Океан твоей мелодии

«Когда у человека отнимают свободу и приучают его жить в клетке, он теряет способность мыслить как прежде».

Ночь в Сеуле ощущается по-своему прекрасно. Туда-сюда снуют люди, которые давно уже должны были быть в своих домах или квартирах и видеть чудесные сны. Вот только никто не хочет спать в столь позднее время. Молодёжь только что выбралась из своих домов, в которых спят их родители, собираясь компаниями и планируя проведение ночи. Взрослые, наоборот, только возвращаются в своё жильё, чтобы поспать несколько часов и опять отправиться работать с самого утра. Ночь Сеула также встречает иностранных гостей в столь позднее время, как и своих жителей, что на некоторое время покинули родной город. В аэропорту стоит шум, все приехали встречать своих родных людей, хотя некоторые всё же одиноко проходят мимо, заказывая себе лишь такси до ближайшего отеля. Сейчас здесь бушует жизнь больше, чем в дневное время, ведь в этот час всем надобно куда-то отправиться или откуда-то вернуться. Ли и ещё несколько людей из стаффа только прилетели в родной город, и все они сейчас отправятся домой к близким, утомлённые после долгого перелёта и неожиданных событий. Все, кроме Сонги. Он отправится на смертную казнь из-за того, что не смог уберечь юного парня, который неизвестно где и неизвестно как. Уже прошло несколько дней после пропажи молодого певца, и результатов никаких. Полиция ищет везде, где можно и нельзя, в каждом углу, в каждом месте, где даже не ступает нога человека, в каждом доме, где обитают и не обитают, люди. И нигде нет темноволосого юноши. Ни в Корее, ни в Америке. Нигде. Выйдя из аэропорта, мужчина садится в салон такси, говоря адрес отеля, и, откидываясь на спинку кожаного сиденья, пропадает в своих мыслях. На улице не темно, тут светятся вывески и фонари, что украшают прекрасную столицу Южной Кореи. Здесь нет места тьме, которая желает поглотить всё и всех на своём пути. Сонги не помнит, сколько времени прошло с тех пор, как его с маленьким мальчишкой отправили в Канаду, вручая жизнь юнца в его руки. Тогда мужчина нанял для младшего няню, дабы та присматривала за ним и учила всему, что нужно. Но учёба не шла Тэхёну в голову, ведь он всё время спрашивал лишь о родном брате, который бросил его на произвол судьбы. И чем старше становился юноша, тем больше вопросов по поводу брата у него возникало, на которые, к сожалению, никто не мог дать ответ, ведь старший Ким велел не рассказывать ничего наивной душе, что только за границей могла обрести покой. Так шли годы, пока Тэхен не захотел пройти прослушивание в одной из музыкальных компаний Сеула. Тэхён хотел, чтобы родной брат гордился им, будучи далеко от него. И по чистой случайности в том году в Канаде на выступление прибыла одна из k-pop групп, и у Кима наконец нашлась возможность попробовать пройти прослушивание. Ли был одним из стаффа в той компании и на коленях умолял послушать, как поёт мальчик. И те послушали, восхищаясь глубоким голосом, что не был похож ни на один предыдущий. Компания взяла под своё крыло парнишку, решив вознести его к небесам, а Сонги назначили его менеджером, что было не предсказуемо. Тэхён стал их главной звездой, которая собирала большие стадионы, покоряя всех своей красотой и голосом. Все восхищались Кимом, а он, в свою очередь, не отказывался от большого внимания. С каждым днём, месяцем и годом он поднимался выше в глазах людей и рейтингах компании. И вот сейчас он пропал. Бесследно. Без каких-либо зацепок и знаков. У мужчины нет даже предположений на счёт того, куда бы мог подеваться парень, и живой ли он всё ещё. Сонги выбирается из своих мыслей лишь тогда, когда автомобиль останавливается на светофоре. В глаза бросается огромный баннер по левую сторону, на котором изображен пропавший без вести юный айдол, любимец