Несокрушимые небеса, сияющая земля

      В первую годовщину смерти Старейшины Илина Орден Цзинь провёл ещё одну массовую охоту. Это не было ни удивительно, ни обидно. Вэй Усянь старался быть предельно честным с самим собой по обоим пунктам.       И, по правде говоря, это было довольно приятно во многих отношениях. Шицзе выглядела очень хорошо после года восстановления и смогла сидеть на помосте с первой старшей госпожой Цзинь и главами Орденов, и она пообещала ему, что это не потребует от неё слишком много усилий.       Она также сказала:       - Теперь я в порядке, А-Сянь, и ты сам в порядке, так что, стоило заплатить любую цену, хм?       И он немного поплакал, но это не имело особого отношения к массовой охоте.       Лань Чжань выглядел великолепно, хотя, откровенно говоря, это было элементарное наблюдение, поскольку не было ни одного момента, когда Лань Чжань не выглядел бы великолепно в своих мантиях. Будь то роскошные мантии сегодня или домашние, вкупе с распущенными волосами, в уединении цзинши. Вэй Усянь не мог сопровождать его на охотничьи угодья, но он слышал из обрывков разговоров, долетавших до прислуги от людей на трибунах, что он действовал превосходно.       Хотя были и менее приятные моменты. Например, Цзинь Гуаншань сидел в центре всего, выглядя таким же самодовольным, как всегда. Или когда Цзинь Гуанъяо представил мероприятие, сказав:       - Последняя массовая охота была омрачена некоторыми довольно неприятными ассоциациями, особенно учитывая то, что последовало, поэтому давайте все воспользуемся этой возможностью вместе с присутствующими, чтобы почить их в тумане истории! - При этом он пристально смотрел в его - Хуан Сяньпина - направлении.       - Тебе не нужно было приходить, господин Хуан, - прошептал он на ухо Вэй Усяню в тот единственный момент, когда подошёл достаточно близко, чтобы сделать это.       И демонический заклинатель, фыркнув, ответил:       - И бросить моего хозяина? Вряд ли, господин Цзинь.       И на этом всё было кончено.       Если Цзинь Гуанъяо и пытался повлиять на людей, чтобы они не говорили о последней массовой охоте, он потерпел неудачу. Потому что в этот день Вэй Усянь много раз слышал, как люди бормотали - или громко заявляли, в случае с главой Яо, - как удачно, что Старейшина Илина мёртв и гниёт в какой-нибудь щели в Безночном городе, вместо того, чтобы наслаждаться ветерком на горе Байфэн и портить им день.       Он предположил, что над ним пошутили, но ему не особенно хотелось смеяться.       Несмотря на это, Лань Чжань выиграл охоту (технически, Орден Цзинь выиграл охоту в целом, но Лань Чжань был лучшим индивидуально, что раздражало некоторых из них), и Вэй Усяню не нужно было присутствовать на банкете, поэтому он мог просто наблюдать, как люди произносят тосты за Лань Чжаня, на расстоянии. Ванцзи казался смущённым, как это часто бывало, когда люди говорили ему, какой он замечательный - Вэй Усянь отчасти понимал его, поскольку часто они произносили похвалы с отчуждением, но он также считал, что Лань Чжань заслуживает признания за то, что иногда он бывает абсолютно великолепен. Цзинь Цзысюнь к счастью был мёртв и похоронен, и его здесь не было, чтобы пытаться заставить Лань Чжаня выпить. Шицзе казалась счастливой, даже несмотря на то, что рано ушла отдыхать. Не Хуайсан - теперь, конечно, глава Не - тоже казался счастливым, что немного удивило Вэй Усяня, но, возможно, ему не стоило удивляться. Хуайсан почти не разговаривал, лишь обменялся несколькими фразами со средним и младшим братьями Минцзюэ, а в остальном обращался ко всем с вежливым, непроницаемым выражением лица. Он всё ещё переживал довольно серьёзное испытание. Имело смысл, что он не был готов показать посторонним те новые стороны себя, которые он развивал.       Он не пытался отвести Вэй Усяня в сторону, вообще не обращал на него внимания. И демонический заклинатель до сих пор не получил от него ни одного письма. Было немного тяжело, но он вынужден был признать, что он, по-видимому, стал одним из тех аутсайдеров, о которых со временем легко забывают. Может быть, его дни «Вэй-сюна» остались позади.       Ученик Цзинь сказал что-то на ухо Цзинь Гуанъяо, и тот вышел. В этом не было ничего необычного - он часто сновал туда-сюда, следя за тем, чтобы каждая деталь банкета была в порядке. Цинь Су и Лань Сичэнь в тот вечер чаще всего оказывались рядом с ним. Цинь Су, о беременности которой Вэй Усянь узнал от Цзинь Гуанъяо, начала относиться к Лань Сичэню с робким дружелюбием - и Лань Сичэнь, который, по общему признанию, общался с добротой почти со всеми, был, на взгляд Вэй Усяня, вполне искренне мил в ответ. Их разговор продолжался, хотя теперь они были одни.       Вэй Усянь веселил пятую молодую служанку, потешаясь над манерами главы Ордена Яо - очевидно, он всё ещё мог производить сносное впечатление, даже с закрытым вуалью лицом и приглушённым голосом, - когда в соседнем зале поднялась суматоха. Пятая молодая служанка заглянула в зал. Третья молодая служанка была там с заклинателями, смиренно склонив голову в ожидании, когда её позовут, и пятая молодая служанка, казалось, сочла это приемлемым и отошла немного дальше по коридору для слуг, чтобы взглянуть, что же происходит. Вэй Усянь, естественно, последовал за ней.       Голоса гулким эхом разносились по узкому проходу от одного из павильонов. Пятая молодая служанка направилась прямиком к открытому дверному проёму и остановилась перед самым выходом, чтобы прислушаться. Вэй Усянь различил голос Цзинь Гуанъяо.       - ...уверен, глава Чан? Это серьёзный вопрос - изменение не должно совершаться легкомысленно.       - Да, Ляньфан-цзунь. Я просто внезапно понял, что полностью, ужасно ошибался.       Чан… Чан… Почему это имя показалось ему знакомым? Чан в смысле... Юэян Чан? Орден, уничтоженный Сюэ Яном?       - Значит, аннулирование, - нахмурившись, проговорил Цзинь Гуанъяо.       Вэй Усянь смутно слышал о поимке и тюремном заключении Сюэ Яна, но он не придал этому особого значения, кроме «скатертью дорога» и «надеюсь, он сгниёт скорее раньше, чем позже» и тому подобного. Это произошло в течение месяца или двух после его мнимой смерти и фактического заселения в Облачные Глубины, а в тот период у него было много других вещей, которые занимали его мысли.       - Кто этот заклинатель? – решил поинтересоваться он у пятой молодой служанки.       Всё веселье тотчас исчезло с её лица, оставив очень серьёзное выражение вместо замешательства, которое испытывал он сам, - так что, возможно, она лучше разобралась в деталях.       Служанка оттащила его от выхода обратно по коридору к своему посту.       - Его зовут Чан Пин, - пробормотала она. - Он давал показания против убийцы Сюэ Чэнмэя, как единственный свидетель резни целого Ордена. Звучит так, как будто он планирует отречься.       - Отречься? - Вэй Усянь вспомнил кровавую баню в поместье Чан. Полное отсутствие милосердия к какой-либо отдельной душе и беспокойство мёртвых. - Но там присутствовали и другие заклинатели - Сюэ Ян напал на них, и он, по сути, признался. Разве их показаний недостаточно? – И тут Вэй Усянь едва не застонал оттого, что слишком поздно понял, что совершил ошибку. Он вышел далеко за рамки болтовни о каком-то выдуманном аспекте истории Хуан Сяньпина - он сослался на относительно малоизвестный инцидент из своей собственной жизни.       - Твой хозяин говорил об этом? - удивилась пятая молодая служанка - и, слава богам, Лань Чжань был одним из тех, других заклинателей, пребывавших в Юэяне в тот день. - Я помню, что в то время, когда Сюэ Чэнмэй впервые появился, несколько других глав Орденов призывали наказать его за предыдущие преступления, а глава Цзян утверждал, что лично слышал признание Сюэ Чэнмэя. Но Ханьгуан-цзюнь, который был с ним во время рассматриваемых событий, не присутствовал, и наш глава был непреклонен в том, что это было следствием стечения обстоятельств, поэтому глава Цзян не слишком стремился убедительно говорить об обратном. Только прямые свидетельские показания главы Чан, данные перед высоким собранием, обязали нашего главу осудить его.       Лань Чжаня там не было? На самом деле в этом был смысл. В то время Лань Чжань отбывал наказание в уединении, выздоравливая после трёх ударов дисциплинарного кнута и самоотверженно заботясь о Вэй Усяне.       К счастью, женщина не упомянула Старейшину Илина. Вэй Усянь надеялся, что они не смогут ознакомиться с точным списком присутствующих тогда в Юэяне заклинателей.       - А как же Сяо Синчэнь и Сун Лань, яркая луна и ласковый ветерок, холодный снег и замёрзший иней?       - Бродячие заклинатели? Глава Цзян говорил о них. Но сами они не появились.       Если Чан Пин собирался отказаться от своих показаний прямо сейчас, перед всем миром совершенствования, перед всеми, кто присутствовал на массовой охоте... Если они не хотят, чтобы Сюэ Ян не был оправдан прямо здесь и сейчас, это потребует очень больших усилий от Лань Чжаня. И даже тогда это может оказаться недостаточным. Его должен поддержать Цзян Чэн, и они оба должны быть непреклонны, и... и Лань Чжань нуждался в предупреждении. Любом, которое он только сможет предоставить.       - Мне нужно предупредить Ханьгуан-цзюня, - сказал Вэй Усянь пятой молодой служанке, надеясь, что отправит её с сообщением, и уже прикидывая в уме слова, которые та сможет передать правильно, чтобы Лань Чжань сразу понял его. - Надеюсь...       - Что? Мы не можем этого знать! Мы подслушивали! - Служанка выглядела испуганной – а тут ещё третья молодая служанка вышла с несколькими пустыми тарелками в руках, так что, пятая молодая служанка тотчас нырнула в зал, чтобы занять её место и быть наготове, если кому-нибудь что-нибудь понадобится.       Вэй Усянь остался в коридоре один.       Он должен был пойти за кем-нибудь. Найти кого-нибудь из других молодых служанок, чтобы та передала его сообщение. Но они бы этого не захотели, и у них могли возникнуть серьёзные неприятности, если они покинут свои места. А времени оставалось очень, очень мало. Возможно, слишком мало - Цзинь Гуанъяо снова вошёл в зал. Он обменялся кивком с Лань Сичэнем, но не подошёл и не присоединился к нему. Вместо этого он медленно, но неотвратимо направился к возвышению, на котором сидел Цзинь Гуаншань.       Это займёт несколько минут. Цзинь Гуаншаню придётся продумать, что делать, возможно, сначала побеседовать с Чан Пином наедине, определить свой подход - но это, в любом случае, произойдёт. Лань Чжань должен знать, что происходит. Вэй Усянь был единственным, кто мог ему сказать.       Он выхватил из-за пазухи один из своих новых талисманов и сжег его в знак предупреждения. Чашка с чаем замерла в руках Лань Чжаня на полпути к его губам. Он медленно оглядел комнату от одного конца до другого. Однако он не смог бы оценить ситуацию - улик ещё не было. Его плечи слегка напряглись - пожатие плечами.       В руках Вэй Усяня был наготове ещё один талисман, но он был бесполезен для передачи послания такой сложности. Если бы он слишком сильно встревожил Лань Чжаня, тот мог бы вскочить на ноги, как будто возникла физическая угроза. Нет, единственный способ предупредить его состоял в том, чтобы приблизить рот к уху Лан Чжаня и прошептать ему сообщение. А единственный способ сделать это - подойти к нему.       Теоретически это было возможно. Он был невидимым слугой, и в этот момент многие заклинатели узнали бы в его скрытой форме Хуан Сяньпина. Обычно Усянь держался в стороне от всеобщего внимания, но было бы не слишком примечательно, если бы компаньон Лань Чжаня подошёл и пробормотал ему что-то на ухо.       На практике Вэй Усянь чувствовал себя белым маяком, и его сердце бешено колотилось при этой мысли.       Однако это его никогда не останавливало. В любом случае, он никогда не мог позволить себе не делать того, что было необходимо. И, отодвинув портьеру, прикрывающую вход в коридор, он вошёл в Зал Несравненной Изящности.       Первое, что Усянь заметил, было то, что звуки стали более чёткими, и что он оказался пугающе близко к заклинателям, обедающим в зале. Он шагнул ближе. Вход для прислуги находился недалеко от передней части зала, и демонический заклинатель размеренным шагом прошёл позади рядов гостей, как подобает слуге, не слишком близко к стене, как будто он съёживался. Болтовня на банкете не утихала. Никто не обращал на него внимания. За исключением пары человек, которые действительно смотрели на него.       Они смотрели на вуаль. Она выглядела необычно, даже если они знали, кто под ней. Усянь же, стараясь смотреть прямо перед собой, продолжал двигаться к местам делегации Ордена Лань.       Он не знал, когда точно перестал общаться с людьми. Когда он потерял чувство комфорта или способность получать удовольствие от общения с посторонними людьми. Вероятно, это произошло в какой-то момент в те месяцы, которые он провёл почти полностью изолированный в цзинши.       Наконец, Вэй Усянь отошёл от стены и двинулся вперёд, лавируя между столами заклинателей, чтобы добраться до Лань Чжаня, который сидел прямо в центре зала. Лань Чжань поднял на него глаза, застигнутый врасплох. Он попытался подняться, но демонический заклинатель успел коснуться пальцами его плеча, призывая оставаться на месте. В этом не было необходимости, это привлекло бы больше внимания, если бы Ханьгуан-цзюнь встал, как бы собираясь уходить.       Цзинь Гуаншань смотрел на него. Как он мог не смотреть? Вэй Усянь был прямо перед его лицом. Тонкая вуаль казалась ненадёжной, даже несмотря на то, что Вэй Усянь как никогда был благодарен за то, что она есть. И всё же он не чувствовал себя в безопасности. Этой тонкой паутинки было недостаточно, чтобы стать барьером между жизнью и смертью. Демонический заклинатель чувствовал себя голым, даже несмотря на то, что каждый дюйм его кожи был прикрыт. Он ощущал опасность. Горло сжалось, и ему было нелегко произносить слова.       