Несокрушимые небеса, сияющая земля

      Однажды вечером, после того как Вэй Усянь прожил в цзинши почти полгода, он возвращался с ужином для себя и Лань Чжаня, когда увидел Лань Цижэня, идущего к нему по тропинке.       Демонический заклинатель постарался не останавливаться, хотя и был поражён. Ему захотелось повернуться и спрятаться, пойти другим путём. Он вообще не общался с Лань Цижэнем как Хуан Сяньпин, держался подальше от него во время своего нынешнего пребывания в Облачных Глубинах и настоятельно предпочёл бы продолжать избегать его. Но, конечно, это выглядело бы странно. Хуан Сяньпин, возможно, должен был быть слегка встревожен, но Вэй Усянь не хотел привлекать к себе внимание Лань Цижэня больше, чем необходимо. Если и был кто-то из семьи Лань Чжаня, кто не отреагировал бы мирно на новость о том, что Старейшина Илина скрывается в резиденции Лань Чжаня, то это был Лань Цижэнь.       Было уже слишком поздно предотвращать их встречу, и, справедливо говоря, это было пустяком - пройти мимо мужчины, не обменявшись с ним ни словом. Вэй Усяню даже не нужно было устанавливать зрительный контакт или избегать взгляда, благодаря его вуали. Это было бы просто...       - Компаньон, - обратился к нему Лань Цижэнь.       Вэй Усянь споткнулся и остановился. Он должен был ответить. Было бы дико невежливо хранить молчание. Но, с другой стороны, демонический заклинатель не должен был разговаривать ни с кем, кто знал его или Хуан Сяньпина при жизни, а Лань Цижэнь знал их обоих. Он прочистил горло:       - Учитель, - произнёс он так хрипло, как только мог.       Хуан Сяньпин, вероятно, не был физически травмирован, но, возможно, из-за умственного напряжения ему было трудно говорить.       Вэй Усянь ожидал, что Лань Цижэнь отдаст ему какой-нибудь небрежный приказ, или, может статься, передаст сообщение для Лань Чжаня, или поправит какой-нибудь незначительный изъян его походки. Вместо этого тот сказал:       - Я хочу, чтобы ты осознал, что я знаю, кто ты.       Вэй Усянь редко когда-либо испытывал такой стремительный и абсолютный ужас. Слова Цижэня остановили дыхание в его груди, изгнали все мысли из его головы. Он почувствовал себя так... словно его притащили к старейшинам Ордена Лань, чтобы свершить над ним правосудие. Словно его уже собирались забить до смерти дисциплинарным кнутом. Но что тогда будет с остальными? Лань Чжань будет унижен, изгнан, отречён. А-Юань - очернён, заключён в тюрьму, предан смерти. Лань Сичэнь… он был бы так...       - Несколько возмутительно для тебя и моих племянников - полагать, что вы могли скрыть это от меня. Я был господином Облачных Глубин в течение многих лет, и хотя эта должность теперь передана Сичэню, и он может распоряжаться Орденом по своему усмотрению, всё ещё мало ситуаций такого масштаба могло бы продолжаться без того, чтобы я своевременно не узнал об этом.       Только громкий грохот заставил Вэй Усяня осознать, что поднос выскользнул у него из пальцев. Это, в свою очередь, заставило Лань Цижэня повернуться и впервые посмотреть на демонического заклинателя в упор, задумчиво нахмурившись.       - Успокойся. Нет никакой необходимости устраивать сцену.       Лань Цижэнь думал, что Вэй Усянь должен... что? Принять поражение лёжа, задрав лапки кверху? Принять свою судьбу спокойно, без споров?       Так и будет, если его смерть избавит Лань Чжаня от ненужного позора. Если тогда пощадят А-Юаня. Если Лань Цижэнь согласится на это, он сдастся без разговоров.       - Я счёл необходимым заявить о своём сильном смятении. Но в той же мере, чтобы убедиться, что не происходит ничего... неподобающего. В текущем времени. Под присмотром любого из моих племянников.       Вэй Усянь не понял, что тот имел в виду, кроме очевидного «смятения». Он не был до конца уверен, что правильно воспринял речь Лань Цижэня.       - Я не могу себе представить, о чём они думают. Я неописуемо разочарован и глубоко обеспокоен их суждением, которое я когда-то считал относительно здравым. Так что, хотя ты мне… не особо нравишься. И как бы мне ни хотелось в это верить. Если ты захочешь избавиться от них, но сам не знаешь как, компаньон, ты можешь найти меня и попросить о помощи.       В речи Лань Цижэня с каждым новым словом становилось всё меньше смысла. Было ли это угрозой? Предупреждение? Говорил ли он всё это... потому что считал, что Вэй Усянь должен убраться из Облачных Глубин и из жизни Лань Чжаня? И если он не может сделать это сам, то Лань Цижэнь с радостью поможет вышвырнуть его? Предложение, вероятно, не было необоснованным, хотя оно пробрало Усяня до глубины души. У него не было ни слов для опровержения, ни оснований для несогласия. Он держался как можно тише и ждал, зададут ли ему прямой вопрос или дадут конкретную команду.       - В противном случае Ванцзи не нужно ничего мне объяснять по этому поводу. И тебе тоже. Я бы попросил тебя быть добросовестными ради него, поскольку ты, по-видимому, был неспособен быть таким ради себя. Учти, что на карту поставлены жизнь и репутация гораздо более прекрасные, чем твои.       Лань Цижэнь развернулся и зашагал прочь. Он ушёл.       Это, по-видимому, было всё, что он хотел сказать. Вэй Усянь не думал, что сможет пересказать что-либо из того, что наговорил ему учитель. Но, похоже, прямо сейчас его не собирались судить или пригвождать к позорному столбу. Ноги демонического заклинателя подрагивали от напряжения, и он не думал, что сможет долго стоять. Перешагнув через разбитые куски фарфора, подноса и остатки еды, что должна была стать их вечерней трапезой, Усянь опасно накренился. Но ему всё-таки удалось взять себя в руки и двинуться к цзинши, до которого оставалось всего несколько минут ходьбы.       Он справился. Вэй Усянь прошёл через двери, плотно закрыл их за собой и обнаружил, что не желает двигаться с этого места – он так и держал сдвинутые створы вместе, закрываясь от мира за пределами цзинши, от кого бы то ни было, кроме себя и Лань Чжаня.       - Вэй Ин? - позвал Лань Ванцзи откуда-то из глубины комнаты позади него.       - Привет, Лань Чжань. У тебя был хороший день?       Жаль, что его голос не звучал так раньше, когда он разговаривал с Лань Цижэнем. Сейчас собственный голос казался ему совершенно неузнаваемым.       Позади послышалось движение. Лань Чжань, конечно.       - Вэй Ин, - встревожено произнёс он совсем рядом. Его рука коснулась локтя Вэй Усяня. - Что случилось?       Демонический заклинатель ответил не сразу. Он не был до конца уверен, что следует сказать. Лань Чжань немного выждал и медленно потянулся к полям его шляпы.       Вэй Усянь вскинул руки вверх, крепко удерживая шляпу на месте.       - Вэй Ин. Ты пошёл за ужином. Ты добрался до кухни?       