Не упустить своё счастье

ГЛАВА 2       На шестом курсе, когда Гарри Поттер словно помешался на идее того, что Малфой младший был принят в ряды Пожирателей смерти, Гермиона, в свою очередь, считала это полнейшим бредом.       «Зачем одному из величайших темных магов в истории нужен слуга в лице шестнадцатилетнего трусливого мальчишки?»       Но чем больше Гарри настаивал на своём умозаключении, тем больше Гермиону разбирало любопытство узнать наверняка.       На Хеллоуинской вечеринке, которую организовали старшекурсники в выручай-комнате по роковому совпадению и Гермиона, и Драко изрядно перебрали.       Измождённая учёбой и обязанностями старосты, совершенно не имеющая опыта в употреблении алкоголя, Гермиона банально неверно соотнесла количество выпитого с массой собственного тела.       Драко же намеренно запивал раздирающие его чувства. Страх от неизбежного провала своего задания. Отвращение к себе за попытки совершить то, что он знал уже тогда, совершить не в силах.       Допив очередной стакан огневиски, Драко осознал, что эта глупая вечеринка беззаботных подростков ему просто осточертела: пьяные шутки друзей и томные взгляды, которые на него бросала, как минимум, половина присутствующих там студенток до тошноты опротивели. И лучшим решением было бы поскорее убраться из этой обители безудержного веселья.       Увидев, как Малфой поднялся с дивана и решительно направился к двери, Гермиона поддалась внезапному порыву проследить за ним и попытать шанс докопаться до истины. Едва ли такая идея могла прийти ей на трезвую голову: следить за Драко Малфоем одной, в безлюдных ночных коридорах замка было занятием рискованным и даже опасным, а уж пытаться добыть у него какую-то личную информацию — вообще за гранью разумного.       Проскользнув в небольшую боковую дверь, она увидела, как Драко сворачивает налево в коридор, ведущий к главной лестнице. Гермиона поспешила за ним, стараясь двигаться как можно тише. Завернув за угол, она надеялась лишь, что Малфой ещё не скрылся из виду, и уж точно не ожидала впечататься носом в чью-то крепкую грудь.       Из-за внезапного столкновения и расшатанного алкоголем вестибулярного аппарата она чуть не завалилась назад, но сильные руки во время обхватили предплечья девушки и одним рывком вернули равновесие её предательски неустойчивому телу. Медленно подняв голову, Гермиона, к своему ужасу, встретилась с внимательно изучающим её взглядом колючих светлых глаз.       Она благодарила Мерлина за скудное освещение коридоров в ночное время, что помогло скрыть её ярко вспыхнувшие щёки. При всём желании, Гермиона не смогла бы контролировать эту глупую реакцию её организма, когда в ней бушевало столько эмоций: обида за то, что так глупо попалась, досада за своё невменяемое состояние и стыд за бестолковое сердце, отчаянно зашедшееся от жёсткой хватки мужских рук.       «Мужских рук? Привет, Мунго. Это не мужчина, это гадкий прилизанный хорёк».       Тем временем Драко, не ослабляя хватку, продолжал неотрывно всматриваться в её лицо. К удивлению Гермионы, его взгляд вовсе не выражал обычной смеси крайнего раздражения и презрения, хотя точную эмоцию в нём уловить было невозможно — удивление, подозрение, интерес?       Гермиона нервно закусила губу, что даже в полумраке не укрылось от внимательного взгляда Малфоя, и уже в следующее мгновение, одной рукой обвив талию растерянной девушки и резко притянув её вплотную к себе, другой он зарылся в копну непослушных волос, слегка оттянул голову Грейнджер назад и жадно прильнул к её нежным и таким соблазнительным губам.       В трезвом состоянии Гермиона бы немедленно оттолкнула обнаглевшего юношу и залепила ему такую пощёчину, что её эхо долетело бы до самых подземелий. Но в это конкретное мгновение, с затуманенным алкоголем сознанием и путающимися от нахлынувших эмоций мыслями, Гермиона от неожиданности лишь приоткрыла рот, чем слизеринец незамедлительно воспользовался, чтобы углубить и без того шокировавший её поцелуй. Проникнув в рот недоумевающей девушки, он то яростно сплетался с её горячим языком, то нежно проходился по верхней губе, нетерпеливо всасывая, как-будто пытаясь вобрать в себя весь её вкус. И это однозначно не было поцелуем трусливого мальчишки или гадкого прилизанного хорька — это был самый страстный и, наверное, первый по-настоящему взрослый поцелуй в жизни Гермионы.       