Эпоха скорби

Очередной конфликт… Такой же, как и всегда. Уже на протяжении стольких лет, особенно живя вместе, Хайтам и Кавех постоянно ссорились. Их перепалки выходили за рамки разумного, бывало срываясь на разгоряченные слова, что кололи сердце так, как никакая игла бы не смогла. Или глупые поступки, по типу того, что сделал Кавех. Самое главное, что оба никоем разом не хотели уступать друг другу и позволяли всем этим трудностям проходить через себя. Подобно стеклянным стаканам, которых у них видимо было предостаточно, они били их и не задумывались, что когда-то закончатся. Ведь признать собственную неправоту для ученного — крайний стыд. Особенно для двух полярных мыслителей, что старались возвыситься друг перед другом. Однако никто не знал, что подобным происшествиям наступит конец… Ведь произойдёт такое, что их дом опустеет, а стены охладятся в тусклый свет. Без звонкого смеха архитектора, без колкостей секретаря… Дом перестал хранить душу. Теперь это походит на обычную пристройку, не пригодную для жизни, ведь смрад тоски удушал бывших жильцов. Без улыбки Кавеха… Хараватат не видел в этих стенах что-то столь родное и проникающее. Еда стала остывать быстрее, а вкус совсем поблек. Без ночных бормотаний блондина, книги выцвели и перестали хранить какой-либо смысл… Он ведь вернётся, как и всегда… А утро, хоть и пропитанное лучами солнца, больше не пахли тягучим запахом кофе. Солнце светило, но не грело вовсе… Дом остыл, выцветая и превращаясь в кучу деревянных палок и тканей. А ведь вещи все ещё лежали на своих местах, покрытые тонким слоем пыли. Ведь без Кшахревара, чистота не блестела… Казалось тут царил хаос, располагаясь надолго, сметая все хорошее. Единственное, что не потеряло цвета, была их постель… Пропитанная запахом обоих, все еще тёплая и мягкая. Секретарь постоянно ложиться с одного боку, чтобы когда Кавех придёт, он смог тихонько лечь рядом и не помешать сну… Нет. Главное чтобы лёг рядом с ним… Пусть разбудит, главное вновь сможет прильнуть к нежным плечам и снова засопеть, утопая в чарующей ночи. Но как бы Хайтам не ждал, а утро всегда начиналось с одиночества, где единственная подушка Кавеха, покоилась в объятиях секретаря. Где остался сладкий запах цветов и чернил, где в простынях затерялась маленькая, красная заколка, когда-то украшавшая белокурые кудри. Наверное порознь, дни тянулись в широкую ленту, такую бесконечную и смуглую. Когда зелёным глазам оставалось лишь смотреть в окошко и выискивать где-то вдали красные одежды любимого. Когда каждый стук в дверь тот бежал к ней, ощущая колотание сердца. И каково же разочарование, когда на пороге стояли другие люди… Не его Кавех. Он ведь… Вернётся? Неделя показалась целым столетием, ведь ему просто не хотелось даже выходить на улицу. Вдруг Кавех вернётся и не застанет Хайтама дома, а после снова уйдёт, подумав что его не ждали? Снова он каждый вечер накрывал на стол, готовил сливочный суп и заваривал крепкий кофе, а после бродил вокруг двери, выжидая появление архитектора. Но тот так и не появился… Создавая дыру отчаяния на сердце. Теперь Хараватат потихоньку сходил с ума, обдумывая каждое грубое слово, сказанное в адрес его любимого. Он просто жалел… Молил всех богов, чтобы Кшахревар снова вернулся домой, а тот в свою очередь, попросит прощения и пообещает больше не бросаться словами. Возможно то было его наказание… За откровенную холодность и безучастие. Нет, Хайтам был заботливым человеком. Он лелеял своего архитектора, старался сделать все, чтобы тот чувствовал себя комфортно. Но в силу своего