О. Ужин.       - Я добрался. А потом… я уронил его. Я схожу опять.       Сможет ли он дойти туда, чтобы заказать новые порции и проделать весь путь обратно?       - Вэй Ин. - Лань Ванцзи больше не тянулся к вуали. Теперь он слегка прикоснулся рукой к спине возлюбленного, что было почти успокаивающе. - Что случилось?       Демонический заклинатель предположил, что ему нужно что-то ответить. Не так ли? Было важно, чтобы Лань Чжань знал. Вэй Усянь не собирался просто так... представать перед Лань Цижэнем для вынесения приговора, и он не желал, чтобы его вынуждали исчезнуть без объяснения причин.       - Твой дядя знает, Лань Чжань. Что я здесь, и что вы с Цзэу-цзюнем помогаете мне.       Его слова вызвали целую волну действий, к которым Вэй Усянь оказался не готов. Он заторможено наблюдал, как Ванцзи мечется по комнате, облачаясь в верхние мантии, и сначала пристёгивает, а потом отстёгивает меч, но когда друг попытался выскочить за дверь, вцепился в его руку. Возможно, это выглядело довольно жалко, но ему вдруг стало невыносимо думать о том, что он останется один, уязвимый и беспомощный, каким он никогда не ощущал себя, когда Лань Чжань находился рядом.       - Вэй Ин, я должен поговорить с ним. Что он сказал? Что он собирается делать?       - Я не знаю. Ничего, по-моему. Я не вполне… помню детали. В тот момент я был несколько охвачен ужасом.       - Я позову сюнчжана. Он придёт и побудет с тобой. Я должен поговорить с дядей.       - Лань Чжань...       - Я могу сопроводить тебя к ханьши.       Как бы Усяню не претило покидать безопасную гавань цзинши, это казалось лучшим из двух вариантов, которые ему предлагали. Он тяжко вздохнул и проследовал за Лань Чжанем по освещённым вечерним светом дорожкам Облачных Глубин до дома главы Ордена, где после короткого совещания Нефритов был оставлен на попечение хмурого и подавленного Лань Сичэня.       Сразу после ухода Лань Чжаня воцарилась тишина, и Вэй Усянь завертел головой, прикидывая, в каком уголке ханьши ему лучше всего устроиться, чтобы не говорить и не двигаться, пока друг не вернётся (или пока кто-нибудь другой не придёт за ним).       Но тут Лань Сичэнь встрепенулся:       - Ах, где мои манеры, господин Вэй. Я подам чай. - И Вэй Усянь подчинился гостеприимству хозяина и рухнул на подушку рядом со столом.       Лань Сичэнь выглядел несчастным, когда наполнял его чашку. Возможно, дело было не в самом Вэй Усяне, но, в целом, уж точно из-за него. Глава Ордена молчал. Конечно, ему было бы неприятно узнать, что его дядя догадался, что он позволил этому вопиющему инциденту продолжаться. Особенно когда он сам не был безоговорочным в своей поддержке опального заклинателя.       - Я действительно разрушаю ваши жизни, не так ли? - спросил его Вэй Усянь, как только с сервировкой было закончено.       Лань Сичэнь выглядел поражённым:       - Вовсе нет, господин Вэй. Обстоятельства непростые, но, будьте уверены, Ванцзи очень рад, что ты здесь.       Вэй Усянь почувствовал, как с его губ слетает тень смеха. Иногда было невероятно, насколько Лань Чжань, казалось, был доволен тем, что спас его, по какой бы то ни было причине.       - Я полагаю, это правда. Но это твоя жизнь, Цзэу-цзюнь. А я заставляю тебя пойти против всех твоих принципов, нарушить все правила твоего Ордена как раз в тот момент, когда ты только стал его главой, потерять лицо перед своим дядей. Тебя заставляют укрывать человека, который убил твоих учеников.       - Меня никто ни к чему не принуждал! - немного возмущённо ответил Лань Сичэнь. – Господин Вэй, ты здесь из-за моего брата и из-за А-Юаня. Ты здесь, потому что, несмотря на то, что ты совершал ошибки, я не думаю, что ты беспринципный человек, и я больше не считаю тебя опасным для окружающих. - С мрачным выражением лица глава Ордена пригубил свой чай. - Это всё ещё является нарушением праведных принципов. Ты совершил определённые преступления, и за них тебе был вынесен приговор. Тем не менее... Я обнаружил, что не испытываю никакого сожаления.       Вэй Усянь не мог до конца поверить, что он заслужил это. Тем не менее, он выпил чай, который приготовил для него Цзэу-цзюнь, и тепло напитка невольно проникло в его душу.       * * *       Лань Цижэню потребовалось три дня после того, как Ванцзи был выпорот дисциплинарным кнутом, чтобы понять, что Вэй Усянь жив и находится в цзинши. Странное поведение Сичэня и несколько незначительных замечаний слуг навели на эту мысль, а деликатный запрос кухонному персоналу окончательно подтвердил догадку.       Лань Цижэнь потратил ещё довольно много времени на обдумывание того, что с этим делать. В конце концов, неохотно, он пришёл к выводу, что большая часть опасности уже миновала, и он не может исправить ситуацию вмешательством. Конфликт с его племянниками лишь приведёт к тому, что все тщательно оберегаемые секреты основного клана выплывут на свет божий, что нанесёт несравнимо больший ущерб, чем укрытие опального демонического заклинателя. Приняв решение, Лань Цижэнь задумался о том, существуют ли какие-либо обстоятельства, при которых он всё равно стал бы действовать, и, поскольку на самом деле было только одно - стали ли его племянники чудовищами, мысль о чём повергла старейшину в безграничную печаль, - он начал прикидывать, как столкнуться только с Вэй Усянем, без Сичэня или Ванцзи, чтобы выяснить это.       Было несколько неприятно, когда всего лишь через какие-то четверть часа после приведения этого плана в действие, ещё до того, как Лань Цижэнь даже закончил заваривать чай, чтобы обдумать силу или слабость своего первоначального шага, Ванцзи появился у его двери.       Младший племянник был невероятно похож на своего отца. Они не были идентичны, но влияние одного было отчетливо заметно в другом, в большей степени, чем в Сичэне. Лань Цижэнь часто находил в выражении лица Ванцзи что-то вроде ностальгического утешения. Но сегодня, учитывая определённую причину визита, он чувствовал себя совершенно иначе.       - Присаживайся, Ванцзи, - радушно пригласил Лань Цижэнь. Он поставил ещё одну чашку на противоположную сторону своего стола.       Племянник так и сделал, жёстко, но подобающе. Лань Цижэнь мог только надеяться, что его появление здесь так скоро означало, что Вэй Усянь немедленно рассказал ему об их встрече, а не то, что Ванцзи застал его за тем, как он быстро пакует свои вещи.       - Вы напугали Вэй Ина, - начал Ванцзи серьёзным и напряжённым тоном, прежде чем Лань Цижэнь успел даже потянуться за чайником.       