Эпоха скорби

Постоянный сухой климат пустыни вовсе душил, потому по приезду во влажные тропики Сумеру, в груди стало даже как-то легче дышать. Имелось даже ощущение, что лёгкие давно заполонил песок, мешая вздохнуть полной грудью. Сам ночной город тихо сопел под лунной колыбелью, лишь изредка гогоча в некоторых жилых уголках, где могли запевать песни пьяницы Ламбады. Холодное дуновение ветра немного освежила лица, теребя пыльные пряди волос. Пока фонари освещали небольшую улицу, где виднелся такой знакомый дом… Их тёплый и прелестный дом. Прошло несколько месяцев, как Хайтам отправился на поиски любимого, что поставило многих на уши. Все их знакомые обеспокоено рыскали по самой пустыне, пытаясь отыскать обоих. И наконец, Хараватат вернулся вместе с блондином, держа того под руку. Только по пути в город, не проронили и слова. Они испытали слишком много потрясений, как и просто морально и физически устали. Особенно Кавех, который поникло глядел в землю, все ещё не веря, что смог вернуться обратно, что его Хайтам сейчас рядом и с ним все хорошо. Эти месяцы оба по-настоящему пытались выжить, не сойти с ума… Хотя в памяти теперь ничего толкового не осталось, лишь размытые обрывки, словно это был ночной кошмар. Кулон вновь затерялся в дюнах, а древние механизмы занесло песками, где они погрязнут ещё на долгие столетия. Секретарь нашёл своего архитектора, целого и невредимого… Ему оставалось лишь судорожно целовать уши, щеки и волосы, пока провожал до кушетки, пытаясь найти чистую чашку с водой. Столь длительное отсутствие обоих привело место их жительства в частичную негодность. Еда, ранее приготовленная для Кавеха. Давно стухла, от чего аромат в доме… Стал незабываемыми. Пришлось распахнуто везде окна, а от остаток избавиться быстрым ходом, в следствии чего, дома снова пахло свежестью. Правда пыль успела осесть на всех поверхностях и полу, создавая колтуны по углам. Блондин сидел один, смотрел в пол и держал чашку с водой, а глаза словно потеряли блеск, стали стеклянные. Видимо он ещё не отошёл от всего. И только когда сосед закончил с легкой уборкой, наконец улыбнулся, разглядывая мнимую чистоту. Здесь было… Великолепно, прямо как Кавех и мечтал. Не было этих дурацких статуэток, ковров и картин. Все расставлено по волокам, будто ожидая Кавеха. Хайтам тоже молчал, разглядывал узоры ковра на полу, не зная как начать диалог. Ему хотелось столько сказать, разъяснить. Ведь после этого кошмара, у него остались некоторые вопросы и новости… Только Кшахревар почему-то не подавал признаки, что хотел бы сейчас поговорить, да и вид был ужасно замученным. Секретарю ничего не оставалось, как прогнать любимого умываться, а сам принялся хлопотать на кухне, внутренне стараясь разложить мысли и понять, как подойти к нужной теме так, чтобы не травмировать Кавеха сильнее. Сам блондин тоже не знал как быть, ведь столько времени прошло, что некоторые вещи ему приходилось вспоминать, проговаривать в себе. И когда он наконец освежился, увидел на столе очень много разных вкусностей. Кшахревар долго приводил себя в порядок, потому Хараватат успел сходить на рынок, чтобы сделать хоть что-то свежее. Потому архитектор уже довольно уплетал любимый суп, запивая кофе. Он наконец понял, что так скучал по таким моментам, по стряпне соседа. На небе висел полумесяц, слышался вой ветра с открытых окон, как и просто шуршание листьев. Редко звучал звон кружек, что ставились на стол, лёгкое дыхание обоих и моргание ресниц. Хайтам наконец сумел посмотреть в лицо любимого, ощущая разрастающееся тепло и желание обнять его посильнее. Кавех поймал изумрудный взгляд, вспоминая те чувства, которые всегда ощущал когда видел их. Губ коснулась улыбка, такая трогательная и пропитанная любовью. Кофе стекал по стенкам сосудов, пока во рту стоял этот терпкий привкус и желание коснуться чужих губ… — Сколько времени меня не было? — голос Кавеха охрип, но это не останавливало того. — Около двух месяцев… Когда прошла неделя, я отправился на твои поиски и мы оба в итоге пропали. — опечалено вздохнул, поворачивая голову к окну. — Но я наконец нашёл тебя… — тихий шёпот, но так пропитан любовью