характера, просто не мог выражать чувства открыто. Порой его чрезмерно чопорная сторона просто выводила блондина, а простодушие Кавеха не давало покоя секретарю. И как бы тот не старался, как бы не любил его, выходило все одинаково. Ему надо было научиться принимать сторону мнения Кшахревара и просто выслушать его, найдя компромисс. Обычный компромисс, вместо ругательств и злобы. Вроде бы все было настолько легко, но не для Хайтама. Нервы становились все тоньше и чувствительнее, секретарь уже намеревался самолично искать соседа, боясь что тот спился где-то в таверне. Однако он вновь накрыл на стол, оставляя кусочек пергамента, с оповещением о том, что тот скоро придёт и Кавеху нужно будет самому поесть. Вдруг вернётся домой, пока тот будет искать его… До Ламбады всего считанные шаги, но как бы усердно Хараватат не расспрашивал о Кавехе, никто не знал о том, где тот находится. Внутри все становилось ледяным, после слов шефа, что архитектора не видели ещё очень давно. Но где же он может быть, если не в таверне? — Вы тоже ищете господина Кавеха? — мужчина нагнал Хайтама, устало вздыхая. — Пропал неделю назад, сам не знаю куда теперь идти искать его… — Как это пропал? — брови чуть нахмурились, но лицо оставалось беспристрастным. Только сердце колотилось сильнее от вида печали на лице мужчины, который горестно качал головой. Его взгляд устремился в сторону пустыни, голос звучал словно взревёт во всю громкость от досады: — Я ведь согласовал с ним проект, с постройкой рядом с деревней Аару. Мы вместе отправились туда, я выделил из собственных сбережений ему комнату, чтобы тот смог следить за процессом. — качал головой. — Однако на следующий день, как мы обсудили конечный план здания, его как-будто след простыл. Закончив свою тираду, прискорбно выдохнул. Однако секретаря чуть не схватил сильный удар, что бился об грудную клетку. Ему оставалось выронить лишь пару слов, а после отправиться в сторону деревушки. Кавех был из тех, кто предпочитал до конца заканчивать работу, а если и прекращал на пол пути, то говорил об этом заранее. Да и проект по словам мужчины, только находился на стадии разработки, блондин бы ни за что не бросил все так… Хайтам слишком хорошо знает Кавеха, и знает то, что скорее с ним что-то произошло, чем то, что он обленился и просто отказался от работы. Конечно ему взбрело, что с Кшахревара могло что-то произойти. Теперь паника звенела в ушах, отколачиваясь в груди. Быть может он забрёл куда-то далеко в пустыне? По ночам она опасна, скорее он мог попасть в какую-нибудь пещеру и застрять в ней. Конечно после произошедшего с мадам Фарузан, такое мнение имело место быть. Скорее Кавех снова сглупил и решился помочь мелким лисичкам, а после оказался в ловушке. Только это не успокаивало… Теперь секретарь внутренне проклинал себя за то, что не остановил любимого. Ведь если бы не его… Скудоумие, Кавех бы не ушёл и не пропал. Возможно Хайтам уже тысячу раз поклялся больше не говорить грубых слов, и извинялся за любой проступок… Но было поздно, Кшахревар был потерян. Секретарь стоял перед пристройкой, смотрел на этот печальный вид каркаса, который так и ждал, когда на него наложат кирпичи и сделают прекрасное сооружение. Без руки Кавеха… Это выглядело и вправду жалко, одиноко. Словно то был сам Хайтам. Зубы гнусно стиснулись, направляясь чуть глубже в пустыню. Ветер постоянно поднимал пески, потому надежды найти хоть какие-то следы, были исчерпаны. Оставалось разглядывать скалы и мелкие пещеры, чтобы найти хотя бы малейшую зацепку. Но днём солнце припекало, сапоги