Старейшина знал, что будет непросто деликатно раскрыть свои знания Вэй Усяню. Хороших вариантов не было, и, в конце концов, он остановился на том, чтобы сделать это открыто, застав его одного, но в общественном месте. Цижэнь не испытал радости от того, что разбился обеденный сервиз, но, хотя это было драматично и расточительно, он не мог найти в себе сил обижаться на то, что Вэй Усянь испугался.       Старейшина посмотрел на Ванцзи и строго проговорил:       - Вэй Усянь - заклинатель демонической энергии и убийца нескольких заклинателей Ордена Лань. Я предполагал, что небольшой испуг он переживёт.       - Он здесь под моей защитой, как мой гость. Именно ко мне следует обращаться по этому вопросу. Ты раскроешь его?       - Твой брат теперь глава Ордена и господин Облачных Глубин. Если только он не перейдёт черту истинного разврата, чего я никогда не надеялся увидеть ни от одного из моих племянников, я не пойду против его решения.       - Дядя. Я должен знать, планируете ли Вы угрожать Вэй Ину. Если Вы будете постоянно мучить его и заставлять чувствовать себя ненавистным и нежеланным…       Лань Цижэнь не смог подавить недоверчивый звук:       - А если бы я это сделал?       - Я бы убрал его из Вашей досягаемости. Я бы вытащил его из Облачных Глубин. Он не должен жить во враждебных условиях. Он не должен бояться в своём доме. Он не будет таким, я не позволю! Я...       - Ванцзи.       Кулаки племянника были крепко сжаты на коленях, а взгляд - устремлён прямо перед собой, но не опущен. Он был воплощением ярости. На Лань Цижэня или на самого себя. Или и то, и другое.       В Безночном Городе Ванцзи нагло напал на старейшин своего собственного Ордена. После этого он немедленно явился и смиренно принял порицание, чтобы лучше скрыть беглеца, которого он укрывал в цзинши. И теперь, снова ради этого Вэй Усяня, ради его воображаемой защиты, он говорил властно и открыто, бросал вызов в лицо своему дяде.       Ни одна из этих вещей никоим образом не напоминала Лань Цижэню о его брате. Тот отвернулся от мира из-за своей жены, навязав им обоим пагубное уединение. Ванцзи, напротив, казалось, был готов сразиться со всем миром, со старшими и с собственным дядей, чтобы защитить жизнь и счастье человека, которого он любил. Лань Цижэнь знал, что Ванцзи любил Вэй Усяня. Лань Цижэнь вырастил Ванцзи. Его преданность была так же ясна, как полная луна в безоблачную ночь.       Любил ли Вэй Усянь Ванцзи в ответ - это был другой вопрос, о котором Лань Цижэнь не имел ни малейшего представления. Честно говоря, старейшина сильно сомневался в этом, учитывая, что Вэй Усянь снова и снова предпочитал его младшему племяннику другие интересы. Но на этом позднем этапе Лань Цижэню уже не предстояло вести эту битву. До тех пор, пока Ванцзи предпочитал принимать боль от своей неразделённой любви на себя, вместо того чтобы навязывать её другому, старейшина не мог укорять его в неправедном поведении.       - Ванцзи, моей целью не было терроризировать его. Я понятия не имел о характере его пребывания здесь. Я сначала пошёл к нему, а не к вам, именно на тот случай, если ему понадобится какая-либо помощь.       Ванцзи чуть-чуть сдвинулся с места. Он долго молчал. Наконец, он тихо сказал:       - Вэй Ин не понял, что ты имел в виду.       - Это совершенно очевидно. Так вот, я совсем не рад, что вы с Сичэнем решили приютить Старейшину Илина здесь. Причины этого вы должны знать, поскольку им почти нет числа. Но, как я уже говорил ранее, до тех пор, пока не будет вопиющего насилия или угрозы в отношении членов Ордена, я останусь в стороне. Ванцзи подумал ещё немного. Затем он поднялся.       - Мои извинения за то, что побеспокоил Вас, дядя. – И он повернулся, чтобы уйти.       - Ванцзи.       Племянник остановился и повернулся ровно настолько, чтобы краем глаза взглянуть на него.       - Я испытываю облегчение.       Последовала ещё одна пауза, пока Ванцзи обдумывал его слова и впитывал в свой разум. Затем он коротко кивнул:       - Спасибо Вам, дядя. Что ты защищаешь его от меня.       И он ушёл.       Оказавшись снова в одиночестве, Лань Цижэнь издал долгий, глубокий вдох, и его мышцы расслабились от напряжения, которое он испытывал во время их разговора. Наконец, он налил себе чашку чая.       Он провёл много месяцев в страхе, что наблюдает, как его племянники падают в ту же пропасть, что и он, и его брат до них. Было огромным облегчением - чувствовать теперь больше надежды на то, что это было не так. Выбранный ими путь всё ещё может привести к горю и разрушению, но он, по крайней мере, будет отличаться от трагедии, разыгравшейся за поколение до них.       * * *       Лань Ванцзи немедленно вернулся в ханьши, его мысли были настолько заняты предыдущим разговором, что он подошёл к двери, едва помня о том, как шёл. Он постучал. Сичэнь открыл, и через его плечо Ванцзи увидел Вэй Ина, сидевшего за чайным столиком.       - Никаких проблем, - сказал им обоим Второй Нефрит.       Сичэнь слегка расслабился, но Вэй Усянь вообще не пошевелился, хотя через мгновение испустил долгий вздох.       Лань Ванцзи пересёк комнату и занял место рядом с ним. Демонический заклинатель всё ещё был в своей шляпе, с раздвинутой и подоткнутой занавеской вуали, открывающей его лицо, вероятно, для того, чтобы он мог выпить чай. Сичэнь поставил чашку перед братом, и Ванцзи с благодарностью принял её, позволяя чайному ритуалу успокоить себя.       - Я рад, что сейчас не о чём беспокоиться, но, пожалуйста, поподробнее для нас, Ванцзи. Что именно произошло?       Лань Ванцзи подбирал объяснение, которое прояснило бы ситуацию, но не обеспокоило и не смутило бы Вэй Ина, когда кто-то ещё постучал в дверь ханьши. У Лань Ванцзи было как раз достаточно времени, чтобы встревожиться и увидеть такое же напряжение на лицах Вэй Ина и Сичэня, когда голос его дяди произнёс:       - Это я.       Последовал еще один момент размышления. Вэй Ин дёрнул подбородком в знак согласия и сдвинул края своей вуали. Сичэнь позвал:       - Пожалуйста, входите.       Дверь скользнула в сторону, и старейшина перешагнул через порог. Сичэнь и Вэй Ин поднялись в знак приветствия. Лань Ванцзи, спустя мгновение, поставил свою чашку на стол и сделал то же самое. Он был зол на дядю за его обращение с Вэй Ином, но он был благодарен ему за его суждение и опеку в этом вопросе. Они уже обсудили это. Дядя не станет угрожать Вэй Ину, а, значит, Лань Ванцзи будет вежлив.       Вэй Ин стоял совсем рядом с Лань Чжанем, но на полшага дальше, почти полностью позади него по отношению к дяде. Поля его шляпы были опущены вниз. Он сдвинул занавеску так, чтобы она закрыла его лицо.       - После моего разговора с Ванцзи я хотел убедиться, что больше не возникнет недоразумений, - проговорил старейшина. Казалось, он пристально вглядывался в Вэй Ина. Лань Ванцзи оставался неподвижным, позволяя возлюбленному чувствовать себя защищённым, если он того пожелает. - Учитывая, что ситуация уже исправлена с ведома и благословения Сичэня, - продолжил дядя, - у меня нет намерения нарушать чей-либо покой или безопасность, и за любую тревогу, которую я вызвал по этому поводу, я чувствую, что мне, возможно, будет уместно извиниться.       Усянь помотал головой, отчего вуаль быстро качнулась взад-вперёд.       - Я планировал сказать Вэй Ину, что у Вас не было дурных намерений, - произнёс Лань Ванцзи. - Вам не было необходимости приходить сюда самому.       - Дядя. - Сичэнь поклонился довольно покаянно, выглядя несколько растерянным. - Я сам чувствую, что, возможно, было бы уместно извиниться перед Вами. Я знал, что Вы этого не одобрите. Тем не менее...       - Глава Ордена принимает много решений, и порой они не являются решениями, которые другие приняли бы на его месте. – Цижэнь вздохнул. - Если он понимает, почему он их принимает и считает их правильными, этого должно быть для него достаточно.       Лань Сичэнь кивнул и наморщил лоб, обдумывая этот ответ.       - Учитель, - прозвучал рядом с Ванцзи голос Вэй Усяня - тихий, но очень чёткий. - Я надеюсь, что Вы не будете возлагать на Лань Чжаня или Цзэу-цзюня ответственность за какие-либо из моих действий. Что бы ни сказал Вам Лань Чжань, я надеюсь, что если Вам не нравится моё присутствие здесь, то Вам не нравлюсь только я, а не Ваши племянники, которые ни в чём не виноваты, кроме того, что относятся ко мне с незаслуженной добротой.       Дядя, казалось, обдумывал слова Вэй Ина странное долгое количество времени.       - Вэй Усянь, - наконец, произнёс он. - Ты покажешь мне своё лицо?       Лань Ванцзи сразу же воспылал негодованием из-за того, что дядя счёл его способным причинить вред Вэй Ину, и отчаянно пытался показать ему, что Вэй Ин невредим, как будто заверения дяди могли отпустить ему все остальные грехи. На самом деле, возможно, всё было так, как дядя сказал Сичэню. Человек должен быть удовлетворён своими собственными действиями. Ни одобрение, ни неодобрение со стороны других не изменили бы баланс между тем, прав человек или нет.       Поэтому заверения дяди были само собой разумеющимися, и когда Вэй Ин сказал: «Гм», - и вышел из-за спины Лань Ванцзи, тот не вмешивался.       Вэй Ин сделал вид, что собирается раздвинуть вуаль, а затем, сделав паузу, вместо этого взмахом руки сорвал с головы всю шляпу целиком. Он сунул её под мышку, пригладил хвост своих волос в том месте, где его потревожила вуаль, и широко ухмыльнулся.       - Это действительно я, учитель - Ваш любимый приглашённый ученик вернулся. Я надеюсь, Вы удовлетворены?       Дядя бесстрастно рассматривал демонического заклинателя, внимательно изучая его лицо. Он кивнул.       - Вэй Усянь. Любая неприязнь, которую я могу испытывать к твоему присутствию, проистекает только из моего желания, чтобы мои племянники вели праведную жизнь.       Лань Ванцзи набрал в грудь воздуха, чтобы остановить это, но пальцы - пальцы Вэй Ина - сомкнулись на его запястье. Улыбка демонического заклинателя не дрогнула ни на волосок. Лань Ванцзи, в свою очередь, до поры до времени сдерживал себя. Он не допустил бы, чтобы возлюбленному причинили вред, но, в противном случае, он был готов смириться.       - Я действительно чувствую то же самое, учитель. К сожалению, Ваш племянник не позволил мне уехать.       Дядя бросил на Вэй Ина острый взгляд, потрясённый и испуганный. К счастью, прежде чем он смог отреагировать ярче, прежде чем Лань Ванцзи смог полностью осознать масштабы недопонимания, которое вот-вот должно было произойти, Вэй Ин уточнил:       - Я бы ушёл добровольно, чтобы избавить его от последствий, но он, конечно, последовал бы за мной.       Вся остальная часть ханьши, казалось, расслабилась после этого добавления.       - Оценив ситуацию в полной мере, - заявил дядя, устало глядя на Ванцзи и Сичэня, - я доволен. На самом деле, я удовлетворён, зная, что следы прошлого не восстанавливаются, и впредь буду хранить полное молчание по этому вопросу.       Лань Ванцзи, в свою очередь, заставил себя быть удовлетворённым. Он воспринял замечание дяди как очень убедительное заверение в том, что тот не будет преследовать Вэй Ина или проводить кампанию, чтобы убедить Сичэня выгнать его. Это было больше, чем он мог надеяться. Это позволило бы Вэй Ину и ему самому спокойно продолжать ту жизнь, которую они начали вести.       После этого дядя откланялся. Сичэнь испустил ещё один, гораздо более длинный вздох облегчения, а Лань Ванцзи налил себе и Вэй Ину ещё по чашке чая. Вэй Ин поднёс чашку ко рту лишь слегка дрожащими пальцами. Он не вскочил и не заявлял, что собирается вернуться в цзинши, и Сичэнь сказал, что был бы благодарен, если бы они поели с ним, и приказал подать ужин.       Они ели молча, даже Вэй Ин, а как только с едой было покончено, Сичэнь сказал:       - Господин Вэй, я думаю, что, возможно, мне также было бы уместно извиниться перед тобой.       - Цзэу-цзюнь, если ты потакаешь этому скромному Вэю, пожалуйста, никогда в жизни не извиняйся передо мной.       Сичэнь печально улыбнулся:       - Я должен был подозревать, что дядя знает. Точнее, я не должен был предполагать, что смогу скрыть это от него.       - Ах, Цзэу-цзюнь, это действительно заставило моё сердце биться быстрее, улучшило кровообращение. - Вэй Ин рассмеялся, на этот раз чем-то очень похожим на настоящий смех. Лань Ванцзи почувствовал себя так, словно внутри него на долю оборота раскрутился колок гуциня. - Всё хорошо, что хорошо кончается, на самом деле. До тех пор, пока между вами двумя и вашим дядей не возникнет серьёзных разногласий.       - Не похоже, что они будут, поэтому, пожалуйста, господин Вэй, не беспокойся об этом. - Затем Сичэнь устремил на Лань Ванцзи непроницаемый взгляд и проговорил: - Возможно, вам двоим было бы удобнее остаться в ханьши этой ночью. Я полагаю, что сейчас начнётся комендантский час, и до цзинши ещё долго идти пешком, а воздух прохладный. У меня припасён комплект запасных постельных принадлежностей для случайного использования А-Юанем, так что добро пожаловать.       Лань Ванцзи чуть было не отверг предложение сразу же, поддавшись внезапному порыву, но его остановила мысль о том, что спать в ханьши с Вэй Ином, где был только один запасной комплект постельного белья, и в тот же момент сам Вэй Ин сказал:       - Ах, Цзэу-цзюнь, боюсь, я могу нарушить твой сон. Досаждать одному Нефриту Гусу Лань своим беспокойством, несомненно, достаточно.       - В тот раз меня не потревожили, - заверил его Лань Ванцзи слишком небрежно, а затем был вынужден уточнить, увидев смущённое выражение на лице Вэй Ина, - в тот раз, когда мы делили пол.       - А-ха-ха. Что ж, независимо от качества твоего сна, ты желанный гость, господин Вэй, - сказал Сичэнь, одарив Лань Ванцзи абсолютно невыносимым взглядом.       - Ах, что ж, спасибо тебе, Цзэу-цзюнь, но, конечно, в этом случае я могу спать на простом полу и позволить Лань Чжаню пользоваться постельными принадлежностями.       Это не было окончательной договоренностью. Лань Ванцзи не хватало умений в некоторых областях, но решительность не входила в их число.       Сичэнь пожелал им обоим спокойной ночи и удалился к своей кровати за перегородкой. Вэй Ин растянулся на полу и отвернулся от Лань Ванцзи, точно так же, как он сделал той ночью в цзинши, старательно предоставляя Второму Нефриту как можно больше места, насколько это было возможно. Это Лань Ванцзи допустил. Он не стал бы уговаривать Вэй Ина приблизиться.       Однако однажды он уже проделывал такое раньше, и на этот раз, к своему стыду, он надеялся на повторение.       Вэй Ин вскоре заснул, гораздо раньше, чем когда-либо засыпал в цзинши (Лань Ванцзи отказывался связывать своё умиление с какой-либо сентиментальностью; он знал, что это была просто физическая реакция на близость возлюбленного, находящегося в безопасности). Лань Ванцзи не знал, как долго он пролежал так, прежде чем заснул сам - только то, что внезапно его разбудил Вэй Ин, порывисто пошевелившийся рядом с ним.       Когда они спали порознь в цзинши, у Лань Ванцзи не было другого выбора, кроме как оставаться молчаливым свидетелем страданий своего возлюбленного, когда, далеко не сразу, он вообще начал осознавать, что у него кошмары. Потому что Лань Ванцзи просыпался от этого не каждую ночь, и комментарии Вэй Ина ясно давали понять, что он испытывал нарушение сна с безжалостной последовательностью. Однако сейчас, как и в ту ночь, Лань Ванцзи мог слегка приподняться, чтобы наклониться к Вэй Ину и осторожно положить руку ему на плечо в попытке тихо успокоить его, помочь либо проснуться и выйти из припадка, либо ещё глубже уснуть и пережить его. И снова глаза Вэй Ина на мгновение блеснули в темноте – не совсем проснувшиеся, но что-то близкое к этому. И снова Вэй Ин успокоился. И в очередной раз, когда он успокоился и погрузился в дремоту, он перевернулся и теснее прижался к боку Ванцзи.       Он просто искал тепла - Лань Чжань это знал. Вэй Ин часто мёрз, предположительно из-за потери своего золотого ядра. Он всегда надевал дополнительную одежду, кутался в одеяла и сетовал (весело, но из-за неподдельного дискомфорта) на холод, который сопровождал большую высоту Облачных Глубин. Но в этих ограниченных и надуманных обстоятельствах Лань Ванцзи был близким и доступным источником тепла, а сознание Вэй Ина было слишком замутнённым, чтобы он понимал, что ему следует избегать прикосновений к другим.       Вэй Ин извлекал выгоду, пытался убедить себя Лань Ванцзи. Он, конечно же, тоже извлёк пользу из восхитительной агонии прикосновений к возлюбленному. Он вдыхал его запах и ощущал его волосы на своей щеке. Слушал биение его сердца и пульсацию дыхания, замедленного сном. Позволил себе обмякнуть и, одновременно, разгорячиться от близости его тела. Это было ощущение, которое должно было быть неприятным, как будто он был болен или воспалён, но он не отказался бы от него, ни за какие богатства мира.       Он поразмыслит над этим позже, как делал это раньше. Выбросит из головы до следующего раза, когда он посетит Холодный Источник и сможет безопасно рассуждать о своих желаниях.       А пока Вэй Ин спал, и Лань Ванцзи наслаждался своей близостью к нему.       Только на следующий день, когда они вернулись в цзинши, Лань Ванцзи ещё раз обдумал ситуацию с дядей, произошедшую накануне. И вспомнил он об этом тогда, когда Вэй Ин неожиданно спросил:       - О чём он говорил, Лань Чжань? Я имею в виду твоего дядю. Когда он упомянул о следах прошлого?       * * *       Что бы Вэй Усянь ни делал, он так и не смог заставить Лань Чжаня сказать ему, что имел в виду Лань Цижэнь.       * * *       Лань Ванцзи обдумывал совет дяди Сичэню. Он пытался решить, доволен ли он своими действиями по отношению к Вэй Ину. Он не был уверен, что это так.       Лань Ванцзи не нравилось посылать Вэй Ина с поручениями. Ему не нравилось, когда тот приносил ему еду, или менял постельное белье на его кровати, или стирал его одежду. Ему не нравилось, когда другие люди приказывали ему от предполагаемого имени Лань Ванцзи. Вэй Ин не должен находиться у него на службе по принуждению. Но эти вещи были ответственностью «Хуан Сяньпина», поэтому он должен был их выполнять. Лань Ванцзи смирился с положением вещей и старался компенсировать служение возлюбленного, выполняя как можно больше из его обязанностей лично, когда Вэй Ин и другие люди не смотрели, и взамен заботясь о Вэй Ине столько, сколько он физически мог себе позволить. Он не всегда мог сделать много. И Вэй Ин по-прежнему оставался его слугой. И это несколько выводило Лань Ванцзи из себя.       Однако сегодня Лань Ванцзи впервые путешествовал с Вэй Ином в Ланьлин, поскольку его раны уже достаточно зажили, и «Хуан Сяньпин» нанял для него лодку - умело поторговался с владельцем порта, который так же яростно и самозабвенно торговался в ответ, в то время как Лань Ванцзи ничего не делал, но выглядел настолько нетерпимым к любой грубости по отношению к своему компаньону, насколько это было возможно, - и теперь, расположившись на корме плоскодонки, примеривался к шесту, как будто собирался управлять лодкой сам, своим собственным трудом.       Вэй Ин нетерпеливо махнул Лань Ванцзи, призывая того садиться в лодку.       Второй Нефрит не сдвинулся с места:       - Лодкой буду управлять я.       - Лань Чжань, ты только-только оправился от своих травм. Как, чёрт возьми, тебе можно позволить грести на плоскодонке?       Они решили, что Хуан Сяньпину уместно называть Лань Ванцзи «Лань Чжань» перед широкой публикой, не только потому, что Вэй Ин часто забывал, что должен называть его как-то иначе, но и потому, что, услышав формальное «Ханьгуан-цзюнь», слетевшее с языка Вэй Ина, у Лань Ванцзи по спине пробегали мурашки. Слишком сильно собственный титул в устах возлюбленного напоминал ему о холодном мёртвом разговоре в Надзорном пункте Илина, когда Лань Ванцзи впервые узнал, каково это - потерять Вэй Ина, чего ему каким-то образом не дали почувствовать три месяца его отсутствия...       Несмотря на то, что демонический заклинатель преувеличивал проблему, потому что здоровье Лань Ванцзи было вполне приемлемым для выполнения этой задачи, он знал, что в вопросе служения Вэй Ин так легко не уступит.       - Я найму слугу, - в попытке отыскать компромисс, заявил он.       - Лань Чжань, я твой слуга. Ты не можешь нанять другого, чтобы грести. Это та работа, для которой я здесь.       - Тебе нельзя слишком напрягаться. Я найму работника.       Вэй Ин не был сильным человеком - возможно, уже с тех пор, как потерял своё золотоё ядро, даже если энергия обиды позволяла ему выглядеть таковым, придавая ему двусмысленную, но понятную и полезную силу для компенсации. Но теперь, не используя ни то, ни другое, Вэй Ину не следовало водить лодку вверх и вниз по рекам мира.       - Лань Чжань, ты ведёшь себя нелепо. Какой от меня прок, если я не могу делать то, что тебе от меня нужно? Если ты хочешь, чтобы кто-то поверил, что я не пользуюсь твоей благотворительностью, ты должен действительно позволить мне служить тебе.       Вэй Ин не пользовался благотворительностью. И Хуан Сяньпин бы не пользовался, если бы он на самом деле был раненым заклинателем из собственного Ордена Лань Ванцзи. Но спорить было бесполезно: у Вэй Ина в руках был шест для управления плоскодонкой, и он без сомнения оттолкнул бы Лань Ванцзи и устроил бы сцену, если бы тот попытался отстранить его от навязанных ему обязанностей.       - Ты можешь просто угостить меня выпивкой, когда мы вечером доберёмся до гостиницы. И тогда это будет выглядеть, словно мы просто два друга, оказывающие друг другу услугу в путешествии. Хм?       - Хм. - Лань Ванцзи не приложил усилий, чтобы сделать свой тон менее скептическим, чем он чувствовал. И всё же он сел в лодку.       Вэй Ин отлично справлялся с задачей в течение первого часа. Они плавно выехали из города Цайи и направились вниз по реке. Но потом выглянуло солнце и стало заметно припекать, а у лодки, которую они арендовали, не было крыши. В какой-то момент, когда они проплывали мимо заброшенных сельскохозяйственных угодий, Лань Ванцзи заметил, что их темп значительно замедлился. Он обернулся не сразу. Сначала он подсчитал промежутки между гребками Вэй Усяня. Конечно, течение реки помогало им продвигаться быстрее, это был значительный плюс, но движения шеста явно становились всё более редкими, а значит, его возлюбленный устал. Теперь, располагая неопровержимыми доказательствами, Лань Ванцзи повернулся лицом к корме и высказал всё, что думал по этому вопросу.       Вэй Усянь не слишком сопротивлялся. Даже несмотря на шляпу и вуаль, защищавшие его от прямых солнечных лучей, по его поникшей позе было понятно, что напряжение сказывалось на нём негативно. И когда Лань Ванцзи предложил ему сесть, он немедленно уступил.       Это заставило Второго Нефрита забеспокоиться, и хорошо, что он был начеку, потому что, стоило Вэй Ину отложить шест и сделать шаг, как он согнулся и обмяк, мёртвым грузом падая на дно лодки. Он мог бы легко удариться головой или соскользнуть в воду, если бы Лань Ванцзи мигом не оказался рядом, чтобы подхватить его. На короткое мгновение демонический заклинатель оставался без сознания, обвиснув на руках Лань Ванцзи, и тот почувствовал, как страх, печаль и какое-то собственническое чувство громко поднимаются в нём, обозначая свою территорию, когда он рассматривал возлюбленного, лежащего на сгибе его руки. Затем Вэй Ин зашевелился, что стало большим облегчением, и пришёл в себя.       - Тебе следовало сесть, когда ты впервые почувствовал усталость, - строго сказал ему Лань Ванцзи, осторожно усаживая возлюбленного на собственную скамью с подушками и сжимая его запястье, чтобы сосчитать его пульс. - Тебе не следует перенапрягаться.       - Если бы я знал, что перенапрягаюсь, я бы обязательно отдохнул. Что, Лань Чжань? Клянусь моей честью!       Вэй Ину не грозила непосредственная опасность, но он перегрелся и устал, поэтому после некоторого спора на тему «Что, если кто-нибудь увидит?» и «Там никого нет, разве что прошлогодний батат», Второй Нефрит распахнул шторки вуали и впустил немного свежего воздуха, чтобы Вэй Ин отдышался. Усянь поник и не сопротивлялся в объятиях Лань Ванцзи, растянувшись на скамейке плоскодонки, которая теперь дрейфовала в такт ленивому течению реки. Это была не та скорость, которая позволила бы им добраться до Ланьлина за два дня, как они намеревались, но явно не скорость сейчас заботила Лань Ванцзи.       - Прости, Лань Чжань, - прошептал демонический заклинатель, он действительно просил прощение за то, в чём не было его вины. - Наверное, мне всё-таки следовало позволить тебе нанять слугу. – И он ухмыльнулся, несмотря на своё состояние. - С моей стороны было глупо вести себя так гордо и считать, что я могу удовлетворить потребности Ханьгуан-цзюня в одиночку.       - Нет.       - А?       - Дело не в этом. Не извиняйся передо мной за это.       Лицо Вэй Ина скривилось от неподдельного стыда, и Лань Ванцзи мысленно отчитал себя за то, что стал причиной этого.       - Я знаю. Я знал, так что мне не следовало этого говорить. Прости… правда, Лань Чжань.       - Не извиняйся. Отдыхай.       - Не волнуйся, - произнёс Вэй Ин с ободряющим смехом, - ни мое хрупкое тело, ни твоя очень решительная хватка не дают мне особого выбора в этом вопросе.       Лань Ванцзи не удовлетворило его замечание, но другого выхода у него всё равно не было, поэтому он принял это. Так они и плыли, медленно, флегматично. Вэй Ин покоился на сгибе руки Второго Нефрита. Постепенно на его щеках появился лёгкий румянец, ресницы вяло опустились. Он и не пытался вырваться из объятий друга. Лань Ванцзи убедился, что шляпа и его собственная тень защищают возлюбленного от солнца, и что вуаль не душит его. Потом он дал ему немного воды, которую Вэй Ин с благодарностью выпил. Мимо них проплыло несколько плоскодонок и лодок, но Лань Ванцзи не позволил никому даже мельком увидеть лицо Вэй Ина. Один из лодочников окликнул их и спросил, не нужна ли им помощь. Лань Ванцзи ответил отрицательно, и женщина, сидящая на носу судна, тотчас отругала мужчину за то, что тот побеспокоил молодую пару, отправившуюся в увеселительную поездку.       Вэй Ин рассмеялся:       - Если бы только я был красивой девушкой, верно, Лань Чжань? А так ты застрял со Старейшиной Илина, упавшим в обморок к тебе на колени.       Он был красивее любой девушки, и не было никаких сомнений, что, когда Ванцзи так крепко держал Вэй Ина на коленях в своих объятьях, каждая частичка его тела воспламенялась. Но Второй Нефрит Гусу Лань, конечно, был способен как подавлять свои естественные импульсы, так и заботиться о нуждах своего возлюбленного.       