Живущий мгновением

      Изуку упал, не удержав равновесия от сильного толчка. Глаза ещё болели от яркой вспышки, а тело ломило так, словно по нему проехались на внедорожнике несколько раз. Схватившись за пульсирующую болью голову, он поднялся, оглядываясь и содрогаясь от неверия.       Герой стоял на перекрёстке по пути домой — он хорошо помнил маршрут, который со времён младшей школы сам построил. Пыль на супергеройском костюме раздражала, в волосах остались даже чёртовы осколки стекла, поэтому Мидория поспешно тряхнул головой, чтобы избавиться от них. Он накинул на лицо маску и забрался на высокое здание, оглядывая знакомые окрестности. Столько всего здесь произошло, всё его детство прошло в этом районе… И, судя по всему, его не просто телепортировали сюда — парень хорошо знал, как выглядело это место в его временной шкале, поэтому сразу понял, что произошёл скачок во времени. Нет, его, видимо, поменяло местами с нынешним Изуку. Тогда дело впрямь дрянь, ведь в этом мире пока нет тех, кто мог бы помочь ему узнать всё наверняка и разобраться. Возможно, сейчас его жизнь была на волоске из-за огромного количества временных ограничений и вмешательства причуды злодея, а он даже не узнает об этом.       Вздохнув, Деку решил пробежаться по городу и понять, в какое время его занесло. Молнии блеснули на теле, и Мидория в несколько движений добрался до центра, где было спокойно и многолюдно. Он сверху вниз наблюдал за народом, не попадаясь никому на глаза.       Солнце пекло, стояла весна. Девушки гуляли в лёгких платьях, а парни сменили штаны на шорты, хотя едва ли от этого было проще справляться с жарой. Изуку взмок в тёплом костюме, предназначенном для холодных сезонов, но выбора, кроме как терпеть, у него не было. Не вламываться ведь в дом к матери и не говорить о том, что он прибыл из будущего. Инко, бедная, тогда точно в обморок упадёт.       Герой ласково улыбнулся от мыслей о матери, извинился мысленно, что заставит её переживать вновь, после чего обратил взгляд на небольшую пёструю компанию учащихся ЮЭЙ. Он узнал яркие волосы Каминари, громкий голос Киришимы, которые выделялись в любой толпе своим энтузиазмом. Рядом с ними шёл тот, кто заставил сердце Изуку пропустить удар. Он замер, вглядываясь жадно в любимые черты лица и узнавая моментально, где оказался. Времена обучения на первом курсе. Вот чёрт. Тогда их отношения с Кацуки были не лучше, чем в средней школе, а то и несколько напряжённее. Ему до дрожи хотелось прикоснуться к возлюбленному, но тот явно не будет рад такому появлению симпатии, да и любому её проявлению вообще.       Мидория долго разглядывал Бакуго, отчего тот поднял голову, найдя источник беспокойства. Изуку вздрогнул, на секунду заколебавшись, но, когда красные глаза расширились в узнавании общих черт костюма, поспешил убраться с крыши, быстро пробираясь от одного здания к другому. Он остановился лишь тогда, когда показалось здание ЮЭЙ на вершине горы, но вдруг идея вломиться туда и искать Всемогущего пришлась ему не по душе. Тогда он привлечёт слишком много внимания. Герой сел на край, свесил ноги и скинул маску, потирая вспотевший лоб. Жарко, так чертовски жарко…       Он опёрся руками позади себя и вскинул голову к небу. В голове не укладывалось, что его занесло на девять лет назад. Тогда, когда жизнь юного Мидории только начинала набирать обороты. Взрослая его версия не могла вмешиваться в эти события, они были слишком важны. Но ему нужна была помощь. И Всемогущий — без сомнения, один из тех, кто поможет в ситуации. Изуку скучал по нему, действительно скучал. Наставник покинул его два года назад (по нынешнему миру, через семь лет), и это сильно ударило по сердцу. Он был парню как отец, направляющий, любящий, терпящий его нередкие провалы и помогающий вставать с колен вновь. Этот человек был путеводной звездой Мидории всю его жизнь. Если подумать, даже их отношения с Каччаном не сдвинулись бы с мёртвой точки без Символа мира.       