Нелепо, сказал бы Лань Чжань. Именно слова были причиной, по которой Вэй Усянь притащился сюда. Кое-как взяв себя в руки, он наклонился до уровня роста Лань Чжаня и сказал чётко и очень тихо:       - Некоторые показания будут отклонены. Сюэ Ян может быть освобождён. Тебе нужно будет поспорить.       Когда Вэй Усянь отстранился, Лань Чжань выглядел решительным. Его губы приоткрылись, чтобы заговорить, но...       - Компаньон. - Голос Цзинь Гуаншаня эхом разнёсся по передней части зала. - Хуан Сяньпин, если я не ошибаюсь?       Грудь Вэй Усяня загорелась, словно в ней вспыхнула куча петард.       Это было немного похоже на тот раз, когда его застал врасплох Лань Цижэнь, за исключением того, что в этой комнате была сотня других людей, и Лань Цижэнь никогда не собирал группу заклинателей из дюжины Орденов и кланов, чтобы попытаться убить его.       На этот раз у него тоже не было такой роскоши, как страх. Вэй Усянь повернулся лицом к мужчине, низко поклонился и сказал в своей самой хриплой и, как он надеялся, неузнаваемой манере:       - Да, глава Цзинь.       - У тебя остались шрамы, не так ли, от так называемого Старейшины Илина, Вэй Усяня? В душе, если не на теле?       - Остались, - согласился Вэй Усянь.       - И в эту годовщину его смерти, что ты думаешь? – С такого расстояния взгляд тёмных глаз главы Цзинь казался тяжёлыми. В Ночном Городе он тоже был тяжёлым.       Взгляд, который мог бы убить его. Теперь переносить его стало ещё легче. Взгляд, который мог бы...       В зале воцарилась тишина, все заклинатели внимательно прислушивались к разговору - или, может быть, Вэй Усянь просто не слышал ничего, кроме шума собственной крови в ушах.       - Я думаю, что должен выразить тебе свою благодарность, глава Цзинь, - проговорил демонический заклинатель, и слова холодно слетели с его губ. - Вэй Усянь причинил боль стольким людям, гораздо более невинным, чем я. Он был бичом для всего мира. Всем было бы лучше, если бы он никогда не родился - или если бы бывший глава Цзян оставил его умирать на улице. - Он не знал, откуда взялась эта внезапная творческая деталь, но он включил её.       - Жаль, что ты недостаточно восстановился, чтобы вернуть себе положение заклинателя. Или тебе просто стало комфортнее в твоих новых, близких отношениях с Ханьгуан-цзюнем?       Сердце Вэй Усяня чуть не остановилось в груди. Он подозревал. Он знал. Лань Чжань всегда был самым слабым элементом прикрытия Вэй Усяня - Вэй Усянь был единственным человеком, который, как известно, был близок к Лань Чжаню, так что внезапное появление другого стало примечательным. Они пытались компенсировать это своей документально подтвержденной близостью во время выздоровления Лань Чжаня от ран, потому что, конечно, было бы нетрудно понять, что кто-то раненый и скорбящий может проникнуться дружескими чувствами к человеку, который заботился о нём. Логически, это объясняло, как Хуан Сяньпин попал в исключительное расположение Лань Чжаня. Инстинктивно, для подозрительного ума, эта логика ничего бы не значила.       Цзинь Гуаншань махнул одной из молодых служанок, чтобы она положила ему на тарелку ещё фруктов. Его взгляд задержался сначала на еде, а затем на её ладной фигурке, и стал лениво отвлечённым. Вэй Усянь не был пойман. Цзинь Гуаншань не узнал его. Это был праздный вопрос, господин, развлекающий себя беседой с постыдным любопытством.       - Я считаю честью служить такому человеку, как Ханьгуан-цзюнь, - хрипловато проговорил Вэй Усянь. - Он сильнее, чем я когда-либо мог надеяться стать… Мне кажется, что иметь возможность поддержать его того стоит. Даже если я никогда не смогу вернуться к тому, кем я был раньше, я... Всё, что я могу сделать, это попытаться хорошо прожить то, что осталось от моей жизни. - Нечленораздельное запинание не было спланированным тщеславием. Хотя, вероятно, это ничему не повредило.       - В тихом служении много чести, - сказал Лань Сичэнь – точно так же, как он, возможно, поступил бы, если бы его бывший ученик начал разваливаться на части под пристальным вниманием общественности. Он поднялся и оказался у локтя демонического заклинателя. Цзян Чэн тоже стоял, прямо через центральный проход, свирепо глядя на Вэй Усяня - нет, на Хуан Сяньпина - с непреклонным выражением лица. Вэй Усянь не заметил, как кто-то из них пошевелился, его поле зрения сузилось до Цзинь Гуаншаня в конце зала, его жизнь и смерть были в этом незаинтересованном взгляде.       - Всё в порядке, - прошелестел Вэй Усянь, кланяясь главному заклинателю, главе Ордена Хуан Сяньпина, своему хозяину Ханьгуан-цзюню (даже если он также был его другом). - Я знаю, что я больше не значимый человек. Я приношу извинения за то, что прервал ваш банкет. Пожалуйста, простите меня. - Он повернулся и пошёл обратно тем же размеренным шагом. Позади себя он услышал:       - Цзян Ваньинь, пожалуйста, останься. Я должен поговорить с тобой. – Эти слова сорвались с губ Лань Чжаня предупреждающим тоном - хорошо, это было хорошо. Лань Чжань не позволил бы Цзян Чэну уйти до того, как понадобились бы его показания.       Вэй Усянь отступил назад вдоль стены, обратно к портьерам над входом для прислуги. Это было совсем небольшое расстояние, но Цзинь Гуаншань выбросил Хуан Сяньпина из головы ещё до того, как тот преодолел его. Он повернулся, чтобы что-то сказать Цзинь Гуанъяо. Что-то о том, что пора разворачивать реальную достопримечательность; что-то о точке интереса; что-то о Сюэ Яне и Чан Пине. Вэй Усянь передал своё сообщение. Он сделал всё, что было в его силах, и теперь только Лань Чжань мог добиться большего. Оставалось надеяться, что правосудие не будет предотвращено.       Он привалился к стене сразу за портьерой, и седьмая молодая служанка коснулась его руки:       - С тобой всё в порядке, братец Сянь?       - Я чувствую себя просто прекрасно, Мэй-Мэй, - ответил он ей, но девушка всё равно решительно погнала его отдыхать, сказав, чтобы он шёл в свою комнату, ложился и не беспокоился ни о чём из того, что было сказано. Всё это было очень мило.       - Какое это имеет значение, если ты больше не самосовершенствуешься? - были её прощальные слова для него. - Что заклинатели вообще делают? Приятно, что они справляются с призраками, но миру не нужен ещё один из них. Гораздо лучше быть братцем Сянем.       Вернувшись в гостевые покои, Вэй Усянь усмехнулся, чувствуя, как в горле у него пересохло и стало горячо. Были дни, когда он соглашался.       * * *       Лань Ванцзи пришлось задержаться почти на четыре часа, прежде чем он смог разыскать Вэй Ина. Он не мог уйти, пока дело с Сюэ Яном не было улажено, поэтому ему пришлось сидеть за столом и участвовать в банкете, в то время как Цзинь Гуаншань ушёл, вернулся и пригласил Чан Пина выступить перед собранием. Ему пришлось выдержать путанные споры, колеблющиеся туда-сюда, прежде чем его и Цзян Ваньиня, наконец, вызвали для дачи показаний. От них потребовали недвусмысленно подтвердить, что они слышали, как Сюэ Ян лично признавался в своих преступлениях, и поклясться, что они не сомневаются в его виновности. После этого им пришлось выдержать дальнейшие путанные споры по поводу того, было ли это косвенным или достаточно надёжным свидетельством, чтобы поддержать обвинительный приговор.       