и болью. Кавех пустил взгляд, мешая ложкой суп, замечая разливающееся тепло внутри. Возможно им стоило поговорить, рассказать через что оба прошли. Только секретарь не хотел напрягать архитектора, боясь за его состояние. Он сильно вымотался, возможно не хотел бы вспоминать все произошедшее. Хотя обговорить все требовалось, ведь столько вопросов было, столько раз он хотел извиниться перед ним и сказать, как любит. — Сейчас все эти воспоминания такие расплывчатые… Будто это был один длинный сон. — горестно усмехнулся Кавех, наконец поднимая глаза. — Там был ты… Огромное количество раз я виделся с тобой, только ты меня не помнил. — Я знаю. — ледяным голом выдал Хараватат, затем словил испуганный взгляд любимого, который затаил дыхание. — Кавех… Я все помню, каждую нашу встречу и потери. — губы дрогнули, но приподнялись. — Оказывается ты был так близко. — Значит ты тогда… — тут он запнулся. Хайтам ощутил холодок внутри, а губы начали дрожать от нервов. Ведь точно, тогда он поступил ужаснейшим образом. Секретарь помнит в мельчайших подробностях свои чувства тогда, как желал заполучить архитектора. Помнил зависть и боль, крики тех существ. Кровь на своих руках и невыносимую боль от того, что сделать с этим ничего не мог. Будто им двигала неведомая сила, запирая все моральные качества где-то в недрах головы. Ему было страшно и стыдно, от того… Насколько мог быть жёсткими и жадным человеком, на что был готов пойти. И Кавех мог пострадать… Страшно представить, если бы тот не узнал правды. Хайтам бы все разрушил и потерял обоих. Эти мысли осели склизкой грязью в груди, от чего глаза потускнели и не желали подниматься, боясь увидеть разочарование. Только нежная рука подняла лицо за щеку и развернула к Кавеху, где Хараватат наблюдал за тёплой улыбкой. Блондин нагнулся и мягко накрыл его своими губами. Ещё раз разглядев лицо, Кавех покачал головой и сжал ладонь покрепче, видимо начиная свою тираду: — Это был страшный кошмар, не наяву. Мы оба очень страдали, как и получили моменты счастья. — отвёл взгляд, вспоминая неловкие поцелуи и секс. — Я тоже должен постыдиться, что почти ничего не предпринимал для того, чтобы найти тебя. — тяжело вздохнул. — Никто не виноват. — спохватился Хайтам, заглядывая в рубиновые глаза. — Это все пустыня… Давай забудем обо всем, как о страшном сне? — очень крепко обнял, прижимая к груди. — Главное сейчас мы дома… — Я так хотел… Изменить тебя, Хайтам. Это из-за моего эгоизма. — покачал головой Кшахревар, пытаясь выпутаться из объятий. — Я… Столько раз потерял тебя, столько боли нам принёс. Это мне должно быть стыдно… Только дослушивать его не стали, Хайтам злобно накрыл своей ладонью губы блондина, и взглянул на него. Секретарь злился и очень сильно, особенно от того, что из-за своего проступка, теперь Кавех винит себя. Ведь все началось именно из него. Если бы Хараватат вёл себя более мягче, если бы не сорвался на необдуманные слова… Этого бы не произошло. Оба замерли, мокрыми глазами разглядывая друг друга, все слова застряли в горле, архитектор нервно дышал через нос, пока сосед крепко перекрывал путь высказаться, а сам горестно всхлипывал. Наконец рука опустилась, пока Кавех тяжело дышал и пытался успокоиться. Глупо было искать виновного, ведь теперь это не имело никакого значения. Но больно было, особенно из-за тусклых воспоминаний тел возлюбленных на руках, от тех слов, что наговорили друг другу. От тех мучений, к которым Хайтам подверг любимого. Ему становилось тошно от того, как наблюдал и слушал его вопли, а потом жадно упивался его поцелуями, сменяя ненависть к себе, на простое отвращение и жадность. Он гневался на себя из-за этих поступках, но помнил как разум затмили эти эмоции, и он не мог сделать ровным счетом ничего. Кавех же пытался выбраться, пытался выжить… Но никак не смог бы оставить любимого соседа одного, потому каждый раз попадался на ту же удочку и оставался с ним до самого конца. И даже осознание, что тот потеряет Хайтама в конце концов… Не останавливало Кавеха. Возможно это можно было назвать огромной любовью, а может и простой глупостью. Теперь никто не мог сказать точно, что было правильным, а что нет. И никто не держал никакой обиды на другого. Ни за что… Для обоих было лишь важно их нынешнее благополучие и здоровье, а главное — сейчас они снова вместе. Теперь эти трудности стали крепким узлом между ними, который теперь никак не развязать. — Кавех, — наконец обнял любимого, носом водя по шее. — наконец-то ты дома…

