Эпоха скорби

Песчаные коридоры были увешаны факелами, но увы, сегодня не был зажжён ни один. Лишь рассеянный свет луны и звёзд, помог разглядеть взгляд изумрудных глаз. Блондин ощущал себя тревожно, что конечно понятно… Но вовсе не в плане страха и ужаса. Что-то иное было в сердце, сродни звериной страсти. Спорящие с моральными устоями, чувства любви. Да, именно она. И как бы мозг не отказывался воспринимать мотыльков, трепетавших от пупка и до ключиц, сердце не теряло времени и ускоряло темп. Это ощущение пугало его, ведь кричащие остатки морали говорили ему ненавидеть этого человека, когда дрожащие пальцы рук изнывали от желания прикоснуться к бледной коже. Необычайно красив… Странно влюблённый в это лицо и ауру, Кавех сопротивлялся изо всех сил. У него выходило это, ведь скрыть красные щеки в темноте довольно просто. Его наверняка прокляли, возможно он сделал в прошлом что-то ужасное? Иначе как объяснить столь странное поведение собственного тела? Как раз-таки все эти обрывки воспоминаний и создавали сумбур в голове, ведь отрицать что либо, было нельзя. Он не помнит ни черта. Возможно даже большую часть своей жизни он утерял в этой пропасти крошек из картинок памяти. Как бы не старался ухватиться за малейшую подсказку — не получалось. А ведь явная подсказка смотрела прямо в мои глаза… Однако использовать её я не планирую. Да… Кавех просто капризно не принимал тот факт, что точно был связан с этим человеком, ведь не зря сама судьба свела их пути здесь. Хоть и подобным способом… Ведь не просто так, он чувствует тлен любви и возбуждения от каждого движения этого генерала. Но даже имея при себе столь внушающие зацепки, упёртый мозг отказывался в сотрудничестве. Сейчас Хайтам запомнился ему чёрствым тираном, готовый на любую бесчеловечность ради цели. И это сформировавшееся мнение не давало широко распознать всю суть ситуации… Столь большая обида просто закрыла собой обзор, не давая доступ к решению загадки. — Скажи, — лицо блондина приняло серьёзный вид, когда коленки тряслись словно листья на ветру. — мы встречались когда-то? — сухие губы были увлажнены шершавым языком. Выразительный взгляд рубиновых глаз не отрывался от вальяжной фигуры генерала. Однако архитектор распознал во взгляде странное удивление и страх. Как оказалось, этот вопрос имел место существовать между ними. Однако вопреки столь бесцветной реакции, что всё-таки едва была видима, Хайтам злобно улыбнулся. — И почему я должен отвечать на твои вопросы, когда сам отказываешься говорить? — явно дразня, наслаждаясь переполняющей злобой, лицом. — Не думай, что я слепой. Один шаг, один отступ назад… Чувства никуда не испарились, они имелись и конечно бушевали. Даже несмотря на сломанный сосуд, любовь разливалась с краев, но не опустошила бокал. Всё-таки трещина была невелика, а потому исчезнуть содержимому было не суждено. Кавех любил его… Хотел и тянулся, но почему, он сам не знал. Мужчина вновь ступил вперёд, наполняя взгляд странной одержимостью… Вопрос Кавеха очень заинтересовал его. А так же, имел в себе ответ на некоторые туманности в голове Хайтама. И у него имелись небольшие пробелы… — Как трясутся твои руки… Мечутся глаза, не в силах сдержать теплоты. — шептал седовласый, наклонившись чуть ближе к лицу пленника. — Почему ты задал этот вопрос? — вдруг голос стал металлическим, острым. — Ответь же… И я отвечу на твои вопросы. Губы блондина то сжимались в прямую линию, то кривились и дрожали. Это запретное расстояние между ними, оно сильно манило. Кавех то и дело срывался, жадно смотря на ровный контур губ Хайтама, а в голове как на перемычке, всплывали самые грязные желания. Руки могли в