почти каждого человека в этом городе. И менеджер чувствует свою вину, ведь это он не уследил за ним. Через время такси останавливается возле многоэтажного отеля, что прямо-таки возвышается над ними. Поблагодарив молодого водителя, Сонги платит ему больше, чем положено, и идёт ко входу в большое здание. На ресепшене уже никого нет, тут стоит кромешная тишина, сопровождаемая лишь тусклым светом нескольких лампочек. Сонги поднимается на нужный этаж и останавливается лишь у двери, переминаясь с ноги на ногу, боясь делать что-либо сейчас. Но всё же, вдохнув полной грудью и медленно выдохнув, он несколько раз не слишком сильно ударяет по деревянной двери. Звук расходится по всему коридору, из-за этого становится страшнее. Но страшно должно быть не от этого. Дверь для Ли не открывают ни через минуту, ни через две, и даже не через пять, и это заставляет задуматься. Подумать о том, что возможно мужчина по ту сторону двери давно спит. Но как только Сонги уже хотел уходить, двери открываются, а в их проёме показывается высокий мужчина с темными волосам, который потирает глаза тыльной стороной ладони, смотря на того, кто посмел потревожить его сон. И долго рассматривать не приходится. Намджун отходит в сторону, пропуская незваного гостя во внутрь, и, дождавшись пока он пройдет, закрывает за ним дверь, проходя вместе в глубину номера. Сонги осматривается, видя на стуле аккуратно сложенные вещи, которые, видимо, положили туда недавно, далее в глаза бросается большая кровать, которая давно уже не заправлена, имеет на себе вмятину, что свидетельствует о том, что на ней только что лежали. Ли опускает глаза в пол, становясь лицом к лицу к Киму. Тот сначала лишь смотрит на старшего, а после, когда осознание приходит уже к отрезвевшему уму, Намджун хватает мужчину за одежду чуть выше груди, сжимая её в своих крепких ладонях, и, потянув более на себя, заставляет второго схватиться за его запястья. — Что я тебе говорил?! — громким голосом, но не криком, говорит Намджун, смотря в чужие глаза, перебивая в ярости от необдуманных поступков старшего. — Я доверил тебе его, а ты просто так взял и отдал его в руки Карателя, — более спокойно, отталкивая от себя мужчину, что медленно отходит назад, опустив глаза в пол. Намджун хочет так же упасть в отчаяние, но не может, ведь его родной человек сейчас в опасности большей, чем он сам. Каратель — так называют Чон Чонгука, ведь тот наказывает всех, кто переходит ему дорогу, и живым от него после этого никто не уходит. Но Намджун искренне надеется, что он успеет за Тэхёном. — Простите… — негромко говорит Ли, поднимая взгляд на Кима, сдерживаясь, чтобы не заплакать. Он ведь не знал, что сам Чон придет по него. Не знал, что устроит подобное и заберёт Тэхёна. А ведь Чонгук обещал, что заберёт у Намджуна юную душу, оставив его ни с чем. Сонги уже не в том возрасте, чтобы поддаваться своим эмоциям, но он не может по-другому. Он действительно сожалеет о том, что упустил младшего, когда должен был оберегать. Оберегать, как родного сына. Намджун подходит к старшему ближе, прижимая его к своей груди и прикрывая глаза. Ему тоже тяжело, он чувствует те же горечь и отчаяние. Чувствует, что теряет всё, когда у самого на счету миллионы. Он аккуратно проводит по спине мужчины, забирая все переживания и усталость. Сонги для Намджуна, как лучший друг, как тот, кому он может довериться. И сейчас они разделяют одну проблему на двоих. Оба знают истину, оба знают всё до мельчайших деталей, и оба любят Тэхёна, считая его родным человеком. Хотя для Джуна он им и является. — Мы найдем его обязательно, — снова тихо произносит Сонги, только уже в грудь темноволосого, не смея даже прикасаться к нему. У Сонги есть надежда. Надежда на то, что Тэхён продержится до того времени, пока они найдут его. Но у некоторых этой надежды нет.