Наконец, глава Цзян не выдержал:       - Вы хотите сказать, что Ханьгуан-цзюнь - лжец? Он согласен, что именно так всё и произошло! - Впервые за несколько лет Лань Ванцзи испытал почти положительные чувства к Цзян Ваньиню.       Цзинь Гуаншань ответил на это так:       - Я, конечно, не обвиняю Ханьгуан-цзюня в преднамеренной фальсификации. Я просто указываю на то, что прошло много лет. К тому же, ключевой свидетель сам изменил свои показания! Как я могу держать человека в плену перед лицом всего этого? Ханьгуан-цзюнь, возможно, Вы и глава Цзян ошибаетесь в некоторых пунктах.       Память, конечно, была не совсем надёжным логическим обоснованием – но у него, Вэй Ина и Цзян Ваньиня были общие воспоминания о той встрече с Сюэ Яном. И не только у них. Хотя они отсутствовали, Сяо Синчэнь и Сун Цзычэнь, которые усердно выслеживали Сюэ Яна, тоже помнили.       - Нет, - вот что сказал Лань Ванцзи.       Цзинь Гуаншань ещё несколько раз горячо выступал за оправдание, но Лань Ванцзи жёстко отстаивал свою позицию, и Цзян Ваньинь - неожиданно - поступил так же. В конце концов, был достигнут компромисс: оставить Сюэ Яна в тюрьме на то время, пока Сяо Синчэнь и Сун Цзычэнь не будут найдены, чтобы они могли дать уточняющие показания. Лань Ванцзи не потрудился задержаться и посмотреть, кто был разочарован, а кто испытал облегчение. Он сразу же отправился на поиски Вэй Ина.       Он беспокоился, что ему придётся спуститься в сам Ланьлин и проверить каждый винный дом и уединённый переулок, чтобы мельком увидеть его белую шляпу и вуаль, но тот оказался в их апартаментах, которые Лань Ванцзи проверил в первую очередь.       Вэй Ин забился в угол между занавешенной кроватью и перегородкой. Он по-прежнему был в шляпе, и вуаль полностью закрывала его лицо. Он сильно вздрогнул, когда вошёл Лань Ванцзи, затем снова ссутулился, но даже сквозь слои тонкой одежды Лань Ванцзи увидел, что Усянь дрожит. Если он хоть немного успокоился за прошедшее время, то сейчас был явно взбудоражен. Чувствовался слабый запах алкоголя, на столе лежала винная пробка, но чашки были не потревожены - должно быть, Вэй Ин прятал бутылку под вуалью.       Лань Ванцзи попытался затолкать своё чувство вины подальше. Четыре часа страданий в гостевых покоях Цзиньлинтая были худшей помощью, которую заслуживал Вэй Ин, но Лань Ванцзи и так позволил ему провести год, умирая от голода в Могильных Курганах. Он заставил его провести утро, зажатым между стеной и изголовьем кровати в цзинши, больного, раненого и полубезумного. Он будет продолжать совершенствоваться. Он извлечёт из этого уроки. Он не позволил прошлым ошибкам помешать помочь ему сейчас.       Ванцзи приблизился к Вэй Ину, опустился перед ним на колени, не забираясь в то невеликое пространство, в котором тот прятался, и очень тихо произнёс его имя вслух. Ему не нравилось делать это в Цзиньлинтае, но после сцены в Зале Несравненной Изящности и, учитывая нынешнее состояние Вэй Ина, он не стал лишать его возможности услышать это.       - Вэй Ин.       Вэй Усянь ощутил сильную дрожь.       - Что ты имеешь в виду, Лань Чжань? Я всего лишь Хуан Сяньпин, несколько жалкий бывший заклинатель, ничем не примечательный. - Он шутил, но попытка вышла слабой.       - Вэй Ин. С тобой всё в порядке. Ты в безопасности даже здесь. Я...       - Сюэ Ян? - Вэй Усянь прервал его. - Что с ним случилось?       - Ничего, - доложил Лань Ванцзи. - Орден Цзинь будет искать бродячих заклинателей, чтобы поговорить с ними. Нам придётся следить за тем, как развиваются события, но, на данный момент, кризис был предотвращён. Твоё предупреждение сыграло важную роль.       - Очень любезно с твоей стороны, Лань Чжань, но это была мелочь. Ты бы прекрасно справился и без этого.       - Я бы ушёл, - сказал ему Лань Ванцзи. - Я как раз обдумывал это. И, если бы меня там не было, убийца, возможно, был бы освобождён. Почему ты не пошёл к Цзян Яньли? - Если Вэй Ин мог резко сменить тему, то и Лань Ванцзи мог.       - С предупреждением о Сюэ Яне? А-а, ты имеешь в виду после. Лань Чжань, однажды я примчался к шицзе в минуту дикого отчаяния, и, в конце концов, она получила почти смертельную рану от меча, защищая меня. Я думаю, что усвоил этот урок, и в такие моменты буду держаться очень далеко от всех, кто для меня важен. - Вэй Усянь рассмеялся, чувствуя боль в ушибах. Поля его шляпы откинулись назад - под ними он осушал свою бутылку. - Нет, я думаю, что мне лучше всего сидеть прямо здесь. Не обращай на меня внимания, Лань Чжань. Через час или около того я буду в полном порядке. Очень любезно с твоей стороны проведать меня, но ты можешь просто заниматься своими делами.       - Вэй Ин. - Возможно, Лань Ванцзи должен был быть более щедрым с ним, учитывая, что чувство юмора возлюбленного исказилось из-за его текущего состояния, но Лань Ванцзи не нашёл это предложение забавным. Несколько ударов сердца он обдумывал, как поступить дальше, а затем протянул руку, побуждая отдать бутылку с вином.       Спустя долгое мгновение за завесой послышалось движение, и рука Вэй Ина медленно вынырнула из-под вуали. Лань Чжань забрал из его пальцев бутылку, переложил в другую руку и отставил в сторону на стол. Потом он повернулся обратно к возлюбленному и снова протянул руку.       - Как ты думаешь, Лань Чжань, у меня здесь есть ещё что-нибудь, спрятанное под одеждой? Иногда я действительно погружаюсь глубоко в своё настроение, но я не в таком уж плохом состоянии, чтобы копить улики.       Лань Ванцзи не ответил на это. Он просто держал руку протянутой, ожидая.       - Лань Чжань, - очень жалобно заскулил Вэй Ин.       - Если ты хочешь остаться здесь вместо этого, я останусь с тобой, - искренне пообещал ему Лань Ванцзи.       - Лань Чжань, ты такой жестокий, - проныл Вэй Ин. - Принуждаешь бедного, ничтожного человека к действию. - Он пошевелился, выдвигаясь вперёд из закутка, и сдался хватке Лань Чжаня, когда тот был достаточно близко.       Ванцзи помог ему выбраться наружу, медленно и осторожно вытаскивая его обратно на открытое пространство. Вэй Ин позволил собой манипулировать, и, когда его усадили за стол, придвинулся очень близко к Лань Ванцзи. Лань Ванцзи, в свою очередь, положил руку на спину возлюбленного и провёл вверх-вниз, чтобы успокоить его.       - Ты хорошо солгал, - начал Лань Ванцзи. - Ты одурачил его и всех присутствующих. Ты был хорош. - Обдумывая свои слова в течение бесконечных часов в Зале Несравненной Изящности, он решил, что Вэй Ин заслуживает того, чтобы он начал разговор с похвалы. - Тем не менее, я должен обратить внимание на то, где твои слова были ошибочными.       - Не волнуйся, Лань Чжань, я знаю, что, на самом деле, не имею права на такую честь, и, учитывая, что речь идёт о наследии Хуан Сяньпина, а не о моём собственном, я должен был…       - Для меня было бы не лучше, если бы ты не родился, - произнёс Лань Ванцзи, как будто Усянь ничего и не говорил. Это заставило демонического заклинателя промолчать, поэтому Лань Ванцзи продолжил: - Ты не такой уж незначительный человек. Ты имеешь большое значение для А-Юаня, и для Цзян Яньли, и для многих других. Ты имеешь большое значение для меня.       Вэй Ин рассмеялся:       - Я полагаю, что полностью захватил твою жилую площадь.       - Нет. - В другой раз Лань Ванцзи, возможно, позволил бы ему посмеяться над этой темой. Теперь он этого не сделал. - Вэй Ин. - Лань Ванцзи не узнал бы, кто он такой, без Вэй Ина.       Вэй Усянь всё чаще шмыгал носом под вуалью:       - Ты тоже очень важен для меня, Лань Чжань, на всякий случай, если ты этого не знал.       Лань Ванцзи знал это. Или, по крайней мере, он на это надеялся.       - Могу я снять с тебя шляпу?       - Я в полном беспорядке, Лань Чжань, с моей стороны было бы добрее избавить тебя от этого зрелища.       Ванцзи раздвинул занавески вуали в обе стороны и высвободил края. Вэй Ин действительно был в беспорядке. Глаза и нос покраснели. Щёки и подбородок испачканы мокрыми и высохшими слезами и другими жидкостями. Лань Ванцзи подобрал край своего длинного рукава, чтобы вытереть его лицо, но Вэй Ин остановил его обеими руками.       - Ах, Лань Чжань, я действительно не могу этого допустить. Ты выглядишь слишком царственно в своих парадных одеждах - знаешь, я восхищаюсь ими, тобой в них. К тому же мне придётся постирать их позже, они одни из моих любимых, ты же знаешь, как я отношусь к твоему гардеробу. А теперь давай найдём какой-нибудь кусок старой ткани, который можно испортить.       Лань Ванцзи попросил принести еды для Вэй Ина и наблюдал за ним, пока тот всё не съел, затем налил ему чаю вместо спиртного, против чего демонический заклинатель даже шутливо не возразил.       Наконец, он мало-помалу успокоился.       - Ты помнишь, раньше я говорил, что не какой-то хрупкий и немощный мужчина? Это было, когда мы катались на лодке по реке Гусу.       - Мм.       - Я думаю, что, возможно, ошибался. Я думаю, что являюсь и тем, и другим. Я чувствую их обоих в себе сегодня.       Лань Ванцзи покачал головой:       - Ты непобедим. Я уверен.       - Лань Чжань, я разваливаюсь на куски несколько часов спустя, когда даже ничего не случилось. Тогда как ты это назовёшь?       - Чай. - Указал на чашку Лань Ванцзи.       Вэй Ин усмехнулся, а потом что-то проворчал себе под нос и выпил чай. Лань Ванцзи снова наполнил его чашку.       - Ты бы хотел поспать? - спросил он у Вэй Ина, когда чай был выпит.       Взгляд демонического заклинателя остановился сначала на его низкой кровати в углу, а затем на кровати Лань Ванцзи в центре противоположной стены. Лань Ванцзи не имел в виду ни то, ни другое. Он позволял возлюбленному делать всё, что ему было удобно. Его и самого устроило бы всё, что угодно.       Вэй Ин медлил с ответом. Он крутил в своих пальцах позолоченную чайную чашку и молчал.       - Хотел бы ты вернуться в Облачные Глубины? – осторожно поинтересовался Лань Ванцзи.       - Впереди ещё два дня празднования после охоты, - напомнил ему Вэй Ин. Он пожал плечами, как будто всё уже было решено.       - У меня нет никакого желания присутствовать на них.       - Им будет тебя не хватать.       Это не имело значения. Он не сказал этого вслух, но надеялся, что ясный намёк был угадан Вэй Ином в его предыдущих словах.       Усянь, наконец, испытующе посмотрел на Лань Ванцзи. Что бы он ни искал в его взгляде, Лань Ванцзи хотел дать ему это.       - Хорошо, - сказал демонический заклинатель. - Да, давай вернёмся в Облачные Глубины. Это гораздо более приятное место, чем Цзиньлинтай, и цзинши - гораздо более приятный дом. - Он резко поставил роскошную чайную чашку Цзиней на стол, как будто она вдруг стала горячей на ощупь, и, пошатываясь, поднялся на ноги.       И Лань Ванцзи отнёс возлюбленного туда - подальше от места, где ему приходилось опасаться как людей, которые не знали его секрета, так и людей, которые знали. Туда, где он был настолько свободен и в безопасности, насколько Лань Ванцзи мог ему предложить. В тот вечер каждый из них спал в своей постели, на противоположных концах цзинши, и Лань Ванцзи согласился с Вэй Ином, что так было лучше, чем если бы они спали вместе в порочных стенах Цзиньлинтая.       * * *       В следующий раз, когда Вэй Усянь посетил Цзиньлинтай, Цзинь Гуанъяо подстерёг его почти до того, как он ступил на их территорию.       Он казался немного более странным, чем обычно, - не паникующим, даже не слишком настойчивым, просто суровым и каким-то взвинченным. В чём бы ни заключался вопрос, это было важно для него, и он был обеспокоен тем, как пройдёт этот разговор. Впрочем, всё шло прекрасно и не вызывало тревоги. Вэй Усянь просто согласился с ним, чтобы тот мог видеть то, что хотел. Они прошли не в гостиную, где часто останавливались, чтобы поболтать, а в личные покои Цзинь Гуанъяо. Цзинь Гуанъяо жестом пригласил Вэй Усяня сесть, затем, поколебавшись, заварил чай. Он не произнёс ни слова, пока вода нагревалась. Так же молча сполоснул чайник, заварил чай, подал Вэй Усяню и себе. Затем положил ладони на колени и уставился на них. Он явно колебался.       - Цзинь Гуанъяо, ты хотел представить мне свою последнюю чайную смесь, или случилось что-то особенное? - наконец, подсказал Вэй Усянь.       Он был не из тех, кто предпочитает вежливое терпение - честно говоря, сохранять терпение он вообще не очень любил, и Цзинь Гуанъяо получал от этого больше, чем большинство людей, просто потому, что старался им не слишком злоупотреблять.       Цзинь Гуанъяо нерешительно вздохнул, затем полез в карман своей мантии и вытащил несколько листков бумаги. Талисманы. Талисманы Вэй Усяня, которые он подарил юным служанкам для их защиты.       - Я нашёл один из них, господин Вэй, в кое-чьих личных покоях.       - В чьих? – ровным тоном поинтересовался Вэй Усянь, холодный гул гнева невольно пробежал по его спине.       Цзинь Гуанъяо на мгновение покачал головой - либо отвергая вопрос Вэй Усяня, либо отрицая ответ.       - К счастью, их нашёл именно я, а не кто-то другой. Я, конечно, искал объяснения, расспрашивал девушек, зачем они понадобились...       - У них ведь нет неприятностей, правда, господин Цзинь? Это была полностью моя идея, и я призвал их использовать талисманы и пообещал, что всё в порядке. Если и должно быть назначено какое-то наказание, то пусть это будет Хуан Сяньпин, грубый заезжий ученик, который не знает своего места… Но, на самом деле...       - Я рад, что ты их изготовил, - перебил его Цзинь Гуанъяо, отмахиваясь от мыслей Вэй Усяня лёгким движением руки, как будто это было ненужным раздражением.       - И слава богу, что ты так широко их распространил. Конечно, девушкам стоит быть более сдержанными, я поговорил с ними об этом. Но теперь, когда я осознал это, что ж... действительно осознал. Полностью осознал. Внезапно, мне стало ясно, что нужно предпринять какие-то действия. Знаешь, служанки отдали несколько талисманов второй молодой госпоже Цзинь.       Эти слова Гуанъяо заморозили Вэй Усяня до глубины души. Он думал, что в Башне Кои шицзе в безопасности – как жена сына главы Ордена, как мать его наследника. Если бы он ошибался, если бы это было не так, он вытащил бы её отсюда, несмотря на все средства защиты, которые мог бы использовать Орден Цзинь. Он бы так и сделал...       - Я уверен, что девушки поступили так только в качестве меры предосторожности, - продолжал говорить Цзинь Гуанъяо. - Только потому, что они беспокоились за будущее молодой госпожи. О ней здесь хорошо заботились всё это время, господин Вэй, уверяю тебя. И я позвал тебя сюда, потому что хочу убедиться, что это по-прежнему так. Потому что этот человек, похоже, действительно не знает границ благоразумия или правоты. Его действительно не сдерживают ни законы, ни нормы морали, ни крайности разврата. - Цзинь Гуанъяо выдохся. Он уставился на талисманы на столе, открыл рот, чтобы заговорить, запнулся на своих словах и сжал губы.       Вэй Усянь догадывался, о чём пытается сказать ему Гуанъяо, и кровь в его жилах понемногу начала закипать. Но он должен был услышать подтверждения своим мыслям ясно и чётко, прежде чем действовать.       - В чьих комнатах ты нашёл талисманы, Цзинь Гуанъяо? – спросил Вэй Усянь.       Это, очевидно, и было причиной, по которой Цзинь Гуанъяо привёл его сюда.       Цзинь Гуанъяо сглотнул. Он сделал большой глоток чая:       - Это было в апартаментах главы Цзинь.       Главы Цзинь.       Цзинь Гуаншань.       Воспоминание о звонких, громких словах, произнесённых Гуаншанем с лестницы Огненного дворца, когда он смотрел на демонического заклинателя на высокой крыше, непрошеным всплыло на задворках сознания Вэй Усяня. А следом память напомнила о хороших, кротких людях, раскачивающихся мёртвыми на верёвках, затянутых у них на шеях.       Однако он чувствовал себя спокойным - тем спокойствием, какое уже давно не ассоциировалось у него с гневом. Как оказалось, без Печати справиться с эмоциями было проще. Хотел ли он всё ещё отомстить? Вэй Усянь думал, что ответ был отрицательным, что месть его больше не интересовала, что он доволен тем, что жил со своей семьёй в мире и во всем счастье, на которое они ещё могли претендовать. Однако оказалось, что он просто стал очень высоко ценить последнее по сравнению с первым - и что если эти два фактора случайно пересекутся, он вовсе не будет возражать против идеи отмщения.       - Хорошо, - тихо произнёс Вэй Усянь. - Тогда скажи мне, Цзинь-сюн, что мы собираемся с этим делать?       Тень улыбки промелькнула на лице Гуанъяо - что-то, что могло быть облегчением.       - У меня есть... зарождающаяся идея. Но нам следует поговорить об этом в более уединённом месте, господин Вэй. Вэй... Усянь.       Демонический заклинатель не знал, что может быть более уединённым, чем личные покои Цзинь Гуанъяо, если только они не должны были вообще покинуть Цзиньлинтай, но когда Цзинь Гуанъяо поднялся, он тоже поднялся и последовал за ним. Его провели в спальню, затем через поверхность зеркала в потайную комнату, которую Вэй Усянь нашёл очень впечатляющей для того, кто сам не был искусен в самосовершенствовании. Он задавался вопросом, позволит ли ему Цзинь Гуанъяо изучить её конструкцию. Тема для другого дня.       Вэй Усянь уселся на край длинного стола и пробежался взглядом по немногочисленным предметам, украшавшим секретные полки - во всяком случае, по тем, что были видны, - краем уха слушая, как Цзинь Гуанъяо описывал свой план по удалению занозы-Гуаншаня из поднебесного мира.       План был неплох, он должен был признать.       * * *       Цзинь Гуаншань приземлился во дворе своего излюбленного борделя поздно вечером. Он посещал это заведение раз в месяц. В конце концов, таково было даосское руководство. Он искал и другие способы для разрядки, но самые щедрые и тщательные он ограничил графиком. Он предполагал, что у даосов, написавших это руководство, были иные приоритеты в использовании своей энергии, чем у него. Но он был главой Цзинь. Он был главным заклинателем. Он правил этим миром и его людьми разными способами. Сила тела и самосовершенствование были лишь одним из них.       Сегодня вечером в борделе тихо, отметил он, поднимаясь по каменистой дорожке. Привычные слабые звуки смеха не долетали с ночным бризом. Но Гуаншань знал, что владелец ожидает его, и других клиентов не будет; и женщины ожидали его, и они были готовы угождать и быть довольными. И всё же сегодня вечером в здании было странно тихо. Он не верил, что пришёл слишком рано. Возможно, в этих стенах появилась какая-то болезнь? Было бы неудобно менять свои планы.       Когда Гуаншань раздвинул двери, его встретила буря из тончайшей марли, свисающая с потолка полосами и волнами. Он не мог видеть дальше, чем на несколько футов вглубь.       - Сегодня вечером для тебя приготовлен сюрприз, глава, - донёсся приглушённый голос - мужской, возможно, владельца - откуда-то изнутри. - Если тебе интересно.       Цзинь Гуаншань почувствовал, как ухмылка тронула его губы, точно так же, как он почувствовал, как внутри него нарастает тепло возбуждения. Это был своего рода приятный сюрприз. Экстравагантность в знак признательности к преданному покровителю.       - Конечно, - ответил он, давая своё согласие, и шагнул внутрь.       Марля висела густо и обильно - они не пожалели своих усилий на первое впечатление. Гуаншаню приходилось искать разрывы в ткани; он двигался медленно, позволяя предвкушению нарастать.       - Я уже близко? - крикнул он на случай, если это была игра.       - Ближе, чем ты думаешь, глава, - вновь прозвучал приглушённый голос.       Гуаншань всё ещё не слышал женского голоса. Они вели себя тихо из-за него.       Наконец, он увидел яркий свет и двинулся к нему. Там была кровать, и на ней сидела одинокая фигура. Закутанная в белое, в белой вуали. Голова наклонена, руки расслаблены. Скромное ожидание. Лицо было сокрыто, так что он не знал, была ли это знакомая девушка.       - Цветок сливы, - взмолился он, пробираясь через последний слой марли, - ты мой сюрприз? - Теперь, когда он оказался рядом с ней, даже сидя, она казалась высокой. Он не знал, была ли какая-нибудь из женщин, которых он трахал здесь раньше, такого роста. - Ты новенькая в этом доме?       - Да, глава, - ответил мужчина, стоявший теперь у него за спиной. - Я привёл её специально для тебя.       - И что делает её такой уникальной? - Поля шляпы не сдвинулись с места, не приподнялись ни на долю дюйма, но вокруг рук произошло какое-то движение. Затягивание. Точнее он не мог сказать, так как руки девушки скрывали просторные рукава.       - Это предназначено для тебя, глава. То, как некоторые мужчины верят, что каждая стрела сделана и отточена так, чтобы находить единственную цель.       В прошлом он высказывался о том, как мечтал о женщине с идеальным сочетанием юной свежести и зрелой чувственности. Возможно, это была такая женщина - закутанная, ожидающая только его взгляда, его прикосновений. Он больше не мог ничего с собой поделать, какова бы ни была игра. Он протянул руку и раздвинул вуаль.       Внутри его ждал настоящий кошмар. Всё тело Цзинь Гуаншаня загорелось, когда он перешёл от спокойного возбуждения к ощущению абсолютно неожиданной смертельной опасности. Он отшатнулся, но был остановлен чьей-то хваткой и почувствовал холодный укол в шею.       Фигура с лицом Вэй Усяня подняла руку и полностью сняла шляпу и вуаль. Это был он, или это был его близнец. Или это было какое-то ужасное, отвратительное заклинание. Поющее ощущение в венах Цзинь Гуаншаня не ослабевало. Его сердце билось быстро, слишком быстро. Чем дольше он пытался понять происходящее, тем меньше в нём было смысла, а не больше. Он должен был вырваться из этой ловушки. Он не чувствовал контроля над своим телом, и кто-то всё ещё держал его сзади.       - Твои грехи вернулись, чтобы преследовать тебя, - проговорил мелодичный голос - больше не приглушённый, теперь прямо у него за спиной. Голос, который он знал, если он всё ещё знал хоть что-то - в чём, учитывая Вэй Усяня, мертвеца, смотревшего на него из-под вуали, он был далеко не уверен.       - Гуанъяо? - прохрипел Гуаншань. - Гуанъяо?       - Да, отец, - отозвался тот.        Его несчастный незаконнорожденный сын - почему он не помогал? Разве Цзинь Гуаншань не подарил ему имя, не приблизил к себе? Почему он был здесь? И где был владелец борделя и женщины?       Это не мог быть Вэй Усянь. Он был мёртв, так же мёртв, как и каждый Вэнь. Мёртв, как он того и заслуживал. Мальчик, который считал себя слишком высоко стоящим над его положением. Мальчик, который не знал, как уступить. Он напрашивался на смерть. Он уже давно превратился в голые кости.       - Отец, похоже, старая проблема снова настигла тебя, - промурлыкал Цзинь Гуанъяо, а Вэй Усянь шевельнулся, и из воздуха появлялась тёмная флейта, она и его длинные белые рукава медленно поднимались ко рту.       - Нет, - сказал Цзинь Гуаншань - или попытался сказать. У него не было воздуха в лёгких. Он не мог вздохнуть так, как привык.       - Призраки не могут говорить, поэтому он не может сказать это тебе сам, - произнёс Гуанъяо, когда тёмные, ужасные глаза Вэй Усяня остановились на нём, - но у него есть сообщение для тебя. - Дыхание Гуанъяо было тёплым и влажным и касалось его уха. - Он говорит, что ты забыл, что даже когда ты решаешь, что покончил с людьми, они могут не покончить с тобой.       Последнее, что запомнил Цзинь Гуаншань, был звук флейты, сорвавшийся с губ Вэй Усяня.       * * *       Вэй Усянь покрутил флейту в руке - сильное и непрошеное чувственное воспоминание. Конечно, это не Чэньцин, которая была потеряна в Безночном Городе. Простая тростниковая флейта, выкрашенная в чёрный цвет, реквизит, не обладающий уникальной духовной силой. Тем не менее, играть было интересно. Производить звук своим дыханием и ощущать потенциал контроля, доступный ему, если бы он захотел его использовать. Ничего похожего на Тигриную Печать Преисподней не было, как и ничего похожего на Чэньцин - но энергия обиды в окружающей среде откликнулась бы на его песню, если бы он сыграл правильную. Он мог бы.       Вэй Усянь помнил ощущение, когда энергия обиды вытягивалась из него в конце. Он больше не призывал её. Он был слугой, а не заклинателем - ему это было ни к чему, когда он стирал одежду Лань Чжаня. Даже в этом неординарном случае он убил Цзинь Гуаншаня одним лишь видом своего лица.       Главный заклинатель продержался и вполовину не так долго, как они ожидали. Вэй Усянь едва успел принять участие во всём этом спектакле в роли мстительного духа, а Цзинь Гуанъяо - перечислить преступления Цзинь Гуаншаня и различные угрозы пыток. Токсин подействовал очень гладко.       Глядя на мертвеца на кровати, Вэй Усянь почувствовал то же самое, что и тогда, когда наблюдал, как Цзян Чэн прикончил Вэнь Чао. Наконец-то всё закончилось. Как будто лезвие было извлечено, как будто цикл был завершён.       Цзинь Гуанъяо тоже уставился на труп. Его лицо выдавало примерно столько же эмоциональной глубины, сколько и обычно - то есть очень мало, даже тогда это было банальное и пустое исполнение. Оно не дало Вэй Усяню ни малейшего представления о том, что скрывалось за маской.       Было бы нормально, если бы Цзинь Гуанъяо передумал, если бы он остановился. Это у Вэй Усяня было много счётов к Цзинь Гуаншаню - они были настоящими врагами, учитывая, как развивались события. А вот Цзинь Гуанъяо только что убил своего отца, каким бы негодяем этот человек ни был.       - Мы сделали доброе дело, - пробормотал Цзинь Гуанъяо почти про себя. – Господин Вэй, его смерть сделает мир совершенствования более безопасным местом.       Это также сделало Цзинь Гуанъяо главой Ордена - Вэй Усянь не был слеп. Но его волновало только то, что убийство этого человека означало восстановление справедливости для Вэней и защиту шицзе от его распутства. Цзинь Гуанъяо будет лучшим главой - вряд ли он будет хуже. Если бы это было так… Что ж, Вэй Усянь теперь знал некоторые из его секретов. Впрочем, Цзинь Гуанъяо знал о нём кое-что и вовсе невероятное.       - Мы хорошая команда, господин Вэй, - продолжил Цзинь Гуанъяо, и Вэй Усянь издал короткий смешок. Он не мог этого отрицать. Он мог многого добиться, находясь в тени Цзинь Гуанъяо, особенно теперь, когда тот обладал всё большим количеством силы при широком, ясном свете.       * * *       Цзинь Гуанъяо сказал Вэй Усяню, что тот не должен рассказывать Лань Чжаню о том, что они сделали, или что-либо о его участии. Он сделал несколько хороших замечаний - чем больше людей знают что-то подобное, тем слабее становится секрет. Что Лань Чжань будет недоволен этим; и что если Лань Чжань станет слишком недоволен Вэй Усянем, это может поставить под угрозу его положение в Облачных Глубинах, хотя ему, конечно, будут рады в Цзиньлинтае, если в этом возникнет необходимость...       Это были хорошие моменты. Убедительные аргументы, какими всегда оказывались большинство из аргументов Цзинь Гуанъяо. Но Вэй Усянь понял, когда ранним утром того же дня вернулся в Гусу - его «напарник» просто не хотел, чтобы он присутствовал в Цзиньлинтае, когда тело главы Цзинь будет обнаружено. Сначала он действительно не хотел рассказывать Лань Чжаню о том, что произошло, но потом он подумал, что на своей должности компаньона в Облачных Глубинах он чувствовал себя в большей безопасности, чем где-либо прежде в своей жизни. Потому что - и это стало основной причиной его решения ослушаться - на самом деле, он не мог представить, что Лань Чжань был несчастлив с ним; что его признание каким-то образом будет угрожать их отношениям.       