любой момент вцепиться в толстые одежды и зажать его в эту чёртову стену, а после слиться в густой, липкий поцелуй. И все же он наскребал оставшуюся мораль в себе и прикрыл глаза. — Я… — голос странно дрогнул, от чего Кавех закраснел пуще любого помидора. — Не имею при себе памяти о своей жизни. Я пришёл сюда чтобы вспомнить хоть что-то, ведь когда очнулся от скверны, то имел при себе лишь эту подвеску и брелок. — язык развязался, покорно рассказывая все что требовалось. Рука генерала потянулась в карман, утягивая из неё знакомую стекляшку. Пальцы игриво натерли на ней пару полосок, а после повертел ею перед глазами Кавеха. Он упустил из памяти эту штуковину. Точно… Она ведь была как-то связана с лесным народом? В тот день он мог победить всех солдатов с её помощью, однако не справился с усыпляющим дурманом. Поманив взгляд зеленой стекляшкой, снова поместил ее к себе, когда другая рука, сжатая в кулак, слегка дотронулась до его запястья. Дальше блондин почувствовал как его напряженную ладонь разжимают и вкладывают что-то знакомое. Только спустя минуту он понял, что это был брелок птицы. — Хочешь сказать, — губы едва коснулись светлых прядей. — мы могли когда-то быть знакомы? — глухой шепот казался слишком шумным. — Лишь мои предположения. — сумел взять всю свою волю и сделал невозмутимое лицо. — И даже узнав об этом факте… Считаете меня виновным в чем-то? Если при жизни я мог украсть ваше сокровище, то вот… Возвращаю в полной мере. — уже сам приблизился к губам генерала. — Но вы не сделаете это… Найдете еще одну причину запереть здесь и замучить, чтобы получить призрачную возможность… Отыграть свои обидки на мне. — каждое слово было пропитано особенной ненавистью. Ненависть к себе и ему, наравне с разгорающейся страстью и вожделением. Все слова Хайтама — красиво сплетенная, ложь. Он обещал ответить на вопросы, но даст ли нужный ответ? Обещал подумать над дальнейшей его судьбой, когда сам уже давно решил обо всем. Лишь хитро расставляет капканы, в которые Кавех попадается и получает, неистово болящие, раны. Это был искусный лжец, каких ещё поискать надо было. Настолько разукрасить свои бредни, чтобы любой мог довериться им, а после попасться в сети мук. И архитектор увидел это… Раньше чем полагалось. Потому осторожно переступил ловушки, получая минимальные ранения. — Вы жалки… Народ пустыни сгниет под палящим солнцем, а их остатки будут доедать стервятники… Будут смаковать мертвую плоть каждого, — руки скользнули по плечам. — кто прислуживал вашему повелителю. А ты… — прикрыл глаза, полностью завлеченный истомой снизу. — Будешь гореть пуще любого пламени… За все свои грехи, подонок… Не успел тот коснуться тонких губ, как его вжали в стену и перекрыли кислород. На лице блондина растянулась довольная улыбка, когда он наконец увидел яркую злость в выражении генерала. Он сумел вывести этого хмыря, отбирая все самообладание. Сквозь хрип просачивались короткие смешки, но воздух так был нужен, потому он вцепился пальцами в его руки. Длинные ногти впились сквозь ткани и оставили алое пятно. В глазах стало мутнеть, ведь он и так не оправился от тех травм… Что нанесли ему во вине Хайтама. — Ты видимо не понял… — скалистая усмешка генерала, а глаза горели зелёным огнём. — Твоя жизнь целиком и полностью… — отпустил горло. — Моя. — губы едва коснулись блондина, что тихо откашливался. — От меня зависит: будешь ты жить или нет. — Черт с два. — хриплый голос Кавеха звучал угрожающим, а слезы выступили на ресницах, придавая ему прелестный вид. — Я захочу и снесу здесь все… Захочу и вернусь в лес… — он повис на его плечах. — Захочу и убью тебя. — нетерпеливо поцеловал того. Как