***

Холод окутывает юное тело, что возлежит на голом бетоне, как только тот возвращается в сознание. Каждая клеточка ноет от невыносимой боли, от которой хочется кричать, срывая свой голос, и кажется, что это чувство не пройдёт никогда. Попытка принять хотя бы сидячее положение обречена на поражение ещё с самого начала, ведь даже руку тяжело поднять в данной ситуации. Тэхён приоткрывает глаза лишь наполовину — большее не в силах сделать. Он находится в той же неизвестной комнате, если её так можно назвать, в которой слабо горит одинокая лампочка в центре, и его окружают только четыре стены. Они холодные, сырые и даже пахнут плесенью, от чего тошнота так и подступает к горлу. Сбоку от Кима располагается та же металлическая дверь, за которой явно ни души, ведь ничего не слышно. Тэхён уже не сидит на стуле, будучи к нему привязанным, а валяется как ненужная вещь на полу. Ему больно как морально, так и физически. И так не было никогда. Он не ощущал ничего подобного раньше в своей жизни. До этого момента даже подумать не мог, что ощутит. Но жизнь обманчива, как бы это печально ни звучало. Воспоминания потоком возвращаются в голову мальчишки, не заставляя себя долго ждать, и они не вызывают у него какого-то восхищения. От самого себя блевать охота. От того, каким жалким Тэхён выглядел перед всеми, а в особенности перед собой. От того, что доверял тому, кому не нужно было доверять вообще, ни при каких условиях. И лишь это сейчас терзает душу болью. Тэхён просто не ожидал того предательства со стороны человека, которому готов был отдать всё в этом мире, оставив себя ни с чем. Тэхён не в силах понять, за что с ним так обращаются. Что такого плохого сделал Намджун, что расплачиваться теперь нужно ему? Почему жизнь приготовила именно для него такие испытания и мучения? Долго ли будет продолжаться подобное? И выйдет ли он вообще живым отсюда? Это те вопросы, на которые у Кима нет ответов. И подсказку ему никто не предоставит. Тело ноет от боли, но Тэхён всё равно пытается подняться с холодного пола, несмотря ни на что. И у него получается. Не сразу, но всё же. Чуть пошатываясь из стороны в сторону, юный парень, пытается дойти до той самой металлической двери, которая разделяет его с внешним миром и свободой. Достигнув своей цели, Ким опирается на неё, поднимая свою трясущуюся руку, стуча ею несколько раз по холодному металлу. Звук выходит довольно-таки тихим, из-за того, что в нём не осталось никакой силы, поэтому у него нет иного выхода, кроме как позвать кого-нибудь. — Эй, — после первого же своего звука Тэхён замолкает. Его голос тихий, охрипший и обрывистый. Такого не было никогда у Кима, даже несмотря на то, что он мог во весь голос кричать на сцене. Такое у него впервые. Нижняя губа начинает дрожать, слёзы подступают к горлу, образовывая неприятный ком, от которого дышать невозможно, и он оседает на пол. Задыхается от безысходности, от собственной беспомощности, от того, что никто его не услышит и не выпустит отсюда. Не даст никто и свежего глотка воздуха сделать. Он сгибает ноги в коленях, прижимая их к своей груди, обнимая дрожащими руками и утыкаясь в них своим лицом, уже не сдерживая слёзы, что рвутся наружу. Ему здесь некого стесняться. Он здесь один. Один в холодном помещении, что забирает его в свои жестокие объятия. И какой бы жестокой не была эта реальность, люди продолжают в ней не просто существовать, а жить полноценной жизнью. Вдыхают в лёгкие свежий жгучий воздух, что иногда холоден в эту пору года. Листья с деревьев медленно падают на землю, устилая её своими красочными цветами. Не все деревья стоят голые, некоторые из них всё ещё одетые в привычные зелёные наряды, которые укачивает холодный ветер, заставляя дрожать небольшие листочки на веточках. Кое-какие из них сдаются и падают наземь, как и люди, которые не могут справиться с тяжестью своей судьбы. Люди становятся сильными не сразу, а лишь когда приходит время. Когда тебя заставляют падать, придавливают к полу и говорят, какое же ты ничтожество. Так и есть на самом деле: мы маленькие букашки в большом мире. И лишь те, кто сумеют подняться, достигают своих целей, поднимаясь по лестнице могущества. И если мания величия ударит в голову, то они станут теми, кто будет придавливать других, чтобы те не заняли должное место в этой жизни. Но не все хотят оказаться на вершине этой лестницы, что в любой момент может рухнуть. Некоторыми управляет жажда мести, и они быстро достигают своих целей. Быстрее, чем те, кто хотят лишь много денег и власти над всем живым, возомнив себя богами этого мира. Коими они, конечно же, не являются. Вот и Чонгуком правит месть, правит жажда крови. А именно — крови Ким Намджуна. Некогда лучшего друга. Он стоит на балконе собственного особняка, смотря куда-то в даль, где виднеются крыши высотных зданий. В это время он думает о своём. Точнее о далёком прошлом, в котором не было никаких забот, где он ещё мальчишкой бегал по улице, чувствуя себя свободным и живым. Тогда он ещё не знал этой жизни. Ещё с малых лет ему толковали о том, что плохо, а что хорошо, и что по плохому пути не стоит идти, ведь за это придется дорого заплатить. Но разве он сам выбирал такой путь? Нет, не так. Разве он виноват, что судьба не предоставила ему другого выбора? Виноват, что этот мир такой гнилой изнутри, что про добро и речи не может идти? Прикрыв свои глаза, Чонгук видит светлый силуэт, что отдаляется от него с каждым мигом всё дальше, не желая возвращаться. Тепло материнских рук уже давно не греет, а слова нежные пропадают во тьме, и улыбка родного человека уже давно не видна. Для Чона его мать была самым светлым лучом в жизни, единственной, кто не отвернулся когда-то.