наполнились песком, а жажда мучила его. Пришлось дождаться ночи, дабы умерить нрав пустыни. Хайтам кружил вокруг деревни, спускался вниз к реке, ведь архитектор мог затесаться среди вод и скал… Но ничего. Паника вырывалась на протяжные вздохи и напуганные глаза, которые рыскали по всей пустыне, словно… Кавеха здесь и не было. Даже рассмотрев его комнату, там он ничего не нашёл. Смятая постель, никаких личных вещей. Казалось ушёл с концами, утопая в золотых дюнах этого места. Всевозможные проклятия настигли пески, пока Хараватат окончательно не осел на небольшом камне, судорожно вздыхая. Но даже в силу своего мышления, секретарь категорически отторгал всевозможные худшие исходы. Кавех просто заблудился, застрял под руинами этой чертовой цивилизации. Хайтам часто бывал в пустыне и вечно блуждал по её витиеватым коридорам, потому сохранял спокойствие. Да и Фарузан частенько рассказывала о работе некоторых древних устройств со времён Дешрета. Конечно архитектор так просто не пропадёт. Поднимая голову, где-то вдали показалась маленькая пещерка, засыпанная песком, почему-то ему захотелось подойти поближе. Она была маленькой, туда было не протиснуться, пришлось ползком залезать внутрь, закрывая рукавом нос. Внутри ничего не было, просто небольшое пространство, в котором Хайтам умещался лишь сидя. Разочарование настигло его, он гневно ударил кулаком по зыбким пескам, потому и почувствовал что-то гладкое. Нервно смахивая песчинки с него, смог откопать верхушку странного устройства, с блеклым голубым шаром. Глаза распахнулись шире, когда среди песков тот вынул красную заколку… Принадлежавшая Кавеху. Сердце забилось словно безумное, от того он стал интенсивнее откапывать это место, пока не дошёл до глиняной земли. Его тут не было… Какое счастье для Хайтама, значит он был жив. Однако шар показался ему малость знакомыми, идентично схожим с теми, что были во всех храмах пустыни. Он читал в старых записях о свойствах этих механизмов, однако никто в современном мире так и не смог доказать их работоспособность. Хараватат сжал заколку и вылез с пещерки, направляясь в деревню. В голове крутились мысли, будто тот что-то читал об этом, но память подвела. В такой ответственный момент. Да и когда он изучал древние сооружения цивилизации Алого Короля? Оставалось одно — расспросить здешних жителей. — Что вас привело сюда, господин Аль-Хайтам? — староста частенько ночью любовался звёздами, потому не спал в такое время. — У вас… Есть какая-нибудь информация о древних механизмах? С голубыми кристаллами-шарами, в металлической окантовке? Они во всех храмах имеются. — Вы о… Первозданных репликаторах? — улыбнулся старик. — Сейчас в изучении механизмов они не играют роли, в сравнении с первозданными искрами. Больше напоминают элементы декора… — Однако все же есть потухшие репликаторы. — нахмурился Хараватат, ещё сжимая вещицу в руках. — Существует ли какая-то легенда, связанная с ними? Староста немного подумал, а после слабо улыбнулся. Снова разглядывая звезды… Конечно есть. Так и поведал призрачную легенду о шепоте пустыни. Говорят, если пожелать что-то очень сильно, могучие пески, пропитанные властью Дешрета, смогут исполнить желание. Но конечно такие байки схожи с повестями о джинах. Ведь они, являются теми ещё ужасающими существами. Одно неверное слово и пески неправильно тебя услышат, превращая мечты в кошмары. Потому никогда не стоило верить во что-то подобное, а тем более делать то, в чем ещё не уверен. Пустыня все слышит… Но лучше ещё раз подумай, прежде чем изъявить своё желание. — Есть