Эпоха скорби

В те годы, когда Кавех вновь встретил Хайтама после долгой разлуки, им потребовалось довольно много времени, чтобы принять их отношения. С самого первого знакомства, эта связь всегда преподносила впечатления ужасной дружбы, порой очень токсичной и грубой… Но так ли это было? Нет. За всеми этими едкими колкостями скрывались, очень хорошо скрытые, теплые чувства. Не каждый бы смог их увидеть. Даже сами они не могли понять, насколько стали важны друг для друга. Напрочь связаны чем-то большим… Зависимыми, волнующими и крепкими чувствами. Даже порой сам Кавех не понимал всего этого. После переезда в дом Хайтама, он то и дело огрызался с ним, напрашивался на покупку выпивки с его кошелька и мелкими тратами. Тот думал, что сосед его просто ненавидит… Однако секретарь никогда подобного не говорил, хотя и конфликтовали они очень громко и грубо. В большинстве случаев Кавех начинал все эти нелепые споры, но не только от неприязни… Возможно это был некий способ прощупать почву между ними. Тот до самого конца не осознавал весь трепет со стороны Хайтама. И он боялся этого… Боялся, что его «лучший друг» просто видит в нем очередного пьянчужку или несостоявшуюся личность. Его опасения были настолько глупы и поверхностными… Но он не видел главного — заботу Хайтама, которая присуще лишь ему и никому более. Лишь когда тот поведал ту страшную тайну смерти отца Кавеха, архитектор понял… Насколько же Хайтам дорожит им. И тот разговор у входа в академию, под утопающими лучами солнца, блондин никогда не забудет. Это стало рычагом на странное исцеление. Исцеления такой сломленной и истерзанной души Кавеха. Хотя толику вины он всегда ощущал, но то что сделал его сосед… Помогло архитектору сделать шаг ближе на более мирный путь. В его жизни стало чуть светлее и точно так же, как и во времена, когда его семья была счастлива. Он потерял отца, мать… И казалось дом перестал быть домом. Но время лечит. Потеря одного непременно ведёт к приобретению нового. И им стал Хайтам. Он был и будет его семьей, а их дом — убежищем не только всех этих пылких ссор, но и чего-то большего… Странной любви, которая взяла корни ещё со времён академии, но так и не получила должного внимания с обоих сторон. И вот, когда миновали годы, Хайтам и Кавех осознали собственные чувства и приняли. Однако после трудной дороги ко всему этому, они и столкнулись с другой проблемой — несогласованностью. Но это ведь были они… Вечно спорящие, гордые учёные, что так трепетно любили и знали цену друг другу. Но даже так, неопытность и отсутствие компромиссов делали эти отношения очень хрупкими и неуклюжими. Лишь время и опыт смогут хорошо обточить их чувства… Совместные усилия и падения станут доказательством несоизмеримо крепкой связи. Хотя любой другой мог лишь посмеяться, узнав что они ещё уживаются друг с другом. Однако даже если и отношения были очень сырыми, полные разногласий, отказываться от них никто не собирался. По-тихонько каждый из них понимал значение уступки и подавления собственной гордости, и все из-за трепетной любви. Для одного что-то могло казаться чем-то постыдным и глупым, для другого же, до ужаса смешным. Но даже так, каждый старался услышать другого, хотя и выходило довольно плохо… Но это лишь время. У них ведь вся жизнь впереди. — Как всегда сидишь в своей каморке, не общаясь ни с кем. — уставший после ужина Кавех, начинает свою тираду с порога. Но руки его, как всегда полны угощениями для соседа. И даже это ворчание было пропитано особым трепетом, хоть и мозолило уши секретарю. — А ты никак привычку напиваться до дрожи в ногах не оставишь? — с этой своей умной моськой твердил сосед, но словил короткий поцелуй в губы. — Алкоголем разит… — Сам будто никогда его не пил. — закатил глаза блондин, ставя еду на стол. — Давай, поешь. Тут много вкусного… Я с тобой посижу, чтобы грустно не было. — широко улыбался, расставляя приборы и тарелки. Подобные моменты — это самое сокровенное для них. Возможно у кого-то и были амбициозные планы, а у другого тихая затворь… Но все эти мелочи они любили оба. Ведь именно с таких крупинок берет начало что-то огромное и крепкое… Что-то очень важное для них.