странно, но генерал вовсе не был против. Он подхватил инициативу, прорубая путь между зубов и разглаживая небо языком. Внутри блондина прошла волна спокойствия и радости, ведь изнеможение от этого проклятия… Выводило до дрожи в ногах. Где-то песчинки ума сопротивлялись, но подобно болоту, его утягивали глубже и сильнее. Словно рыба в сетях, что путалась больше от каждого движения. А он сам старался запутаться больше… — И что же тебя держит? — наконец оторвался от дурмана блондина, явно осознавая, что попал. — Ты. — и вновь утянул в поцелуй. — Меня прокляли… Твой чертов король. Но тебе это расхлёбывать. — панически шептал, вновь чувствуя слезы на глазах. — Сделай же с этим что-нибудь! — оттолкнул, а сам тяжело дышал. И снова накрыло странное безумство. Вновь он видел многочисленные картинки… Везде был он. В разных обликах, в разных местах и времени. Кавех ощущал это так, будто бы это были и не его воспоминания. Будто бы ему вбили в голову весь этот бред, а после бросили на произвол судьбы. Что ему делать? Бежать?.. Остаться с ним? Генерал уже полностью успокоился от этого странного порыва, наблюдая колеблющегося блондина перед ним. — Не мои воспоминания… — тихо шепнул архитектор, когда голову отпустило. — Не мои. Это был не я… Отпусти меня. — осел на полу, едва хватаясь за своё сознание. — Хайтам? — зрение на время совсем расфокусировалось, но вскоре вернулось обратно. — Сколько мне ещё ждать? — это говорил не он… Не этот Кавех. Наблюдая явные бредни, средне похожие на те, что он видел в темнице… Генерал замер и не понимал как быть. Казалось он мог снова упасть в припадке, а казалось это была очередная уловка… Ведь вновь попасться под чары пленника тот не хотел. Однако губы сами шепнули, совсем невесомо: — Ещё чуть-чуть… — а после испугался собственного ответа и отошёл назад. — Что ты сделал? — зашипел Хайтам, наконец приходя в себя полностью. — Чертов отпрыск леса… Подобно этой штуке, ты и мной завладел? — схватил за ворот рубашки. Кавех расплылся в ухмылке, но терял он сознание медленно. Всё-таки выходить ночью и без отдыха… Было весьма плохой идеей. И пока генерал в ярости сжимал край одежд, блондин рукой вошёл в карманы его накидки и достал нужную ему вещицу. Тот и не заметил подмены тяжести внутри. Брелок птицы теперь занял место той стекляшки. — Запомни… — покачал головой Кавех. — Никакой власти надо мной у тебя нет… И наоборот. — вот-вот отключится. — Мы свободны… Но сами себя сковали этими оковами. Теперь седовласый словил уснувшего пленника, а сам скрипел зубами. Он оплошал… Попал под чары. Теперь Кавех мог вертеть им как захочет? Да не в жизни… Никогда. И все же аккуратно подняв его, унёс в комнату и уложил в кровать. Пропажи стекляшки он не обнаружил, потому отправился к себе, явно опустошенный всем этим… Ведь главного ответа он не получил. Как бы не было досадно признавать… Но и в его памяти имелись пробелы. Если точнее: их вырвали с корнями. Некоторые вещи генерал просто не мог вспомнить, а когда Кавех задал тот вопрос… Его ослепила надежда. Что же он хотел от архитектора, помимо ответов? Его метку… Изначально стоило догадаться о том, что он никак не принадлежал академии. Слишком неумелый человек он, раз так легко попался и творил невесть что. Возможно Хайтама съедала совесть, ведь так откровенно поиздеваться над человеком… Он не сильно хотел. Но время меняет людей, как и война. Оправдывать свои поступки он не спешил, но мог каяться за некоторые из них. Кавех был одним из них… Но для четвёртого приближённого, чувства совести не могли дать отпор долгу. Может в душе он хотел отпустить этого, и так израненного, человека… Однако война есть война.

