Амулет на удачу

      Аю поздно возвращается домой. Когда она входит, её волосы всё ещё мокрые и свежие после душа. Она здоровается и откидывается на диван.       — Чувак, сегодня тренер очень усердно работал с нами, — говорит она. — Он всегда такой серьёзный, когда мы играем на выезде. Думает, наверно, что мы бездельничаем каждый раз, когда не в спортзале или не на корте.       Она ставит правую ногу на край подушки, на которой сидит, поднимает штанину спортивного костюма и начинает тереть голую голень.       — Проклятая нога, — бормочет она, видит, что я смотрю, и поясняет: — Моя́ старая травма. Доктор говорит, что она меня беспокоит из-за узла кости, оставшегося ещё с тех пор, как я её сломала в детстве. Помнишь?       Я киваю. Конечно, помню. Мы вдвоём лазили по дереву в старом заброшенном квартале — его больше нет, так как участок, наверное, лет десять назад купили и на нём построили дом. Некоторые из соседских детей были там, подстрекая нас. Я решил спуститься, остановившись примерно на полпути, и дети высмеяли меня за это. Мол, меня победила девочка, ведь Аю, как обычно, решила проверить, как далеко она сможет подняться. Когда она приблизилась к вершине дерева, то ветка, за которую она схватилась, сломалась, и она потеряла равновесие. Следующее, что я помню, — это как она лежала на земле и кричала. Соседские дети испуганно глянули на неё и разбежались в разные стороны.       Я спрыгнул на землю и подбежал к ней. Она лежала на спине и схватилась за ногу, закусив губу, чтобы не кричать, а по её лицу текли слёзы.       В тот день на ней были шорты, и чуть ниже её колена из красной массы крови торчал обломок розовой кости.       Я тогда с трудом подавил собственную панику и устроил ей максимально комфортные условия, а затем побежал за помощью. Пока взрослые спорили и возились с её ногой, она взяла меня за руку, и я держал её, пока наконец не приехала скорая помощь.       Постойте. Мы вдвоём держались за руки? Я и не помнил обо всём этом до сих пор.        Аю замечает, как я краснеею.       — Хе-хе. Тебя возбуждает моя голая ножка?       Я отрицательно мотаю головой, и Аю дуется.       — Хочешь сказать, что у меня некрасивые ноги? — Она проводит пальцами по шраму. — Наверное, этот шрам довольно неприятный.       Она смотрит на меня из-под тёмных ресниц, и я замечаю что-то в её глазах. Что-то вроде внезапной уязвимости, резко контрастирующее с её весёлой ухмылкой, которая была до этого. Возможно, она действительно стесняется этого шрама?       Я совсем не знаю, что сказать, и момент, кажется, проходит. Аю спускает штанину своих спортивных штанов и снова ставит ногу на пол. Затем она начинает говорить о старом дереве и о некоторых вещах, которыми мы двое занимались в детстве.       — Эй, помнишь, как мы всё время боролись?       Я смеюсь. Да, я помню. Чаще всего я побеждал её, будучи более сильным, и она очень злилась из-за этого.       Аю дуется.       — Тогда у тебя руки были сильнее. Но сейчас я могла бы надрать тебе задницу.       Я пожимаю плечами.       — Даже не буду спорить. Но ведь ты профессиональная спортсменка.       — Я не профессионалка, — говорит она. — В любом случае, никаких оправданий.       Она закатывает рукав топа и напрягает бицепс. У неё весьма заметная мускулатура, отлично накачанная.       — Это всё результат тяжёлой работы. Знаешь, я могла бы дать тебе несколько советов, если хочешь. — Она хватает меня за руку и трясёт ею. — Как и думала. Мягкий, как бланманже. Ты никогда не занимался спортом? И нет, мастурбация не считается.       Я начинаю оправдываться, но Аю просто смеётся.       — Ты такой милый, когда взволнован. — Затем её лицо становится серьёзным. — Но я собираюсь преподать тебе урок, знаешь ли. Ты меня обидел.       Я? Оскорбил её чувства? Как?       — Я, между прочим, ждала комплимента, а ты просто сидел и вёл себя так, словно не знал, о чём я говорю. — Она наклоняется ближе, её глаза́ опасно сверкают. — Ты не можешь быть таким невежественным в отношении женщин, так что я думаю, ты просто бяка и пытался меня задеть.       Я мотаю головой, но Аю уже встаёт с дивана.       — Встань и оцени меня теперешнюю.       О чём она говорит?       — Пришло время для реванша, — пояснила она. — Я думаю, что смогу повалить тебя на землю менее чем за десять секунд.       Десять секунд? Мне просто нужно уворачиваться от неё, верно?       Аю смеётся.       — Нет-нет, дружок, ты не можешь покинуть круг этого ковра, договорились? — Она отодвигает диван к стене. — Если ты это сделаешь, то автоматически признаешь своё поражение.       Я пожимаю плечами.       — А какова ставка за победу? — спрашиваю я.       — Если я выиграю, то завтра утром ты побежишь со мной. Если ты выиграешь, то можешь делать со мной всё, что захочешь.       Она серьёзно? Аю усмехается.       — Эй, мне нужно дать тебе реальный стимул, верно? В любом случае, у тебя нет шансов победить, так что моё целомудрие, я думаю, в безопасности.       Я смеюсь и соглашаюсь на её условия. Это довольно глупая игра, но я понимаю вдруг, что совсем не против немного похулиганить с ней.       Она хватает меня за руку и стаскивает с дивана.       — Да ладно, быстрая схватка — это хорошая схватка, — говорит она мне с улыбкой.       Мы смотрим друг на друга и чувствуем себя немного неловко. Действительно, прошло более пятнадцати лет с тех пор, как мы делали что-то подобное. Я знаю, что мне надерут задницу, но думаю: «Чёрт возьми, я должен продержаться хотя бы десять секунд, верно?»       Мы ждём, пока секундная стрелка настенных часов не достигнет двенадцати. Затем Аю двигается быстрее, чем я мог бы предположить. Её ру́ки уже сжимают мои плечи, и она всей своей силой и весом наклоняется влево. Я ловлю себя на том, что спотыкаюсь, пытаясь удержаться на ногах, и каким-то образом мне это удаётся. Я хватаю её за корпус, но она именно этого и ожидала. Она откидывается назад, и в этот раз я действительно теряю равновесие, а подруга тут же пользуется этим, поднимая меня с земли и швыряя боком об пол. Задыхаясь, я изо всех сил пытаюсь снова встать на́ ноги, но Аю опрокидывает меня на спину и садится верхом на мои бёдра, а её левая рука прижимается к моей груди.       Я изо всех сил пытаюсь сесть, но это бесполезно. Такое ощущение, что меня фиксирует сверху железный пресс.       Я хватаю ртом воздух, и подруга немного ослабляет давление руки.       — Хе-хе, извини, — говорит она. — Думаю, мне следовало относиться к тебе помягче. Я понятия не имела, что ты настолько не в форме.       Я попытался ей ответить, но это трудно из-за неумолимой силы, давящей на мою грудь.       Аю видит мои страдания и улыбается.       — Как тебе это? Старый трюк. Если достаточно сильно надавить на чей-то центр тяжести, то противник в основном обездвижен. Обычно сложно занять правильное положение, чтобы провернуть это с кем-то, кто знает такой приём… хотя. — Она качает головой. — Ты не продержался и пяти секунд. Я начинаю задаваться вопросом. Может, ты специально хотел проиграть?..       Аю наклоняется надо мной, пока её лицо не оказывается примерно в дюйме от моего, её тёмные глаза блестят. Я чувствую тепло её дыхания на своих губах, чувствую его сладость над горячим ароматом её тела. Уголки её глаз сужаются, и я понимаю, что она, должно быть, ухмыляется, хотя и не могу видеть её рот.       — Разве мысль о том, чтобы делать со мной всё, что тебе нравится, не была достаточным стимулом?       Я пытаюсь ей что-нибудь ответить, но едва дышу. Она вздыхает и садится, всё ещё располагаясь на мне верхом, но убрав руку с моей груди. Взрыв свежего воздуха — это рай. Она смотрит на меня сверху-вниз с разочарованным выражением.       — Раньше ты побеждал меня, — сказала она. — За исключением тех случаев, когда мне сопутствовала удача. Ты действительно растерял всю свою форму. И ты до сих пор ничего не знаешь о женщинах.       Между глотками воздуха, которыми я восстанавливаю дыхание, я спрашиваю её, что она имеет в виду. Аю снова вздыхает.       — Каждый раз, когда ты побеждал меня в борьбе и забирался на меня сверху, я ждала, что ты наклонишься и поцелуешь меня. И ты ни разу этого не сделал. Я думала, может, ты уже разобрался в этом.       Я совершенно не имею понятия, как реагировать на то, что она только что сказала. И у меня имелась ещё одна насущная проблема: мой дружок конкретно так затвердел. Было ли это следствием того, что её лицо оказалось так близко? Или её насыщенный, горячий аромат и тяжесть её давления на меня так возбуждают? А может быть, её власть заставляет моё сердце биться чаще, а кровь бешено стучать.       На лице Аю появилось замешательство; вероятно, она думает, что́, чёрт возьми, со мной не так, но затем её глаза мерцают и она улыбается. Она двигает бёдрами вперёд, и я задыхаюсь, когда её промежность трётся о мою эрекцию.       — А, понятно, — говорит она, и улыбка её превращается в ухмылку. — Это случалось всё время, даже когда мы были детьми. — Она снова садится, и теперь весь её вес основательно вдавливается в мою твёрдость, так что я могу почувствовать тепло девушки через её спортивный костюм. — Думаю, по крайней мере часть тебя заметно выросла.       На крыльце раздаётся шум, кто-то возится с ключами, и Аю в мгновение ока слазит с меня. Я успеваю подняться как раз вовремя, когда моя мама открывает входную дверь.       Ставя пакеты с продуктами на пол, она смотрит на меня.       — Ты в порядке? Почему ты так вспотел?       Я пожимаю плечами и бормочу что-то в том духе, что всё в порядке, но она подходит к термостату и всё равно выключает его.       Моя́ мать уходит на кухню с продуктами, а я поворачиваюсь и вижу, как Аю улыбается, забавляясь моей неловкостью.       Ужин приносит мне сюрреалистический опыт. После всех поддразниваний и странностей поведения Аю настолько очаровательна, что кажется, будто она другой человек: милый, мягкий, застенчивый. Моя́ мама подробно расспрашивает её о семье и учёбе. И вдруг мама спрашивает:       — А что с личной жизнью? У тебя есть мужчина?       Аю чуть не роняет палочки для еды.       — Парень? О, нет.       Она краснеет, и выражение смущения на её лице настолько очаровательно, что я не могу не улыбнуться.       — Думаю, у меня просто нет времени ни с кем встречаться, я имею в виду, со всеми моими тренировками, играми и прочим.       — Тяжело, наверное, — сочувствует девушке моя мама.       Когда ужин заканчивается, она оставляет нас, чтобы принять ванну и лечь спать.       — Вы, ребята, не ложитесь слишком уж поздно, — говорит она, подмигивая, от чего я испускаю мысленный стон.       Когда она поднимается наверх, Аю смотрит на меня и озорной взгляд возвращается в её глаза.       — Эй, теперь, когда твоя мама пошла спать, хочешь немного похулиганить?       Я понятия не имею, что она имеет в виду, но догадываюсь, что Аю меня, скорее всего, снова дразнит.       — Конечно, — соглашаюсь я. Подруга поднимается наверх и возвращается с бутылкой вина.       Я и не догадывался даже, что Аю можно пить спиртное, но она только посмеивается.       — Конечно, я должна соблюдать сухой закон во время подготовки к игре, но то, чего тренер не узнает, его не убьёт. В любом случае, вино поможет мне расслабиться.       Я иду за бокалами, приношу их, а Аю наливает вино.       — Кроме того, кажется плохим тоном не отпраздновать нашу встречу после стольких лет разлуки, — говорит подруга. Она протягивает мне бокал. — Вот, выпей. И у тебя на груди вырастут волосы, — продолжает веселиться она.       Вино хорошее. Несколько бокалов спустя мы смеёмся над тем, что произошло пятнадцать лет назад, о чём я совершенно забыл.       — Я думаю, твоя мама пытается нас свести, — внезапно говорит Аю.       Я легкомысленно смеюсь.       — Да. Она всегда совершает такие попытки со всеми девушками, кто свободен. Не принимай это на свой счёт.       Аю смотрит на меня и, кажется, вдруг расстраивается. Я спрашиваю её, что случилось.       — О, ничего. Просто… ну, я была как бы польщена. Но ты сказал, что она делает это со всеми и… ну да ладно.       Она делает глоток вина, затем вертит его в бокале, глядя сверху. Я пытаюсь сгладить возникшую неловкость:       — Да, но за тобой, должно быть, ухлёстывает много парней.       Аю смотрит на меня.       — С чего ты взял?       Её слова ставят меня на место. Я, запинаясь, пытаюсь что-то ответить, и девушка качает головой.       — В этот раз я не ждала комплиментов. Когда девчонка такая дылда, как я, никто никогда не смотрит на неё как на пару. Я имею в виду, что я выше большинства парней, а никому не нужна девушка выше его ростом.       — Знаешь… Я думаю, что ты неправа, — говорю я смущаясь. — По крайней мере, ко ВСЕМ парням это не относится.       — Значит, ты не против встречаться с той, кто выше тебя?       — А почему бы и нет?       Аю качает головой.       — Ты бы не стал, наверное. Люди бы пялились, и тебе было бы неловко. Поверь мне. — Она делает ещё глоток. — Мне просто повезло, что я могу играть в волейбол. Если бы у меня не было тренировок или игр, которые постоянно утомляют меня, я думаю, что умерла бы от сексуальной неудовлетворённости. — Она хватает бутылку и встаёт. — Пойдём посмотрим телевизор.       