///

Весна. Начало жизни. Ото сна просыпается природа, что окружает нас круглый год, показывая всю свою красоту, и зверюшки в лесу просыпаются, что долгих три месяца ждали этой поры в своих домиках. Ещё в некоторых местах лежит холодный белоснежный снег, устилая собою небольшие участки просыпающейся земли. Где-то там, под деревом, сидит парнишка лет пятнадцати, прячась от всего внешнего мира, обняв свои плечи окровавленными руками, с которых капает алая кровь, окрашивая собой чистый снег. И нет, кровь не его, а человека, которого он убил собственными руками. Его трясет от осознания того, что он сделал. От незнакомого чувства, которое забирает юное тело в свои крепкие тиски, не желая выпускать. Дышать становится всё тяжелее, и небесно-голубые глаза поднимаются вверх, смотря на небо, которое наградило его такой особенностью. Он сидит под старым огромным деревом, не желая возвращаться в дом, где его встретят с тёплыми объятиями и нежной улыбкой, где не скажут ничего плохого. И когда уже на улице становится всё темнее, он всё же поднимается с места, направляясь к дому, где его ждут. Ноги нести тяжёлое тело отказываются, от того и подгибаться, шатая со стороны в сторону своего хозяина. В одиноком окошке горит свет, в котором иногда проскальзывает знакомая фигура. Она дома. Не стуча, Чонгук попадает во внутрь, где тепло, уютно и так вкусно пахнет выпечкой. Он тоже дома. Всё волнение на миг покидает юного паренька, заставляя расслабиться и сухо улыбнуться самому себе. Сняв обувь, он проходит дальше, видя, как мама накрывает на стол, явно дожидаясь его одного в столь позднюю пору. Это греет душу мальчишки как никогда. Женщина, услышав посторонние звуки, оборачивается, видя своего единственного сына, не замечая изменений в своей маленькой копии. Она подходит к нему, в намерении обнять, но останавливается в шаге от него, когда её ребенок не идёт на встречу, а падает перед ней на колени, склоняя голову вниз. — Прости меня, мама… — тихо, почти неслышно, говорит Чонгук мягким голосом, который чуть дрожит. — Я такой грешный, мамочка… — он падает уже ближе к ногам матери, склонив голову у её ног, не разрешает себе плакать даже перед ней, тогда как она уже тихо пускает слёзы, не в силах видеть своё чадо таким. Женщина приседает, обнимая своего единственного сына, заставляя того поднять всё же на неё свой небесный взгляд. Он потухший, как никогда тёмный и наполненный печалью. Женщина проводит своей тёплой ладонью по щеке, смотря в родные глаза и молча заверяя, что всё в порядке. О том, что она рядом. — Мама, — так отчаянно, на грани слышимости, — мои руки омыты кровью невиновного человека, тогда почему ты всё ещё здесь и обнимаешь меня? — Чон смотрит в изумрудно-карие глаза матери, в которых то же тепло и никакого осуждения. Та несколько секунд смотрит в глаза, что некогда сияли ярче безоблачного чистого неба, видя, что ничего уже не будет как прежде в жизни её чада. Видит, что нет больше того счастья в его глазах, нет и проблеска для надежды на лучшее. И ей больно смотреть на то, как её сын идёт не в ту сторону. Больно, что уже не сможет ничего сделать, ведь слишком уж поздно что-либо менять. — Всё потому, что ты мой сын, моя кровь и плоть, частичка моего сердца. И я всегда буду любить тебя, даже если тебе не нужно будет этого, — на лице женщины появляется та самая тёплая, родная улыбка, и Чонгук не сопротивляется, льнёт к груди матери, обнимая её и давая наконец волю слезам, что медленно стекают по щекам, оставляя этим на сердце матери шрамы…