***

Пробуждение выдалось довольно досадным… Мало того, что он умирал от звона в ушах и боли, так ещё руки были прикованы цепями. Кандалы были не сильно тяжелыми, а бинты не давали натирать новые мозоли… Это конечно очень не понравилось блондину, однако маленькая победа имелась: эта странная стекляшка все ещё была при нем. Значит Хайтам пока не обнаружил её пропажу, что очень играет ему на руку. — Не собираюсь я есть вашу стряпню! — взвыл Кавех, когда перед ним поставили ту тарелку каши, от которой его воротило. Он готов поклясться, что лучше бы питался отваром Фарида, чем этой безвкусной жижей. Демонстративно перевернул поднос с едой и скрестил руки. Лучше с голоду помрет, чем питаться как скотина. Это была ведь смесь разных круп, просто сваренная в воде? Гадость… — Отказываешься? — Арим пожал плечами, наказывая прибрать за блондином. — Тогда сиди голодным. — усмехнулся тот, но архитектор только улыбнулся и лёг спать. — Ведёшь себя похлеще любой избалованной девицы… Кавех лишь закатил глаза, игнорируя все слова. Так он и остался без обеда и завтрака… Но как выздороветь, когда нормальной еды не имелось? Он не знал… И когда голод съедал стенки желудка, Кавех скрутился и тяжко вздохнул. Теперь даже передвижения в комнате имели ограничения… Он ощущал небольшую брезгливость от себя, ведь не помнил когда нормально мог искупаться. Раз в два дня его просто обтирали влажной тряпкой и мыли волосы… Беспредел. А теперь он не мог даже прогуляться по комнате. Останавливало ли все это его? Нет. Надо всего лишь залечь на дно… Буду буйствовать, охрана станет больше. Всё-таки выпрямился и взглянул на запястья, достали… Немного махинаций и он высвободил одну руку, ощущая удовлетворение. А после и вторую. На двор садилась ночь, Кавех встал с постели и потянулся. Ему стоило спрятать зеленую стекляшку, ведь скоро она будет обнаружена пропавшей. Блондин потянулся под кровать, где смог завязать штуковину лоскутом бинта. Кавех начал разглядывать ее, подмечая это явное тепло. Эта вещь точно принадлежала ему… Но тут сердце Кавех ухнуло, когда услышал как дверь открылась. Почему же шагов не слышно? — Мехрак? — соскочил тот, радуясь его прибытию. Чемоданчик весело покружился вокруг него и показывал счастливые рожицы. Тут он вспомнил, как Фарид запрещал выходить из дому, пока он не поправится… Однако Кавех с помощью Мехрака легко вскрывал замок и спокойно гулял на улице. Наверное по такому же принципу тот сумел найти Кавеха… Архитектор протянул стекляшку и серьёзно нахмурился. — Я собираюсь тут оставаться, пока полностью не восстановлюсь… А ты, — передал ее чемоданчику. — спрячь это у себя. И сам найди укрытие, чтобы не дать поймать себя. Чемоданчик как-то грустно опустился, но все же забрал стекляшку, а сам ушёл в коридор и прямиком в окно. Кавех был уверен в нем, даже если пропажа обнаружится, доказать причастность блондина они не смогут. Он вернулся в кровать и стал цеплять обратно кандалы, слыша как урчит живот. Ноги дрожали, голод изнурил тело ещё сильней… Может все же ему стоит смириться с этой кашей? Иначе он никогда не поправится. Так он и погрузился в сон, чувствуя обиду внутри… Как же он мечтал о сливочном супе и чашке крепкого кофе. — Знаю же прекрасно, что ты снимал их. — сквозь сон послышался ровный голос. Пленник открыл глаза, замечая рядом генерала, сжимавшего его запястье. Но сил двинуться вовсе не было, потому его приподняли и усадили. Руки были освобождены, а бинты предательски распустились, что