***

Звонкий смех окатил небольшую комнату, вперемешку с щебетанием птички. Кавех радостно нависал над Хайтамом, сжимая пальцами виноградину, а после аккуратно вложил тому в рот. Одеяло давно унывало на полу, а они все утро резвились в постели, рассказывая истории и подшучивая друг над другом. Хотя в основном все это делал Кавех, но и Хайтам вносил в их идиллию своё. Поднос с фруктами уже почти опустел, сохраняя на себе одно яблоко и жалкую горстку виноградин. Кавех же не переставал с улыбкой подкармливать наглую птицу, вразумившей себя самой умной и невинной. — Не строй такое жалостливое лицо, когда ночью с особой жадностью оприходовал мое тело. — покачал головой архитектор, двумя руками сжимая его лицо. — Их ты мне оставил… — закинул свои растрепанные локоны на бок и указал на пару красных пятнышек. — Скидывать всю ответственность на других, это твоё призвание? — хмуро возражал тот, за что и получил щелбан по лбу. — Только тебе в голову приходит так измываться над бедной птицей. — приоткрыл рот, в ожидании новой порции винограда. Кавех схватил ещё одну с подноса, покрутил в пальцах и оглядел его. Облизнувшись, игриво засунул себе меж зубов, слегка вбирая ее губами, и облизывая кончиком языка. Склонившись над его лицом, вложил её ему в рот, утягивая в долгий поцелуй. Сок виноградины разлился внутри и подарил, соитию их языков, невероятно сладкий вкус. Отстранившийся Кавех тепло оглядывал лицо любимого, а после выплюнул косточку на поднос. Кавех будто потерял ход времени. Будто забыл… Что скрывается за всеми этими любовными похождениями. Может и забыл, но ненадолго. Внутренне тот отдавал себе отчёт, но лишь старался растянуть и посмаковать каждый момент с Хайтамом. Архитектор не хотел думать, что будет с ними потом, как он будет возвращаться домой. Просто вновь почувствовать эту близость и тепло… Такой мелочи хватало, чтобы не дать ему сойти с ума. Ведь все это терзало… Осознание, что эти все моменты иллюзорны. Но как же он не осознавал, что здесь не было чего-то плохого… Чего-то, что могло помутить ему разум. Ведь ничего плохо в обычном счастье не было… Но он не знал этого. Он внутренне корил себя, что сидит на месте и не ищет способа вернуться. И не видел одной простой вещи… Их встречи неизбежны, как и расставания, а потому стоило брать от них все, что он мог. И бросить Хайтама он никогда не сможет… В каком бы мире тот не находился. Это не Кавех столь беспечен, это судьбоносная шутка, что преподнесла все эти встречи. Это его искренняя забота и верность, а так же любовь. То что тот не мог оставить Хайтама и было доказательством того, что он так рьяно заботиться о нем и думает. Правда понимать Кавех этого не желал. Внутри и вправду было странное отвращение к себе и к собственному бездействию… Однако все это настолько сладкое и утягивающее… Что порой я начинаю теряться. — Что ж ты за человек… Почитать не даёшь. — качал головой Хайтам, когда ощутил Кавеха на своём плече. — Тебе палец в рот не клади… — Успеешь ты свои бумажки почитать… А вот убрать этот балаган надо. — урчал тот, разглядывая беспорядок вокруг. — У меня итак все болит. Не заставляй меня одного здесь работать. Хайтам немного поглядев, убрал книжку в сторонку. Размяв плечо, подхватил блондина и усадил себе на колени. Рука забралась под рубашку, что закрывала собой, совершенно обнаженное, тело. Сжав в руке одну ягодицу, носом ткнул ему в шею: — Этот балаган здесь ты устроил… — его палец как-то игриво прошёлся по коже. — Я все уберу, но при условии, что больше донимать меня не будешь. — Донимать и времени больше не будет. — горестно улыбнулся Кавех, ловя немного растерянный взгляд. — Хайтам… Ещё чуток… Совсем чуть-чуть, дай утонуть во всей этой красивой сказке. — чмокнул того в лоб, а после прижал к своей груди. — Не представляешь как много я думал о том, что мы будет вот так проводить время в более преклонном возрасте… Больше похоже на сказку. Хайтам молчал. Эти слова были пропитаны печалью и даже сожалением. Это не его мир… Не здесь ему суждено скоротать свои годы. Это нечестно по отношению к своему соседу, но и нечестно по отношению к этому Хайтаму. Внутри начало метаться чувство сожаления… Ему так не