Эпоха скорби

Все же внутренние споры изматывали… Кавех не думал, что все эти вопросы заведут его так далеко. Но сколько бы тот не пытался ненавидеть Хайтама, у него это не получалось. Душа все равно трепетно относилась к нему, думала и заботилась. Сам архитектор нисколько не мог понять, что же было в его прошлом. Помимо этих нелепых чувств, тот не мог понять, почему при себе имел ту шестеренку. Ведь изначально она показалась ему значимой вещью, быть может… Она ключ ко всему? Вероятно только с её помощью он сможет вспомнить былое, понять свои настоящие чувства. И все же я запутался… Почему мне кажется, что должен быть тут, рядом с ним? Однако мозг имел преимущественные силы, потому спокойно властвовал над Кавехом. И он твердил: уйти отсюда поскорее и забыть об этих ужасах. Все же после тех мучений, блондин до сих пор ощущает уныние и дрожь в коленях. Потому глубокой ночью, тот сумел тихо разбить окно и выглянуть наружу. При нем имелись лишь тот брелок и белая накидка, куда серьги дели — неизвестно. А ведь они послужили бы хорошей отмычкой… Как только Кавех тихо позвал Мехрака, то он оказался у его окна. Видимо прятался где-то на крыше, что очень удивило блондина. Выступов не имелось, и все же спуститься по небольшой балке он мог. Но лишь одно неверное движение, тот станет лепешкой на асфальте. — Знаешь как выбраться из города? — голос от высоты слегка звенел. — Я все пытался высматривать пути, но так и не нашёл врат наружу. Чемоданчик лишь сделал радостную рожицу, а после схематично показал дорогу из этой крепости. Когда архитектор сумел спуститься на землю, его обдал холодный ветер. Всё-таки… Сбежать было легче лёгкого. Потому он укрываясь тенями, проскакивал по углам и вылез из этого двора. Однако постоянное чувство беспокойства, потерянного, сильно взволновало его. Было ощущение, будто он забыл что-то очень важное, как и желание… Вернуться назад. Но скинув эти чувства на «проклятие», продолжил своё отступление. Когда углы высоких зданий перестали перебивать небо, Кавех замер. Фарид всегда говорил о звёздах… Об этих невероятных пейзажах. В лесу подобной картины он не наблюдал, когда здесь… Все было воистину прекраснее. Даже с его комнаты, нельзя было увидеть такого чуда. Тот не заметил насколько долго стоял с откинутой головой и смотрел на мерцающие огни, словно песок под водой. Но шея начинала ныть, потому он быстро пришёл в себя и продолжил путь. Заметил ли уже Хайтам его пропажу? Станет ли вновь искать? А если найдёт… Вновь применит силу и замучает до смерти? Почему-то ему думалось, что больше такого не произойдёт… С чего вдруг? Виски стали гудеть, когда в ушах появился легкий свист. Снова это начиналось… Но не настолько сильно, как в те разы. И теперь из воспоминаний были чьи-то взгляды, самых разных людей. Он будто бы сидел за огромным столом, в компании друзей. Ощутил ту атмосферу веселья, спокойствия. Глаза нервно забегали по местности, в этом воспоминании нигде не было Хайтама. А как только он это осознал, всплыла другая картина: в одном доме, оба обедали и о чем-то говорили… На лице генерала всегда была тёплая улыбка, как и временами спокойствие и сдержанность. — Чьи же это воспоминания? — шептал Кавех, разглядывая песок под ногами. Но сзади слышался легкий шорох. — Кто здесь? — грозно развернулся, выставляя меч перед собой. Перед ним оказался Арим, покрытый чёрной тканью, довольно расслабленно разглядывая сбежавшего. Взгляд не был полон гнева, тот будто бы знал обо всем и возможно… Даже не пытался остановить его. Рука сжимала что-то, но Кавех предполагал, что это могло быть. Парень подошёл ближе, и покачал головой: — Я все гадал, когда перестанешь дурачка строить? — усталый вздох, а между пальцев висела шестерёнка. — Эта война мне ни к чему… Хотя я все ещё презираю лесной народ, но гибели жителей мне бы не хотелось. — лёгким движением кинул детальку тому в руки. — Твой генерал тебя за это по головке не погладит. — нахмурился Кавех, считая это