доказывало его, выше поставленные, слова. Хайтам очень аккуратно взял парня на руки и вышел с комнаты. Кавех протестующе игнорировал его, ведь обида съедала вместе с голодом. Однако когда они оказались в более просторной спальне, пленник не сдержал вздоха. Все было довольно солидно, однако внимания привлёк стол, набитый вкусной едой. — И что? — хмурился тот, оказываясь за столом. — Собираешься откормить меня? Или решил отужинать, а меня помучить и насладиться представлением? — злился сильнее, когда запах любимого супа ударил по носу. — Если ты умрешь с голоду, — поставил приборы ближе к нему. — будет не совсем хорошо… А ты очень капризный, вот и пришлось сделать все, чтобы угодить. — сел напротив и начал наблюдать. — Ешь. Тянущее чувство в животе так кружило голову, а запахи заставляли дрожать каждую клеточку тела. Конечно пленник знал — все это очередная уловка. За этим пиршеством стоит что-то иное… Желание затмить разум, подчиняя его ум, заставляя думать, что он хороший человек. Ведь увы, сердце уже принадлежало ему, оставался мозг. И как только он получит своё, сможет управлять им и получить желанное. Хотя что ему мешало взять это силой? Нет… Не в этот раз. Теперь он поступит более рационально и хитро. И Кавех все это просчитал, но лишь дал понять… Что купился. — Дай мне нормально умыться. — принялся за суп, заедая разными закусками. — Чувствую себя отвратительно. — снова злился, но зато довольствовался пищей. — Как поешь. — покорно согласился, довольно наблюдая за ним. И как это очевидно… Он не скрывал своего гнусного умысла. Лишь наблюдал за каждым движением, хлопками ресниц и подрагиванием руки. Правда голод был не достаточно сильным, чтобы блондин купился на эту «доброту». Нет… Он сделал вид, что принял её и покорно ждал того самого подвоха. Пленник уже допивал терпкий кофе, ощущая настоящий гастрономический экстаз. Осталось поменять одежды и полежать в тёплой водичке. — Что… Сам меня умоешь? — ухмыльнулся блондин. — Или оставишь одного? Вдруг дел натворю? — снова глоток, а после томный вздох. — Или опять Арима отправишь ухаживать? Бедняжка устал от меня, пожалей его. Кавех склонил голову, кладя ее на ладонь, начиная эдакую игру в гляделки. Пусть не думает, что Кавех здесь пленник. Может он и не помнил чего-то… Может имел из своего лишь пару вещичек… Но при возможности, он мог перевернуть здесь каждого и заставил бы сделать все, что он бы захотел. Хайтам видел в нем эту хитрость, как и моральную силу. Он не стал дуться или истерить после всего, что с ним сделали… Нет он начал своё нападение, как бы показывая: один неверный шаг и ты лишишься всего, чего так добивался. — При надобности, — схватил яблоко с тарелки. — могу и сам тобой заняться. Если хочешь, пожалуйста. — он оставался стойким. — Что за внезапное милосердие? — показушно раскрыл запястье с ранами. — Как я вылечусь… Что планируешь со мной делать? — прикончил вторую чашку кофе. Хайтам откинулся на стул и задумчиво смотрел в окно. Конечно ему нужна была эта метка на шее. Когда Кавех оказался у него, наконец появилась возможность преодолеть чертов барьер и закончить эту войну. Сжечь все леса и искрошить каждого, кто жил в нем. Как и найти ответы… Что же случилось с их богиней? Заметив задумчивость в лице, Кавех встал со стола и стал рассматривать убранство. Вкус человека, что обставил эту комнату, был отменным. Ему нравились картины, шторы у окон и широкая кровать, покрытая подушками и одеялами. Одно лишь вывело его в