Ощутив как сердце забилось чаще, а внизу живота начало разливаться незнакомое ей до этого тепло, Гермиона привела свои обмякшие руки в движение и, одной обняв Драко за шею, а другой вцепившись в мягкие платиновые волосы на его затылке, притянула голову парня к себе так сильно, словно боялась, что он исчезнет. Она старалась отвечать на его поцелуй со всей страстностью, на которую была способна, пытаясь раствориться в этих ранее неизведанных ею эмоциях.       Драко же сам не понял, что на него нашло.       «Это же Грейнджер. Грязнокровка Грейнджер, хоть и весьма похорошевшая за последние два года».       «Так, блять, стоп!»       Каким-то образом её взъерошенный больше обычного вид, этот странный, по-детски испуганный и слегка расфокусированный из-за алкоголя взгляд напомнили ему, что они всего лишь подростки. Он — подросток, который не должен нести груз ответственности за выживание родных ему людей, не должен изобретать способы, как отнять жизнь другого человека. Он должен уходить с вечеринки с повиснувшей на нём красоткой старшекурсницей и, затащив её в ближайшее, хоть сколько-нибудь укромное местечко, утонуть в её жарких объятиях и громких стонах.       Едва Драко заметил, как Гермиона закусывает свои пухлые и такие притягательные губы, его изнурённый переживаниями мозг просто отключился и дальше действовал во власти странного, несвойственного его владельцу порыва. Когда же Гермиона притянула парня к себе и ответила на поцелуй, что-то в его душе непривычно шевельнулось. Хотелось без остатка раствориться в ней, и вкусе её бесподобно мягких губ.       «Что за жалкая сопливая чушь?»       Его рука практически машинально скользнула за пояс юбки Гермионы, и через мгновение уже пробралась под её рубашку. Он огладил её тонкую талию и провёл рукой по худым рёбрам. От ощущения покрывших её нежную кожу мурашек, его сердце, казалось, ускорило свой ритм.       «А это уже определённо что-то ненормальное».       В то мгновение, как его рука коснулась её груди, он почувствовал обострённое напряжение в паху, и только тогда осознал, что он... что они творят. Драко схватил девушку за талию и резко отодвинул от себя, разорвав поцелуй с громким характерным звуком.       В первые секунды, пока ужас содеянного кровью стучал в висках, Драко хотелось как-то отомстить Грейнджер — съязвить или унизить её в обычной для него манере. Вот только исполнение этого намерения прервал тихий разочарованный стон.       Разочарованный стон Гермионы Грейнджер из-за прерванного поцелуя с ним — Драко Малфоем.       «Что, блять, за сюр?»       Это окончательно сбило его с толку. Зачем он вообще на неё набросился? Почему получал такое удовольствие, целуя грязнокровку? Почему один единственный её стон прошил его сердце насквозь и привёл в столь странное смятение? Будучи не в состоянии сообразить, как лучше поступить, он смерил её высокомерным ледяным взглядом, как умел только Малфой, и, не говоря ни слова, развернулся на пятках и быстрым шагом направился прочь, желая раствориться в полумраке ночных коридоров замка.       Они не обмолвились о случившемся ни одной живой душе, и каждый был уверен, что второй поступил точно так же. Драко готов был провалиться сквозь землю от одной только мысли, что потомок Малфоев и Блэков мог по собственной воле поцеловать грязнокровку. Гермиона же умирала от стыда за бездарно проваленную операцию по разоблачению потенциального Пожирателя смерти и до кончиков ушей заливалась краской, вспоминая нежные губы парня, и его руки на своём теле.       И он, и она постарались забыть произошедший инцидент как можно скорее, каждый списывая его на излишнее количество алкоголя в крови.