хотелось обделять кого-то, так хотелось дать каждому то, что уже принадлежало его соседу. Но разорваться на несколько частей тот не мог, даже при большом своём желании. — Мне надо уйти кое-куда ненадолго. — тихо вздохнул седовласый, обнимая архитектора. — Совсем на чуть-чуть… — Иди, я не держу. — улыбнулся Кавех, пальцами шурша в волосах. — Хайтам ты свободен и волен делать что пожелаешь. В любой другой ситуации я бы не смел тебя удерживать. На это тот лишь отстранился, разглядывая блондина со всем своим сожалением. Печаль присутствовала в этих изумрудных глазах, что вызвало у Кавеха боль на сердце. — Ты даже… Даже пытаться не будешь? Неужели ты не хотел бы удержать меня? — казалось он говорил не об этой ситуации… О чем-то более глубоком и болезненном. — Мы сейчас не о моих чувствах говорим. — покачал тот головой. — Даже если бы я желал остаться с тобой, удерживать не посмел бы. Мои мысли роли не играют… — Ещё как играют. — ледяным голос протестовал тот, будто обрушивая на него все свои сожаления. — Они всегда могут дать больший вес, чем обстоятельства и нормы… Они значат больше, чем ты думаешь. Кавех не мог проронить ни слова. Внутри него бушевали два разных подхода к этой ситуации. И ничто тот выбрать не мог… Сомнения и страх гложут того, оставляя глубокий отпечаток. Хайтам был прав, блондин не знал ценности своим чувствам и их настоящее влияние. Однако здесь… Здесь Хайтам более открытый, более разговорчивый. И все эти его слова, были отрадой для архитектора. Некоторые его замешательства внутри стали растворяться, под напором такой искренности со стороны любимого. — Пойду с тобой. — тряхнул головой, вновь прижимаясь к нему. — Ты ведь не надолго? Значит и мне можно. Я все равно собираюсь уйти отсюда… — На конец пустыни придётся лететь. — тяжко вздохнул Хайтам, укладывая блондина на кровать. А сам принялся за уборку. — Не боишься высоты? Кавех лишь улыбнулся, осознавая как они будут туда добираться. Хайтам все быстро и аккуратно прибрал, вновь выслушивая рассказы Кавеха. На дворе стояло тёплое солнце, а в доме веяло приятной прохладой и свежестью с окон. Кавех лишь внутренне отсчитывался момент, когда всей этой сладкой сказке должен прийти конец. Как же тот хотел собрать всех Хайтамом в один, чтобы каждый из них получил от него то, что заслуживал. Он ни за что не хотел обделять кого-то, жаль что сделать подобное было невозможным.

***

Под тёплыми лучами солнца, что рассеивались в листьях деревьев, Кавех влюблённо глядел на большую птицу. Настолько он был величественен и красив, что сердце блондина замирало от каждого его движения. Пернатый аккуратно расправлял крыло, проверяя его на способность к движению. Лечение и вправду ему помогло, теперь стало намного легче. Хумин, что сидел на голове архитектора, радостно чирикал, не терпя ожидания взлететь. Кавех медленно подошёл к птице, разглядывая его глаза. — Я рад, что ты наконец поправился. — его рука зарылась в мягких пёрышках, ощущая биение сердца. От него исходила очень выразительное тепло и сила. В этом мире Хайтам предстал перед ним как могущественная птица, имеющая за собой тысячи лет опыта и перерождении. Эти глаза Кавех будет помнить вечно, узнает среди тысячи таких же изумрудных глаза. Немного постояв, блондин аккуратно запрыгнул ему на спину, боязливо сжимая его пёрышки. Хумин же ускакал тому на голову, расправляя крылышки. И они взлетели… Сначала Кавех ощутил дикий страх и дрожь в теле. Стремительно набирая высоту и скорость, блондин забывал как дышать. Ему казалось, одно неверное движение и тот свалится в эти пушистые облака, которые увы, не смогут поймать его. Но со временем, сердце архитектора успокаивалось, а губы растянулись в сладкой улыбке. Таковы были на вкус небеса и полет. Дрожь отступала, на смену им в животе начинали порхать бабочки, заставляя его громко смеяться. Никогда он ещё не чувствовал себя настолько свободным… — Это просто чудесно! — кричал блондин, наклоняясь ближе к нему. Он иногда не понимал людей, завидующим птицам. Они искали в их образе свободу и безграничную фантазию, однако Кавех все же считал эти мысли слишком утрированными. Хотя тот был хорошо знаком с понятием полёта фантазий