Вздрогнув от предчувствия, Изуку натянул маску снова, напрягаясь всем телом, и посмотрел вниз, где был обычный тёмный переулок. Бродячая кошка около мусорного бака ощетинилась и с шипением сбежала, когда к ней начали приближаться. Бакуго раздражённо ругался сквозь зубы, подозрительно оглядывая пустой переулок.       — Чёртов задрот, где ты? Я видел тебя! Следишь за мной, что ли? — грозно произнёс он, подняв голову, но сверху никого также не было. Сжав кулаки, он уже собирался уходить, пнув пустую пластиковую бутылку, но когда развернулся, то встретился лицом с маской Изуку. Тот смотрел на него вверх тормашками, а затем поднял руку приветственно.       — Привет. Слушай, судя по тому, что ты последовал за мной аж сюда, могу сказать, что следишь за мной ты, Каччан, — заметил Мидория, чем взбесил собеседника. Бакуго создал взрыв и почти спалил маску Изуку, но тот был быстрее, опускаясь на ноги с тихим «оп». — Как грубо. Даже не поздороваешься?       Отступив, Кацуки занял боевую стойку и угрожающе зарычал, не понимая, какого чёрта происходит. Голос был немного не такой, словно более глубокий.       — Где Деку? Кто ты такой, ублюдок? — рявкнул поспешно студент, напрягшись всем телом. Изуку вздохнул и примирительно поднял руки, откинув маску.       — Фактически, я перед тобой. Просто мне двадцать пять, — улыбнувшись совершенно беззаботно, он убедил уже одним этим Бакуго. Тот выгнул бровь, создал взрыв и бросился вперёд, намереваясь узнать с помощью навыков, есть ли у этого самозванца «Один за всех». Уловив чужой настрой, Мидория активировал причуду, перехватив чужую руку, но вместо того, чтобы взять того в захват и лишить способности двигаться, он не удержался и сжал ошарашенного подростка в объятиях.       — Каччан, ты такой милый, — он потёрся лицом о торчащие волосы, улавливая запах нитроглицерина, но атаковать не позволил, сжимая сильнее. Кацуки сдался и захрипел что-то гневно, зажатый в области мускулистой груди. Он явно сопротивлялся, и вскоре парень соизволил отпустить его.       — Что сказал?! Тупица, ты совсем чокнутый, да? — поёжившись, юный герой отошёл на всякий случай, ожидая очередного выпада. — Так, и что за хрень тут творится? Где Деку? Ну, тот, что отсюда.       Мидория упёр руки в бока и тяжело вздохнул, покачав головой. Его глаза отразили лёгкую безысходность.       — Если бы я знал… Вообще, могу предположить, что, раз я здесь, то он, соответственно, в моём времени. Это так проблематично. Я даже не знаю, смогу ли вернуться, — взъерошивая волосы, рассуждал вслух парень. Бакуго хмуро его слушал, под конец раздражённо цыкнув.       — Класс, проблемный взрослый задрот. И что, будешь ходить в ЮЭЙ и сидеть с нами за партой? Отврат, — выплюнул он, скривившись. Изуку снисходительно посмотрел на него. — Что тут можно вообще сделать?       — Мне нужен Всемогущий. Каччан, будь добр, приведи его. Я не хочу привлекать внимание людей, это может плохо сказаться на временной шкале. Да и общественность лучше держать в неведении, — герой подошёл к мгновенно напрягшемуся юноше, положив ладонь на плечо. — Пожалуйста, помоги мне, — с улыбкой на лице. В зелёных глазах теплилась нежность, совершенно необоснованная и непонятная Бакуго, но слишком привычная для самого Изуку, он так привык к своему Каччану, что рядом с его маленькой версией не мог держаться отстранённо. Всё же, уже тогда он испытывал бурю эмоций к этому вспыльчивому блондину.       Кацуки приоткрыл рот, чтобы явно грязно выругаться и отказать, но взгляд Мидории что-то затронул в нём, и он просто не смог. Стиснув зубы, студент опустил глаза, дёрнув плечом якобы недовольно.       — Ладно. Только держи свой зад на одном месте, я не собираюсь опять искать тебя по всему городу, — фыркнул гневно, но Изуку лишь тепло растянул губы, чем удивил Бакуго вновь.       «Ты искал меня…» — подумал с нежностью парень, силой воли подавляя желание обнять вновь. Ему стоило сдерживаться.       — Не беспокойся, я пойду следом. Просто приведи его в какое-нибудь безлюдное место, — попросил он, зажмурившись от того, как ужасно это прозвучало. Похоже, Кацуки тоже это заметил и хмыкнул.       — Не приказывай мне.       Проследив за фигурой возлюбленного пару секунд, Изуку поднялся на крышу снова, следуя за студентом по пути.       Добраться до академии и найти там Всемогущего оказалось для Бакуго лёгкой задачей, и уже через полчаса он шёл с бывшим героем номер один. Тот удивился неожиданному визиту ученика в весенние каникулы именно к нему, но также было интересно узнать причину. Впрочем, Кацуки молчал, ничего не говорил и просто шёл, смотря аккурат перед собой.       — Бакуго, мальчик мой, с тобой всё в порядке? — уже с долей тревоги поинтересовался Тошинори, взглянув в лицо юноши. Тот пренебрежительно цыкнул.       — Да, нормально всё. Мне просто нужен совет, — выдавил он, чтобы потянуть время. Через дорогу уже было видно одинокое здание, окружённое лишь парочкой небольших жилых домов. Оно казалось заброшенным.       Яги вскинул брови:       — Совет? Если ты о том, как стать лучшим героем, то я уже рассказал всё, что мог… — начал он, но Кацуки качнул головой, подняв взгляд.       — Нет, это касается Деку.       От упоминания приемника Всемогущий невольно нахмурился, не на шутку разволновавшись.       — Что-то стряслось с юным Мидорией? Или ты хочешь поговорить о ваших отношениях? — предположил мужчина, невольно догадываясь о том, что об отношениях Кацуки с ним уж точно навряд ли стал бы говорить. Бакуго стиснул зубы, пнув камешек под ногами. Они приблизились к зданию, и юный герой пошёл к пожарной лестнице, поднимаясь на крышу.       — Мне явно не нужны советы о том, как общаться с чёртовым ботаником, — бросил раздражённо, сжимая руки в карманах в кулаки. Почему его вечно тыкали в это? Какая разница, как он общается с Изуку, разве это не их собственная проблема? Только Мидория, только Бакуго — так было всегда.       Тошинори вздохнул, не намеревавшийся давить на больное.       — Тогда что же? — догадок больше не было.       Они поднялись на самый верх. Ветер трепал волосы, но прохладнее становилось на жалкие доли секунды. Яги распахнул глаза, когда увидел фигуру в зелёном костюме, отдалённо напоминавшем костюм его ученика.       — Мидория, мальчик мой, что это?.. — начал было Всемогущий, но тут же заметил расхождения: рост и телосложение были на порядок больше, чем у его приемника. Что-то было не так. Бакуго раздраженно подошёл к парню и опёрся о перила, решив занять себя разглядыванием города.       — Вот, болтай, сколько влезет, Деку, — буркнул он. Изуку ласково потрепал того по волосам, на что тут же разразились благими ругательствами. Он поднял изумрудные глаза на наставника и не смог спрятать тоску в них.       — Всемогущий… Я рад видеть тебя, очень рад, — Мидория сделал шаг вперёд, затем ещё и ещё. Он обнял хрупкое тело, израненное в сотнях боёв, но такое родное. Ощущение ответных объятий его успокоило. Ему верили.       — Что случилось? — спросил сразу Тошинори, ясно понимая масштабы проблемы. Изуку отстранился и склонил голову.       — Похоже, я попал под действие чужой причуды, и меня поменяло местами с Изуку из этого времени, но я не уверен, — он потёр глаза. — Жаль, что Хацумэ ещё не взялась за свою деятельность учёного… Мне нужна помощь. Я бы не стал вас ввязывать во всё это, если бы у меня был выбор, — его взгляд наполнился виной, но Яги мотнул головой. Сзади фыркнул Кацуки.       — Безнадежный задрот, как всегда…       Мидория взглянул на подростка ласково, из-за чего тот сразу отвернулся, якобы с раздражением.       Всемогущий похлопал по сильному плечу и улыбнулся:       — Всё в порядке, мальчик мой. Мы сможем разобраться во всём этом.       — Спасибо, — улыбнувшись с облегчением. Было приятно осознавать, что ему доверяли и были готовы прийти на помощь. Сам он, как бы ни было тошно, не мог ничего сделать. Только ждать, пока его Каччан придумает что-нибудь в их времени. Но герой физически не мог сидеть на месте столько.       — А что ты делать собрался, а? Будешь спасать всяких неудачников, прикидываясь, что ничего в этом странного нет? — вдруг спросил Бакуго, развернувшись к нему. Бровь насмешливо вскинули, блеск в красных глазах был грозным, но Мидория отлично знал все его мелкие привычки, поэтому лишь хмыкнул. Кацуки волновался. Это было незаметно, если не видел этого тысячи раз, если не обращал внимания, если не искал одобрения и признания в прекрасных глазах. А Изуку уже прошёл с ним через всё, и знал о Бакуго так много, что тот явно бы удивился.       — Нет, это явно не лучшая идея. Я думал вернуться к матери, но это будет удар для неё. Всемогущий, ты можешь поговорить с ней? — обратился к Тошинори с надеждой в голосе. Тот коротко кивнул, готовый поддержать ученика во всём. — Тогда, думаю, я смогу найти какое-нибудь здание на окраине города, поживу там.       Он задумчиво потирал подбородок указательным пальцем, прикидывая в голове, насколько далеко стоило бы отправиться, чтобы в случае нападения злодеев успеть помочь. Ему не хотелось вмешиваться в события, но помогать гражданам всё же было главной задачей.       Пока Деку думал над планами на ближайшее скитание по заброшенным домам, возможно, даже в неблагополучных районах, Кацуки цепко следил за ним, что трудно было не заметить. Он закусил губу, яростно хмуря брови, словно перебарывал себя, чтобы что-то сказать. Едва он открыл рот, Изуку остановил свой взгляд на хмуром лице. Бакуго замер, забывая, что хотел сказать. Его желудок сжался, а ладони заметно потеплели от невольного использования силы. Сердце почему-то вышло из-под контроля — в зелёных глазах было столько нежности и облегчения, которых студент академии не мог понять, и видеть то, что более ярко читалось в глазах взрослого, ранее лишь мелькавшее во взгляде его одноклассника, было слишком.       Кацуки спустя несколько секунд понял, что не дышит, когда грудь уже больно сдавило от недостатка воздуха. Вдохнув глубоко, юноша стиснул зубы, ошарашено опуская взгляд, лишь бы не чувствовать этой липкой паники, сковывающей, застревающей в лёгких.       Он заговорил, не поднимая головы:       — Собираешься скитаться, как отброс какой-то? Отвратительно, — выплюнул Бакуго, на что Всемогущий лишь терпеливо вздохнул, уже привыкший к грубости ученика. Мужчина хотел сказать Изуку, чтобы тот пожил у него, но не стал, увидев ласковое выражение на его лице. Тем временем юный герой продолжил. — Мои родители свалили, так что дом фактически мой на несколько недель. Можешь остаться, так и быть. Не то чтобы мне было жаль твою задротскую задницу, просто… — запнувшись, попытался подобрать нужные слова, но Мидория всё уже понял. Он подошёл к нему, заставив Кацуки от неожиданности прижаться спиной к железным перилам, поднять удивлённый и рассерженный одновременно взгляд.       Склонившись к лицу, Изуку заметил, как чужие глаза расширялись всё больше от мелькнувшей странной мысли. Но, вопреки ожиданиям, герой лишь прислонился к чужому лбу и прикрыл глаза. Ему было так спокойно и тепло рядом с этим маленьким раздражительным шпицем, что это казалось нездоровым. Впрочем, его любовь к Бакуго изначально была необычной и всепоглощающей, поэтому то, что он хотел быть рядом с ним при любых обстоятельствах — не удивительно. Он слышал прерывистый вдох студента, его лёгкая дрожь в напряжённых руках была милой, как и лёгкий румянец, что отметил про себя Изуку, отстранившись немного.       — Спасибо, ты меня спас, Каччан.       Тот поспешил выругаться и отвернуться, чтобы спрятать за чёлкой покрасневшее лицо. Мидория сдержал смешок, услышав в свой адрес добрую сотню различных оскорблений. Он выпрямился и взглянул на наблюдавшего с умилением Тошинори.       — Я поговорю с директором по этому поводу. Думаю, мы найдём какого-нибудь специалиста в этой области. Если что, я свяжусь с юным Бакуго, — кивнул Яги, получив благодарный поклон от взрослого Изуку, и тут же замахал руками. — Мидория, мальчик мой, всё в порядке, не стоит.       — Я благодарен тебе за то, что помогаешь. Для меня это много значит, — улыбнулся парень. Наставник вздохнул и тихо посмеялся, понимая настрой своего подросшего приемника. Он так же относился к своему учителю.       — Всегда рад помочь. Я пойду, — попрощался с обоими и ушёл. Шаги тихо раздавались с лестницы ещё какое-то время, а потом затихли.       Изуку потянулся, чувствуя, как тело отзывается тупой болью. Видимо, во время падения на пол он неслабо ушибся, но это было лишь пустяками. Волнение за свою юную версию накрыло его: сильно ли тот пострадал? Справится ли с такой странной ситуацией? В порядке ли он? И тут же улыбнулся, понимая, что это всё неважно, ведь Мидория знал себя и мог сказать, что всё будет хорошо. В свои шестнадцать он был таким любознательным, вполне мог быстро разобраться в ситуации за несколько минут. И таким же остался, впрочем.       Парень вздрогнул, когда услышал голос Кацуки, грубо зовущий его.       — Эй, не тормози, Деку. Пошли уже, — раздражённо фыркнул тот, направляясь к лестнице. Изуку собирался последовать за ним, но остановился и накинул маску, вспомнив, что его не должны видеть люди. Он наблюдал, как юноша спускался вниз, что-то шипя себе под нос, а потом, уже стоя около здания, поднял голову, чтобы увидеть блеснувшую зелёную молнию. Герой следовал за ним, и студент кожей чувствовал его взгляд, пронизывающий обожанием насквозь. Это ощущалось так странно, иголками втыкалось в позвоночник. Рыкнув, он мельком взглянул через плечо на высокий стенд на крыше торгового центра, и увидел своего сопровождающего. Тот склонил голову немного в сторону с немым вопросом, но Кацуки лишь отвернулся, продолжая свой путь.       Он зашёл в продуктовый и купил кое-что домой, а когда вышел, тут же услышал, как какая-то женщина вскрикнула о грабителе. Едва Бакуго сделал шаг, зелёное пятно уже промелькнуло перед глазами.       Преступника связали чёрными путами в считанные секунды, а сумочка оказалась у владелицы. Пока люди непонимающе искали героя, тот уже скрылся от посторонних глаз, сидя на крыше магазина, из которого вышел недавно студент. Сам он моргнул, поражаясь скорости Изуку, но, конечно, не признавая его равным. Чёрта с два этот задрот будет ему равен. Но, если учитывать, что ему двадцать пять…       «Значит, освоил причуду? Шустрый», — со скрипом подумал Кацуки и пошёл дальше, игнорируя возгласы переполошенных граждан. Никто не видел пронёсшегося героя, но юноша то и дело поднимал глаза и натыкался на тёмно-зелёный костюм и мелькавшие молнии «Одного за всех». Его раздражало это чёртово преследование, как и та идея, которую он сам же высказал, но менять ничего не хотел.       Задумавшись, Бакуго отстранённо уловил мысль, что ночующий на бетонном полу в какой-нибудь грязной комнате заброшенного здания Мидория выглядел… ужасно. И не просто ужасно, а тошнотворно. Он не жалел Деку, нет уж, но почему-то и оставить всё, как есть, тоже не мог. Его раздражало это странное чувство в груди каждый раз, когда Изуку ранил себя, ломал кости, всё равно рвался спасать других даже в полуобморочном состоянии. От этого Кацуки тоже выкладывался больше, чем на сотню, но виной не только чувство соперничества — подросток желал быть тем, кто мог помочь безрассудному идиоту, когда тот находился в действительно трудном положении, когда сам не думал о себе. И это бесило. Бесило то, что он чувствовал нечто подобное после стольких лет отвращения к Мидории. Как оказалось, отвращение он испытывал не к нему, а к своим странным чувствам и привязанности. К сожалению, до сих пор студент предпочитал стойко игнорировать всё это, наивно полагая, что пройдёт.       