Несокрушимые небеса, сияющая земля

      Вэй Усянь не спросил Гуанъяо: «Где ты это взял?» – потому что он знал, что существовало пять кусков иньского железа, и он знал, что единственный неучтённый кусок был тем, что принадлежал Сюэ Яну.       Учащённый ритм собственного сердца несколько отвлёк демонического заклинателя от определения того, как на самом деле ему следует реагировать, но тут Цзинь Гуанъяо сказал:       - Некоторые дружеские отношения, к сожалению, необходимы, Вэй-сюн. По крайней мере, на какое-то время.       Это звучало настолько тревожно, особенно, когда исходило из уст главного заклинателя, да ещё в тот момент, когда Вэй Усянь стоял с ним наедине в его тайной сокровищнице, что он предпочёл вообще не высказывать своего мнения. Цзинь Гуанъяо, в данном случае, говорил не совсем о нём, но Вэй Усянь не сомневался в том факте, что, будучи мёртвым преступником только на словах, он легко мог стать им на деле.       Чего же хотел Цзинь Гуанъяо от этого инструмента, который, как предполагалось, делал Вэй Усянь, и ради которого стоило рискнуть и выпустить Сюэ Яна в мир?       - Как удачно, - просто сказал демонический заклинатель, имея в виду иньское железо. - Я начну работать над новым дизайном.       Чуть позже из разговоров со служанками Вэй Усянь узнал, что Сюэ Ян таинственным образом сбежал.       - Это ужасно. Трое цзиньских заклинателей, приставленных в качестве охраны, мертвее мёртвых, им перерезали горло. Всем интересно, откуда взялось у него оружие. Или он годами подпиливал брусок в своей камере или собирал острые кусочки, чтобы сделать его.       Со временем до великих Орденов дошли сообщения о том, что Сюэ Ян был убит Сун Ланем и Сяо Синчэнем после того, как он напал на них среди ночи. Это стало облегчением. Вэй Усянь надеялся, что ни один из бродячих заклинателей не пострадал в столкновении - детали, которые он получил, оказались скудными, но он верил, что если бы кто-то из них был убит или тяжело ранен, это стало бы общеизвестным фактом.       В любом случае, теперь, когда Цзинь Гуанъяо добыл для него кусок иньского железа, Вэй Усяню действительно предстояло сделать из него духовный инструмент.       Он вернулся к своей работе, пересмотрел теории, от которых отказался ранее, и однажды вечером за ужином сказал:       - Знаешь, Лань Чжань, думаю, для этого мне понадобятся мои заметки.       * * *       Лань Ванцзи поднялся из-за стола. Записи Вэй Ина хранились под половицами цзинши, рассортированные и упорядоченные по датам. Если бы возлюбленный уточнил, какие именно заметки он искал, Ванцзи достал бы их для него.       - Не последние заметки. - Вэй Ин отрицательно покачал головой, и на его лице появилось сложное выражение: - Мои заметки из прошлого. У меня их было очень много, и большинство хранилось в тайнике в Курганах. Я надеюсь, что они всё ещё там.       Лань Ванцзи бывал в Могильных Курганах всего два раза. Во второй свой визит он столкнулся с недавно покинутыми лачугами и нашёл А-Юаня, больного и одинокого.       - Я полагаю, что после того собрания многие наведались в Могильные Курганы... Тебя больше не было после Безночного Города. Они ликвидировали поселение.       Мрачное веселье глубоко запечатлелось на лице Вэй Усяня.       - Ты имеешь в виду, что, как только им удалось, предположительно, убить меня, так же, как и остальных Вэней, они пошли и разнесли на части всё, что построили наши руки? - Он рассмеялся невесёлым смехом. - Я хранил все свои бумаги в потайном месте. Я не хотел, чтобы бабушка или Вэнь Цин нашли их и решили, что я сумасшедший. Ну, не больше, чем они уже знали, что я такой. И я всегда знал... Я держал их в укромном месте.       Вэй Ин всегда знал, что может столкнуться с катастрофой без предупреждения. Он всегда знал, как и Лань Ванцзи, что в Могильных Курганах он жил взаймы.       И всё же Лань Ванцзи ничего не сделал. Ничего, кроме как ждал конца. Он едва не прождал слишком долго. С тех пор он порой представлял себе, что могло бы произойти, промедли он ещё хотя бы чуть-чуть. В такие дни он немного крепче сжимал А-Юаня в объятьях и в такие вечера наливал Вэй Ину дополнительную чашку вина. Возможно, это был глупый страх – страх перед чем-то, чего не произошло, что было успешно предотвращено. Тем не менее, эти мысли заставляли Лань Ванцзи более чутко относиться к происходящим вокруг вещам.       - Я пойду с тобой, - твёрдо произнёс Лань Ванцзи, потому что, к счастью, он давно исцелился от ран, что приковывали его к цзинши, и больше не было необходимости наблюдать, как жизнь Вэй Ина проходит где-то в других местах, вдали от него. - Когда?       - Лань Чжань, ты не обязан, ты же знаешь. Если ты предпочитаешь остаться здесь и присматривать за А-Юанем…       - Мм.       - Конечно, Курганы никогда не были приятным местом, а теперь, когда наше поселение разрушено до основания, оно ещё ниже твоего достоинства. На самом деле, я просто буду пробираться через старые камни и сухую траву. Я Хуан Сяньпин, известный компаньон Хангуан-цзюня - такое путешествие будет вполне по силам мне, и…       - Когда?       - Завтра, - сдался Вэй Ин. - Во всяком случае, так я планировал бы, если бы собирался сам.       Лань Ванцзи кивнул. Значит, завтра они отправятся в путь.       * * *       Они, конечно, пошли пешком. Вэй Усянь не мог летать, а Лань Чжань обычно брал его на меч только в том случае, если возникала какая-то настоятельная необходимость в спешке.       Ханьгуан-цзюнь предпочитал скрывать привязанность, которую он разделял с Хуан Сяньпином, от посторонних глаз - конечно, не с какой-либо гнусной целью, просто он был закрытым человеком. Однако, как только они окажутся дальше в глуши, где их не увидят праздные глаза, он возьмёт Вэй Усяня, нет, Хуан Сяньпина на свой меч и унесёт его в облака. Дождевые капли упадут на белоснежную тонкую вуаль, а когда Ванцзи раздвинет её, то и на ресницы. Они будут блестеть и на священной ленте Ханьгуан-цзюня. Но Ханьгуан-цзюнь настолько искусен в заклинательстве (к тому же, он такой высокий и сильный), что сможет удерживать Бичень в воздухе, даже когда они вдвоем будут тесно прижиматься друг к другу, стоя на тонком лезвии; даже когда он прикажет Хуан Сяньпину развязать свою одежду и поднять ногу к его талии и...       - Вэй Ин.       Вэй Усяня стремительно вырвало из его дико неуместной задумчивости (то есть, он сумел отвлечься от своего крайне возбужденного интереса) и сказал:       - Не волнуйся, Лань Чжань, это правильный путь. Я прошёл здесь... ну, только дважды, и во второй раз я был не совсем в здравом уме, но это правильный путь, я в этом уверен.       Первый раз он прошёл по этой дороге с остатками Вэней, во время их первого путешествия к Могильным курганам. Второй раз - сразу после того, как он убил Цзинь Цзысюаня. «Не совсем в здравом уме» даже близко не подходило к этому.       Если он искал леденящее душу развлечение, чтобы заглушить свои влажные фантазии, он определённо его нашел.       Однако они находились в прекрасной сельской местности Илина, и это была одна из тех вещей, о которых Вэй Усянь отказывался думать вне пределов своей бессонной постели, поэтому он высунул руку из-под своей длинной вуали и провёл пальцами по лепесткам полевого цветка.       - Осталось совсем недолго, уверяю тебя.       - Вэй Ин, - снова заговорил Лань Чжань. - Там впереди дом.       - А-а, - рассеяно протянул Вэй Усянь. - Должны ли мы его обойти? Теперь, когда мы в Илине, ты хочешь, чтобы тебя здесь не видели?       - Я не уверен, может ли посещение Хуан Сяньпином Курганов вызвать подозрения.       Вэй Усянь не думал об этом с такой стороны - его разум всё ещё преследовал мысль о том, захочет ли Лань Чжань напомнить людям о своей связи со Старейшиной Илина.       - Прошло много времени, и мы совершали более подозрительные поступки. Если люди ещё не заподозрили Хуан Сяньпина, я сомневаюсь, что наша прогулка склонит чашу весов.       Лань Чжань больше не возражал, и они продолжили путь по дороге. Казалось, внутри дома никого не было. Он выглядел так, словно не видел много зим, и на крыльце была развешана свежая зелень, значит, здесь жили люди - но, по-видимому, их не было дома.       На перилах стояла небольшая корзинка с аппетитными спелыми грушами.       Ноги Вэй Усяня понесли его к крыльцу прежде, чем он смог по-настоящему подумать о том, чтобы остановиться. Груши отдалённо напомнили ему о жизни в Могильных Курганах, хотя эти фрукты были крупными и наливными, а не такие, что ели они с Вэнями - маленькие и жёсткие.       - Давай съедим по одной, - предложил он.       - Мы не можем воровать у других людей, - тотчас возразил Лань Чжань, но он стоял рядом с ним, что, по сути, означало одобрение.       - Оставим им немного денег, конечно. Не думаю, что они будут так уж переживать из-за пары плодов.       Вэй Усянь вытащил из корзины две крупные груши, а Лань Чжань полез в рукав за кошельком.       - Вы могли бы спросить разрешения, - раздался сердитый женский голос позади них, сопровождаемый резким звоном стали.       Вэй Усянь развернулся на каблуках, готовый просить прощения у обитательницы этой очаровательной обители, но когда он увидел её, то был так удивлён, что забыл все свои слова и выронил оба фрукта. Один ударился о его ногу и покатился по земле.       - Ханьгуан-цзюнь?! - воскликнула молодая женщина, которой оказалась ни кто иная, как Мянь-Мянь, Ло Цинъян, ранее принадлежавшая к Ордену Цзинь и, как старательно объяснил ему Лань Чжань, обладавшая сильным характером и чувством драматизма.       - Ло Цинъян. - Лань Ванцзи церемонно поклонился.       Мянь-Мянь потратила мгновение на то, чтобы установить личность мужчины, укравшего её фрукты, а потом быстро задвинула лезвие, которое она показала на ширину ладони, и официально поклонилась. С ней был ещё один человек, мужчина, и его глаза очень широко раскрылись при виде их примечательного нарушителя.       Мянь-Мянь же ободряюще похлопала своего спутника по запястью и вновь посмотрела на гостей:       - Если Ханьгуан-цзюню понадобилась провизия для путешествия, я, конечно, сочту за честь предоставить её.       - Для меня было бы честью приобрести всё, что мы взяли у уважаемой Ло Цинъян, - чинно ответил Лань Чжань.       - Пожалуйста, я настаиваю, - проговорила Мянь-Мянь и спросила: - Что привело Вас сюда? Мы не часто видим заклинателей из Орденов в Илине.       До сих пор она даже не замечала присутствия Вэй Усяня, что вполне разумно, ведь тот был слугой, и Вэй Усянь очень старательно ничего не говорил, чтобы не привлекать к себе внимания. Честно говоря, он умирал от желания подколоть Мянь-Мянь насчёт её спутника – был ли он её любовником? Или мужем?? – но он так плохо справлялся с сохранением своей тайны, и он пообещал Лань Чжаню, что справится лучше. В конце концов, какой был смысл в том, чтобы он притворялся мёртвым, если он просто говорил бы всем, кто когда-либо знал его, что, на самом деле, он всё еще жив. Вздохнув, Вэй Ин медленно опустился на колени и осторожно протянул руку, чтобы нащупать упавшую грушу, не открывая своего лица.       - Не думаю, что когда-либо встречала твоего товарища-соученика, - сказала Мянь-Мянь, наблюдая, как закутанная в белое фигура подбирает грушу и, пошатываясь, поднимается на ноги.       - Мой компаньон, - поправил Лань Чжань. - Ло Цинъян, это Хуан Сяньпин. - Вэй Усянь открыл рот, чтобы поприветствовать её одним из своих замаскированных голосов, но внезапно его губы сами собой сомкнулись. Лань Чжань продолжил: - Он немой.       Вуаль была ужасным, отвратительным изобретением, главным образом потому, что она лишала его возможности свирепо посмотреть на Лань Чжаня или демонстративно закатить глаза от глубоко несправедливого недоверия, которое ему оказывали. После инцидента с Цзинь Гуаншанем Лань Чжань сказал ему, что он хорошо справился с ситуацией, но его замаскированные голоса звучали нелепо, и попросил его, ради всего святого, не разговаривать с людьми, которые ещё не знали, что Хуан Сяньпин умеет говорить. Но с тех пор Вэй Усянь много практиковался и давно уже ждал именно такой возможности проверить свои таланты.       - Немой? - Брови Мянь-Мянь опустились, а брови её спутника нахмурились. - Разве он не разговаривал, когда мы подошли? Здесь есть кто-то ещё? - И умная, сообразительная Мянь-Мянь, даже несмотря на её явное взаимное одобрение Лань Чжаня, начала тянуть руку обратно к своему мечу.       Лань Чжань сделал глубокий вдох, который, возможно, можно было бы квалифицировать как вздох, и Вэй Усянь определённо собирался подразнить его по этому поводу позже.       - Нет, - признался Лань Чжань, и заглушающее заклинание снялось, освободив голос Вэй Усяня. Демонический заклинатель набрал в грудь воздуха, готовясь заговорить особенно отвратительным голосом, который, возможно, объяснил бы, почему он предпочёл бы вообще промолчать, когда Лань Чжань спокойно произнёс:       - Это Вэй Ин.       Вэй Усянь поперхнулся, затем пробормотал:       - Лань Чжань!       У Мянь-Мянь отвисла челюсть.       - Ханьгуан-цзюнь... Вэй Усянь?       Выражение лица её спутника осветилось тревогой - у него не было причин знать, кто такой «Вэй Ин», но кто такой «Вэй Усянь» было общеизвестно. Он попытался отступить на шаг и потащить свою спутницу за собой, но Мянь-Мянь осталась стоять, как вкопанная. Она уставилась широко раскрытыми глазами на демонического заклинателя, на его фигуру под белой вуалью, словно пытаясь отыскать правду. Может быть, она всё-таки была зла на него, поскольку, после того, как она добилась своего положения в Ордене, всё сложилось несколько неудачно? Может быть, она просто подумала, что Лань Чжань сошёл с ума от горя?       Лань Чжань посмотрел на него и кивнул. Что ж, если Лань Чжань считал, что лучше всего рассказать ей, Вэй Усянь вряд ли мог отказаться.       Он поднял руку и снял вуаль:       - Верно, это я, Мянь-Мянь. Тебе больше не нужно нести свой факел скорби.       Глаза Мянь-Мянь заблестели, и она потёрла лицо, но в остальном просто посмеялась над ним:       - Теперь я замужем, Вэй Усянь. Ты действительно всё ещё не знаешь, как вести себя подобающим образом?       - Ах, увы… Значит, в будущей жизни. Это и есть тот самый господин-счастливчик?       Мужчина, по-видимому, супруг госпожи Ло, всё ещё выглядел немного напуганным - возможно, это было объяснимо, ведь он внезапно столкнулся с предположительно умершим Старейшиной Илина, живым и флиртующим с его женой, - но Вэй Усянь улыбнулся ему так искренне, как только мог.       - Он тоже бродячий заклинатель?       - Нет. – Мянь-Мянь покачала головой: - Как будто я стала бы приближаться к кому-то из вас, после того, через что я прошла. Ах, не принимай это на свой счёт, Ханьгуан-цзюнь.       