и свобода, но до конца осмыслить это не смог. Возможно эти наземные проблемы приковали его на самое дно, не давая хотя бы заглянуть в эти бесконечные небеса. И тот наконец понял… Понял это прелестное ощущение безграничной власти над собой и своей жизнью… Этой частички маленькой радости и мечты. — Спасибо тебе, что показал мне небо. — шептал архитектор, все крепче прижимаясь к своему любимому Хайтаму, слушая его биение сердца. И вновь зыбкие пески, скованные скалами. Только это место было более живым… Умиротворенным. Хайтам обратился и огляделся вокруг. Он взял Кавеха за руку и повёл в странную пещеру. Внутри те обнаружили маленькое озеро, из которого так и сочилась энергия. Архитектор присел около него и всматривался в водную гладь, не скрывая улыбки. Но тяжелое дыхание Хайтама вызвало у блондина волнение. — Я здесь лишь для того… Чтобы набраться сил для защиты леса. — слишком тяжело и уныло шептал седовласый, присаживаясь с ним. — Но я не хочу этого. — Хайтам, ты… — Кавех не знал что хотел тогда сказать, лишь ощутил надобность в поддержке. — Я правда не хочу жертвовать собой. — покачал головой, ощущая свою безнадежность. — Я устал, Кавех… Устал перерождаться и вновь тратить все свои силы на это. Все мое существование подразумевает долг перед лесом… Но чей он? Это нечестно. — взглянул тому в глаза, выказывая огромную боль внутри. — Я не могу больше так… С каждым разом я забываю прошлую жизнь, но чётко помню тяжесть потери себя и огромную ношу в виде опыта и силы. Он и вправду устал. Все его существование подразумевало лишь одну вещь и это убивало его. Он не знал за счёт чего терял себя и почему вновь возрождался… Но горесть прошлой жизни тот ощущал сполна. Кавех не знал как мог на это отреагировать и что сказать. Наверное было бы правильным согласиться с его мнением, напоминая что он отдельная личностью и сам строит свою судьбу, но… Одновременно с этим Хайтам должен был выполнять свой долг. И теперь Кавех не понимал что правильно, а что нет… Увы, он не дал тому ответа. — Есть такие ситуации, когда ни один выход тебя не устраивает. — вздохнул блондин, укладывая голову ему на плечо. — Я сам не определился что делать в такие моменты… Если бы жизнь была настолько легка, мы бы не знали горя. Хотелось бы иметь шанс на ответ хотя бы одного вопроса. Этого было бы достаточно для счастливой жизни… — И чтобы ты спросил, будь такой у тебя шанс? — слегка улыбнулся Хайтам, ловя растерянный взгляд. И тут Кавех правда задумался. До этого ему казалось, что хватило бы ответа на один единственный вопрос… Но теперь когда встает выбор, тот и не знал, что бы хотел узнать. И этой мыслью он задавался даже после прилёта домой. И вправду… Что бы тот хотел узнать от жизни?

***

Они вернулись в лес, после того как Хайтам смог набраться сил у озера. Кавех так и остался задумчив, не в силах выкинуть с головы его вопрос. Совсем недавно архитектор мечтал о чём-то важном… О том, как было бы хорошо, если бы Хайтам изменился. Но чего конкретно тот хотел изменить? Его дурной характер? Постоянное равнодушие и скупые эмоции? Чего так не хватало ему… Пустыня услышала его, подарила возможность изменить что-то… И почему Кавех только сейчас это осознал? Он встретил здесь Хайтама, но до чего же они были разными… Будто бы предоставили выбор между ними и возможность взять любого, что мог понравиться и подойти ему. От чего же в его сердце защипала боль… Он чувствовал себя виноватым и таким глупым. Ведь это настолько ужасно было хотеть изменить того, кого полюбил за все его минусы и плюсы. И теперь блондин пожинает плоды своей жадности. И снова он во всем винит себя… Я не должен был желать подобного… Злиться на него. Хотя одно в этой ситуации было чем-то позитивным: он понял каким образом попал сюда и возможно, как сможет вернуться обратно. Механизм был довольно прост, оставалось правильно его использовать. И все же он не мог оставить Хайтама просто так… Ему было настолько жаль его, ведь здесь он не имеет свободы. Птица, что не может спокойно летать и обязана прожить короткую жизнь, для мнимой благодати этого проклятого места. Что же мог сделать Кавех? — Вы с Хумином можете идти домой. — положил руку на