дикую дрожь: статуэтка кошки. Отвратительная и несуразная… — Избавься от этого. — двумя пальцами взял её и скривил лицо. — Ужас… — Лучше не трогай лишнего. — закатил тот глаза. Кавех поставил сие творение чуть дальше, чтобы спрятать от глаз. Большую часть занимали шкафы с книгами. Очень много книг… Все казалось таким знакомым. Вовсе не удивляла в нем эта наклонность в чтении, та статуэтка и количество подушек на кровати. Хайтам просто казался ему знакомым, теперь «новые» знания о нем не давали так такового удивления… Архитектор не заметил как генерал подкрался сзади, слегка приобнимая. — Все готово уже, пока не слишком поздно, так что надо умыться… — тёплые вздохи окрасили ухо блондина в красный. — Будет ещё время разглядеть тут все. — Кто знает… — развернулся, хитро ухмыляясь. — Вдруг после твоего знака доброты, ты получишь сбежавшего пленника и разрушенный план? — закинул руки на плечи, снова оставляя меж губами сантиметры. — Подумай хорошенько перед тем… Как сделать что-то. Но его легко подняли и уложили на плечо. Даже под возмущённые крики пленника, Хайтам донёс его в баню, которая была разогрета и подготовлена. Он не знал почему вдруг шёл на всё это, быть может… Задатки совести разыграли этот спектакль, в виде его милосердия и чуткости. Скорее было так, чем что-то иное… — Сам одежду снимешь или мне? — посадил на тёплое, каменное сидение. Легкий пар обволок их, создавая испарину на лице каждого. И что теперь? После всех этих каламбуров, Кавех добился «своего»… Но ему уже не хотелось его присутствия, однако так просто сдаваться он не хотел. Теперь ему стоило придумать причину выпереть этого человека от сюда. Хотя снова лепесточки роз шуршали в низу живота. — Я не такой несамостоятельный… — принялся расстёгивать рубашку, немного напрягаясь от взгляда. — Лучше… Найди мне сменную одежду. — М-м… — кратко протянул, чуть наклоняясь к нему. — Это все? Может ещё пожелания? — замечая его напряжение, Хайтам довольно улыбнулся. Кавех подхватил эту ухмылочку, приближаясь к уху. Атмосфера была слишком интимной и горячей, во всех смыслах… Однако как только губы архитектора открылись, все было испорчено. Он ровным тоном прошептал краткое слово: «Свали». Генерал явно догадывался о таком предложении, потому покинул это место. Наконец Кавех почувствовал спокойствие… Одежда быстро улетела в маленькую корзину, а сам он залез в большую бочку, наполненную горячей водой. Блондин не сдержал довольного стона, ведь спустя столько времени может отдохнуть. Правда раны на конечностях очень ныли и щипали. — Если так и продолжится… Я уже через пару дней смогу спокойненько уйти от сюда. — тихо размышлял он. — Пока есть возможность, надо вытянуть из него все, что смогу… Когда-нибудь Хайтаму надоест возиться с ним и он будет решать вопросы грубой силой… До этого момента он должен покинуть это место. Возможно Кавех внутренне хотел разузнать о нем больше и понять, что могло их связывать… Но ситуация не позволяла. Как бы сердце не трепетало, он оставался в своём уме. Надо бежать и как можно быстрее. — Всё-таки водичка прекрасная… Хочу подольше тут посидеть. — уже расклеенный голос отряжался об каменные стены. Кавех так и сделал. Он долго плескался в бочке, хорошенько отмывая свои волосы, все же никто не умел их мыть так тщательно, как сам пленник. Хайтам принёс одежду, ровно такую же, как и у него самого. Волосы быстро подсохли, а раны больше не болели. В воду были добавлены какие травы, наверное они смогли немного