ловушкой. — Хотя я так и не понял, зачем ему понадобился. Арим лишь покачал головой и подошёл ближе. Глаза были устремлены в шею Кавеха, когда сам он на него. — Знаешь что эта за вещица? — вдруг спросил темноволосый, уже глядя на шестеренку. — Это дар повелителя Богине Цветов. С её помощью, она могла быстро попасть в любую точку пустыни… Храмы, гробницы и города — все они лежали у власти этой подсветки. — тяжёл вздохнул. — Она была утеряна вместе с ней, вот поэтому генерал так взъелся на тебя… Но я думаю, ты нам ничем помочь не сможешь. — И метка тут не причём? — блондин нахмурился. — Вы даже не послушали меня… Заперли, избились и кормили бог знает чем! Арим мог лишь злобно зыркнуть на сбежавшего, так и говоря: ведь могли просто убить и всего-то. А он остался жив, так и имеет свободу. Потому продолжать блондин не собирался, лишь надел подвеску и взглянул на храм вдали. Он звал Кавеха, тогда тот не успел увидеть больше… — При помощи твоей метки, — вдруг подал голос парень. — мы могли разгадать заклинание, при котором ее ставили. Только… Из-за ограниченных способностей наших мудрецов, скорее это бы лишило тебя жизни. — от этих слов Кавех побледнел. — Поэтому генерал старался держать тебя в слабом состоянии, дабы продлить жизнь и не отдать остальным приближённым. Ты бы умер быстрее, чем они начали бы процедуру «очистки». Ноги Кавеха подкосились. Теперь он понял, что на самом деле был очень близок к смерти. И все эти дни, он мог жить как последние… А Хайтам оттягивал момент, только чтобы не дать ему умереть? Почему? Что могло в Кавехе пробудить его милосердие? Арим помог архитектору присесть на камень, а после поправил волосы. — Не знаю что между вами могло быть… Ведь после твоей попытки сбежать, он не был в себе. Понимаешь… — парень отвёл взгляд. — Генерал добился всего не сразу. Ему пришлось отказаться от части воспоминаний, дабы получить титул и продвинуть развитие пустыни. Некоторые труды нашего повелителя сильно исказили память генерала… А когда ты спросил, не знал ли он тебя, то захотел сильнее вспомнить былое. — после его рассказа он замолк, но лишь на мгновение, а вскоре мрачно добавил: — Скорее всего он родом из леса. Кавех вновь опустил голову, пытаясь вспомнить. Однако появлялись лишь секундные отрывки, которые он тут же забывал. Зацепиться хотя бы за долю воспоминаний ему не удалось. Архитектор понимал, что знал его когда-то, но точностей не помнил. — Возвращайся в лес… Там безопасней, чем тут. А это, — указал на подвеску. — побудет лучше у тебя. Всё-таки для нас она бесполезна и ничего толкового не расскажет. — пальцем указал в ближайший храм. — Можешь попробовать вспомнить что-то, но вряд ли получится. Арим покинул блондина, который тяжело вздыхал. Теперь он сильнее запутался… Почему-то внутри он задыхался и хотелось кричать от боли. Что было в их прошлом, почему Кавех с таким рвением любит его… И как бы тот не старался, ум говорил уходить и забыть о Хайтаме. Уже стоя перед храмом, блондин ощущал тлен в сердце. Внутри вновь увидел знакомый шар, такой тёплый и притягательный… Казалось он прикоснется и произойдёт что-то важное. Однако Мехрак быстро остановил его, предупреждающе качаясь в стороны. В прошлый раз было чёткое ощущение дежавю… Сейчас снова стали появляться некоторые воспоминания. Однажды он коснулся подобного устройства… От чего попал куда-то далеко, на те земли, что были осыпаны лишь песком и покрыты солнечным светом. Сердце Кавеха застучало, ведь картина собиралась… Воедино. А подвеска мерцала все быстрее и быстрее, с каждой секундой. Он вспоминал дом, где работал и жил, друзей и семью. Слезы скатывались по щекам, губы дрожали в неверии. Ведь именно из-за этого проклятого Дешрета, тот попал в это место… Мучился и искал путь домой… Погиб от рук безумца. Все это он вспомнил в миг. Все встало на свои места. Однако… Никакого Хайтама в его памяти не было… Хотя мозгами тот понимал, что какую-то часть памяти просто отбило. Некоторые