***

Запах свежих фруктов, гул бойких торговцев — типичная атмосфера базара, что каждый день была оживлена. Сюда было приятно приходить, покупать в дом продуктов и наслаждаться различными представлениями танцев Нилу. Кавех после некоторой работы в Академии решил купить немного съестного, для ужина. И какая бы трагедия не произошла, время привело жизнь в порядок. Спустя пару неделю отдыха, Кшахревар снова начал брать заказы и кропотливо работал, в уплата за потерянное время. И хоть жизнь не стала идеальной, но по крайней мере более беззаботной. Общество Хайтама стало мягким, ему не приходилось несколько раз в день ругаться с ним из-за мелочных конфликтов, достаточно было лишь обговорить проблему и решить ее. Но они ввели одно и единственное правило: никогда не поддаваться эмоциям и делать необдуманные вещи. Теперь блондин выбирал головку свежего сыра и овощей, дабы приготовить изумительный ужин на сегодня. Ведь на него придут их друзья… Так получилось, что архитектор с соседом не выходили из дому несколько недель. Потому поговорить и подробно объяснить ребятам, получилось лишь в этот вечер. Хайтам уже ждал его дома, подготавливая все. Многие были обескуражены, когда оба пропали. Сначала им показалось, что они просто уехали куда-то… Но когда в Академии подняли кипишь, принялись ха поиски. И сколько бы их не искали в пустыне, в лесах и на руинах — ничего не смогли найти. Когда же спустя два месяца они наконец появились в городе, все наконец-то успокоились. И хоть оба рассказали кратко о произошедшем, покоя им не давали. — После историй мадам Фарузан, в подобное я всё-таки могу поверить. — покачал головой Тигнари. — Дешрет… Мы до сих не не знаем, что могут таить эти пески под собой. — как-то мрачно фыркнул Спантамат, подавая блюдо с закусками к Коллеи. — Ты ничего толком не ела, хотя бы тут поужинай хорошо. Многим было непривычно наблюдать, как секретарь и архитектор спокойно сидят по одну сторону стола и мило беседуют. Не никаких едких высказываний, лишь лёгкие шутки и подтрунивание. Не обязательно было знать конкретно, что оба прошли, главное видно — это закалило их. Это даже дало облегченно вздохнуть друзьям, которые клялись… Что оба однажды перебьют друг друга. — Не думаю, что Академии стоит знать подробности… Лучше завуалируйте как внезапный отпуск вдвоём. — Тигнари задумчиво потёр подбородок. — Хотя кто поверит… Что вы вдвоём отправитесь отдыхать. — Скорее пирамида расщепится. — посмеялся Сайно, пока соседи скоромно молчали. Они были правы. Но у Хайтам уже давно припасена история, которая бы подошла для объяснения их ситуации. Потому волноваться было не о чем. Самое главное — что они вернулись в прежний быт, с некоторыми изменениями… Дальнейшая жизнь стала складываться намного лучше: дом снова стал очень солнечным и тёплым, произошли некоторые перемены в интерьере. Хайтам всё-таки избавился от некоторых вещей, которые вселяли ужас Кавеху. Теперь оба стали слушать друг друга и пытаться найти всевозможные компромиссы. Для секретаря открывались небольшие трудности, при попытки понимания некоторых желаний соседа. Но тот очень старался и выходило у него довольно хорошо… Хайтам уделял внимания мелочам, начал анализировать ситуации и принимать более рациональные решения, в угоду комфорта друг друга, а не доказательстве своей правоты. И даже когда мнения не сходились, они просто принимали это как данность, но больше не обсуждали подобные темы, во избежание ссор. Это оказалось довольно просто… А потери стали минимальными, сохраняя их спокойную жизнь. Теперь на небольшой тумбе лежало два ключа, с брелками… Один из них был с небольшой птицей, который Хараватат сам выбрал, а Кавех благополучно сохранил его, наконец отдав владельцу. И хоть Хайтаму изначально казалась эта затея глупой, теперь он берёг подарок