плечо седовласому. — Я хочу кое-куда сходить и проверить. — улыбнулся и накинул капюшон накидки. — Снова ты собираешься туда идти? — покачал тот головой, сжимая его запястье. — Не ходи… Архитектор лишь мог опечалено вздохнуть, высвобождая свою руку. Хайтам знает о намерениях Кавеха, потому и старается остановить его. Но тот не хотел бы брать его с собой. Если там и вправду завелась скверна, это может плохо повлиять на самого Хайтама. — Я в деревню. — солгал ему, указывая в сторону тропинки спуска. — Я говорю правду… Скоро у жителей будет празднование, а на мне много работы. Да и в лесу растут нужные мне растения для лекарств. Жертвовать собой я не собираюсь. — Возвращайся до захода солнца. — тот не поверил ему… Но не стал останавливать. И те разминулись, оставляя на сердце каждого немного тревоги. Пора бы закончить все эти туманности. За неделю, что Кавех провёл с Хайтамом, от жителей не было ни духу ни слуху. Да и этот дневник блондин досконально изучил и узнал нечто страшное… Этого ученого отправили изучить странное поведение артериальных энергий под этим лесом, как и проследить за местными. Его отправили сюда, но никакой к черту амнезии у него не имелось. Она наступила после того, как он переехал сюда. А когда тот начал копать чуть больше… Видимо провалы в памяти сыграли на руку старосте и тот отобрал дневник, лишая ученого единственной зацепки чтобы вспомнить. Дальнейшая судьба этого человека пока не известна… Возможно его и нет в живых, а может в этом связан тот старик. Все это стоило выяснить до этого непонятного празднования. Кавех не мог похвастаться тем, что был хорош в бою, но глаз бога и сила точно не дадут ему проиграть. В любом случае, эти жители сделать ему ничего не смогут. Эти буйные артериальные энергии, загадочное перерождение Симург, исчезновение настоящего лекаря… Все это непременно связано. Ноги его привели в ту самую развилку тропинок. Перед ним предстал достаточно хмурый и темный лес, от которого веяло странной дурью. Чем-то оно напоминало зону Увядания, но более прокажённую. Тихонько вздохнув, Кавех отправился по тропинке, вновь замечая мертвую тишину. Здесь веяло смертью, жизнь давно покинула это место… Не было сомнений, где-то тут и был очаг хвори того древа. Осталось узнать её причину и по возможности устранить ее. Как только он сможет все это сделать… Отпустит его и вернётся домой. Возможно по этой причине древо не могло переместить меня в следующий мир или домой… Наверное как избавлюсь от этой гадости, смогу вернуться… Лес становился все гуще и темнее, казалось от солнца ничего не осталось. Единственное, что давало блондину ориентироваться в этой тьме, это были маленькие светлячки. Их было довольно много, но казалось время их одолело, от того те замерли на месте. По мере его продвижения вперёд, до Кавеха начал доноситься ужаснейший запах, от чего сердце заколотилось в груди. Запах смерти и страданий… Но больше всего его повергло в шок чудовищная картина. От неё архитектор попятился назад, сдерживая крик и ужас. За этими зарослями скрывалась арка из деревьев, что были сплетены вместе. — Быть того не может… — истерически качал головой, вновь ступая назад. Арка была настолько огромной и толстой, что выходила концом выше всех деревьев. Но самым страшным были не ее габариты… Огромные скелеты птиц, висевшие на ней. Невозможно было сосчитать сколько их тут было. По этой дугообразной линии деревьев, свисали десятки скелетов тех самых птиц Симург… Многочисленные прошлые перерождения. Блондин не мог сдержать слез и дрожи в пальцах, горько всхлипывая в ладонь. Бесчеловечность… Жестокость. Неподалёку тот заметил странное сплетение корней деревьев, образовывавших некое ядро, что было окутано неизвестной скверной. Архитектор не смог выдержать, потому сорвался с места и принялся в бегство. Ноги его еле держали и уносили отсюда, а сердце стучало в ушах. Слезы скапливались на его ресничках и тяжелым грузом сползали по щекам, а от порывов ветра слетали. Разум отключился, им играли чувство страха и отвращения. Он сам не понял как смог добежать до древа, а после споткнулся об его корень, впечатавшись лицом в землю. Он так и застыл, сжимая кулаки и чувствуя