***

      Следующее их значимое столкновение произошло в Малфой Мэноре, когда золотое трио было доставлено туда егерями. У Гермионы разрывалось сердце от страха за Гарри, ведь даже несмотря на её жалящее заклятие, обезобразившее его лицо, он был слишком хорошо узнаваем. Когда же Драко не опознал Поттера, она испытала странную смесь облегчения и... Гордости, словно Малфой наконец-то показал свою светлую сторону, о которой в глубине души она знала всегда, и только ждала, когда это проявится.       Дальнейшие события для Гермионы развивались как в тумане, окутавшем её разум после пыток Круциатусом. Четко она помнила только две вещи: в промежутках между пытками, свернувшись калачиком на холодном мраморном полу, она видела лишь ссутулившуюся спину Драко Малфоя, нервно обхватившего себя за локти. Он не смотрел. Даже в агонии нестерпимой боли ей было ясно, что он просто не мог заставить себя смотреть, как пытают так ненавистную ему грязнокровку.       И затем, уже в момент аппарации из замка, когда в них летел кинжал Беллатрисы, последнее, что увидела Гермиона — это обращённые к ней полные страха и беспомощности серые глаза, обычно такие ледяные и безразличные...       Но тогда словно молящие её не исчезать.

***

      Когда дело дошло до судов над приспешниками Волдеморта, Гермиона ни секунды не сомневалась относительно выступления в защиту Драко Малфоя и, в отличии от Гарри Поттера, этим желанием руководили не только благодарность и Гриффиндорское обострённое чувство справедливости... Но вот что именно из коктейля её смешанных чувств к Слизеринцу толкало на подобные поступки, она не смогла бы ответить даже самой себе.       Когда Поттер изложил обстоятельства ночи на Астрономической башне, а Грейнджер как можно более складно воспроизвела произошедшее в Малфой Мэноре, услышав оправдательный приговор, Гермионе пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть охвативший её приступ радости. Решение суда подтверждало, что он не был злодеем, что она не зря за него вступилась, что у него будет шанс на то, чтобы измениться и начать жизнь заново. Почему её так беспокоило его перевоспитание — ещё один вопрос без ответа.       Вот только волна светлых эмоций, поднявшаяся в Гермионе, была вдребезги разбита о необъяснимую реакцию Драко: он не выказывал ни капли радости положительному исходу дела, а был скорее разочарован. Крепко стиснув зубы так, что его скулы стали шире, Малфой, не поднимая глаз, неотрывно смотрел в пол своей клетки в центре зала суда.       «А чего ты собственно ждала, дура?! Что он бросится к тебе, рассыпаясь в благодарностях? Годрик, верни мне мой разум».