///

Чонгук раскрывает глаза, в последний раз смотря в даль, после чего разворачивается и возвращается к себе в комнату, закрывая двери балкона за собой. Внутри тепло, но всё также пусто, как и на душе Чона. Пустота и тишина беспощадно давят на разум, заставляя думать о том, о чём совсем не нужно. И это играет злую шутку с владельцем этого дома, подкидывая воспоминания прошлого, где всегда было тепло и уютно. Где всегда было к кому вернуться. Где была частичка света среди тьмы. Даже в столь мрачном и не знающем пощады Чонгуке, есть воспоминания чего-то светлого и доброго. И не хватает этому миру того же. Шаги разносятся эхом по пустой комнате, пока Чонгук пребывает в своих мыслях, пока не вспоминает о пленнике, что явно уже очнулся, сидя в холодном подвале особняка. Он не беспокоится о том, что с тем может случиться какая-то беда, ведь она его настигла ещё несколько дней назад, не предупреждая. Да, возможно, Чонгук и поступает как последняя мразь, но он никогда не притворялся перед кем-то, а выступал в своём истинном обличии. Спустя лишь каких-то пять минут Чонгук оказывается возле камеры, в которой по ту сторону двери сидит очень важный пленник. Он не торопиться входить, а стоит возле металлической двери, что разделяет его и Тэхёна, раздумывая о дальнейших своих действиях. Должен ли он делать вообще что-либо? Однозначно нет. Ключ проворачивается в замочной скважине лишь раз, щелчком оповещая о том, что доступ открыт. Звук скрипящей металлической двери разносится по длинному коридору и маленькой комнатке подвала, в углу которой тихо посапывает тот самый заключённый. Он выглядит до боли уставшим. Скрутившись на полу в клубочек, Тэхён погрузился в сон, который забрал в свои объятия ослабевшее тело. Лишь обняв свои колени, он может согреться, ведь нечем больше. Вокруг лишь холодные стены и такой же бетон под ногами. Когда-то, будучи ещё младше, Тэхен также засыпал на полу, возле ног Чонгука, что присматривал за ним, прижимая к себе колени и тихо посапывая. А Чон, в свою очередь как заботливый хён укрывал его пледом, чтобы тот не замёрз, пока видит прекрасные детские сны. Присев на корточки возле дрожащего тела, Чонгук, без каких-либо грубостей, проводит тыльной стороной ладони по красной щеке юноши. Она горячая и опаляет своим теплом едва нагретую ладонь старшего. На щеке виднеется след от застывшей и уже засохшей слезы, что так и не успела упасть на холодный пол. Воспоминания снова застилают разум Чона, снова непрошеные мысли лезут в голову, заставляя думать лишь о них.