маленькая история, вариаций много… Говорят Аль-Ахмар подарил Повелительнице Цветов свое главное сокровище. — вздохнул старик. — Он подарил возможность попадать в любую точку пустыни. С ним можно было попасть во все храмы, в любой город. Но сейчас, существуют легенды, что с помощью первозданных репликаторов, можно путешествовать во времени. Эти слова встрепетнули страх внутри Хайтама. Может ли быть такое, что Кавех угодил в одну из таких? Наверное этой информации было достаточно, потому секретарь направился в гробницу Дешрета, времени совсем не было. Если он и вправду попал в западню… То скорее также ищет способы вернуться домой. А ведь с ним могло что-то произойти, он мог сильно пораниться… Снова укол совести заныл под сердцем, заставляя выпустить тяжелый вздох. Он ведь взрослый человек, глаз бога всегда с ним… Точно в обиду себя не даст. Хайтам старался себя успокаивать, когда ужасающие мысли сами лезли в голову. Ночная пустыня конечно была опасной, возможно стоило дождаться хотя бы рассвета, но секретарь не желал ждать. Его шаги набирали скорость, когда знакомая пирамида стала возвышаться в глазах. Блеск песка под лунным сиянием бил в глаза, легкий холодок пробрался под одежды. Быть может… Кавеху страшно? Быть может, он скучает и ищет его? А Хайтам… Все это время трусливо ждал его дома, надеясь что все разрешится само. Он всегда предпочитал покорно ждать Кавеха, не бегать по всему Сумеру и искать его. А ведь Кшахревар постоянно сам возвращался и вытягивал из него хоть какие-то слова раскаяния. Так секретарь и привык: ждать, чтобы сосед сам разрешил проблему. Только теперь такое не будет. Теперь все под ответственностью Хайтама, быть может от его действий зависит жизнь архитектора. И как же он сожалел обо всем, хотел вернуться на неделю назад и предотвратить ту ссору… Те гнусные слова, сорванные из уст Хараватат. Теперь стоя в этом храме, разглядывая статую Дешрета, тот мысленно молил… Молился вновь увидеть своего соседа, сказать как ему жаль, что пора вернуться домой… К ним домой. Но сколько бы тот не смотрел, ничего не происходило. Оставалось лишь осесть на полу и слезно шептать, что хочет вернуть его соседа. Любимого и такого светлого Кавеха. И не потому что дом без него стал таким противным, не потому что хотел снова кофе по утрам… Он хотел видеть его и обнимать, просить прощения и клясться в любви. Хотел доказать свои чувства. Здесь было тихо… Никакого отзыва на жалобную мольбу. Громкое молчание, лишь где-то вдали выли пески. Зато редкое мерцание заставляло дрожать зрачки изумрудных глаз. Маленькая слеза очертила щеку линией, а после сползала по подбородку, всё-таки наконец падая ему на колено. Неужели он так и потеряет Кавеха? Так быть не может, Хайтам не намерен сидеть и лить слезы, ведь этим его соседа не вернуть. Встав с земли, вызывающие взглянул на огромный шар, будто говоря, что так просто не отдаст любимого. Любую точку пустыни? Значит я обойду её всю, но найду тебя, Кавех… Не зря его ум прозвали гениальным в Академии, как и хорошую начитанность… Ведь если так посудить — если существует иное пространство, то где-то должны быть и стыки. Хайтам хочет найти эти точки соприкосновения, дабы выбраться к архитектору. Но чтобы пройти сквозь пространство, нужно иметь при себе часть первозданных конструкций… Гневный взгляд устремился прямо в центр шара, когда в руке появился меч, который он успешно направил вперёд. Резкий выпад, секретарь разбивает механизм, отколов небольшой кусок. Как и ожидалось, свет не потух, кристалл продолжал биться, подобно сердцу.