сонливость. Его пальцы слегка дрогнули и тот провалился в сон… Самый что ни на есть страшный сон. Холодно… Сыро и страшно. Жалостливые крики заставили Кавеха открыть глаза и понять, что его окружала непроглядная тьма. Временами тот мог слышать болезненные крики разных птиц. Они слились в единую линию диссонанса, что заставило поёжиться блондина. Когда тот смог встать и пройти чуточку вперёд, кромешная темень начала рассеиваться. Что-то действительно жуткое открылось его глазам. Запах крови и плоти резанул по носу, от чего он поморщился и сдержал порыв рвоты. Снова визг… Душераздирающий. Теперь он вновь оказался в том месте и перед самой аркой. Его окружали люди… Жители этой злосчастной деревни. Они будто были и не живы, лишь подобно куклам преклонялись перед могилой павших птиц. Место наполнилось криками всевозможных пернатых, что так отчаянно хотели выбраться из своих клеток и не получить той же участи, что Симург. Кавех сжал челюсть, когда увидел связанную перед собой огромную птицу, жалобно молящую о пощаде. А перед ней старик, психически улыбающийся, сжимая факел в руке. — Стой… Не делай этого. — шептал блондин, а после прикрыл ладонью губы, чтобы сдержать крик. Её предали огню. Болезненные крики тысячи птиц сильно ударили по ушам, от того архитектор скривился на земле, не желая видеть и слышать это. Но не это была ее смерть… После того как все её перья вспыхнули ярким пламенем и сгорели, она бездыханно хрипела на земле… И снова громкий вскрик, когда ее, почерневший от копоти клюкв, стали срезать с головы. Крылья беспомощно бились об землю, заставляя траву под ней проминаться и обжигать своим соком обнаженную плоть. — Остановись… — горько плакал блондин, не в силах закрыться от этих жалобных криков и пыхтения. И вот, почти мертвая птица нервно дёргалась на земле, желая наконец скорой кончины. Но и этого ей не дали… Острый клинок блеснул в руках, что заставило Кавеха задрожать сильнее, а руки намертво впились в землю. Рука старика поднялась над истерзанной птицей и резким движением вспорола ей живот. Рана была неглубока, но достигала до самой шеи. А после двое мужчин связали ее ноги веревкой и подвесили на этой арке. Птица трепыхалась, но вместо вопля был слышен гул и хлюпанье. Она задыхалась в собственной крови, а глаза… Они плакали, молили о скорейшей смерти. — Прекратите! — не сдержал крика, в сумасшествии отбивая кулаками об землю. Истерика внутри истерзала его. Все мысли были заполонены криком этих несчастных созданий и ненормальным смехом старосты. Кавех не мог сдержать слез и вроде бы сорвал голос, обдирая свои руки в кровь. Злость кипела в нем как и безысходность… Он ничего не мог сделать, ничего… Тут его глаза наконец распахнулись, наблюдая голубое небо. Больше не было слышно тех ужасных криков, не было этого омерзительного запаха крови. Это был сон… Его сердце продолжало колотиться, а дыхание не приходило в норму… Но отлеживаться здесь тот не планировал. На своих ватных ногах архитектор рванул в сторону дома… Бесчеловечность… Жестокость. Все это говорило обо всем. Дикое желание спасти, уберечь его от всего, разжигалось внутри. Как забыть тот ужас, что он видел сейчас. Кавех никогда не забудет тех глаз. Боль давила в груди, а щеки засыпались солью от своих же слез. — Хайтам! — панически вбежал в дом. Но как только его встретили эти глаза… Стало немного легче. — Уходи… — запыхтевшее дыхание не дало ему сформулировать мысль. — Что с тобой? — нервно сжал его плечи, пытаясь взглянуть в его глаза. — Тебя что-то напугало? Кто это… — Беги! — вцепился ему за грудину, стискивая зубы. — Улетай от сюда! И никогда… Никогда не возвращайся сюда! Ты не обязан защищать это место. Оно уже давно мертво! Сбивчивое дыхание окончило его тираду и зверски напуганные глаза впились в Хайтама. Тот же в свою очередь непонимающе оглядывал его, не зная… Как поступить и успокоить. — Кавех… Давай присядь и расскажи… — покачал головой, пытаясь отвести на диван, но ему не дали, грубо толкнув в грудь. — Почему ты никогда меня не слушаешь?! Почему я вечно должен все объяснять, чтобы достучаться до тебя? Когда ты перестанешь быть таким упёртым? — сорвался на крик, чем сильно запугал