***

      Последняя их встреча случилась полгода назад на министерском Рождественском приёме. Для этого вечера Гермиона одолжила у Джинни великолепное бархатное вечернее платье изумрудного цвета, которое так бесподобно шло рыжей бестии, но и на Гермионе, с блестящими волнами каштановых волос, спадающими на оголённую спину, смотрелось потрясающе.       Как одна из главных героев войны, она обязана была появиться на этом приёме, но собиралась как можно скорее слинять с него к пушистому коту и недочитанной книжке. Однако, ещё на входе Кингсли объявил Гермионе, что как будущий Министр магии, она не может увиливать от подобных обязанностей, и если Грейнджер серьёзно настроена на столь ответственный пост, то должна за предстоящий вечер перекинуться хотя бы парой слов с каждым из присутствующих.       «С каждым? Их тут сотни...»       Увидев крайнее замешательство девушки, Министр обезоруживающе улыбнулся, отсалютовал ей бокалом с шампанским и поторопился удалиться прочь.       Разумное зерно в этом задании, конечно же, было, и для сокращения потерь своих моральных сил, Гермиона решила брать жертв группами. Таким образом, примерно через час, поприветствовав почти всех присутствующих лично и заведя несколько интересных знакомств, Грейнджер схватила с подноса очередной бокал игристого, и, отпив сразу половину, направилась в дальний угол зала, где намеревалась дождаться поздравительной речи Министра, после которой она уж точно смоется домой при первой же возможности.       Камень колонны, о который она устало оперлась, приятно холодил открытую спину. Гермиона допила шампанское и попыталась оттолкнуться от своей опоры, чтобы поставить опустевший бокал на ближайший столик, но её ноги предательски запутались в подоле длинного тяжелого платья. И девушка наверняка бы самым нелепым образом растянулась на лакированном паркете, если бы не сильные руки, вовремя подхватившие её и вернувшие в устойчивое положение.       Гермиона не встречала его ни разу с того судебного заседания, но по какой-то необъяснимой причине, по одному лишь прикосновению, она точно знала, кого увидит в лице своего спасителя, обернувшись.       Молодой Лорд Малфой был как всегда великолепен и спокоен. Именно таким он представал на страницах газет, которые уже несколько месяцев освещали подготовку к свадьбе десятилетия: через пару недель Драко Малфой намеревался соединить себя узами брака с белокурой красавицей Асторией Гринграсс. В действительности, от газетных фото отличался только его взгляд — в серых глазах, обычно обжигающих холодом, в тот момент плясал огонь, не предвещающий ничего хорошего.       — Грейнджер, прекрасно выглядишь, — учтиво произнёс Драко, прямо и уверенно глядя ей в глаза.       — Не очень устойчиво, полагаю, — попыталась пошутить Гермиона. — Не хватало ещё распластаться тут у всех на виду. Спасибо за помощь.       — Не за что. Не в первый раз.       «Что? Что не в первый раз?»       Гермиона непонимающе уставилась на него, подозрительно сощурив глаза.       «Намёк на то столкновение на шестом курсе? Я думала, он предпочёл бы забыть о подобном. Хотя, откуда мне знать, что там может предпочесть Лорд Малфой».       Увидев нескрываемое изумление, отразившееся на лице Гермионы, Драко решил добить её окончательно.       — Ты специально надела изумрудное платье?       «Да Годрик тебя дери, это ещё что значит?»       — Если учесть, что зеленый — один из основных цветов Рождества, то, видимо, да, специально, — выдала Гермиона, мысли которой начали слегка путаться от выпитого шампанского и нелепости их разговора.       — Специально для меня, — поправил Драко, приблизившись и слегка склоняясь над ней.       Либо это был очередной изощрённый слизеринский розыгрыш, либо она окончательно перестала что-либо соображать.       Гермиона было открыла рот чтобы возразить ему какой-то колкостью, но её ответ утонул в шквале аплодисментов. Она отступила на шаг, выйдя из-за колонны, и обернулась в сторону сцены, на которой широко улыбающийся Министр жестом призывал собравшихся к тишине. Он приложил палочку к горлу, и зал наполнил звучный голос Кингсли с его поздравительной речью, моментально приковавший к себе всеобщее внимание.       Повернувшись обратно к Малфою, она поняла, что окончательно потеряла нить их странного разговора, но Драко тут же ей напомнил.       — Это не рождественский зелёный, а изумрудный — мой любимый цвет, —произнёс он.       Не давая ей опомниться, Драко обхватил девушку за талию, одним рывком притянул её вплотную к себе и, отступив на шаг назад, спрятал их обоих за колонной. Ища равновесие, её руки машинально легли ему на плечи. На какое-то время они замерли в таком положении, крепко прижавшись друг к другу и тяжело дыша. Гермиона боялась поднять на него глаза, боялась, что не выдержит насмешливого взгляда Малфоя, боялась дать слабину и потянуться к нему первой.       Они целовались лишь однажды, шесть лет назад, и все эти годы ей казалось, что никто больше не целовал её так же — нетерпеливо, напористо и страстно. Теперь, когда Гермиона уже не была девочкой-школьницей, она всем своим существом хотела повторить это ещё раз, для того чтобы окончательно убедиться, что хранящиеся в её памяти ощущения — всего лишь результат чрезмерной девичьей впечатлительности, и наконец уже избавиться от преследующего её наваждения.       Почувствовав его дыхание на своих волосах, она встряхнула головой и смело подняла глаза на Малфоя. Неожидав, что его лицо окажется так близко к её, Гермиона резко вдохнула ртом от удивления, и в следующую за этим глотком воздуха секунду его губы накрыли её. И это было... Так же бесподобно, нет, лучше, чем в прошлый раз. Наверное отчасти потому, что подсознательно она желала этого всем сердцем. Он смело и решительно ворвался языком в её рот, и на этот раз она не медлила ни секунды, сразу же отдавшись его напору и нахлынувшим эмоциям.       