***

— Я клянусь, ещё одна книга, лежащая не на полке, и я тебя убью! — злобный визг послышался с дали комнаты. Хараватат устало закатывал глаза, вспоминая о прошлых словах блондина. Ему было велено складывать свои книги на место, если он не собирался больше их читать. Однако он снова позабыл об этой «просьбе», чем вызвал дикий гнев у архитектора. Он итак последние дни был на взводе, теперь стоит и громко отчитывает соседа, приговаривая: чистота начинается с порядка. Возможно в эти моменты Хайтам бы просто пропустил их мимо ушей, однако из его уст вырвалось совсем незнакомое Кавеху: — Извини, больше такого не повториться. — голос был ровным, взгляд направлен на странички, однако это обещание не внушало доверия. Блондин замер, не веря в услышанное. Кавех просто смотрел на силуэт соседа, ощущая странную пустоту. Глаза опустились на пол, ведь стало так тяжело… Теперь пространство стало белым, только лишь диванчик с его секретарем, что продолжал читать. Кшахревар нервно отпрянул назад, яркий страх забился в ушах. Снова эти глупые видения. Теперь сосед расплылся, а после вовсе исчез. Снова блондин оказался на песках, которым не было конца, небо окрасилось в закат, стало очень холодно. — Да сколько же можно? — взвыл Кавех, опускаясь на колени. Руки злобно сжали крупицы, когда горячие слёзы впитывались в пески, а горло иссохло столько плакать. Тот потерял счёт времени, сколько находился в этом проклятом месте. И как бы он не старался выбраться — не выходило. Казалось архитектор застрял где-то очень далеко, отрезанный от пути домой. И пока он пребывал в таком иллюзорном месте, постоянно впадал в воспоминания. Иногда место принимало форму их дома, появлялся Хайтам, что вёл себя обычно… А Кавех в радостях забывался в истерике. Но внутри тот конечно осознавал лживую сторону этих картинок… Поведение его соседа стало вовсе ему не присущим, что давало блондину опомниться и снова осознать жестокую реальность. Странно, но Мехрак также был рядом с ним, пытаясь как-то успокоить владельца. Он показывал силуэты Хараватат, его великого произведения… Напоминал о доме, чтобы Кшахревар не сошёл с ума. И поначалу это удавалось, но с каждым разом, архитектору становилось все труднее выносить… Бывало тот срывался на отчаянный смех и говорил сам с собой. А если снова появлялись лже-Хайтамы, старался говорить с ними, чтобы как-то забыться. Чтобы сердце не болело, а голова не взорвалась от боли. Теперь его взор был направлен на вечный закат, даже тут время застыло. Солнце не уходит за горизонт, а ветра не гоняют пески. Зато был холод, который залез под каждый сантиметр кожи блондина. Ему оставалось сидеть и смотреть вдаль, просто ожидая конца. Бывало он вновь крутил в пальцах проклятую шестерёнку, что-то шептал себе под нос, но ничего не происходило. Подвеска светилась, от нее исходило тепло, однако никаких реакций или действий не было. Надежда угасла с последней слезой. Закинув эту вещицу куда-то перед собой, прижал колени ближе… Хайтам же уже добрался на руины старой столицы пустыни — Гюробад. К сожалению, от него осталось лишь поле, с уменьшенными версиями всех храмов и пирамид пустыни. Лучи проникли на землю, освещая это поле, от чего голубой блеск наполнился светом. Хайтам тихонько вздохнул, сжимая осколок руке. Найти точку стыка… Найти его Кавеха. Теперь голубой кристалл сиял сильнее, когда он встал на определённый квадрат в земле, тут Хайтам замер, ведь на миг все это исчезло и появились пески. А где-то на ровной глади дюн, смог разглядеть одинокую фигурку архитектора. Но как только нога вышла за границы квадрата, Хараватат опять оказался на руинах. Он тут… Он совсем близко! Только стык был совсем коротким… Когда у него солнце только-только наполняло светом землю, у Кавеха звезда пряталась за горизонтом. Так блондин и заметил, что вдруг свет стал тускнеть, а это место погрузилось в ночь. Словно противоположные стороны… Зеркала. Секретарь разочарованно разглядывал кристалл, но продолжил бродить по этой доске и встал перед фигуркой храма Хадж-Нисут. Значит он должен был обойти каждое построение и словить эти моменты соприкосновения… А как только он это сделает, вернёт своего соседа домой.