маленькую птичку, севшую ему на плечо. — Я же сказал тебе… Убирайся от сюда! — но этот обеспокоенный взгляд дал понять блондину, что он не уйдёт. — Уходи… Я собираюсь вернуться домой. К своему Хайтаму… А ты должен уйти. Седовласый не понимал этого странного порыва со стороны архитектора. Но боль и страх в глазах, очень напугали его. Он не мог уйти сейчас, пока не выслушает и не узнает, что же могло так напугать этого человека. Однако уже похолодевший взгляд Кавеха заставил Хайтама понять, что настал момент расставания. — Лес давно не спасти… Тебе незачем здесь оставаться. — в своём кармане блондин крепко сжимал брелок, утирая слезы другой рукой. — Пора прощаться. Ты должен уйти, тебе здесь не место… Со мной тебе не место. — его губы дрожали, а глаза сдерживали новую порцию слез. — Прошу… Выполни желание человека, умоляю… Уходи отсюда. И никогда не возвращайся. Это мое желание. Птица молчала. Этот заплаканный вид конечно мог дать понять, что случилось что-то явно страшное. Но рассказывать об этом Кавех не стремился. Взглянув в окно, а точнее на розовое небо, Хайтам вздохнул. — Значит таково твоё желание… — шепнул губами, разворачиваясь к двери. — Я выполню твою просьбу… Однако, — остановился и взглянул краем глаза на блондина. — хочу сказать кое-что… Спасибо за все. Ты спас мою жизнь. — сделав небольшую паузу, судорожно вздохнул. — Прощай Кавех. И он ушёл. Обратился в птицу и упорхнул в небеса. Блондин лишь подошёл поближе, замечая уже небольшую точку в небе, что вскоре растворилась в облаках. Теперь все будет хорошо… В груди Кавеха билось сердце так, будто оно громко плакало и ныло. Несправедливая участь… Несправедливая жизнь. Все здесь было обёрнуто против них. И эта сказка, обратилась в страшный кошмар, что будет преследовать его оставшуюся жизнь. Я устал от этого… Но ничего ещё не было сделано… Он должен был избавиться от всего этого ужаса. Кавех должен был закончить все, чтобы более такого не происходило. Чтобы защитить любимого человека… Ему надо было вернуться туда. Но ноги дрожали лишь от мысли, и эти фантомные крики, окутавшие лес… Он не сможет перенести. Хумин нервно щебетал над ним, явно волнуясь, а Кавех мог лишь усадить его на палец. Архитектор вышел во двор, разглядывая персиковое небо, слушая шелест листьев, наконец успокаиваясь. — Ты тоже улетай… Как можно дальше отсюда. — слабо улыбнулся, когда птичка протестующе чирикнула. — Лети за ним… Пожалуйста позаботься о нем. Проследи, чтобы с ним все было хорошо и он прожил счастливую жизнь. — погладил пальцем его брюшко, кивая в сторону. — Лети. Хумин немного постоял и упорхнул вдаль. Теперь он один… Дом наполнился холодом и одиночеством. Архитектор бросил последний взгляд на убранство и направился в сторону леса. Кара богов настигнет этих людей, не ему их судить и жизни отбирать. Однако избавиться от скверны тот должен был. Души тех птиц подпитывали ядро, отравляя дерево. От того оно и очернило весь лес. Когда он вновь оказался перед алтарем, в ушах послышался жалобный плачь тысячи птиц. Кавех присел на колени и склонился перед ним, коснувшись лбом земли и замер. Губы его дрожали, а глаз вновь коснулись слезы. Внутри бушевала обида и злость за них. — Прошу… Простите жесткость этих людей. — шептал блондин, чувствуя колыхание перьев над головой. — Они были ослеплены жадностью, им двигало бездушие. Архонты, божества… Упокойте души этих несчастных созданий. — тот поднялся, вновь разглядывая кровавый алтарь. На душе металась боль и скорбь, будто бы он переживал то, что испытывали умершие создания. Лишь их прощение и упокоение сможет спасти это место… Лишь так они смогут вернуться домой и забыть те ужасы, что настигли их. Глаза блондина метнулись на ядро скверны, которое вбирало в себя всю горесть обид и боли. Его следовало уничтожить. Поднявшись с колен, Кавех направился к нему — Как знал что ты дойдёшь до сюда. — вдруг послышалось знакомое цоканье позади. — Я конечно думал мы успеем закончить с тобой в день празднования, но раз так вышло… — Вы… — Кавех скрипнул зубами, подзывая Мехрака. — Вас нельзя назвать людьми. То, что вы совершили… Это бесчеловечно. Какие же мысли вас могли настигнуть, чтобы совершить