///

— Тэхён, когда ты уже поймёшь, что рыдать бесполезно? Твои подобные манипуляции не заставляют как-либо действовать, — юноша утирает слёзы с красных пухлых щёк и глаз, игнорируя плачь мальчишки. — Но я хочу к Намджунууу, — рыдания становятся всё громче, от них хочется заткнуть чем-то уши, и даже тишина не кажется такой скучной. Ребёнок восьми лет не знает, зачем его старший брат почти всегда оставляет его на какого-то мальчишку. Не знает и того, почему он его оставляет? Зато этот юноша с голубыми глазам, всегда рядом, в отличии от родного брата. Он постоянно крутится возле него, следит за маленьким Тэхёном, не даёт делать глупости и в очередной раз успокаивает его. — Прими тот факт, что он не может быть сейчас рядом с тобой, — мягко проговаривает, чтобы не задеть и так раненые чувства мальчика, что в раннем возрасте остался сиротой. — Не хочу! — снова капризничает, топая маленькой ножкой по полу. На пол летит небольшая игрушечная машинка, подаренная Чонгуком, что вмиг распадается на кусочки. Ребёнок в ту же секунду замирает, не издавая никаких звуков, после чего смотрит на запчасти, что остались от машинки. Он медленно и осторожно поднимает взгляд на голубоглазого, смотря в его глаза. И Чонгук четко видит, как карамельные напротив начинают наполнятся новой порцией слёз, что так и грозятся выплеснуться наружу. — Тэхён-и, всё нормально, — Чон вмиг падает перед ним на колени, хватая его за хрупкие тонкие плечи, продолжая смотреть на него, видя, как дрожит его нижняя губа. — Я куплю тебе новую, только не плачь, — тихо шепчет, аккуратно и медленно прижимая маленькое тельце к себе, хотя этим должен был бы заниматься его родной брат. Тот без колебаний утыкается носиком в его плечо, обнимает за шею и тихо хнычет, прикрывая уставшие глазки. Чонгук же, в свою очередь, медленно поглаживает его по хрупкой спине, боясь нарушить этот покой. Лишь несколько минут проходит, и маленький Тэхён отстраняется от крепкого плеча старшего. Долго смотрит в небесно-голубые глаза, не отрываясь, а после отворачивается, рукавом утирая свой маленький носик. Такое зрелище лишь умиляет. Он медленно ложится на пол, принимая позу эмбриона, обнимает свои худые коленки и прикрывает глаза, подвигаясь поближе к ногам Чона. В первое время Чонгуку кажется, что тот лишь лежит, но слегка наклонившись он слышит мирное и тихое сопение, а губы старшего трогает лёгкая улыбка. Ребенок уснул. Ещё несколько минуток Чонгук сидит так, не двигаясь, но, замечая лёгкую дрожь в теле мальчика, он поднимается и, взяв тёплый плед, укрывает его, садясь рядом и охраняя его сон.

///

Чонгук лишь сейчас замечает, что без какой-либо неприязни засматривается на мирные черты лица юноши. На родинку на кончике носа, под глазом, на еле заметную родинку над верхней губой. Желание прикоснуться и попробовать на вкус его бронзовую кожу, сейчас кажется слишком безумным. Он убирает руку со щеки парня, хмуря слегка брови из-за собственных мыслей и желаний. Нельзя так с пленными, нельзя так и с Тэхёном. Как бы Чонгук не сопротивлялся плохим качествам, тьма всё равно утащит его с собой. Она уже въелась в его кожу. Он уже сам стал той тьмой. И никто не спасет его. Никто не спасет и Тэхёна от него. Выдыхая тяжёлый воздух из лёгких, Чон поднимается с бетона, выравниваясь в спине, сверху вниз смотря на тело, в котором все ещё есть жизнь. — Я не дам тебе умереть так просто. Хочу видеть твои страдания до конца своих дней, — грубым, тихим, холодным голосом произнес Каратель, в последний раз окидывая тело безразличным взглядом и уходя прочь. В этой подвальной комнате останутся все тайны прошлого Чонгука. И одна из его главных тайн — Тэхён. Есть ли в планах Чонгука отпустить Тэхёна? Однозначно нет, он уже попрощался с этой мыслью. Ведь Тэхён будет с ним до тех пор, пока его сердце бьётся, а он всё ещё дышит. Встретив на своём пути одного из своих людей, Чонгук даёт ему важное поручение, которое тот сразу выполняет, без колебаний и лишних вопросов.