***

Кабинет был наполнен тишиной, только слышен скрежет пера по пергаменту. За небольшим столом сидел юноша, облачённый в многослойные одежды. Он видимо работал, рассматривал всевозможные бумаги и старался ответить на каждый запрос. Это ведь только утро… А дел не убавлялось. Он откинулся назад и просто стал разглядывать потолок. Шея болезненно расслабилась, плечи опустились, с губ сорвался вздох. Рутина управляющего совсем изнурила молодое тело. — Принц Ксифос. — стук в дверь, а после в кабинете оказывается помощник. — Как бы не было прискорбно говорить, но я принёс ещё жалований от министров с других городов. — скривил улыбку. — На них надо ответить до завтрашнего дня. — Моей смерти хочешь? — хитрый прищур, но все же берет документы и мельком просматривает их. — Просто откажу каждому и попрошу больше не донимать со своими глупыми идеями… Легкий голосок пропитан унынием, а усталость высказалась в зевке. Самид насмешливо покачал головой, а после подложил бумажки прямо перед ним и постучал об них, так и говоря: прочтите и ответьте. Хайтам раздраженно отвёл взгляд, однако согласно схватил первый пергамент, вчитываясь в него. Когда помощник удостоверился в том, что принц делает работу, ушёл за дверь, оставляя его одного. И пока он вычитывал письмена, краем глаза заметил осколок кристалл сбоку… Голубого, такого притягательного, цвета. Глаза как-то дёрнулись, в любопытстве разглядывая эту вещицу. Вскоре пергамент был откинут на угол стола, а пальцы разглаживали свои же ладони и когда Ксифос потянулся к загадочному предмету, его вдруг окатили мурашки. Странное ощущение, будто он это уже где-то видел. И как только пальцы коснулись обломка, в голову влились воспоминания. Теперь изумрудные глаза в панике смотрели на предмет перед собой, а губы дрожали… Он ведь принц, управляющий Тулайтуллой. Ноги в неверии поднялись со стола, подбегая к шкафу, где имелось металлическое зеркало. Заглянув в его, оно с грохотом упало на пол, когда принц поплёлся назад. Откуда это вообще? Почему я вдруг… Что с моими воспоминаниями? Мысли смешались в кашу, теперь Хараватат не понимал кем был. Вроде только что выполнял роль Ксифоса, а теперь вспоминает о собственной цели — найти Кавеха. Но вместе с этими воспоминаниями, Хайтам видит в памяти лицо блондина. Перед глазами проносятся мелкие моменты, времяпровождения с архитектором. Его мягкий голос, нежную улыбку… Тот поцелуй в Оазисе Вечности. Неужели пустыня перемешала личность секретаря и принца? Стало очень больно, особенно от мысли… Что теперь он являлся кем-то ещё, кроме как Хайтамом… Распахнув глаза, теперь Хараватат сидел на траве, где-то глубоко в лесу. Сердце колотилось, паника отзывались на дрожащих губах. Его переносили куда-то, а странные картинки нещадно струились перед глазами, от чего голова ходила кругом. Перед его лицом вилась маленькая птичка, такая похожая на его архитектора… Эти красные глаза, серое пёрышко на макушке и такой болтливый нрав. Пока тот просыпался от очередного сна, птичка щебетала и махала крыльями, дабы привлечь внимание. — Хумин?.. — Хайтам словно не верил, что знал это чудесное создание. Как и в то, что видел когда-то Кавеха в этом месте. Сейчас, он был божественной птицей Симург, а рядом с ним был маленький друг. И тот с Кавехом дали ему это имя. Снова сердце забилось пуще прежнего, когда рука вытянулась вперёд, усаживая создание на себя. Пара слез скатилась по щекам, пока счастливые мгновения проносились перед глазами. Кавех пожертвовал собой… Он уничтожил смердящую опухоль, а сам погиб от рук мерзавца. Громкий вскрик раздался на опушке леса, ведь теперь он сжимал безжизненное тело соседа. Точно… Когда он прогнал Симург, тот все равно вернулся и нашёл лишь мертвого блондина. Воздух перестал поступать