любимого. Жизнь стала легка в понимании, столько вещей упростилось, когда оба стали слушать друг друга и проговаривать свои проблемы и обиды. Частота ссор опустилась до низин, осчастливливая обоих до небывалых высот. После того, как они наконец вернулись домой, их ждал долгий разговор с друзьями и небольшое празднование. Кавех сумел докончить свой проект в пустыне, но не один. Поначалу тот не хотел возвращаться туда, но когда Хайтам настоял на взятии этого проекта, архитектор сделал чудесное творение, под чутким присмотром соседа. Хотя вид песков пробуждал в них ужас, вдвоём было совсем не страшно. Жизнь продолжала быть размеренной, только немного слаще и приятней. И хотя некоторые споры пробегали между ними, оба научились решать их быстро и комфортно… На фоне скрипов ножек кровати об пол, слышалось и тяжелое дыхание соседей. Хайтам наклонился к оголенной шее любимого, очерчивая её поцелуями, а в последствии и спину. Руки сжимали бёдра, разводя их посильнее, протискиваясь внутрь блондина. Снова протяжным стон, Кавех довольно растянулся, обхватывая одну из подушек. Как он обожал ощущение секретаря внутри… — Хватит осторожничать… — прикусил губу архитектор, поддаваясь поясницей навстречу соседу. — Мы столько раз занимались этим, а ты продолжаешь нежничать со мной. — тон был уж слишком похабным, а огонёк в глазах лишь разжигал страсть Хайтама. — Потом будешь меня винить, что встать с кровати не можешь… — закатил глаза, вдавливая любимого в подушку. И сколько бы времени не прошло, чтобы не случилось, они не могли не касаться друг друга… Словно жили лишь благодаря своим похотливым желаниям, жадно наслаждаясь обществом и любовью. И пока архитектор нежно постанывал, в ритм толчков секретаря, за окном блестели звезды… Пески пели под вой ветра, а пустыня погружала в сон всех, но только не их. Связь между ними не сломить, и даже не надломить. Хараватат развернул к себе соседа, наконец-то разглядывая, искажённое страстью, лицо блондина. Губы снова потянулись к нему, очерчивая скулы и нос. Запах дурманил их, как и усыплял. Теперь они сидели в постели, под светом тусклой лампы. Архитектор дорисовывал что-то в своём блокноте, пока Хайтам дочитывал странички одной из книг. Было тихо, оба сосредоточены на своих делах, но всё-таки без друг друга не могли. Секретарь всегда хорошо спал в обществе соседа, когда Кавех наконец познал понятие беспокойного сна. Было трудно засыпать, разглядывая это лицо, не целуя его каждую минуту. Портить зрения никто не хотел, пришлось отложить свои занятия и вернуться друг к другу. — Я просил тебя не кусать меня в шею. — Кшахревар теребил плечо и место под волосами, злобно оглядывая виновника. — Изверг. — Ещё не утро, а ты уже плачешь… — закатил глаза, перекладываясь на спину. — У меня много работы грядёт. Скорее всего придётся допоздна сидеть в Академии. Блондин лишь покачал головой, замечая это недовольство в глазах. Секретарь последний, кому бы понравилось такое приличное увеличение часов работы. Он никогда не любил лишний раз напрягать себя, обычно отказываясь от просьб о помощи или дополнительных часов. — Случись все вновь… Ты бы снова прошёл через все это? — вдруг спросил архитектор, чуть хмурясь. — Готов ли ты снова ощутить… — Да. — не стал дослушивать, а потому лениво зевнул. — Хоть тысячу ночей придётся провести под открытым небом, хоть сотню раз придётся терять тебя… Один ты стоишь этих неудобств. Кавех молчал, чутко разглядывая как сопит сосед. А после прижался ближе… Глупости он твердит, ничего больше не произойдёт. И если даже все повториться, Хараватат обязательно найдёт любимого и вернёт домой. Пришлось глупо улыбнуться таким мыслям. Всё-таки сомнений не было — они любили друг друга и будут дальше, пока что-то посильнее древних проклятий пустыни, не сумеет разлучить обоих. Пока они смогут взглянуть друг на друга и сказать «прощай». Но время текло спокойно, давая насладиться сладким счастьем и безмятежностью. Все проблемы лишь укрепляют людей… Их стоит использовать, для доверительных и близких отношений. А Кавех и Хайтам может проходили это почти каждый день, зато были самыми счастливыми на всём свете…