***

В прошлом мы всегда задумывались над тем, каким может быть наше будущее. Одних этот вопрос очень волновал, а других не интересовал от слова совсем. Но рано или поздно это будущее само настигает нас, и никуда от него не деться. Это наша судьба, с которой мы должны смириться. Но некоторые не верят в судьбу, потому и меняют свою жизнь сами, как хотят. Не у всех это получается, но и пробовать никто не запрещал. Вот и Тэхён не согласен со своей нелёгкой судьбой. Но тепло, что окутывает его тело, так приятно и чуждо в то же время. Давно он не чувствовал его. Потому открыв уставшие глаза, он не веря осматривается, надеясь, что всё то, что было с ним — лишь страшный сон, и что сейчас он окажется в уютном номере отеля. Но реальность не такая красочная. Его окружают всё те же серые холодные стены, но на плечах покоится тёплый плед, грея немного тело и душу. Поднимаясь с пола, он всё ещё чувствует усталость и слабость в ногах, хотя проспал он довольно долго. Ему снились самые прекрасные сны о свободе, потому и просыпаться ему совсем уж не хотелось. В реальности же всё по-другому. Нет ни свободы, ни тепла, ни любви. Ровным счётом ничего. Тэхён плотнее укутывается в тёплый плед и, подойдя к двери, чуть дёргает за ручку на себя. Металлические двери на удивление легко поддаются, и перед Кимом предстает длинный тёмный коридор. Ни единой лампочки не горит в нём. Темнота окутывает его полностью. Тэхён делает шаг вперёд, переступая бетонный порог и ступая на ламинированный пол. Он никогда так не радовался тому, что может ощутить чувство свободы. Что больше нет четырёх стен, что душат со всех сторон, не давая вздохнуть. Тэхён в руках сжимает мягкий плед, сердце бешено бьётся в груди, а дыхание становится чаще, когда он видит напротив себя мужчину, что проходит по коридору. Паника вмиг накрывает Кима с головой, и он так и застывает на месте, не в силах пошевелиться. Мужчина приближается всё ближе к нему, и Тэхён чувствует, как ослабевают его ноги с каждым шагом того. Тэхён уже готов попрощаться навсегда со своей свободой и жизнью, когда их двоих разделяет лишь несколько метров. Но не случится их встрече сегодня, так как его окликает второй мужчина, что стоит в другом конце коридора, и тот цокнув языком идёт уже в противоположном направлении от Кима, от чего груз с плеч последнего падает на пол. Тэхён срывается на бег, как только ему предоставляют эту возможность, направляясь в самый конец коридора, и, заметив лестницу, поднимается вверх по ней. Он уже ни на что не обращает внимание, для него главное сейчас — убежать отсюда. Как только он достигает верха лестницы, перед ним предстаёт совершенно другая картина. Яркий свет режет глаза, освещая довольно большое помещение, а вокруг ни души, стоит кромешная тишина. Сделав один шаг, Тэхён слышит слишком громкий звук соприкосновения своей обуви с мрамором, что раздаётся по большому залу. Он застывает, потому как боится быть услышанным и замеченным. Довольно хорошо осмотревшись, он замечает по центру высокого потолка большую люстру, с неё, как капельки воды, свисают небольшие прозрачные кристаллы, придавая этому залу больше величества и света. Повсюду его окружают лишь светлые цвета, нет ни единого изъяна. Большие окна расположены лишь на двух стенах, за которыми виднеется темнота. На улице давно ночь. Рядом с окнами Ким замечает дверь, что тут же бросается ему в глаза, и он без раздумий направляется туда. Идёт, как можно, тише, что получается с трудом. Достигнув заветной двери, он тянет её на себя, но та закрыта. К сожалению, это было лишь мнимое чувство свободы. Позади Тэхён слышит звук перезаряжания оружия, а глаза вмиг становятся влажными. Он медленно, неспеша оборачивается, и в это время одинокая слезинка падает на пол.