Конечно, возможно, в какой-то момент в прошлом он бы сказал то же самое о Цзян Чэне. Для него было бы сложно представить мёртвые глаза Цзинь Цзысюаня на тропе Цюнци до того, как это произошло.       Однако это было неправдой. Он всегда знал, что должен сделать всё возможное, чтобы удержать шицзе и Цзян Чэна рядом, что их связь с ним была возможна только в том случае, если он выполнит свою часть сделки, которая, в конце концов, оказалась для него непосильной. И, конечно, шицзе по-прежнему души в нём не чаяла, и заботилась, когда могла, - но, в первую очередь, она была молодой госпожой Цзинь, как и должна была быть, матерью А-Лина и хозяйкой для многих других, а шицзе Вэй Усяня – в конце очереди.       Хотя, Лань Чжань... Вэй Усянь нарушал их сделку снова, и снова, и снова. Он разбивал её о каждый камень, о каждую твёрдую поверхность, которые вставали между ними, раз за разом. Но Лань Чжань просто продолжал возвращать его самому себе. Иногда он сам брал на себя обе части, когда Вэй Усянь оказывался совершенно не в состоянии справиться даже с одной.       Лань Чжань, конечно, будет не рад услышать о его похождениях, и Вэй Усянь опасался, что он будет в опасности из-за этого, но... Но. Он должен знать правду. Так сказал себе Вэй Усянь. Он вошёл в цзинши, и Лань Чжань, только что проснувшийся и устраивающийся в позе для медитации, спросил, всё ли в порядке с шицзе. Это был его собственный способ поинтересоваться, почему Вэй Усянь вернулся так рано вместо того, чтобы остаться на всю ночь в Цзиньлинтае, – и Вэй Усянь отдёрнул занавески своей вуали и рассказал ему.       Он сказал ему, что Цзинь Гуаншань мёртв, и что они с Цзинь Гуанъяо убили его.       Лань Чжань долго и пристально смотрел на него. Вэй Усянь задавался вопросом, искал ли он что-то - безумие в его глазах; любой след демонического совершенствования, осевший на его коже; новую демоническую флейту взамен его старой. Он вдруг осознал, что именно поэтому ему следовало рассказать об этом. Он должен был узнать, не ожидает ли Лань Чжань, что он вернётся к своему прежнему состоянию, и если да, то убьет ли Лань Чжань его, наконец, если это будет слишком далеко идущим шагом.       - Ты разоблачен? - тихо спросил Ванцзи.       Вэй Усянь не был уверен, что означает этот вопрос. Он был очень уязвим, стоя там под пристальным взглядом Лань Чжаня.       - Вэй Ин, - настойчиво позвал тот, спустя несколько ударов сердца, - ты в опасности? Узнают ли люди?       - Нет. Это будет названо несчастным случаем, по естественным причинам. - Затем, на случай, если это был настоящий вопрос: - У вас с А-Юанем нет никакой информации. Хуан Сяньпин не пошёл сегодня вечером в Цзиньлинтай. Цзинь Гуанъяо не знает ничего такого, чего бы он уже не знал. Никто другой не был в этом замешан.       По какой-то причине взгляд Лань Чжаня оставался немного умоляющим, хотя он также выглядел менее встревоженным, чем минуту назад.       - С тобой всё в порядке?       - Он не понимал, что происходит, пока не стало слишком поздно, он не понял, что я жив, Лань Чжань.       - Вэй Ин. С тобой всё хорошо?       - Конечно. - Затем, сам толком не зная почему, Усянь спросил: - Ты злишься?       На лице Лань Чжаня появилось какое-то движение:       - Вэй Ин?       - Ты злишься? Что я это сделал? - Вэй Усянь опустился на корточки, чтобы вести этот разговор с Лань Чжанем на примерно равном уровне, потому что было странно делать это, стоя над ним, хотя собственное движение напоминало ему опускание на колени.       - Цзинь Гуанъяо опасен, - сурово бросил Лань Чжань, и он явно был злой – а ведь Вэй Усянь почти шутил, почти надеялся, что это не так. - Он использует тебя для своей собственной выгоды. Теперь у него есть что-то новое, чтобы управлять тобой. Он будет использовать это, если захочет. Он не принимает близко к сердцу твои наилучшие интересы.       Вэй Усянь кивнул:       - Так, как это делаешь ты.       Что-то очень быстро промелькнуло на лице Лань Чжаня, что-то не очень приятное на вид, но Вэй Усянь уже продолжал говорить, и, как и многие эмоции Лань Чжаня, всё исчезло прежде, чем демонический заклинатель смог полностью разобраться в этом.       - Я знаю, что ты злишься. Я знаю, ты так много сделал для меня… Ты продолжаешь так много делать для меня, ты самый бескорыстный друг, какой только может быть, Лань Чжань. Я знаю, что Цзинь Гуанъяо сделал это ради собственной выгоды. Я тоже сделал это для себя. Вот и всё. Тот факт, что я жив и прячусь здесь, - это самое большее, что он может иметь против меня, и он знает это долгое время. Для сравнения, я не видел, чтобы это принесло какой-то большой вред.       Лань Чжань сделал паузу на некоторое время, как будто ему очень хотелось возразить, но у него не было причины, которую он мог бы использовать для этого.       - Возможно.       Вэй Усянь отвёл взгляд. Это должно было бы сработать. На самом деле, было нечестно требовать большего от Лань Чжаня.       - Тем не менее, он мёртв. Цзинь Гуаншань, - повторил он немного глупо. - Он убил Вэней. Всех их: Вэнь Нина, и Вэнь Цин, и бабушку, и Четвертого дядю. А я? Он… он убил и меня, не так ли? Не совсем, но также... что ж...       - Он лишил тебя жизни в этом мире, - мрачно проговорил Лань Чжань. - Почти. И он бы убил А-Юаня.       - Я здесь, - твёрдо произнёс Вэй Усянь, как будто хотел вдавить эти слова в глину. - Он не смог убить меня. Я здесь, с тобой. И А-Юань здесь, с тобой. И я здесь с А-Юанем. Я здесь, а он мёртв.       - Так и есть. Я рад, - сказал Лань Чжань, его руки сомкнулись на руках Вэй Усяня, что было удивительно по двум причинам. Во-первых, потому что казалось, что Ванцзи был почти рад чьей-то смерти, что обычно было не в его характере. И, во-вторых, потому что это заставило Вэй Усяня осознать, что он начинает дрожать, и Лань Чжань гладит его ладони, чтобы попытаться успокоить его.       - Я не расстроен, - прошептал Вэй Усянь, как бы нелепо это ни звучало. – Я… Я…       - Ты победил его, - также тихо промолвил Лань Чжань. - Ты выжил, а он погиб. Я рад. - А потом Лань Чжань заключил его в тесные, сильные объятия - без вуали и всего остального. - Ты защищал А-Юаня от него в течение того года. Я рад. Ты жил после того, как он приказал всему миру попытаться убить тебя. Я рад.       - Лань Чжань, - простонал Вэй Усянь, его голос дрожал, как будто он рыдал.       - Никогда не беспокойся о том, что я злюсь. Если ты со мной - я рад, - заявил Лань Чжань, и Вэй Усянь, честно говоря, несколько минут после этого был не очень внятен, а затем Лань Чжань - хороший, непоколебимый Лань Чжань - поднял его на ноги и отнёс в постель. И хотя Лань Чжань только что проснулся, он лёг на кровать Вэй Усяня рядом с ним. Уложил голову Вэй Усяня так, чтобы она легла на расшитый ворот его мантии, и велел ему спать, обещая быть рядом, когда Вэй Усянь проснётся.       Цзинь Гуанъяо был влиятелен, но он не мог подарить демоническому заклинателю безопасность. Лань Чжань мог.