук просто включил мобильный интернет и стал шариться по меню. — Ты же не собираешься установить мне на телефон что-то для слежки? — почти испуганно спросил Тэхён. — Я похож на такого парня? — это его развеселило. — Я не собираюсь за тобой следить, я хочу, чтобы следил ты. — За тобой? Чонгук повернул экран в сторону Тэхёна, показывая процесс установки. — За количеством дней, что мы вместе. Ты вряд ли таким пользовался раньше, но так меньше шансов пропустить годовщину… — Годовщину, — повторил Тэхён саркастически. — Не смеши. — Опять ты за своё? Думаешь, у нас не будет возможности отметить месяц отношений и сто дней? Чонгук сел вполоборота, буравя Тэхёна вопросительным взглядом, пока тот неуверенно смотрел в ответ, облизывая то губы, то мороженое. Лимонный фруктовый лёд выглядел так, словно вот-вот потечёт по пальцам, но Тэхён склонял голову набок, в последний момент кончиком языка подхватывая кисло-сладкие капельки. Он как будто издевался, находя это занятие более увлекательным и важным, нежели заданный вопрос, чем раздражал и будоражил. Мысли Чонгука никогда не пытались убежать не в ту сторону рядом с парнем, он и сам не до конца понимал, с чего взял, что ему захочется поцеловаться с кем-то его пола, что ему это понравится и он решится на что-то большее. У него не было причин и поползновений сексуализировать кого-то из незнакомцев, клиентов или друзей. Он с девушками себе такого не позволял, не то что с парнями. Но Тэхён мог оказаться исключением. Он всегда был красивым и привлекательным, всегда заразительно улыбался, а временами Чонгук поглядывал на него из любопытства, решая, у кого из них было бы больше шансов пригласить ту или иную девушку на свидание, если бы его приятеля такое интересовало. Для этого он мысленно оценивал внешность Тэхёна и считал его чрезмерно симпатичным конкурентом. — Не хочу показаться грубым, — из уст Чонгука это звучало как преждевременное извинение за то, что он будет грубым. — Но тебе лучше прекратить вызывающе сосать и ответить мне. Тэхён негромко поперхнулся лимонным соком, облизывая липкие губы, но так до конца и не избавляясь от кисловатого привкуса. — Это и правда грубо, — ответил он тоном родителя, поучающего своего непутёвого ребёнка. — Даже если я гей, это не значит, что такие шутки уместны. Уместны или нет, Чонгук говорил то, что видел и что думал. Спрятав телефон с установленным приложением в карман джинсов, он встал с качелей, твёрдо и уверенно ступая по песку и приближаясь к Тэхёну, что изо всех сил старался показать, что оскорблён. Он даже губы надул и опустил плечи. Вряд ли он догадывался, как забавно выглядел и как всё у Чонгука внутри переворачивалось из-за этого. Его подкидывало при каждом шаге, и внутренняя дрожь сконцентрировалась в холодных руках, которыми он обхватил лицо Тэхёна. Достаточно было бы увидеть изумление или почувствовать малейшее сопротивление, чтобы Чонгука накрыли робость и растерянность, поэтому он не медлил, слишком боясь стать причиной неловкого недоразумения. — Что… Вопросом Тэхёна могло бы быть «что ты делаешь?» или «что ты задумал?» Какое счастье, что Чонгуку ни к чему было слушать и отвечать, когда проще было показать наглядно это «что». Губы Тэхёна всё ещё были сладкими и липкими. Вкус лимона идеально дополнял вкус колы, что распространялся по языку, когда Чонгук в трепетном ужасе, сводящем едва ли не все мышцы в теле, попробовал поцеловать. Почему-то он думал, что это будет как-то отличаться от поцелуев с девушками, но единственное разительное отличие, которое он заметил, заключалось в ощущении лёгкой колючести, хотя заметной для глаз щетины, казалось, не было. Тэхён опустил руку с мороженым, не замечая, как фруктовый лёд соскользнул с палочки и шлёпнулся на песок. Он двигал губами и совсем немного головой, норовя поспеть за нарастающим темпом поцелуя. Будучи вначале растерянным, постепенно он набирался смелости сминать губы в ответ, открывать рот шире и мягкими толчками языком углублять поцелуй. — Вау, — отстранившись ненадолго, выдал Чонгук, и повторил громче: — Вау! А затем снова накрыл губы Тэхёна своими, не думая, что захочет оторваться от этого занятия даже для того, чтобы переместиться с площадки в квартиру.