Лань Чжань склонил голову в едва заметном кивке. Однако он, казалось, был чем-то недоволен. Конечно, он же не думал, что Мянь-Мянь на самом деле его недолюбливает? Никто в мире не стоит того, чтобы обращать на него внимание, если ему не нравится Ханьгуан-цзюнь.       - Лань Чжань всегда очень высоко отзывается о тебе, когда заходит речь об этом, - сказал Вэй Усянь, чтобы усилить эту связь. Затем Вэй Усянь внезапно вспомнил выражение, которое было на лице Лань Чжаня много лет назад в полутёмной пещере в Цишане, когда он предположил, что его друг флиртовал с Мянь-Мянь. - Я имею в виду, что он говорит о твоём мастерстве и твоём благородном уходе из Ордена Цзинь, конечно. Не то чтобы ты не была бы равной соперницей для кого угодно, Мянь-Мянь! При всём уважении к твоему великолепному супругу.       Мянь-Мянь бросила на Вэй Усяня странный взгляд.       - Да, я не подозревала, что Ханьгуан-цзюнь питает ко мне какие-то чувства.       - В любом случае, - вмешался Лань Чжань (и на этот раз Вэй Усянь был благодарен за то, что его избавили от собственной болтовни), - мы оставим Вас в покое.       Пожалуйста, позвольте мне заплатить Вам за фрукты.       - Это подарок, я настаиваю - и вам не нужно убегать из-за нас. Пожалуйста, останься на обед.       - Мы не хотим нарушать вашу жизнь.       - Пожалуйста, здесь так мало старых друзей, которых я была бы рада увидеть. - Затем по лицу Мянь-Мянь пробежала тень печали, и Вэй Усянь почувствовал это, как если бы его коснулся импульс духовной энергии.       - Мне жаль, - прошептал он, прежде чем понял, как нелепо это прозвучало, как неадекватно.       Мянь-Мянь посмотрела на него:       - Тогда было так много невзгод. Ты был не самой худшей из них.       Вэй Усяню пришлось целую минуту тереть своё лицо, прежде чем он и Лань Чжань смогли присоединиться к Мянь-Мянь и её супругу в их прекрасном маленьком домике.       - Ты пьёшь, Старейшина? - спросил гостя мужчина, и Вэй Усяню, как ни странно, очень понравилось слышать свой титул, произнесённый без тени страха или насмешки.       - Как можно чаще, уважаемый.       Мужчина достал из подпола кувшин спирта - по его словам, дистиллированного в ближайшей деревне - и налил Вэй Усяню и себе выпить. Он даже не предложил алкоголь Лань Чжаню – Мянь-Мянь, должно быть, хорошо проинформировала супруга, и тот казался добрым и добросовестным. Своей жене он тоже не налил.       - Что, Мянь-Мянь, ты больше даже не хочешь пить с заклинателями Орденов?       - Ты больше не принадлежишь Ордену, не так ли? - вежливо спросила Мянь-Мянь. - Но, конечно, дело не в этом – я пью с друзьями. Только не до весны.       - Хм? - Вэй Усянь не понимал, какое отношение к этому имеет смена сезонов. - О! Мянь-Мянь! Ты выращиваешь третьего! Это фантастика! А ты знаешь, что у Ланей существует техника, позволяющая использовать свою духовную энергию для нейтрализации алкоголя в напитках. Я не уверен, знает ли об этом Лань Чжань, но я мог бы попросить Цзэу-цзюня задокументировать её для тебя, если хочешь.       - Кажется, гораздо проще просто выпить чаю, спасибо.       - Мм, - вставил Лань Чжань, выражая своё согласие, на что Вэй Усянь рассмеялся. Либо дух, которым служил ему супруг госпожи Ло, был довольно силён, либо у него давно не было практики.       Блюдо, которое подали Мянь-Мянь и её муж, было простым и вкусным, и Вэй Усянь, привыкший питаться как ланьский кролик, к концу трапезы почувствовал себя сытым. Он упомянул об этом, и Лань Чжань, оскорблённый, проговорил:       - Вэй Ин хорошо питается в Облачных Глубинах.       - Действительно хорошо, - весело согласился тот. - Лань Чжань запасает для меня масло чили, что, я знаю, требует от него больших ухищрений, и он даже тайком привозит мясное блюдо из города Цайи, по крайней мере, два раза в неделю, как бы неприятно это ни было для его чувств.       - В этом нет ничего предосудительного, - возразил Лань Чжань, успокоившись теперь, когда Вэй Усянь заверил его, что он всего лишь подшучивал.       - Но одна из радостей путешествий - это возможность посетить - или повторно познакомиться - с другими кухнями и увидеть, как живут люди в других уголках мира. Кстати, об этом! У вас действительно чудесный дом. - Если бы его родители когда-нибудь построили для себя дом, то примерно такой. По крайней мере, Усянь представил себе что-то подобное. По какой-то причине это заставило его улыбнуться. Он никогда раньше не утруждал себя размышлениями об этом – все подобные мысли он всегда держал на задворках своего сознания. - Твой муж построил всё это сам, Мянь-Мянь, или ты добавила строительство к своим навыкам?       - А-Ян убивает монстров, - сказал мужчина с мягкой и глубокой привязанностью. - Этот дом построил я.       Вэй Усянь ухмыльнулся:       - Очень разумное разделение труда! Очень похоже на Лань Чжаня и меня. Лань Чжань занимается всем совершенствованием и всеми платежами, а я... - Он сделал вид, что смотрит в небо, размышляя.       - Вэй Ин играет в игры с А-Юанем во время еды, - серьезно высказал за него Лань Чжань.       - И я приношу ужин. И забочусь об одежде Лань Чжаня.       Уголки рта супруга госпожи Ло приподнялись:       - Звучит очень разумно, Старейшина. - Он так сильно расслабился, как только прошёл первоначальный шок - как будто уже после нескольких минут разговора он был готов поверить, что Старейшина Илина не был извращенным, злым существом.       - Знаешь, - сказал Вэй Усянь Мянь-Мянь, указывая на свою пустую третью чашку. - Орден Цзян, несомненно, стремится наладить отношения с обученными заклинателями. И он совсем рядом. Если бы ты захотела, ты, вероятно, могла бы работать с Цзян Чэном, не принося присягу в качестве ученика. Я уверен, что он не стал бы возражать против неортодоксального соглашения, учитывая его ситуацию.       - Вэй Усянь, почему ты продолжаешь пытаться свести меня с Орденом заклинателей? - спросила Мянь-Мянь с нежным раздражением - лучшее, что может быть в общении с другом. То, чего немного не хватало Вэй Усяню, поскольку его считали мёртвым.       - Потому что ты такая талантливая заклинательница! Орденам могло бы понадобиться больше таких людей, как ты. Я бы никогда не стал пытаться убедить тебя сразу вернуться в Орден – у вас здесь такая хорошая жизнь, что, конечно, вы должны продолжать прокладывать свой собственный путь. Но нет никаких причин, по которым независимый заклинатель не может иногда работать с другими для их общего блага. Дружба означает помощь и безопасность – но, конечно, ты всё это знаешь, Мянь-Мянь, я понимаю, что не обязан объяснять тебе простые политические тонкости.       - Это правда, - тихо произнесла она, глядя на Усяня странно проницательным взглядом, но, к счастью, муж прервал её, предложив налить Старейшине ещё чашку, которую тот с благодарностью принял.       Они оставались и болтали, вероятно, довольно невежливо - ну, Лань Чжань не болтал, и супруг госпожи Ло, на самом деле, тоже, но Вэй Усянь и Мянь-Мянь были вполне способны поддерживать разговор до бесконечности. Мянь-Мянь и её супруг, казалось, не собирались выгонять их, и, в конце концов, Вэй Усяню пришлось сказать:       - Что ж, если мы не уйдем сейчас, нам придётся идти в темноте, а мне бы не хотелось просить Ханьгуан-цзюня буквально соответствовать своему имени.       Они раскланялись. И когда Мянь-Мянь на прощанье сказала: «Не будьте чужими», Вэй Усянь подумал, что она говорит серьёзно.       - Ах, Лань Чжань, нам придётся часто возвращаться, - сказал демонический заклинатель, когда они продолжили путь. - Если мы будем посещать их достаточно часто, возможно, Мянь-Мянь позволит мне назвать ребёнка – если я поработаю над этим, возможно, я смогу назвать половину детей этого поколения.       Лань Чжань даже не соизволил взглянуть на него:       - Сомнительно.       * * *       Они сожгли дома. Тот, кто разграбил деревню после его «смерти». Они подожгли всё, что могло гореть, и уничтожили аккуратные, вспаханные вручную поля. Они даже опорочили имя дворца демонов, которое сам Вэй Усянь туда и не помещал.       Вэй Усянь не понимал, почему он был удивлён. Просто он так близко знал Вэней как хороших, обычных людей, что его всегда изумляло напоминание о том, что большинство людей их таковыми не считали. Казалось чудовищным сжигать дома невинно убитых людей из злобы, как ранее лишать их средств к существованию из злобы, и ведь люди, которые сделали это, не были чудовищами, так что... так что он этого не ожидал.       - Вэй Ин, - позвал Лань Чжань, стоявший рядом с ним, - если ты опишешь место тайника, я могу поискать его для тебя.       - Нет. - Вэй Усянь помотал головой. - Было бы трудно объяснить тебе, как его найти. В любом случае, уже поздно, нам придётся переночевать здесь, а для этого мне нужно войти в пещеру.       - Мы могли бы отправиться в город и остановиться там. Я мог бы отвезти нас.       - Если ты предпочитаешь не спать здесь, мы можем это сделать. Я понимаю, - печально проговорил Вэй Усянь. - Это довольно унылое место, особенно без чего-либо из того, что делало его милым. И людей, которые его оживляли. Поверь мне, я испытал и то, и другое.       Лань Чжань пристально посмотрел на Вэй Усяня:       - Ты хочешь спать здесь.       На самом деле Вэй Усянь не думал об этом больше, чем было необходимо, но он предполагал... он предполагал, что если останется, то будет доволен этим.       - Я не знаю.       Лань Чжань кивнул:       - Ты можешь подумать и решить. Мы можем остаться или уйти в любое время. – И он направился к пещере, где жил и работал Вэй Усянь, старательно избегая смотреть на обугленные остовы домов.       Вэй Усянь замер на несколько секунд, переваривая то, к чему так добросовестно подталкивал его Лань Чжань. То, о чём он сам даже не задумывался, понадобится ему это или нет. Затем он встрепенулся и трусцой побежал за другом по сухой, залежалой земле.       * * *       В тот день, когда Лань Ванцзи навестил Вэй Ина в Могильных Курганах, он был в ужасе. Он ужаснулся, увидев состояние друга – истощённый, слабый, израненный, и при этом неуместно светлый духом, как всегда, но всё ещё неспособный скрыть потоки отчаяния, гнева и безумия. Он ужаснулся, увидев, где он жил, и его суровость, увидев, насколько далеко это было от того, чего желал для него Лань Ванцзи. Он ужаснулся, увидев, как много легло на его плечи, как далеко это завело его на пагубном пути и как горбился Вэй Ин под тяжестью взятых на себя обязательств.       Лань Ванцзи был потрясён, увидев, как Вэнь Нин моргает, разговаривает и сидит со своей сестрой. Он встретил А-Юаня и поразился его чистой, бесхитростной любви, отсутствием страха перед Вэй Ином или будущим, улыбке на круглых, полных щеках, с которой он смотрел на мир. На какие чудеса даже тогда был способен Вэй Ин!       Теперь в пещере царил беспорядок, пол был завален мусором, пожухлыми листьями и обрывками ткани и бумаг, оставшихся от прежнего пребывания Вэй Ина, но смотреть на это было не тяжело. Его возлюбленный здесь не проживал. Ванцзи был готов к тому, что для Вэй Ина это окажется труднее. Он жил здесь, и каждая сломанная вещь была для него чем-то, чем он окружал себя в то ужасное время. Всё здесь было создано его собственными руками или руками тех, кого он лелеял, а теперь потерял. В последний раз, когда Вэй Ин был здесь, он очнулся от сна, наведённого на него Вэнь Цин и обнаружил, что его близкие ушли - и, в конечном счёте, мертвы.       Лань Ванцзи молчал и ждал.       Вэй Ин остановился на пороге. Он медленно огляделся по сторонам. Выражение его лица было отсутствующим.       - Ах, ты можешь поверить, что мои старые кости ещё двигаются? - в конце концов, произнёс он, кривя уголки губ. - Я уверен, что эти стены так же удивлены, как и я, тем, что я вернулся в это место.       Лань Ванцзи ничего не сказал. Похоже, отвечать не было необходимости.       - Ну, - продолжил Вэй Ин, медленно подбирая слова. - Потребуется немного труда, чтобы спать здесь с комфортом, но мы можем это сделать.       Лань Ванцзи кивнул. Восприняв слова возлюбленного как просьбу, он начал прибираться.       * * *       Записи Вэй Усяня были именно там, где он их оставил, единственная вещь, которая практически не пострадала, и это потому, что он хранил их в промасленной вощёной коробке и прятал в естественном укромном уголке за двумя сталактитами, очень высоко, а отверстие было заложено камнем, чтобы запечатать и замаскировать тайник. Демонический заклинатель просмотрел их. Даже по одному только виду его записей можно было сказать, что в то время он был совершенно не в себе из-за воздействия энергии обиды. В конце концов, Усянь отложил бумаги в сторону – лучше всего их было бы изучить в цзинши – и помог Лань Чжаню вынести худший мусор и соорудить некое подобие места для сна и приёма пищи. Он не слишком внимательно рассматривал уничтоженные бумаги и сломанные предметы простой мебели. Все они принадлежали другой жизни.       Кровать, конечно, была в таком же запустении, как и всё остальное, и Вэй Усянь был готов проигнорировать её как потерянную, но вернувшись после того, как вынес очередную охапку мусора на улицу, обнаружил, что она удивительно свежая. Он попытался уговорить Лань Чжаня дать ему немного выброшенной соломы, чтобы сделать для себя лежанку на полу, но Лань Чжань решительно запротестовал:       - Она заплесневела.       Вэй Усянь ни капельки не возражал против того, чтобы спать с Лань Чжанем, так что, возможно, это было эгоистично, но, в данный момент, он был недостаточно эмоционально насыщен, чтобы слишком усердно спорить, пытаясь предотвратить совместный сон. Да и было в этой перспективе что-то очень утешительное.       Хотя спать было ещё рано. Сначала им нужно было поужинать, и Лань Чжань достал из своей сумки-цянькунь почти роскошную дорожную снедь, а также настоящую находку – два кувшина «Улыбки императора».       - Лань Чжань! Какое неожиданное угощение! Ты знаешь... - Вэй Усянь оборвал себя. Он оглядывал обшарпанную залу, освещённую свечами, более опрятную, чем в то время, когда он жил тут один, поскольку никто теперь не проводил здесь причудливых экспериментов и не впадал в отчаяние, и он собирался предаться воспоминаниям, как будто его нынешнее пребывание в Могильных Курганах было сродни тоскливым старым дням. Странно, но в некотором смысле это гиблое место было для него таким же, каким могло бы быть для кого-то вроде Вэнь Цин... но у Лань Чжаня не было причин хотеть услышать более яркие подробности его прозябания здесь. Воспоминания демонического заклинателя были дико угнетающими.       - Вэй Ин, – позвал Лань Чжань - и он тоже вёл себя немного странно, приглядываясь к руке Вэй Усяня, в которой тот держал кувшин, а не к его глазам. - Если ты хочешь поговорить, я хочу послушать. - Затем, слишком тихо: - Всегда.       Вэй Усянь задумался над этим. Лань Чжань действительно много слушал его. Значит, стоило начать, если ему это нравилось.       - Я просто задумался... Тогда, когда мы пробыли здесь несколько месяцев, Четвёртый дядя сам готовил фруктовое вино. И это было приятно, особенно учитывая… но... ну, однажды я был угрюм и пожаловался Вэнь Цин, что «Улыбка императора» действительно была в своём роде… и я... я сказал ей, что не могу дождаться возможности попробовать её снова. - Вэй Усянь дёрнулся, чувствуя, как его тело физически отвергает ложь. - Нет, это не то, что я сказал. Я сказал ей, что не уверен, будет ли у меня когда-нибудь возможность попробовать её снова. - Это было лучше, это было честно, но история почему-то не казалась завершённой. Это было то, что он сказал Вэнь Цин, но... - Знаешь, это прозвучит странно, Лань Чжань, но, думаю, может быть, я говорил о тебе. Это... видишь ли, ты только что посетил меня, и то, что я действительно имел в виду; то, что меня действительно беспокоило, так это то, что я боялся, что, возможно, никогда больше не увижу тебя. - Вэй Усянь сделал короткую попытку рассмеяться. - Какая мрачная мысль! Что мы никогда больше не встретимся. Насколько это было бы ужасно? А теперь посмотри на меня – прошли годы, а я всё ещё жив, и я вернулся в это место с «Улыбкой императора» и с тобой. Теперь мы живём вместе, и мы редко расстаёмся. Как чудесно. Ну, для меня. Нет, не смотри так, я не должен был этого говорить. Я знаю... ну, в прошлом ты говорил... Ты говорил. Итак, как чудесно, правда, Лань Чжань?       Лань Чжань сидел, скрестив ноги, - с каждым годом он становился всё элегантнее и красивее, – и наблюдал за Вэй Усянем с невероятной напряжённостью.       - Вэй Ин. Есть некоторые вещи, которые ты сказал Ло Цинъян и её мужу, и на которые я хотел бы обратить внимание.       - Лань Чжань...       - Пожалуйста.       Было мало вещей, которые Вэй Усянь не сделал бы для Лань Чжаня, если б тот прямо об этом попросил.       - Ты сказал: дружба означает помощь и безопасность, - начал Ванцзи. Он не стал продолжать. Однако было очевидно, что друг ещё не закончил, поэтому Вэй Усянь терпеливо ждал. И после продолжительной паузы, тот проговорил: - Я всегда корил себя за то, что ушёл.       Вэй Усяню потребовалось мгновение, чтобы понять, о чём он говорит.       - О, ты имеешь в виду тот день? Не то чтобы ты пропустил что-то невероятное… Для нас это был великолепный банкет, потому что, как ты упомянул, мы месяцами ели редиску два раза в день, но для тебя ужин, вероятно, не был бы особенно запоминающимся.       - За то, что бросил тебя, - пояснил Лань Чжань, потому что... потому что, конечно, именно это он и имел в виду, Вэй Усянь просто пытался избежать необходимости думать об этом. Вообще.       - Ну, конечно, ты ушел. Что бы ты ещё собирался делать, Лань Чжань? Отделиться от своего Ордена?       - Почему бы и нет?       - Лань Чжань, это ужасная мысль. Как ты мог оставаться самим собой вне Ордена Лань?       - Всё могло бы произойти по-другому.       - Вот именно, Лань Чжань, всё могло бы обернуться гораздо хуже. Что, если бы мы оба погибли в Безночном Городе, вместо того чтобы ты смог спасти меня? Что, если бы А-Юаня оставили погибать в Курганах? Нет никакого способа узнать, и то, что ты сделал, было разумно – я так думал в то время и продолжаю думать сейчас, – так что нет причин изводить себя из-за этого.       - Ты был здесь один, потому что никто тебе не помог, - невзирая ни на что, продолжал Лань Чжань. - Ни Юньмэн Цзян, ни Гусу Лань. Ни я.       - Но ты спас мне жизнь! Я был ходячим мертвецом, а ты дал мне место, где я мог приземлиться и залечить свои раны. Наконец-то, после стольких лет, ты отвёз меня в безопасное место.       - Это не должно было быть «наконец-то», - не согласился Ванцзи.       - Лань Чжань... в то время никто не мог мне помочь. В этом-то и заключалась проблема. Пока Вэни были живы, пока Цзинь Гуаншань знал, что я жив, нигде в мире не было бы безопасно, - произнёс Вэй Усянь и увидел мрачное узнавание в позе Лань Чжаня.       - У него не должно было быть такой силы.       - Теперь он её и не имеет, - передёрнул плечами Вэй Усянь.       - Тем не менее, нельзя отрицать, что Ло Цинъян действовала более смело в твою поддержку, чем я.       - Мянь-Мянь не рисковала собой, чтобы спасти меня в самый худший день моей жизни. Она никогда не видела меня в мои худшие моменты. - Вэй Усянь ухмыльнулся, превратив свои слова в шутку. - И она не позволяет мне жить с ней в её доме и не покупает мне «Улыбку императора». Так что ты по-прежнему мой любимый человек, я обещаю.       - Мм, - серьёзно проговорил Лань Чжань, как будто для него было жизненно важно быть уверенным в этом.       Вэй Усянь сделал ещё один глоток изысканного напитка и слегка откинулся назад, позволяя себе стать более расслабленным.       - Лань Чжань, почему ты расстроился, когда я дразнил Мянь-Мянь? Вы с Мянь-Мянь бросали друг на друга странные взгляды. Есть что-то, чего я не знаю? - Затем он внезапно задался вопросом: - Вы продолжали встречаться с ней в прошлом? Лань Чжань, как ты мог скрыть это от меня?! Это было, когда я жил здесь?       - Нет.       - Тогда когда?       - У меня не было никакого подобного взаимодействия с Ло Цинъян.       - О. - Это не должно было принести такого облегчения. Лань Чжань должен был получить всё, что хотел, даже если это была Мянь-Мянь. - Тогда что?       - Не дразни. - Ванцзи сердито смотрел на свои руки, сложенные на коленях.       - Я не дразню. - Вэй Усянь подался вперёд, жестикулируя кувшином. - Я просто вёл себя с ней возмутительно - как делал всегда. Это ничего не значит. Почему тебе это не нравится? Это потому, что я втянул в это и тебя тоже? Это была просто оговорка, я не хотел.       Глаза Лань Чжаня вспыхнули:       - Она тебе нравится?       - Конечно. Она и тебе тоже нравится, не так ли? Я думал, ты ею восхищаешься.       - Нет. Вэй Ин.       - Ты имеешь в виду, был ли я серьёзен в своём флирте? Конечно, нет, это просто для развлечения. Она замужем, Лань Чжань, ты действительно думаешь, что я стал бы пытаться соблазнить замужнюю женщину на глазах у её мужа? А если бы я это сделал, то сделал бы это без сомнения гораздо тоньше!       - Не дразни, - повторил Ванцзи более настойчиво, так что Вэй Усянь захлопнул рот. - Вэй Ин. А ты? До того, как она вышла замуж.       - Если ты имеешь в виду, тянуло ли меня когда-нибудь к ней, хотел ли я когда-нибудь с ней чего-то большего, чем были мы с ней... Нет, не хотел. Ещё до того, как она вышла замуж. - Вэй Усянь начинал чувствовать себя очень неловко из-за такого направления расспросов, потому что, если бы Лань Чжань начал спрашивать его, кто ему нравится, к кому его особенно тянет, с кем он действительно хочет всего такого разного... Ну, Вэй Усянь понятия не имел, что он скажет. - Она тебе нравилась?       Ванцзи отвёл взгляд, по какой-то причине он выглядел расстроенным.       - Прости, Лань Чжань, прости, прости, забудь, что я о чём-то спрашивал. Ты не обязан говорить мне, что бы это ни было.       - Вэй Ин, - пробормотал Ванцзи. - Нет.       - Нет?       - Только не Ло Цинъян.       - Ладно. - Вэй Усянь никогда на самом деле не думал, что это так. Он просто не был уверен, почему Ванцзи так разволновался из-за его вопроса. - Я не буду шутить по этому поводу в будущем, Лань Чжань. Тебе не нужно беспокоиться. - Ухмылка озарила его лицо. Он буквально ничего не мог с собой поделать. - Конечно, я мог бы дразнить других людей, потому что, как я уже сказал, это весело, но могу тебя заверить, что это никогда не бывает серьёзно. Тебе, правда, не нужно беспокоиться об этом. - Почему именно это должно беспокоить Лань Чжаня, Вэй Ин молился, чтобы ему не пришлось объяснять, но слова уже слетели с его губ, и он не мог отменить их. Лучшее, чего он мог добиться, - это ничего не делать и надеяться, что они пройдут незамеченными.       