картины все ещё не могли собраться: такие как дом, те обрывки поцелуев и его тёплая улыбка. Но в той жизни… В его мире… Его просто не было. Все эти воспоминания нисколько не облегчили состояние Кавеха, наоборот: архитектор осел на полу и разрыдался от непонимания. Тот знал, что часть памяти ему будто бы вырезали, будто бы забрали… Но зачем? Почему он продолжал содрогаться от каждого его движения? Почему так трепетно любил эти глаза? Глаза?.. А какие они были цветом? Руки задрожали. Губы раскрылись в немом крике: тот не помнил его лица. Что черт возьми происходит? Внутри возникла паника, настолько большая, что он рванул на нижние этажи, дабы снова увидеть это лицо… Кого? Кто это был и почему блондин так боялся забыть его? Почему он судорожно бегал по этажам, желая вновь вспомнить цвет глаз этого человека… Что же произошло вовсе? Почему воспоминания казались такими… Кривыми и ненастоящими. — Хайтам… — пальцы огладили стену, забитую портретами. Архитектор осел на полу и просто глядел на его силуэт. Глаза были… Словно свежая листва, он видел в них чуткую сдержанность и начитанность. Видел в них одну лишь любовь и понимание… Как и жуткую злобу. Это было проклятие. Кавех не вспомнил его, просто смотрел на портрет и горько плакал. Он не хотел его забывать…

***

Сколько Хайтам помнил себя, у него оставались лишь обрывки воспоминаний, связанных со своей должностью. К сожалению, как он оказался в пустыне и где родился, тот не знал… Сейчас же, он занимал приличный пост и заботился о благополучии Гюробада. Утрата воспоминаний никак не повлияла на его жизнь, возможно оставила легкий осадок. И когда перед ним оказался Кавех… Он замер в ступоре. Неужели тот мог узнать хоть что-то о себе? Неужели… Тот мог рассказать ему того, чего сам не знал? Конечно правда оказалась не сильно утешительной. И что-то в Кавехе генерал увидел… Еле заметное родство. Хайтам хотел еще тогда лишить его жизни, но передумал, увидев чёртову метку. А после всплыла настоящая причина всего этого фарса, что тоже… Немного раздосадовало его. Была бы его воля, то отпустил бы, но долг перед домом он должен был соблюдать. Слухи быстро прошлись, теперь в каждой части пустыни знали, что на священную землю песков, проник наглец из леса. Остальные приближенные жадно потирали руки, в наживе мяса и благодати. И казалось бы зачем волноваться за этого беглеца? Но такого трепетного взгляда Хайтам не ощущал никогда… Кавех всегда, вне зависимости от ситуации, смотрел на генерала особым взглядом… А тело нервно подрагивало от каждого его вздоха. Столь странное отношение пленника довольно сильно смутило его, однако он быстро принял это. Возможно и вправду то было проклятие. Может Кавех просто был вынужден желать сладких поцелуев, сдерживать влюбленную улыбку… И все же генерал был зачарован им. Хайтам видел в архитекторе жертву обстоятельств, потому не привыкал к нему, а просто оттягивал момент. Он не знал как поступить с этим человеком, ощущал некую вину за скотское поведение. Теперь же… Он благополучно ушёл, а посему, генералу незачем волноваться за эту «никчемную» жизнь. В те дни Хайтам вспоминал ту улыбку и тёплые руки, понимал как желал их. Может трепет сердца был еле заметным, зато физически тот мечтал о ещё одном мгновении с ним. — Повелитель соколов. — визирь склонился в поклоне. — Это просьба на присутствии в срочном собрании. — отдал свёрнутый пергамент генералу. — В прошлый раз катаклизм сильно пошатнул состояние лесного народа… Никому не секрет, что большая часть лесов захвачена зонами Увядания. Хайтам небрежно раскрыл свиток и прочёл короткое послание. Аль-Ахмар созывал своих приближённых, дабы вновь обговорить произошедшее первых годов войны. Возможно время настало и пустынники сумеют добить жителей леса… А ведь там проживали поистине прекрасные создания. Существа из древних сказок и люди с разными особенностями, непохожие на других. Что сильнее смутило Хайтама, так это часть в послании: «о захвате границ леса и подчинении их жителей…» Тут-то его передернуло от ужаса. — Мой повелитель… — склонял голову перед высоким троном. — Неужели вы не оставили попытки подчинить себе лесной народ? — его голос был спокоен и тих, однако этот вопрос вызвал злобные вздохи остальных. — Наш враг — Академия и ее приспешники, но никак не обычные жители. — Жалкая ты натура. — подал голос повелитель ибисов. — Зачем же истреблять целую нацию? Ведь ее можно будет использовать для благополучия пустыни! Столько умений и возможностей имеют отпрыски леса… Губы Хайтама слегка скривились, но недовольный вздох тот все же подавил в себе. Теперь это казалось большим варварством, чем обычное истребление нации тропиков. Эта жуткая война… В те годы она унесла за собой столько жизней, где преобладающий удар получили именно дети леса. Когда пустынный народ лишился лишь части армии Гюробада… Ужас, который Аль-Ахмар поселил в зелёные дали — никто не сможет забыть. Хоть некоторые запретные знания сильно отразились на состоянии царя Дешрета, как и на некоторых его подданных. Хайтам был жертвой влияния запретных знаний, за что и лишился части себя. Хоть барьер был силён, но держаться вечно ему было не суждено. Теперь, когда на горизонте показался Кавех, у них появилась надежда преодолеть его. Если монахи сумеют «прочитать» заклинание этой метки, а после расшифровать… То пересечь границу не составит труда. Тогда же, грядущий хаос явится на те земли, однако генерал помнил… Помнил мимолётное предсказание зеленой богини: когда из-за ненависти и жадности, эти земли падут в пепле и крови. И в данной ситуации… Судьба давно предрешена. Эти пески будут окрашены алыми цветами, а стервятники жадно обглодают плоть каждого… Кто поклонялся богу-тирану. Наверное единственное что могло пугать Хайтама — это плата за все те деяния, которые совершил повелитель. И генерал делал все грязные вещи своими руками, потому… На его плечах лежал огромный грех. Если когда-то на всех снизойдёт кара, тот сумеет достойно принять наказание и заплатить за каждую пролитую каплю крови… За каждую слезинку и горластый вопль. Потому, ничто не могло дать ему упиться в волнении, однако… Эти алые глаза заставили струну беспристрастия натянуться. Она вот-вот лопнет, задевая концами понятие «страх» и «совесть».

***

Дни тянулись в протяжную ленту, однако для Кавеха все шло обрывками. Какое-то время он просто сидел на грязном полу, разглядывая портрет Хайтама и не смыкал глаза. Какой-то дикий страх проснулся в нем… Тот боялся забыть хотя бы наполовину лица этого человека. Но потом все пришло в норму, архитектор покинул храм, вновь ощущая изнеможение. Память не вернулась полностью… Никакого Хайтама в ней не было. Лишь кусками просачивались моменты, которые были закрыты «тенью» из-за чего сопоставить картинки в точной последовательности не получалось. Хотя он уже давно мог пересечь границу и вернуться к Фариду… Кавех не мог этого сделать. Ноги просто сворачивали назад, ища отговорки. Внутри все ещё ходили споры по поводу того человека. И все же уйти в лес ему было не суждено. Оставалось колесить по границе и искать пункты населения, надеясь хоть на тарелку каши… И все же Мехрак помог ему выжить, ведь у него имелось множество чертежей разных конструкций, которые архитектор продал и получил выручку. Спать под звёздами ему не пришлось, как и голодным не остался. Однако такой жизни ему не надо… Возможно тот знал, что мог вернуться назад, домой… Ведь эта проклятая подвеска с ним, а до ближайшего храма рукой подать. Но вновь чувство долга перед Хайтамом не давало уйти. Он не мог просто оставить его, отдавая на произвол судьбы. Блондин был слишком озабочен им, что действительно пугало. Но что сильнее пробудило в нем страх… Это был ужаснейший сон. Архитектор видел море крови, а после умирающее тело Хайтама. Все будто бы было наяву… Будто это уже происходило. — Будь ты проклят… — злился блондин, просыпаясь от этой картины который раз подряд. За окном