Бакуго свернул за угол, приближаясь к дому, шаря в карманах в поиске ключей. Он повернул ключ, ощутив, как позади возник поток горячего воздуха, и взглянул на героя из-за плеча.       — Заходи, тупица. Надеюсь, ты тут не задержишься, — бросил пренебрежительно Кацуки, закрывая дверь за спиной Изуку. Тот рассмеялся так, что в животе запорхали чёртовы бабочки.       — Прости за вторжение, — легко ответил Мидория, разулся. Он проследил за тем, как юноша проходит на кухню и включает кондиционер, чему парень был благодарен. Находиться в утеплённом костюме было чересчур трудно. Расстегнув молнию до ключиц, герой вздохнул, проводя рукой по взмокшим волосам. По его шее катились капли пота, и Бакуго, разбиравший пакеты, неловко бросивший короткий взгляд на гостя, так и замер с молоком в руках. Он насильно отвёл глаза в сторону, сглатывая.       «Блять», — пронеслось в его голове в этот момент.       — Каччан, можно?.. — начал было Изуку, но его перебили.       — Вторая дверь справа. От тебя несёт за километр, — показательно скривился, тщательно скрывая смущение. Его тело горело, и вовсе не от жары или причуды.       — Извини, — весело пропел Мидория, направляясь в ванную. В это время, едва дверь щёлкнула, Бакуго ударился головой о дверцу холодильника, зажмуриваясь, жутко краснея от собственной реакции. У него накопилось столько вопросов к самому себе и своему телу, что проще было не говорить, а драться. Да, ему хотелось врезать себе за то, что взрослый Изуку выглядел в его глазах сексуально. Даже такой мысли не должно было возникать в светлой голове. Он сделал несколько глубоких вздохов, успокаиваясь. Он вернулся к продуктам, настойчиво игнорируя бредовые мысли.       Когда всё было на своих местах, Кацуки достал из холодильника приготовленный утром кацудон и, недолго думая, разогрел всё — после отъезда родителей готовил он лишь для себя, поэтому хватало на пару дней. Теперь же у него появился гость. Фыркнув, Бакуго поставил две тарелки на стол, кидая взгляд в сторону двери в ванную. Времени прошло довольно много, но думать о том, как герой принимает душ, юноша сам себе не позволял, отвлекаясь на всё, что угодно.       Не дожидаясь Мидорию, он сел за стол, включив телевизор и вполуха слушая новости. Всё было привычно: мелкие преступления, с которыми разбирались герои, прогноз погоды, обещавший аномальную жару, какие-то мероприятия, до которых студенту не было дела.       Кацуки лениво ел, думая о своём, когда на кухню зашёл Изуку, и, едва обратив внимание на вошедшего, Бакуго подавился, кашляя до чёртовых слёз на глазах. У него выбило весь воздух из груди — парень стоял на пороге в одном полотенце на бёдрах, мокрые волосы были темнее обычного, по накаченному телу стекали капли воды. Красные глаза невольно зацепились за стройные бёдра, и кашель сталь поистине жутким. Ему самому показалось, что он выплюнет стучащее сердце. Мидория взволнованно вскинул брови и подал ему стакан воды, расхаживая как ни в чём не бывало. Прохрипев осипшим голосом, Кацуки осушил стакан и закрыл лицо рукой, небрежно утирая скопившиеся в уголках слёзы. Он не смотрел на Изуку, старательно делая вид, что заинтересован новостями.       — Каччан, мне, конечно, неловко просить тебя о таком, — вдруг начал герой, оперевшись руками о спинку стула, и Бакуго всё же посмотрел, тут же пожалев об этом — отвернуться больше не смог, смотря на сильные руки, испещрённые шрамами. Ему стало больно от одного их вида. — У тебя есть какая-нибудь одежда? — закончил Мидория, заставив собеседника очнуться. Точно, это ведь явно не его дело. Эти шрамы наверняка были получены в боях, но… Становилось как-то тошно от мысли, что даже в будущем он не мог предотвратить такое.       Махнув рукой, Кацуки оставил палочки в тарелке и поднялся, в который раз обрывая непрошенный поток мыслей.       — Конечно, чёрт возьми, специально на такой случай я всегда держу стопку шмоток для тебя, — саркастично бросил он, обходя широкоплечего героя с замиранием сердца, но не меняясь в лице. Изуку с нежностью проследил за ним, отчётливо видя напряжённые мышцы спины.       Через несколько минут тот вернулся и сунул в руки гостю одежду. Мидория благодарно кивнул и ушёл одеваться, а Бакуго с раздражённым вздохом вернулся к еде. На телевизоре мелькали изображения «Зелёного пятна», как окрестили сегодняшнего неизвестного героя, и студент не сдержал издевательский смешок. До чего же идиотское прозвище.       Он скосил глаза на вернувшегося Изуку, который был в самой большой футболке, находящейся в гардеробе юного героя, и штанах. Как и ожидалось, одежда была тому впритык, и бросались в глаза мышцы груди, торс и бёдра. Кацуки моргнул, а затем ещё раз, чтобы понять, что с ним вообще не так, если он считал одетого в его вещи взрослого Деку красивым. Поймав чужой взгляд, Бакуго отвернулся вновь к телевизору, не в силах принимать это непонятное ему ласковое обожание. Почему-то каждый раз, смотря в изумрудные глаза, он непреднамеренно активировал причуду, ладони начинали жечь, но подросток вовремя себя останавливал. Это было странно.       — Садись есть, — кивнул на тарелку напротив. Изуку удивлённо распахнул глаза, а потом сел, поблагодарив, на что отозвались фырканьем и коротким «завались и ешь уже».       Они ужинали в тишине, нарушаемой лишь голосами из телевизора, но Мидория и не был против. Он был рад, что Бакуго вообще принял его, даже позволил остаться, хотя мог просто отмахнуться, решив, что его это не касается, и, вообще-то, так и было. Находиться с маленькой версией Каччана было странно, но почему-то даже весело. Изуку видел то, чего не видел в свои годы, на момент обучения в академии. Все эти угрозы и ругательства были просто поверхностными, а за гневом скрывалось нечто непонятное, сложное и отрицаемое самим Кацуки. Он настолько не желал разбираться в этих чувствах, что отталкивал Мидорию, тот же считал это ненавистью. Обыкновенное болезненное недопонимание.       Бакуго был из тех, кто просто придерживается своего решения до конца, ему сложно меняться, но он сделал это. Со временем, после многих трудностей, пережитых вместе, но сделал. И Изуку так жадно желал получить его признание, что до последнего не замечал этих изменений. А потом менялся уже он сам. Их жизни настолько переполнены трудностями, что это ужасало. Тем не менее, в конце концов, они дошли до той жизни, которой желали. Это главное.       Закончив с едой, Мидория улыбнулся, поднимаясь из-за стола. Кацуки уже помыл тарелку, без особого интереса теперь тупо листал каналы, лёжа на диване напротив телевизора. Изуку прибрал со стола чисто из привычки помогать Бакуго, а потом, закончив с посудой, вытер руки и сел на другой край дивана, не найдя себе занятия интереснее. Он даже не смотрел, погружённый в раздумья о том, что можно было сделать, чтобы вернуться. С помаркой, что это возможно, разумеется.       Красные глаза то и дело скользили к задумчивому лицу парня, запрокинувшего голову на мягкую спинку. Руки сложили на груди, и это невольно притягивало взгляд. Периодически отдёргивая себя, Кацуки возвращался к передаче о бывшем герое номер один. В какой-то момент он прикрыл глаза от скуки, сосредоточился на тихом дыхании рядом. Юноша заснул, уложив голову на сложенные на подлокотнике руки. Изуку, заметив это, тихо ухмыльнулся.       «Такой милый», — подумалось ему. Собственная голова была ужасно тяжелой. После этого путешествия через время и пространство сил вправду поубавилось. Дрёма захватила парня, и он, всё также запрокинув голову, уснул.       По телевизору продолжили рассказывать о Символе мира, но никто уже не слушал. Два дыхания заглушались голосом телеведущей и шумом кондиционера. Из приоткрытого окна раздавался щебет птиц, шелест листьев от порывов ветра. Солнце медленно опускалось, одаряя своими последними лучами. Сумерки медленно, но верно окутали город.