Его надежды не оправдались, но совсем не так, как он ожидал.       - Ты не можешь сказать, что это никогда не будет серьёзно, - тихо, с какой-то затаённой грустью произнёс Лань Чжань. - Однажды тебе может понравиться другой человек. Однажды ты, возможно, станешь серьёзным.       Вэй Усянь подумал об этом. Он попытался представить, что испытывает подобные чувства к кому-то другому. Или даже испытывает к кому-то другому то, что он чувствовал к Лань Чжаню. Он не мог - ни тогда, когда жил с Лань Чжанем, пил в его присутствии, и ни тогда, когда жил в Могильных Курганах, полностью отделённый от него.       - Я думаю, что Хуан Сяньпину было бы трудно серьёзно флиртовать с кем-либо, Лань Чжань. Есть несколько осложнений, главное из которых заключается в том, что он мёртвый изгой.       Он надеялся, что это уменьшит беспокойство Лань Чжаня, чем бы оно ни было вызвано, но вместо этого на его лице появилось самое удручённое выражение.       - Нет, - сказал он. - Я уже говорил раньше. У тебя должна быть хорошая жизнь. Если тебе кто-то нужен, мы найдём способ.       Сердце Вэй Усяня обжигало внутреннюю часть его грудной клетки, угрожая прожечь её насквозь.       - Лань Чжань, мне никто не нужен. У меня самая лучшая жизнь, которую я могу себе представить, с тобой и А-Юанем. Зачем мне кто-то ещё?       Лань Чжань смотрел на него очень проницательно, что имело смысл, потому что Вэй Усянь сказал слишком много и теперь больше, чем когда-либо в своей жизни, хотел, чтобы он мог проглотить слова обратно. Не в последнюю очередь потому, что ему только что пришла в голову ужасная мысль.       - Я имею в виду, это было бы понятно, если бы ты рассматривал возможность брака для себя, Лань Чжань. Если... Я знаю, ты говорил, что тебе нравится, что я живу в цзинши, но это не значит, что ты должен жить со мной до конца своей жизни, или что ты не должен искать кого-то другого, или...       - Нет, - отрезал Ванцзи. - Я не хочу никого другого. Ты можешь жить в цзинши до конца моей жизни.       - О. - Теперь сердце Вэй Усяня действительно готово было выскочить из груди, оно подпрыгивало и колотилось, как перепуганный кролик, попавший в ежевичную ловушку.       Это было одновременно самое невообразимо-совершенное, что Вэй Усянь когда-либо слышал, и совершенно-невыносимое.       - Лань Чжань, ты не можешь говорить это всерьёз. Я думал, что ты был смешон, когда мы были детьми, но... но сейчас это ещё более нелепо. Ты не можешь вечно быть один. У тебя должен быть кто-то.       Ванцзи долго молчал, продолжая смотреть на свои руки, лежащие на коленях. Наконец, он спросил:       - Разве ты сам не это имеешь в виду? Должен ли у тебя быть кто-то ещё?       - Что? - Но Ванцзи не собирался больше ничего говорить, пока Вэй Усянь не ответит на его вопрос, поэтому тот начал размышлять над словами друга. - Лань Чжань, я всегда говорил шицзе, что никогда не хочу жениться. Я сказал ей, что хочу навсегда остаться с ней и Цзян Чэном в Пристани Лотоса. Но они... ну, я полагаю, шицзе всегда собиралась выйти замуж и уехать, и я рад, что она счастлива с А-Лином. Я же... - Вэй Усянь почувствовал себя немного подавленным тем, что ещё он мог бы сказать о шицзе и её счастье, поэтому предпочёл не развивать тему. - И, конечно, я больше не главный ученик Юньмэн Цзян. - Он мысленно сопоставил ту жизнь, которую он всегда представлял рядом с Цзян Чэном в качестве его первого ученика, и жизнь, которую он вёл сейчас в Облачных Глубинах с Лань Чжанем и А-Юанем, и обнаружил, что они измеряются совсем не так, как мог бы представить его пятнадцатилетний «я». - Тем не менее, я всё ещё не хочу жениться, потому что лучшее место для меня в мире - в цзинши рядом с тобой, и я буду довольствоваться этим до конца своих дней. – Но проговорив всё это, он тут же вернулся к своей изначальной позиции: - Но ты, Лань Чжань… Ты должен получать от жизни лучшее! Ты не должен быть один, у тебя должно быть дружеское общение. Ты Ханьгуан-цзюнь - у тебя должно быть всё, что ты захочешь. - Вэй Усянь подумал о Лань Сичэне в день свадьбы Цзинь Гуанъяо - подумал о его блаженной улыбке. Он выразил это в ухмылке на своём лице.       Ванцзи не поднял глаз, поэтому не увидел этого. Он всё ещё смотрел на свои колени:       - Я не одинок. Со мной ты.       Это, так или иначе, было тем, что лишило Вэй Усяня способности продолжать разговор, и ему пришлось резко сменить тему.       - Лань Чжань, здесь так холодно, - пожаловался он, чтобы придвинуться поближе к другу, поближе к плоскому камню, что они использовали в качестве стола. Как только он оказался рядом, рука Ванцзи поднялась и обвила изгиб его талии. Вэй Усянь медленно придвинулся ещё немного ближе, пытаясь определить верную точку, где его присутствие стало бы слишком навязчивым для комфорта Лань Чжаня. Рука Ванцзи замерла в нерешительности – но это только побудило Вэй Усяня двигаться дюйм за дюймом, пока он не заставил себя остановиться, опасаясь, что ещё чуть-чуть, и он воспламенится изнутри.       - В последний раз, когда ты был здесь, я выглядел ужасным хозяином, - прошептал Вэй Усянь. - Ты помнишь, Лань Чжань? Я заставил тебя заплатить за наш обед, и я подал тебе горячую воду, потому что у нас не было чая. Позволь мне сейчас приготовить тебе чай, - внезапно сказал он, захваченный этой мыслью.       - Я не возражал, - так же тихо проговорил Ванцзи. - Я пришёл не за чаем. Тогда или сейчас.       - Пожалуйста, Лань Чжань, я знаю, что у тебя есть всё необходимое в сумке-цянькунь, горшочек, свеча и немного листьев. Это будет хорошо – вот мы здесь, выметаем все старые осколки, и это будет ещё один.       - Ты много раз готовил мне чай в цзинши.       - Но я никогда не угощал тебя чаем здесь, как твой хозяин. И, что ж, полагаю, сейчас я им тоже не буду, так как это будет твой чай и твой чайник, и я просто ещё раз разолью его... и всё же, хотя...       Ванцзи уже доставал необходимые предметы, так что Усяню не потребовалось продолжать свою речь. Лань Чжаню пришлось убрать руку с его талии, чтобы расставить предметы на низком камне, и демонический заклинатель едва не завыл в голос от ощущения острой потери. Он вздохнул от облегчения, когда рука вернулась обратно, и, немного наклонившись вперёд, принялся за работу. Рука не ограничивала и не контролировала его – она просто была там, поддерживала его спину и посылала тепло сквозь белые мантии компаньона.       Две черты, которые всегда были присущи Лань Чжаню и которые оставались неизменными и по сей день. Он обладал ими с самого начала... ну, почти с самого начала...       - Ты помнишь Черепаху-Губительницу? Мы двое, запертые вместе в той пещере? Это немного похоже, даже если это намного лучше в нескольких отношениях. Отсутствие Черепахи-Губительницы, например. Твоя нога больше не пострадает. - Вэй Усянь положил руку на колено Лань Чжаня рядом с его собственной, пока настаивался чай, но почти сразу заставил себя убрать её. - Ты был так зол на меня, возможно, потому, что я был очень раздражающим. Тогда я тебе нравился, Лань Чжань? Я так и не смог уловить момент, когда ты начал благоволить ко мне.       Губы Ванцзи дрогнули в подобии улыбки:       - Нравился.       - Даже тогда?! Потрясающе! - Вэй Усянь налил немного чая в простую практичную чашку, затем с ненужной помпезностью поставил её немного левее, чтобы она оказалась перед Лань Чжанем. - Несравненный Ханьгуан-цзюнь, для меня большая честь иметь возможность угостить Вас чаем здесь, в моём бывшем логове.       Ванцзи сморщил нос, даже когда взял чай и выпил его с подобающими церемониями.       - Это не было логовом, - сказал он, когда поставил чашку на камень.       - Конечно, это было логово - к тому же очень устрашающее! Я сам был в лучшем случае дегенератом, а в худшем - демоном. У меня была лужа крови, наполненная энергией негодования, и повсюду были разбросаны всевозможные таинственные тёмные штучки. - Вэй Усянь жестом указал на пачку бумаг на столе, в которых и заключалась цель их визита. - У меня даже был могущественный свирепый труп под моим началом, чтобы охранять мои владения. Это было одно из величайших логовищ, которые когда-либо знал мир заклинателей.       Лань Чжань повернул голову и встретился с ним взглядом впервые за довольно продолжительный разговор, и он выглядел таким уязвимым, что это остановило грандиозное хвастовство Вэй Усяня на полуслове.       - Я подумал кое о чём другом, - произнёс Ванцзи и снова отвернулся, вперив свой взгляд в походный чайник.       Вэй Усянь поспешно взял этот самый чайник и наполнил чашку друга. Он чувствовал себя немного менее уверенно, чем раньше.       - Я знаю, что, на самом деле, это было ужасно, Лань Чжань. Я просто немного болтал, пытаясь успокоить своё уязвлённое эго. Жалкий… – В действительности он немного гордился тем, что построил здесь, но не по какой-либо из тех причин, которые упоминал. Вэй Усянь был горд, потому что уставший, напуганный, наполовину выживший из ума, не знающий, что делать, он всё равно помог им продвинуться в своей адаптации к Могильным Курганам намного дальше, чем имел право ожидать.       - Я бы не сказал, что жалкий.       - Это потому, что ты слишком великодушен со мной, Лань Чжань.       - Нет, - твёрдо сказал Ванцзи, заставив Усяня посмотреть на него. - Я бы не сказал, что ты был жалким. Ни о тебе, ни о людях, которые здесь жили. Это было чудесно, как и ты. Но…       Вэй Усянь дал возможность слову «чудесно» обосноваться у себя между рёбер, прежде чем привлечь своё внимание к другому ключевому слову:       - Но? Ах, вот оно что.       - Я был напуган, - продолжил Лань Чжань, не отрывая взгляда от лёгкого светлого пара, поднимающемся от чашки. - Раньше я представлял тебя таким, каким они тебя описывали. Непобедимым, ужасающим, могущественным. Но когда я пришёл сюда, это было хрупко. Ты выглядел хрупким. Я даже не знал тогда, что у тебя не было золотого ядра, но я увидел это в тебе. - Его губы дрогнули в хмурой гримасе. - Ты показал свой голод. Ты не скрывал, что тебе причинили боль. Ты не смог полностью спрятать своё отчаяние. Ты казался мне хрупким с момента твоего исчезновения, но, увидев тебя таким, какой ты был в этом месте, я впервые испугался, что ты можешь по-настоящему сломаться.       Вэй Усянь не знал, что с этим делать, не говоря уже обо всей ситуации в целом, поэтому он потянулся к «Улыбке императора» - очень осязаемому напоминанию о том, что сейчас не то время, о котором говорил Ванцзи, что он в безопасности и всё в порядке, - и сделал глоток.       - Мне неприятно думать, что я напугал тебя, Лань Чжань. Ты сказал это мне в тот первый день в цзинши, помнишь? После Безночного Города. Я спросил, не боишься ли ты, и ты ответил «да». Теперь оказывается, что я уже давно пугал тебя.       - Ты также напугал меня после Черепахи-Губительницы.       - Лань Чжань, мы что, сейчас просто перечисляем все мои грехи перед тобой? Во всём виновата эта ужасная Черепаха! О, да, теперь мы не в ловушке, это ещё одно значительное улучшение этой пещеры по сравнению с той. Что ж... на самом деле, я полагаю, ты в некоторой степени в ловушке, но, надеюсь, это не так невыносимо.       Брови Ванцзи были нахмурены:       - Я не в ловушке.       - Тут нет валунов, загораживающих выход, Лань Чжань, но я живу в твоём доме. Ты несколько загнан в ловушку, учитывая сложившуюся ситуацию.       Хмурый взгляд никуда не делся. Ванцзи, казалось, над чем-то ломал голову.       - Вэй Ин, отправился бы ты в это путешествие без меня?       - Да. Я так и планировал с самого начала, если ты помнишь.       - Ты бы покинул цзинши и жил в павильоне для прислуги, если бы я попросил?       От этой мысли в животе Вэй Усяня разлилась серая пустота:       - Да.       - Ты бы покинул Облачные Глубины? Спрятался бы в отдалённой деревне, или в городке Цайи, или, вместо этого, в Цзиньлинтае?       После всего, о чём они говорили раньше, Ванцзи ведь не стал бы просить его сделать что-то из этого, не так ли?       - Да.       - Тогда я не в ловушке, - просто сказал Лань Чжань, а потом убрал руку с талии демонического заклинателя и налил себе ещё чашку чая.       Вэй Усянь, вероятно, должен был броситься и сделать это за него, но он был слишком ошеломлён. Он знал, что Лань Чжань не возражал против его присутствия - фактически, он выразил это куда более категорично в прошлом. Тем не менее, все эти годы он всегда благодарил Лань Чжаня за то, что тот держал его так близко, потому что другого выбора не было. Но... но ведь были и другие варианты, не так ли? Прошло более четырёх лет с тех пор, как «умер» Вэй Усянь и «Хуан Сяньпин» надел свою вуаль, и если бы он покинул Облачные Глубины и начал скромное существование практически в любом другом месте в мире заклинательства, для него это было бы достаточно безопасно. Вероятно, он мог бы даже переехать жить в Цзиньлинтай, если бы ему действительно это было нужно - Цзинь Гуанъяо позволил бы ему. Но, но... но Лань Чжань хотел, чтобы он жил в цзинши до конца своей жизни, и Вэй Усянь...       Вэй Усянь уже сказал, что никогда не захочет ничего другого.       - Давай ляжем спать, - сказал он. Была только одна лежанка для ночлега, и они были не в цзинши, так что демонический заклинатель лежал бы прямо рядом с Лань Чжанем, и Лань Чжань, возможно, держал бы его за запястье или рукав, и они спали бы, прижавшись друг к другу.       Всё оказалось намного лучше или намного хуже, чем он рассчитывал. После того, как они убрали чай, Вэй Усянь драматично рухнул в постель, которую приготовил для них Лань Чжань, но сам Лань Чжань не лёг с чопорным видом и не заснул, как предполагалось. Вместо этого он выпрямился на кровати, так близко к Вэй Усяню, что это казалось почти возмутительным, и посмотрел на него сверху вниз. Пристально.       Ну, это был Лань Чжань, так что Вэй Усянь, конечно же, оглянулся.       Были и другие вещи, о которых он думал в тот день, когда Ванцзи ушёл, вещи, которые он, конечно, не собирался раскрывать ему для их взаимного размышления. Он был пьян фруктовым вином и был очень близок к тому, чтобы нарушить своё правило. Очень близок к тому, чтобы не останавливать себя. Он думал, что если Лань Чжань останется с ним на ночь в пещере, то он предложит ему себя в качестве жертвы в обмен на свободу Вэней. О том, как Лань Чжань медленно снимет с него поношенные мантии, одну за другой, и проведёт своими великолепными руками по коже Вэй Усяня, и каждый синяк, и царапина, и выступающая кость станут целыми и невредимыми, или, может быть, дерзко, и то, и другое.       