Flashes of intimacy

Нил теплый, твердый и живой. У Эндрю есть разрешение прикасаться к нему спящему, что он и делает. На самом деле, это даже неизбежно, учитывая то, что они теснятся на маленьком матрасе их общажной комнаты. Они приноровились к этому, но сейчас совсем другое дело: когда Эндрю просыпается, чувствуя себя вот так, теснота помогает ему обхватить ладонью изгиб талии Нила, провести костяшками пальцев по бугоркам и выступам рубцовой ткани на его руках, провести пальцами по волосам, вьющимся у основания шеи Нила. — Делай это. — сказал Нил, поняв. — Это тебя разбудит, — ответил Эндрю. Он затянулся сигаретой и задержал дым в легких. В другой вселенной, может быть, жар отвлек бы его от того, как кожа и кости на его груди сошли, обнажив влажное, глухо стучащее сердце. Эндрю любит притворяться, что у него сердца нет. — Возможно, — сказал Нил. — Все равно делай это. Я не против. Итак, Эндрю просыпается с этим ощущением, и он едва может смириться с тем фактом, что все еще здесь, но будет лучше, если он сможет напомнить себе, что Нил тоже здесь. Он просовывает руку в пространство между локтем Нила и его боком. Там мягко — тело скрывает хлопок, — но Эндрю скользит рукой дальше, пока не касается более твердых мышц верхней части спины Нила. Тот чуть шевелится, но не просыпается. Эндрю нужно всего лишь подвинуть свое лицо вперед на несколько дюймов, чтобы положить щеку на тыльную сторону ладони Нила, лежащей на подушке. Шрамы на костяшках его пальцев грубее обычного — Нил расчесал их. Эндрю однажды провел целую сессию с Би, говоря о шрамах Нила. Как он ненавидит их, как бы ему хотелось воскресить всех за них ответственных только для того, чтобы убить их снова. Как он ищет их, как он ненавидит себя за то, что находит утешение в боли Нила. Би сказала, что в этой теме есть больше нюансов. Позже Нил сказал: «По крайней мере, они годятся хоть на что-то». Часть Эндрю хочет посмотреть, сколько еще ему нужно двигаться, чтобы разбудить Нила. Он ненавидит себя и за это тоже — за желание прервать сон Нила только для того, чтобы тот посмотрел на него тем ужасным взглядом, от которого Эндрю хочется жить. Взгляд Нила бесконечно отяжелен правдой о том, что он видит и хочет всего, чем является Эндрю, что ему не нужно от Эндрю ничего, кроме самого его существования. Это все всегда тяжело, но не обязательно болезненно. Эндрю лежит неподвижно. Глаза Нила остаются закрытыми, поэтому Эндрю тоже закрывает свои. Нил теплый, твердый и живой под его ладонью, под его щекой. Завтра они оба откроют глаза.