витали стервятники, что больше раззадорило в Кавехе дикий страх. Он не помнит подробностей своего «путешествия»… Однако имелось лишь пару деталей. В том лесу, он защищал что-то, за что и поплатился жизнью… Теперь перед глазами всплывал силуэт этого мужчины, покоящийся в терпком сне смерти. Слезы шли сами собой и очень обильно, архитектор устал их вытирать, потому просто ждал когда закончится истерика. Грудь щемила боль, с каждой секундой прибавляя темп сердцебиению. — Я ведь всю жизнь буду мучиться? — устало зарылся лицом в руки. — Скажи Мехрак… Почему я не могу вспомнить ничего? Но при этом прекрасно знаю его повадки и привычки… То как он может поступить? — глянул на чемоданчика. — Сколько не пытаюсь, а особо четких картин не вижу. Даже лица толком вспомнить не могу Его друг мог только грустно разглядывать Кавеха, жалея, что всё-таки не умел разговаривать. Может он мог бы показать пару картинок, но они не спасали ситуацию. Теперь когда он вновь приуныл, подобрался поближе и спроецировал на стене портрет Хайтама. Наверное только из-за этого умения, тот не остался в храме, а пошёл искать ночлег. Архитектор обнимал колени, разглядывая в темноте зелёные лучи, которые создали образ человека. Он был необычайно красив… Внутри стало гораздо лучше, но оторвать глаз тот не мог. Ночь не задалась. Засыпать было страшно, ибо еще одной картины смерти Кавех не вынесет. Комнату, которую тот снял, уже утром надо было освобождать. Он провёл здесь около двух недель, питаясь фруктами и кусками хлеба. Блондин собрал все свои вещи и просто покинул здание… Здесь имелось пять-шесть домов, потому жителей было совсем мало. Так он и покинул это место, слоняясь где-то вдоль границы и рассматривал небо. Пустыня очень обширна, как и устрашающая. Но Кавех не пугался непроглядных дюн, высоких скал и душной жары… Он просто привык к местным пейзажам и погоде. Всё-таки даже мозг твердил, что ему стоило вернуться к нему. Ощущение паники и непонимания смогли забить собой тот факт, что он являлся тираном. И какие бы их не связывали отношения, генерал был не самым хорошим человеком. Он исполнял приказы, пренебрегая моралью. Но даже эти аспекты не волновали сердце, как и любопытство. Просто так терять часть своих воспоминаний тот не хотел, как и мириться с тем фактом, что он не помнил его. Да и если тот попробует вновь вернуться домой, не факт что то будет его домом. Когда разгоряченную голову обдул свежий ветер, стало даже дышать легче и воспринимал эту ситуацию более здравомысляще. Теперь бороться было не к чему… Главной целью было вспомнить все и уж потом — решать эту чушь с шестерёнкой. Ноги так и принесли блондина к окраине Гюробада, который спал под покровом глубокой ночи. Посты никто не занимал, как было раньше… Здесь будто весь город замер во времени. И хотя Кавех не представлял, как будет объясняться, но собрался с силами зайти внутрь и найти Арима. Тот всегда патрулировал внешнее кольцо городка. Но искать долго не пришлось, Кавех приметил светлую макушку, сидевшую где-то на камнях у стены. Только вот… У ног собралась маленькая лужица багровой жидкости, да и вид у него был, будто вот-вот упадёт. Видимо его сильно ранили, а никого рядом не было. Архитектор быстро подловил падающее тело, рвано вздыхая. Идиот… Наверное снова языком невесть что чесал, потому и получил. Кавех не знал почему так подумал, почему был уверен в этом. В туманных глазах возник силуэт архитектора, а губы дрогнули в немом вздохе. Тот видимо не ожидал его увидеть… Хотя возможно в нем ликовала радость, что это был именно Кавех, потому он спокойно провалился в сон. Тот в свою очередь, аккуратно поднял генерала и поплёлся к крепости. Арим видимо искал Хайтама, потому бродил по кругу у ворот. Но сильнее этого ранения, его удивил сам Кавех, что видимо не послушал тех напутствий. Однако его присутствие не было важным, ведь генерал истекал кровью и был сильно истощён. Архитектора впустили внутрь, дали умыться и позволили