Обычно Драко не посещал Министерские приёмы. Они были безнадёжно скучны и не так шикарны, как привык Лорд Малфой. Но в этот раз он решил, что Рождественская вечеринка — это неплохая возможность застать несколько важных людей в одном месте и обсудить пару деловых вопросов в неформальной обстановке. Однако всё пошло прахом, как только, войдя в празднично украшенный бальный зал, он увидел чарующую улыбку на прекрасном лице, обрамлённом мягкими волнистыми прядями каштановых волос.       Гермиона Грейнджер разговаривала с кем-то из отдела своего ненаглядного Поттера и обворожительно улыбалась двум молодым аврорам. Надо было просто отвернуться или хотя бы отвести взгляд в сторону, и уж точно не стоило опускать его ниже лица девушки на её изящную шею, на хрупкие плечи, на тонкие ключицы, открытые неглубоким декольте платья тёмно-изумрудного цвета.       «Салазар, она надо мной издевается?!»       Он не встречал Грейнджер почти пять лет, практически забыл о её существовании и теперь не мог оторвать взгляд от её стройной фигуры, так соблазнительно затянутой в бархат.       Его задумчивое состояние было прервано толчком в бок, прилетевшим от Теодора Нотта. Друг проследил за его взглядом, а затем странно посмотрел на Драко.       — Ужасно, да? Гриффиндорцам должно быть на законодательном уровне запрещено носить изумрудный, — с издевательской ухмылкой сказал Тео и протянул Малфою бокал с огневиски.       Драко принял напиток, коротко кивнул, то ли в знак согласия с утверждением друга, то ли в знак благодарности, и направился в глубь зала.       Он всё время непроизвольно натыкался на неё взглядом, что в общем-то было неудивительно, учитывая, что в этот вечер Золотая девочка воистину блистала. Через какое-то время, бросив попытки сосредоточиться на делах, Драко с очередным бокалом крепкого напитка оказался в дальнем углу зала, где его не донимали заинтересованные взгляды и представители прессы. Он старался привести мысли в порядок, ибо стены окклюменции, за которыми он вполне успешно прятал воспоминания о ней годами, задрожали под шквалом эмоций, накрывших его при виде Гриффиндорки, и готовы были рухнуть в любое мгновение. Последние несколько минут он уже откровенно следил за ней, не отрывая взгляда. У него создавалось впечатление, что она задалась целью поговорить с каждым человеком в этом зале, но его, Драко Малфоя, в числе этих счастливчиков, конечно же, не будет.       «Чёртова Грейнджер, чёртово платье, чёртова её улыбка. Я либо зажму её в каком-нибудь углу, либо сойду с ума от этого навязчивого бреда».       И вдруг, по воле провидения, не иначе, закончив разговор с пожилой дамой, она развернулась и направилась прямо в его сторону. От лучезарной улыбки не осталось и следа: её лицо выражало безмерную скуку и усталость. Гермиона продолжала двигаться в его направлении, в одной руке держа недопитый бокал шампанского, а другой стараясь на ходу расправить подол непривычно длинного и тяжёлого платья. Она мило хмурилась смотря на непослушные складки бархата, но наконец оставила их в покое и устало прислонилась к колонне, немыслимым образом не заметив стоящего всего в паре метров от неё, Драко Малфоя.       Оказавшись в непосредственной близости, он совершенно беззастенчиво разглядывал её мерно вздымающуюся грудь, тонкую талию, бёдра, которые зеленый бархат делал невероятно соблазнительными, и понимал, что да — он сходит с ума от желания обладать этой женщиной. Женщиной, которая каждым из своих появлений в его жизни переворачивала всё с ног на голову, мысли о которой он старательно подавлял несколько лет. И когда она решила спикировать носом в пол, Драко действовал на автомате. Воспитание не позволило ему не сделать комплимент прекрасной даме, а дальше он уже сам не понимал, что делает — зачем так явно её провоцирует, зачем прижимает к себе в зале, где помимо них находились сотни других людей, зачем целует?       Хотя, на самом деле, в последнем сомнений уже не было: запах её волос окончательно вскружил ему голову, а этот отважный, с вызовом, взгляд не оставлял никаких шансов к отступлению — только вперёд.       Он не мог насытиться её губами с лёгким привкусом шампанского. Пока его ладони беспорядочно блуждали по прохладному бархату, он пытался поверить, что она в его руках, что она вся — настоящая. Не в самых приятных снах или редких пьяных фантазиях — на этот раз она была реальна, осязаема, и так податлива его рукам.       «Блять, отсюда можно аппарировать? Прямо вот так, не отпуская её ни на дюйм от себя?»       Рука Драко скользнула по её бедру ниже и обхватила упругую ягодицу, отчего Гермиона лишь ещё крепче прижалась животом к его напряжённому паху и притянула парня за шею.       «Блять, блять, блять. Завалю её прямо на ближайшем столе».       Он целовал её скулу, медленно спускаясь к шеё и судорожно соображая, как им перевести их бешеный приступ страсти в горизонтальную плоскость, когда очередной взрыв аплодисментов и одобрительных выкриков гостей ознаменовали окончание речи Министра, вернув Малфоя и Грейнджер в реальность и заставив остановиться. Они замерли на мгновение, после чего Гермиона обречённо уткнулась лбом в его грудь, а Драко мягко положил обе руки на волосы девушки, прижимая к себе и в напряжении ожидая её реакции. Через несколько секунд она слегка отстранилась и, странно прищурившись, посмотрела на него, словно пытаясь разгадать что-то в выражении его лица. Затем аккуратными движениями оправила роковое платье, развернулась и, выйдя из-за колонны, моментально растворилась в толпе.

***

      Через две недели Гермиона прочла в Ежедневном Пророке на удивление небольшую заметку о том, что свадьба десятилетия была отменена в последний момент. Мисс Гринграсс немедленно отбыла во Францию, а Лорд Малфой категорически отказался комментировать причины разорванной помолвки.       Гермиона ненавидела светские сплетни и то, что её коллеги обычно тратили на их обсуждение добрую половину рабочего дня, но эта конкретная новость отозвалась неожиданным теплом в сердце девушки.