Тогда он ещё не совсем разрушил этот барьер, так что, по правде говоря, не продумал всё до конца. Но теперь Ванцзи действительно потянулся вперёд и развязал его верхнюю мантию, заставив Усяня ненадолго, нелогично испугаться, что Ванцзи может читать его мысли, или что он безумно высказал свои желания вслух. Вэй Усянь набрал в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но вовремя остановил себя. Всё, что слетело бы с его губ, могло бы развеять лихорадочный туман, в котором пребывал Лань Чжань, и Вэй Усянь, несомненно, пришёл бы ему на помощь позже, но сейчас он хотел насладиться всем, что мог получить.       Однако Лань Чжань не выглядел ошеломлённым. Или пьяным. Или одержимым. На самом деле, он выглядел сосредоточенным - он продолжал свою работу с медленной, целеустремленной решимостью, распутывая завязку, отодвигая высвободившуюся ткань в сторону, чтобы найти следующую завязку и развязать и её. Он работал одной рукой, другой скромно придерживая свой длинный рукав. Время от времени, Ванцзи поглядывал на лицо Вэй Усяня, а тот смотрел на него в явной дезориентации, но в остальном продолжал сосредотачиваться на своей задаче. Это было так похоже на него во всех отношениях, за исключением того, что он раздевал Вэй Усяня, что само по себе казалось невозможным. Он даже не остановился на самом внутреннем одеянии. Он развязал его, как и всё остальное, и отодвинул в сторону, обнажив голую кожу.       Затем, наконец, Ванцзи заколебался.       Его пальцы зависли над телом Вэй Усяня - как будто он был немного не в себе, потому что ему больше нечем было с ним заняться. На этот раз его взгляд, брошенный на демонического заклинателя, был гораздо более неуверенным. Это был вопрос, заданный так быстро, что у Вэй Усяня даже не было времени подумать, как передать свой ответ, прежде чем он отвёл взгляд. Его рука сжалась, отступила, и Вэй Усянь стремительно выбросил свою и поймал его за рукав. Затем он отбросил его, как раскалённый утюг. Что он делал, прося об этом Лань Чжаня? Что бы это ни было, что бы ни было у него на уме сейчас, это была не бутылка вина, которую он мог бы раздражённо потребовать.       Рука Лань Чжаня скользнула вниз, и его пальцы коснулись кожи над пупком Вэй Усяня. Мышцы демонического заклинателя дёрнулись в беспомощном рефлексе. Ванцзи оглянулся, проверяя ещё раз. Вэй Усянь понятия не имел, как выглядело выражение его лица, отражало ли оно хоть малейшую долю той жалкой надежды, которая зарождалась в нём после того, как контакт освободил его. Либо так и было, либо Лань Чжань хотел того же, что и он, несмотря ни на что, потому что он раздвинул свои пальцы и накрыл своей широкой ладонью его упругий живот.       - Для меня большое облегчение, что ты наедаешься досыта и носишь тёплую одежду, Вэй Ин.       - Это всё благодаря тебе.       Ванцзи отвёл руку чуть в сторону и провёл большим пальцем по гладкой коже рядом с неровным шрамом, в том месте, где Цзян Чэн ударил его мечом. Рана, которая была у Вэй Усяня, когда Лань Чжань посещал его здесь раньше, та, которую он не позволил ему даже увидеть, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться или успокоить её.       - Я благодарен, что это зажило, - проговорил Лань Чжань и переместил большой палец на последнюю долю дюйма, чтобы коснуться самой неровной части шрама.       Это выглядело собственнически. Это было защитное действие. Прикосновение Лань Чжаня к месту, которое когда-то было повреждено, оказалось нежным, успокаивающим. Это походило на заботу, и внезапно Вэй Усяня охватила потребность вернуть заботу. Он начал садиться прямо, говоря:       - У тебя тоже есть шрамы, Лань Чжань. Я буду...       - Нет, - отрезал Лань Чжань, с чопорным видом опуская его обратно на солому.       Вэй Усянь зашипел на него, недоумение и негодование лишили его всяких умных слов.       - Сейчас я прикасаюсь к тебе, - заявил Ванцзи. Он казался действительно раздражённым. - Тебе придётся сделать это в другой раз.       - Лань Чжань! - Какой ещё другой раз мог бы быть? Предполагалось ли, что Вэй Усянь как-нибудь ночью подойдёт к Ванцзи в цзинши и приласкает его в ответ?       - Не разговаривай, - потребовал Ванцзи, и хотя глубинная, своенравная часть Вэй Усяня хотела в ответ наговорить ему лишнего, его сердце бешено колотилось в груди, и не было никакой возможности, чтобы Лань Чжань не почувствовал это под своей ладонью. Он не мог спрятаться. Ванцзи мог чувствовать его эмоции, и видеть его шрамы, и протянуть руку и коснуться обугленных остатков его меридианов, разрушенных, во-первых, удалением его золотого ядра, а во-вторых, использованием и неиспользованием энергии обиды, и Вэй Усянь не мог остановить его. Лань Чжань мог делать что угодно с этим доступом, и Вэй Усянь не стал бы сопротивляться.       Ванцзи сел и почувствовал, как бешено колотится его сердце. Он провёл несколькими уверенными движениями по боку возлюбленного, а потом снял свою самую верхнюю мантию и укрыл его ею, как одеялом.       - Ты сказал, что тебе холодно.       Вэй Усянь не стал указывать на то, что именно Лань Чжань практически полностью снял с него одежду.       Тем временем Ванцзи лёг рядом с ним, очень близко, так что их руки почти соприкасались - и казалось, что, возможно, так оно и будет.       - Лань Чжань, мне всё ещё холодно, - прошептал Вэй Усянь. Возможно, он, наконец, по-настоящему сошел с ума. - Разве тебе тоже не холодно теперь, когда ты отдал мне свою мантию?       Ванцзи повернул голову и испытующе посмотрел на Вэй Усяня:       - Мы могли бы лечь поближе. Если ты не возражаешь.       Вэй Усянь был бы не против этого. В действительности, ему бы это очень, ужасающе понравилось. Он пытался выработать твёрдую привычку не хотеть того, на что не имел права, и он пытался не хотеть этого, но когда Лань Чжань был так близко, все его намерения были обречены на провал.       Он повернулся на бок, придвигаясь теснее, и рука Ванцзи обвилась вокруг него. Он прижался головой к изгибу шеи Лань Чжаня и поворачивался до тех пор, пока не коснулся щекой его прохладных густых волос, а затем закрыл глаза, засунул руку за ворот прекрасной мантии Лань Чжаня и, несмотря на свои нерешительные усилия, быстро отключился.       Итак, Вэй Усянь действительно заснул в объятиях Лань Чжаня в своей пещере в Могильных Курганах, даже если это было много лет спустя и их жизни теперь протекали совсем в других местах.       * * *       Когда они вернулись в Гусу, Вэй Усянь просмотрел каждый клочок своих старых записей. Это не было бессмысленным занятием, как он думал, это не стало долгой прогулкой по вещам, которые всё ещё легко укладывались у него в голове. Целых три четверти написанного Вэй Усянь совершенно не помнил. Он действительно был наполовину не в своем уме – очевидно, то ментальное пространство, которое оставила ему Тигриная Печать Преисподней, было съедено голодом и стрессом. Но в то время как его память не работала в полном объёме, - или каком-либо другом - другие нити интеллекта, должно быть, функционировали нормально, потому что там было несколько очень инновационных идей. Он познал много уроков, создавая Тигриную Печать Преисподней, и задокументировал множество идей своего праздного, безумного ума по её улучшению во время своего второго пребывания в Могильных Курганах. С их помощью он разработал духовный инструмент, который мог бы оказаться и сильнее, и безопаснее, чем его предыдущий.       Всё, что оставалось, - это действительно попытаться его сделать.