даже находиться подле Хайтама. Видимо Арима очень волновало состояние повелителя соколов, потому Кавех мог спокойно сидеть рядом с ним. Конечно парень не знал подробностей их отношений, но какую-никакую связь он видел. Ранение было несерьезным, лёгкая царапина на груди и прокол в бедре. Целители быстро залатали все, нарекая ему неделю отдыха. Кавех же расхаживал в его покоях, потирая подвеску между пальцев. С его окон открывается живописный вид звёзд. А также небольшой фонтан с садом… Хоть какая-то зелень обогащала эти охрово-жёлтые пейзажи. Спустя сутки, генерал стал приходить в себя. — Да… Поспать ты любишь. — послышался ехидный голос блондина, что ввел в ступор Хайтама. — Сейчас глубокая ночь, отдохни ещё чуток. — поправил прядки серебряных волос. — Какого черта ты не вернулся… — хриплый голос звучал недовольно, но эту тираду прекратили быстрым поцелуем. Тот сразу замолк, ведь ужасная боль в ноге перебило возмущение… Голова наполнилась шквалом вопросов, ведь присутствие Кавеха никак не вписывалось в нормы поведения людей. Это все казалось лживым миражом, однако проткнутая нога доказывала: то была явь. Архитектор сам не понимал своих действий, просто хотел быть рядом с ним. Плевать на эти распри в голове, как на это безразличное лицо, которое всё-таки дёргается при виде Кавеха. — Я так-то не сильно злопамятный человек… — блондин очертил пальцами узоры на его груди. — Хотя ты ведь сохранил мне жизнь. — закатил глаза, явно смеясь над этой ситуацией. — А я тебе её спас… Мы в расчёте. — Думаю, — голос ещё хрипел. — стоит воздержаться от вопросов? — губ коснулась еле заметная улыбка. — Думаешь я на них отвечу? — помог тому принять сидячее положение и подал стакан воды. — Кто ж тебя так? — лёгкая досада в голосе, а пальцы распахивали край рубашки, оголяя перебинтованную грудь. Хайтам промочил горло водой, наблюдая за странным поведением… Пленника? А был ли он им… Генерал сразу понял, что Кавех находился здесь по милости Арима, потому раздраженно скрипнул зубами. Он не мог скрыть особого трепета даже перед подчинённым. Хотя тот всегда был довольно проницательными и знал Хайтама как облупленного. И все же факт, что он не скрыл свои чувства, бесил. Архитектор поправил рубашку, усаживаясь перед ним, не задевая раненую ногу. — Один из людей другого приближенного… — сам удивился от собственной честности. — Жизнь тебя ничему не учит? — резким движением притянул Кавеха за подвеску. — Она моя. — протестующе ответил, но не отошёл. — Вам она не сдалась… А это может быть мой способ вернуться домой. — снова коснулся его губ, нежно и невесомо. — Скажем… Я подумываю над тем, чтобы забрать тебя с собой. — Даже так? — усмешка украшала это лицо, когда руки уверено усадили его пятую точку на бёдра. — Не дёргайся, только больнее сделаешь. Руки нырнули куда-то под рубашку блондина, нагло изучая изгибы спины. Дыхание Кавеха участилось сильнее, а стук сердца набирал темп, разгоняя кровь по всему телу. Опять сладкий поцелуй, настолько грязный и вычурный. А комнату освещала одна свеча, окатывало цоканье с хлопаньем слюны и слабые стоны. Оба не хотели даже думать о том, что вообще происходило между ними. Оба забыли что такое мораль, что такое разум… Ведь вопреки сбивчивым мыслям, тело и душа требовали одно — друг друга. — Не думай, что будучи раненым… — грубо сжал светлые волосы на затылке. — Я не смогу наказать тебя за твоё наглое поведение. — взглядом подмечая свой бугорок внизу. — Я с тобой церемониться не буду… Алые глаза налились звериной похотью, полностью лишая рассудка голову. Губы расплылись в пьяной улыбке, а руки поглаживали талию генерала, который видимо сам изнывал от нетерпения его рта и языка. Кавех по-кошачьи вытянулся и склонился перед ним, что-то мурча себе под нос. Пальцы, грубо сжимавшие волосы, слегка ослабили хватку, а другая рука смяла простынь. — Будь ты проклят, Хайтам… — не было никакой ненависти в голосе, наоборот… Эти слова содержали яркую любовь и обожание.