в лёгкие, глаза распахнулись в неверии… Ужасная картина. Он будто бы спал, но был таким холодным. Пальцы нервно теребили волосы, словно пытаясь разбудить его. Однако высохшая кровь на губе подтвердила… Его не стало. Мелкая слеза упала на лицо любимого, а после и вторая… И третья. Горестный плач струился рекой. — Прости… — шептал Хайтам, разглаживая руками ледяную кожу. — Архонты, прости меня пожалуйста! — громкие всхлипы, в груди саднило. — Кавех… Снова протяжный крик, но тело уже рассыпается, словно песок… Секретарь смотрит на ладони, мелкие песчинки скатываются вниз. Теперь вокруг белым бело… Снова это место, где закат не сходил с небосвода. Глаза нервно искали силуэт, а как только печальная фигура была замечена, он соскочил с места и рванул к нему. Только метры тянулись все дальше и дальше, словно на расстоянии вытянутой руки, будто… Их разделяли огромные миры. Но как только слезливые, алые глаза пересеклись с его, Хараватат уже был рядом с ним, неверующе разглядывая дрожащие губы любимого. — Хайтам… Это ты? — шёпот был слаще любой пахлавы… Тёплые пальцы обожгли мокрые щёки, когда руки секретаря сжимали плечи архитектора. Но внутри тлелось чувство, будто тот растворится… Подобно светлячкам, оставляя Хайтама одного. Снова одинокая слеза, счастливая улыбка на вечно прямых губах. — Потерпи ещё чуток… Я!.. И его архитектор растворяется в воздухе, оставляя мелкое свечение песка под собой, как и замешательство, а после новый крик, который разодрал горло. Он не привык повышать тон, много разговаривать… Но когда в сантиметре от него находился любимый сосед, а после исчез… Казалось этот вопль услышит каждый житель Тейвата. Судорожно сжимая пески, горестные вздохи отражались по песочным волнам. Все это и вправду… Было каким-то проклятием.

***

Его глаза… Какими они были? Тусклый взгляд разглядывал звезды. Кавех потерялся во времени… Эти минуты тянулись в дни, а дни в месяца. Когда он последний раз обедал со своим соседом? А когда тот видел Хайтама? Губы поджались, словно сдерживая очередной вздох горя. Скорбь опалила его душу. Кровь видимо совсем остыла, медленно пробиралась по артериям. Сердце билось умеренно, словно вот-вот замрёт вместе с этим закатом. Холод пробирал, и даже если характерного пара от вздохов не имелось, ноги покалывало, а суставы пальцев затвердели. Он словно гипсовая фигура, опечалено застывавшая на этом песке. Мысли также топились в голове. Бывало он концентрировался на одном воспоминании, прокручивая его в голове сотни раз. Пока мозг не опустел… А потом снова, только уже совсем другое. Архитектор думал о всяком, что могло быть в его жизни. Маленькое воспоминание из детства, когда образ отца ещё не поблек из-за памяти. Или его первая крупная работа, которой он гордится по сей день. Сколько нервов вложено в то здание, его изгибы и формы… Его тепло и свет, они были пропитаны частичками Кавеха. Ведь он любил свою работу, хоть могла и приносить головную боль. Шумные застолья с друзьями, когда они собирались вместе, впивая вина и играя в «Священный призыв семерых». Как он приходил домой, разбитый от провального проекта, а его уже ждал любимый сосед, с миской супа на столе. И когда жалобные слова гнева звучали в этих стенах, они переливались в глухие поцелуи. А лепет смеха пропитывал стены дома, согревая изнутри. Нежные объятия Хараватата по ночам, что работали лучше любой успокаивающей курильницы. Терпкий кофе по утрам, который все же отдавал сладостью… Ведь ее придавал сам Хайтам. Сухие губы жалобно распахнулись, вдыхая новую порцию воздуха. Глаза слипались, слезы закончились. Зато соль на щеках стягивала лицо. И это не помешало улыбнуться, ведь Кавех просто не мог этого не сделать, вспоминая своего соседа. Ведь сердце начинало биться