Сам Вэй Ин в этом отношении был сбивающим с толку человеком. Он часто упоминал о прекрасных девушках, в поэтической абстракции или житейской конкретике, и он много раз флиртовал. Он очень нравился женщинам из павильона для слуг. Он также частенько расспрашивал Лань Ванцзи о порнографии, в том числе о порнографии с обрезанными рукавами и порой из его разговоров казалось, что он сам принимал участие и в том, и в другом их воплощении в прошлом. Из этих же разговоров выяснилось, что книга, которой он в своё время шокировал Лань Ванцзи, на самом деле не была его собственной - её Вэй Ину одолжил Не Хуайсан, для собственного прочтения, а не в качестве инструмента для насмешек. Второй Нефрит не был уверен, означало ли это, что его возлюбленный и сам был обрезанным рукавом, или он просто выражал поддержку, на случай, если бы Лань Ванцзи случайно оказался таковым (он предположил, что так оно и было, поскольку единственным человеком, который когда-либо его трогал, был Вэй Ин), или и то, и другое. Или ни то, ни другое. Возможно, все это означало что-то ещё, чего Лань Ванцзи, не будучи достаточно сведущим в мире, не мог понять. Итак, Вэй Ин был сбивающим с толку человеком в этом отношении, а Лань Ванцзи испытывал головокружение и бесчувственность от того, чего он сам хотел, поэтому обычно он ничего не говорил и ждал, когда подобные темы исчезнут.       На этот раз это сработало, но только потому, что Вэй Ин сказал:       - Полагаю, теперь, когда я немного отдохнул, мне следует вернуться на корму и продолжить управлять плоскодонкой, иначе мы никогда не доберёмся до места.       Вэй Ин был самым приводящим в бешенство человеком, которого знал Лань Ванцзи во многих отношениях.       - Смешно, - буркнул он то, что годами не слетало с его губ, и, осторожно усадив возлюбленного на скамейку, поднялся на ноги.       - Подожди, Лань Чжань, - проговорил Вэй Ин, пытаясь последовать за ним, но он был слишком ослаблен, чтобы его попытка и в самом деле оказалась удачной.       Лань Ванцзи тем временем взял шест, опустил конец в воду и начал подталкивать лодку вперёд.       - Лань Чжань! - Голос Вэй Ина звучал как воплощение смятения.       - Оставайся под шляпой, - проинструктировал Второй Нефрит. Он имел в виду это в том смысле, что возлюбленный должен защищаться от солнца, но Вэй Ин снова опустился на скамейку и немного плотнее закутался в вуаль, как будто указание состояло в том, чтобы он скрыл своё лицо.       Возможно, он просто хотел установить барьер между собой и Лань Ванцзи?       Второй Нефрит остановился в следующем городе, в который они прибыли, так как он увидел, что недалеко от берега расположена гостиница. Вэй Ин попытался энергично протестовать против этого, утверждая, что едва перевалило за полдень, а им ещё так далеко плыть; что это добавит ещё один день к их путешествию; что сейчас с ним всё в полном порядке (ложь), и каким бы он был слугой, если бы им пришлось остановиться из-за него (бессмысленный ход мыслей). Лань Ванцзи заплатил начальнику порта, чтобы тот оставил их лодку на ночь. Вэй Ин и на это запротестовал, но затем, вылезая из лодки, снова сник, и после этого больше не высказывал несогласия.       Лань Ванцзи помог ему пройти по причалу и по залитой солнцем улице города. Вэй Ин погрузился в угрюмое молчание, но теперь он тяжело опирался на руку Второго Нефрита, так что, возможно, они покончили с притворством.       В гостинице Лань Ванцзи заказал им одну комнату.       - Одну комнату, господин?       - Мм.       И Второй Нефрит, обняв Вэй Ина за талию, помог ему подняться по лестнице.       Когда дверь за ними закрылась, Лань Ванцзи снял с возлюбленного шляпу, и взволнованно оглядел его. На щеках Вэй Ина горел лихорадочный румянец, а пряди распущенных волос прилипли к влажному от пота лбу и щекам.       - На самом деле я чувствую себя немного взвинченным, - наконец, признался он.       Вэй Ин стоял, расслабленный и податливый, в тисках руки Лань Ванцзи. Второй Нефрит прикоснулся тыльной стороной ладони к его лбу:       - Ты очень горячий.       - Постарайся, чтобы это не звучало так, будто я принёс засуху и голод на землю, - слабо усмехнулся демонический заклинатель.       - Это не твоя вина. Вэй Ин, я не сержусь на тебя за то, что ты слишком горячий.       - Хорошо, - пробормотал Усянь тоном, который указывал на то, что он не поверил заверениям друга.       Лань Ванцзи придётся убедить его. Не уговорами. Он был недостаточно хорош в обращении со словами.       - Отдохни на кровати. - Он всем телом подтолкнул Вэй Ина к постели. - Не двигайся. Я скоро вернусь.       - Лань Чжань, кажется, я решил быть самым бесполезным слугой в мире, заставляя тебя бегать и что-то делать, пока я лежу здесь немощный.       Лань Ванцзи оставил Вэй Ина и направился к двери, но на пороге обернулся и посмотрел на возлюбленного, надеясь, что его взгляд выглядит достаточно проницательным:        - Не двигайся.       Вэй Ин поднял руки в знак капитуляции и одарил друга невинным взглядом:       - Вряд ли я собираюсь ослушаться своего хозяина, Лань Чжань.       Лань Ванцзи не счёл это забавным. Он всё равно ушёл.       К тому времени, как Второй Нефрит позаботился об охлаждённых продуктах, тёплой воде и чае, он начал опасаться, что, вернувшись, обнаружит, что Вэй Ин ушёл – и это напомнило ему, что случались вещи и похуже этой неудобной ситуации. Например, такие, как полное неведение о трехмесячном местонахождении Вэй Ина или непреодолимое расстояние между ними, когда Вэй Ин был в Могильных Курганах в изгнании. Лань Ванцзи не желал повторения ни того, ни другого, но он рисковал испытать нечто подобное вновь, если его возлюбленный решит, что ему лучше быть подальше от Лань Ванцзи и Облачных Глубин, предпочтёт идти своим путем в одиночку, а не жить под личиной Хуан Сяньпина. Цзинь Гуанъяо мог бы позволить ему видеться с Цзян Яньли и Цзинь Лином, в любом случае. Лань Ванцзи внутренне ощетинился при мысли, что кто-то другой мог бы помочь Вэй Ину вместо него, и, возможно, лучше, чем он сам. Затем он почувствовал себя глубоко виноватым. Мотивы Лань Ванцзи по отношению к Вэй Усяню иногда казались невыносимо эгоистичными.       А-Юань. Вэй Ин не захотел бы покидать А-Юаня. Вспомнив это, Второй нефрит ощутил болезненное облегчение.       Вэй Ин действительно всё ещё был в комнате, на кровати, где его оставил Лань Ванцзи. Его глаза были закрыты, а запястье левой руки прижато ко лбу. Когда Второй Нефрит вошёл, он пошевелился, как будто собирался встать, но, увидев, что Ванцзи направляется с подносом к кровати, снова опёрся спиной об изголовье.       - Идеально. - Он подхватил с блюда ломтик дыни, отправил его в рот и, продолжая жевать, что так нежно раздражало Ванцзи, продолжил: - Со мной действительно всё в порядке, просто немного жарковато. Нет необходимости поднимать из-за меня шум… Но спасибо тебе, Лань Чжань.       - Не благодари меня. В этом нет необходимости.       - Ни «извини», ни «спасибо» - Лань Чжань, что мне ещё сказать? Когда я вывожу тебя из себя, а ты так по-доброму относишься ко мне, наверняка что-то должно быть.       - Ты не выводишь меня из себя.       - Не говори глупостей, Лань Чжань, ты застрял со слугой, который тебе не нужен, который ни на что не способен. С тем, кто не в состоянии провести лодку по реке даже в течение несколько минут, и тебе приходится брать управление на себя. Тебе не нужно лгать… Ты даже меняешь своё постельное белье, когда я не смотрю. Лань Ванцзи и в голову не приходило, что Вэй Ин воспримет его помощь таким неправильным образом. Это было парализующе - он даже не мог помочь, не причинив вреда. Он не знал, что сказать. У него не было слов, чтобы прокомментировать это. И промолчал.       Через некоторое время Вэй Ин сдержанно проговорил:       - Лань Чжань, я знаю, что ты часто бываешь молчаливым человеком, но ты также часто бываешь таким прямолинейным, и я хотел бы, чтобы в этом случае ты просто продолжил говорить и рассказал мне, в чём дело.       Лань Ванцзи снова почувствовал себя подростком, как будто он понятия не имел, о чём думает или говорит его товарищ.       - Вэй Ин?       - Что это такое, о чём ты не хочешь мне говорить? То, на что ссылался твой дядя. Что бы это ни было, если я доставляю тебе какие-то дополнительные неприятности, о которых я даже не знаю, я, конечно, хотел бы, чтобы ты просто выложил это.       Это было нелепо. Вэй Ин был смешон.       - Почему ты думаешь, что от тебя одни неприятности? - спросил Лань Ванцзи слишком резко из-за разочарования.       Вэй Ин терпеливо посмотрел на него:       - Лань Чжань, когда ты ведёшь себя так холодно и чопорно и не хочешь, чтобы я что-либо делал для тебя, и молчишь, когда я спрашиваю тебя об этом, как человек должен это воспринять?       Лань Ванцзи, хотя и не мог придраться к логике Вэй Ина, почувствовал лёгкое возмущение:       - Нет.       - Нет?       - Нет. Ты не доставляешь хлопот. Причина не в этом.       - Хорошо, Лань Чжань.       - Мне нравится, что ты со мной. Всегда. Причина не в этом.       - Прекрасно, Лань Чжань, но тогда в чём? Должно быть, тебя беспокоит что-то ещё, так почему бы тебе не сказать мне, что именно?       Лань Ванцзи на мгновение поторговался сам с собой. Он полагал, что ему действительно нужно рассказать эту историю.       - Моя мать была пленницей моего отца и Ордена Лань.       Вэй Ин моргнул. Потом снова моргнул.       - Лань Чжань... - начал он, подскочив на кровати, и осёкся.       Это не дело - Лань Ванцзи надавил на его плечи, заставив прижаться обратно к изголовью кровати. Затем он быстро убрал руки, виноватый и огорчённый.       Вэй Ин моргнул ещё раз, но медленно и с зарождающимся пониманием:       - Лань Чжань.       - Мою мать держали под предлогом её собственной безопасности, но она не была свободна. Теперь я понимаю, что она была несчастлива. Я не уверен, но мне кажется, что она даже изначально не любила моего отца. К концу, безусловно, она уже не могла его полюбить. - Лань Ванцзи внезапно почти потерял дар речи, но он упрямо продолжал, потому что не мог на этом остановиться. - Я не такой... Я не хочу... Ты меня не раздражаешь. Ты не доставляешь хлопот. Ты не должен вынуждено помогать мне или жить, привязанным ко мне как член Ордена Лань.       Вэй Ин молчал необычно долго. Затем он сказал:       - Лань Чжань, это ты смешон. Мне нравится быть с тобой. Мне нравится жить с тобой в цзинши. С тобой и А-Юанем. И мне нравится заботиться о тебе - надеюсь, у меня это получается всё лучше. И мне также нравится, когда ты заботишься обо мне. За исключением того, что это также заставляет меня чувствовать, что я всё больше и больше увеличиваю долг, который никогда не смогу погасить. Так что, если это неправда, если для тебя это не проблема, если тебе это нравится, тогда... Я тоже могу постараться, чтобы мне это просто нравилось. Я правильно тебя понял, Лань Чжань?       Лань Ванцзи почувствовал слабый яркий жар в уголках глаз - не совсем стыд за разговор, который он с треском провалил. Возможно, стыд за то, что он так сильно нуждался в помощи Вэй Ина, был понятен, наряду с небольшой, но глубокой благодарностью за то, что Вэй Ин предлагал её.       - Мне нравится заботиться о тебе, Вэй Ин.       - Тебе нравится, когда о тебе заботятся? Тоже? Тебе нравится, когда о тебе заботится этот скромный Вэй Ин? Потому что тогда, как бы маловероятно это ни звучало, мы были бы в полном согласии. Мы оба хотели бы, чтобы о нас заботились, и чтобы заботились мы, так что не было бы причин поднимать весь этот шум.       Лань Ванцзи кивнул и сказал ещё тише:       - Мне нравится, когда ты заботишься обо мне, Вэй Ин.       - Значит, с нами всё в полном порядке. Мы просто позаботимся друг о друге. - Пальцы Вэй Ина коснулись рукава Лань Ванцзи, и тот схватил руку возлюбленного и крепко сжал её, а потом переместил хватку на его запястье, чтобы, по крайней мере, не раздавить ему пальцы.       - Мм.       - Хорошо, - выдохнул Вэй Ин. - Я рад, что мы с этим разобрались. А теперь я съем эту дыню и немного посплю.       - Мм. - Лань Ванцзи отпустил его руку. Она понадобится возлюбленному, чтобы съесть дыню.       - Ты можешь заниматься своими делами, Лань Чжань, со мной теперь всё в порядке.       - Я останусь, - сказал ему Ванцзи, предположив, что слова Вэй Ина о том, что ему нравится быть с ним, означали, что он не будет возражать против этого.       - Всё в порядке. Если ты хочешь остаться, хорошо.       На самом деле всё и правда было в порядке. Вэй Ин поел и задремал, пока Лань Ванцзи протирал его лоб и тыльную сторону ладоней тёплой водой. Когда же демонический заклинатель немного отдохнул и снова почувствовал себя хорошо, даже если его руки всё ещё чуточку ныли после гребли шестом, они степенно прогулялись по городу. Вэй Ин убедил Лань Ванцзи купить ему засахаренных фруктов в уличном ларьке, а позже они поужинали в общем зале гостиницы, и Лань Ванцзи угостил Вэй Ина вином, как они и договаривались. Они были двумя друзьями, делающими одолжения друг другу - возможно, впервые с тех пор, как Лань Ванцзи забрал Вэй Ина домой из Безночного Города. Возможно, впервые с тех пор, как Вэй Ин уехал от Лань Ванцзи под проливным дождем, оставив позади своё положение в мире совершенствования.       А на следующий день Лань Ванцзи взялся за шест для управления плоскодонкой, и Вэй Ин сделал шутливое замечание о том, как это роскошно - кататься на лодке с великим и могущественным Ханьгуан-цзюнем. Сам же демонический заклинатель лениво растянулся на скамейке, положил под голову подушку для сидения и стал спрашивать Второго Нефрита о том, не хочет ли тот, чтобы Усянь покормил его мушмулой, поскольку его руки заняты.       Лань Ванцзи решил, что мог бы провести так остаток своей жизни, если бы Вэй Ин этого захотел.