обезболить и успокоить состояние Кавеха. Вновь те оказались в покоях генерала, попивая вместе кофе. — И что теперь? — нагло разлёгся на его кровати, чем вызвал тяжелый вздох. — Что ты хочешь? — серьёзно нахмурился. — Накормил меня, умыл… Не просто так ведь. От меня… — схватил одну подушку. — Что требуется? Генерал знал, что Кавех не поведётся на эти дешевые уловки. И даже зная, что Хайтам имеет к нему что-то, тот спокойно наслаждался тем, что ему дали. Архитектор принял сидячее положение, утягивая мужчину к себе, а после криво улыбнулся. — Она тебе нужна? — игриво откинул волосы, показывая цветок на шее. — Хочешь знать как я её получил и от кого? — взял его руку и пальцем провёл по метке. — Если вырежешь её вместе с плотью… Оставишь меня? — уселся тому на колени. — Боюсь… — генерал поджал губы. — Она потеряет смысл… Лучше скажи, — прижал его ближе, слыша как стучит сердце пленника. — какие они… Леса? Кавех распахнул глаза. Впервые он услышал упоминания тропиков без ненависти. Могло ли быть так… Что ему не были неприятны зеленые луга? Могла ли эта война… Просто испортить мнение людей о некоторых вещах? Блондин наклонился к его губам, снова ощущая бабочек внутри. Каким же он был… Притягательным. — Очень свежие. — положил свои ладони на щёки генерала. — Влажные и яркие… Там нет ослепляющего солнца, сухих ветров. Лишь влага дождя и живописные просторы. — коснулся его губами. Кавех запутался… Он хотел уйти, но все оттягивал момент. Он ненавидел его, но лишь в голове. Он не хотел его видеть, но срывало крышу от каждого прикосновения к телу. Столько противоречий… Столько желаний. Отпрянув, облизнул мостик слюны, осознавая… Что может разглядеть эти изумрудные глаза ближе. Какие же они красивые и глубокие. — Теперь когда ты настолько близок… — руки Хайтам обняли его талию. — Ответишь куда дел её? — тут он вынул брелок, натягивая ухмылку. Слишком быстро просек все… Кавех попытался сбежать из цепких объятий, но не смог. Пленник не боялся того, что они могли найти Мехрака, он волновался за себя… Ведь теперь ему не сбежать. Тут он подумал симулировать приступ, но и в этом его обнадежили: — Только без симуляций… Где она? — уже строже спрашивал. — Спрятал. Сам ищи… — рвано вздохнул. — Как тебе… — повалил мужчину, водя руками по рубашке. — Сегодняшнюю ночь… — томно шептал, кода заметил напряжение в лице Хайтама. И когда он наклонился так близко, что тот нервно сглотнул… — Поменяемся комнатами? — Что? — растеряно распахнул глаза. Кавех внутренне смеялся, когда смог увидеть явное разочарование в этих глазах. Генерал сначала молча ждал, только потом до него дошло, как же хитро его обманули и вывели… На стыд! Глаза потемнели пуще грозового неба, а зубы скрипнули. И тут Кавех прыснул со смеху, прыгая на другую сторону кровати. — А вот свои проблемы решай сам… — злобно усмехнулся, указывая пальцем на твердый бугорок в его штанах. — Спасибо за ужин. Хороших тебе снов… — вальяжно прошёлся до двери и скрылся за ней. Так он и вернулся в свою комнату, оставляя генерала сидеть на своей постели, полностью разбитым. Это была его небольшая месть… Конечно архитектор подозревал, что за это ему потом дадут такой оплеухи… Что он пожалеет обо всем. Однако уже этой ночью, тот покинет это место… Уж больно он засиделся тут. Всё-таки любить и трепетать от этого человека тот не желал. В этот раз… Сердце не сможет помешать сделать обдуманную и умную вещь. Может это проклятье исчезнет со временем… Может потом не будет так больно.