быстрее, от воспоминаний губ на его шее. Ведь он придавал жизни, в такой отчаянной ситуации. Кшахревар не хотел так заканчивать… Он хочет вернуться домой, поговорить с Хайтамом, обнять и… Любить дальше. Но силы просто исчезали под натиском времени, проведённого здесь. Тело настолько ослабло, что ему оставалось лишь откинуться назад. Песок словно живой, медленно обволакивал тело архитектора. И возможно где-то в его голове имелись мысли продолжить искать путь домой… Но сил больше нет. Глаза распахнулись, снова разглядывая облачный закат. Ведь насколько же прекрасна пустыня, даже если и беспощадна… Кавех… Совсем чуть-чуть, потерпи. Дыхание вновь вернулось, глаза открылись, а тело с новым рвением пыталось выкарабкаться из песков. Его ведь ждут… Как он может так сдаться, когда столько старался вернуться? Воздух словно закончился, глаза щипало от темноты, но руки продолжали грести пески, высвобождая тело наружу. Ведь мгновение назад, он лежал на поверхности дюн, а сейчас словно был на самом дне… Закрыв веки, он выдохнул последний кислород и оттолкнулся вперёд, желая выбраться из этих цепких лап пустыни. И казалось поверхности он больше не увидит, только крепкие руки помогли совершить последний манёвр, вытаскивая блондина. Громкий вздох, вместе с мелкой дрожью в теле. Отчётливый холод ударил по оголенным частям тела, ведь в песках было так тепло… Но то было фантомным, будто бы обманывая своей мягкостью и завлекая любого в лапы смерти. Кавех взглянул перед собой, застывая в оцепенении. В глаза ударили не алые лучи солнца, а лучезарная улыбка соседа. Тёплые глаза, цвета зелени, утопали в слезах, но уголки губ так неестественно поднимались выше и выше. Секундное замешательство и тело архитектора оказывается прижатым к секретарю. Но блондин замирает, лишая себя дыхания, ведь то могло быть очередным миражем. Сколько его преследовало разочарований… Не может быть, чтобы этот кошмар закончился. Однако после тёплых губы на щеке и капель слез на пальцах, Кавех вытянул громкий вздох. Руки сами прижали любимого к себе, пока лёгкие в истерике хватали воздух. Страх с облегчением, счастье с паникой… Громкий крик, и горестное рыдание, словно отчаянная мольба. Ведь одно было на душе: хоть бы это не было очередным сном или видением. Но сколько бы блондин не шептал себе под нос эти просьбы, Хайтам не исчезал, наоборот — только крепче обнимал, также боясь потерять этот миг. Обоим было в этот момент страшно. — Неужели… — неразборчивый шёпот, сквозь хриплые вздохи. — Хайтам! Хайтам это ты! То был не вопрос… Счастливое подтверждение, ведь теплота изумрудных глаз согрела архитектора. А судорожные метание рук по лицу, будто бы пробудили от вязкого кошмара. Теперь те ужасы покрывались коркой, навсегда пропадая из воспоминаний. Бессвязные поцелуи, вперемешку с шёпотом их долгожданного триумфа, когда их грехи оба были готовы простить. Когда было так плевать на горечь того, через что им пришлось пройти… И казалось они стоили того, чтобы ощутить этот момент сполна. Чтобы доказать обоим, что страдания — не приговор, но и платой за их счастье… Не может быть. — Кавех… — всхлипывал Хайтам, так боясь отпускать соседа. — Кавех, пойдём домой… Я, — снова дёрганный поцелуй. — клянусь больше никогда… — Нет! — качал головой, закрывая тому губы. — Не смей говорить то, в чем никогда не будешь уверен. Хайтам… — опустил руку, притягивая лицо ближе. — Пусть эти проблемы будут сопутствовать нам… Главное лишь, — улыбнулся, чувствуя покой на сердце. — мы снова найдём друга друга. Где-то в ладонях секретаря, треснул осколок кристалла… Навсегда теряя свой свет. Ведь больше не было смысла продолжать все это. Пески успокоили свой нрав, наконец погружая пустыню в протяжный сон. Ведь они нашли то, что так трепетно искали…