подобное? — он сдерживал слезы Старик только посмеялся, разглядывая алтарь. Заведя руки за спину, он вдруг начал свою тираду: — Наверное единоверное что мне сейчас интересно… Так это ты. — перевёл свой взгляд на блондина. — Ты ведь не тот учёный с Академии… — Кавех поджал губы от этих слов. — Изначально я подумал что он выжил, хотя верилось с трудом… Но позже я понял, — подошёл к нему чуть ближе. — что всё-таки избавился от того надоедливого парня, но тут появился ты. Кавех истерически усмехнулся. Все здешние события… Все они были связаны одним — жестокостью этого человека. Беды происходящие здесь, полностью исходили от него. Это нельзя было так оставлять… Рука блондина дрогнула и собралась разрушить ядро, но вдруг он ощутил ярую боль в боку. Наконец показался Сарвил, сжимавший окровавленный клинок в руке. Кавех осел на земле, шипя от боли и зажимая руками рану. Старик только мог посмеяться, вставая над ним. — Ты умный малый, с этим я не спорю. — вдохнул тот, поглаживая макушку архитектора. — Тебе ведь ничего не стоило уйти от сюда и не беспокоить нас? Но ты предпочёл защитить наше божество и увести отсюда… Хотя может в этом году Симург не вернётся сюда. Но в следующем… Он точно прибудет к нам. Таков его долг, и нарушить его не сумеет. — резко схватил его подбородок, заставляя заглянуть тому в глаза. — Нам все равно на чужих… Но ты сам выбрал себе такой исход. В глазах Кавеха мутнело, дыхание учащалось. Тело тяжелело с каждой секундой. Староста только мог «сочувственно» цокнуть, а блондин стиснуть зубы. — Ублюдок ты… Боги накажут всех вас. Не сомневайтесь. — за это его откинули на землю. — Но я не сдамся… Вопреки всей боли, блондин сумел подняться на ноги и сжал свой меч. Малец попытался наброситься на него, но Мехрак сбил его с ног и откинул кинжал. Старик раздраженно потянулся в карман, но ему не дали это сделать. Кавех яростно махнул мечом, от чего тот упал на землю. С рук старика выпал странный мешочек, пропитанный чем-то мрачным и непонятным. — Остатки павшего Царя Дешрета? — неверующе шепнул блондин. Тогда он понял все… Староста использовал их чтобы отравить потоки артерий, тем самым ослабил дерево. А катаклизм сделал своё, подвергая лес опасности. Таким способом он приманивал птиц Симург и расправлялся с ними… Они каждый раз перерождались и направлялись сюда, отравляясь остатками запретных знаний Дешрета и давая себя поймать этим людям. Но души и боль этих птиц подпитывали скверну в ядре, оказывая больший эффект. Бездушно… — Ты мерзавец. Но лишь богам тебя судить… — Кавех резким движением ударил старика по голове, от чего он потерял сознание. Малец же свою очередь успел убежать. Но архитектора волновало лишь одно… Скверна. Тяжелыми ногами он подобрался ближе к ядру и тихонько вздохнул. Окутав силой Дендро свой меч, архитектор принялся рубить ядро из корней. Силы его покидали, потому Мехрак быстро подхватил его и закончил начатое им… Кавех сжал свой глаз бога, смотря на рассасывавшуюся скверну. — Дендро Архонт… Очисти это место. — шепнул тот, когда сгусток вспыхнул и исчез. — Получилось… И тот обессилено упал на землю. Жизнь покидала его тело… Мехрак боязливо метался вокруг него, не зная что делать. Кавех лишь смотрел в эту непроглядную листву и думал… Думал о том, что сделал. Но вскоре его разум опустел, оставив белесое полотно. Но в сердце наконец получил покой. Пусть и ценой своей жизни, но Кавех спас Хайтама, возможно и сам лес… Боги обязательно накажут тех людей, а птицы обретут покой. Это стоило всего. Его губ коснулась улыбка, такая лучистая и счастливая. — Да Хайтам… Я полностью верен своим идеалам, даже если достигаю их совсем неверными путями. — прикрыл глаза, погружаясь в глубокий сон. — Но мне не страшно… Ведь ты всегда будешь рядом со мной. Лес окутало молчание, а ночь накрыла деревья. Лишь светлячки могли осветить путь.… Смогут ли они привести его домой? Кавех мало что мог назвать домом, мало кого своей семьёй… Ведь они были бесценны для него и так дороги. Но если где-то и были дорогие ему люди, что назывались семьёй, то именно они могли создать, так называемый, дом… Хотя я до сих пор не понимаю… Чего хочу на самом деле. От того и тягостно в душе.