Мы садимся на диван. Только сейчас я понимаю, что разница в нашем росте очень заметна. Я должен был догадаться, что она стеснялась этого, но я не замечал. Я сижу и проклинаю свою невнимательность. Выражение лица Аю нехарактерно серьёзно, поэтому я быстро включаю телевизор, надеясь, что программа отвлечёт её.       К счастью, шло одно из этих глупых видео-шоу комедийной направленности. Вскоре мы вместе начинаем смеяться, и неловкая атмосфера слегка уменьшается. С каждым новым бокалом вина смех становится громче.       — Вот дерьмо, — внезапно говорит Аю, прикрывая рот рукой. — Мы можем разбудить твою маму, и тогда она подумает, что мы здесь развратничаем или что-то в этом роде.       Я смеюсь.       — Не думаю, что она будет возражать. Она всегда за моей спиной, чтобы выйти и поприветствовать перспективную подругу.       Аю смотрит на меня поверх бокала.       — Так ты холост, верно?       — Ага.       — Ну, ты хороший парень. Я уверена, ты когда-нибудь с кем-нибудь встретишься.       Хороший парень. Эти два слова подобны внезапному удару в пах.       Аю ставит стакан на кофейный столик, а затем широко зевает, вытягивая руки над головой.       — Чувак, я устала. Думаю, я полежу немного.       Она начинает вытягиваться на диване, пододвигая меня ногами, и я встаю.       — Куда ты собрался? — спрашивает она, устраиваясь поудобнее.       — Э-э, ме́ста нет, — отвечаю я.       — Глупый, — улыбается Аю. — Как будто я хочу столкнуть тебя с твоего собственного дивана. — Она похлопывает по узкой полоске пространства перед собой. — Ты поместишься, если тоже ляжешь.       — Что?       Аю закатывает глаза.       — Да ладно. Я просто хочу немного расслабиться и посмотреть, чем передача закончится. Ты беспокоишься, что я тебя буду касаться или что-то в этом роде?       Она точно уловила мой блеф. Чувствуя себя немного странно, я сажусь на край дивана, а затем ложусь на него, стараясь оставить буфер между нами. Ме́ста едва хватает, и я рискую упасть на пол.        — О, ради бога, — бормочет Аю. Она выгибается сзади, а затем хватает меня за талию и притягивает к себе. Тепло её промежности касается моей задницы, а её грудь прижимается к моей шее сзади, пока я играю роль маленькой ложки в зажиме.       Моё тело напрягается от неожиданной близости. Аю кладёт свои руки на мои, обнимая меня сзади. Я чувствую тепло её дыхания на своей макушке.       — Попробуй расслабиться, — говорит она. — Ты весь напряжён.       Подруга проводит пальцами вверх по моей руке, а затем начинает играть ими вдоль моего бока, танцуя по моим рёбрам. Я смеюсь из-за щекотки и отчасти из-за нервозности.       — Ш-ш-ш, — шепчет она, обнимая меня сзади поверх моих рук, сложенных на груди. — Я пытаюсь смотреть телевизор.       Мы лежим так, пока шоу не заканчивается. Неловкость сменяется уютным чувством комфорта. Когда её ру́ки обнимают меня, моё тело прижимается к ней, я ощущаю себя в безопасности. Но когда её сиськи прижимаются к моей шее сзади… мой член совсем не чувствует себя расслабленным.       Во время рекламы, ру́ки Аю снова начинают двигаться.       — Ты моя маленькая тёплая булочка, — бормочет она. Голос её звучит сонно и пьяно, и в нём также присутствует некая знойность, какое-то ленивое возбуждение. — Я должна взять тебя с собой в постель, чтобы согреться, но я думаю, это закончится тем, что мы сделаем что-нибудь непристойное, верно?       Теперь её ру́ки опустились к моему поясу, и она рассеянно задирает нижний край моей рубашки, как будто не осознаёт, что́ делает. Её пальцы скользят по моему животу. Она вздыхает.       — У тебя очень мягкая кожа, — говорит Аю. — Наверное, мы могли бы встать, чтобы сделать несколько приседаний и остыть, но мне нравится тебя обнимать. Это приятно.       Затем её ру́ки высовываются из-под моей рубашки и опускаются ниже.       Я задыхаюсь, когда они забираются ко мне в трусы. Мне уже тяжело сдерживать стоны. Аю игриво сжимает меня.       — Вау, — говорит она. — Это я сделала? Или тебя заводят забавные видео с котиками?       Я смеюсь, но это нервный смех. Какого чёрта она делает?       — Кажется, я знаю, почему у тебя встал, — говорит Аю. — Это всё мои сиськи, не так ли? То, как они прижимаются к твоей шее. — Она смеётся. — Знаешь, ты идеального для меня размера. Мои сиськи действуют как удобное ложе для твоей шеи, не так ли? А ты для меня приятная подушка-обнимашка.       Затем она замолкает и её ру́ки начинают возиться с моим ремнём. Я хотел было спросить, что она делает, но этот вопрос сейчас точно прозвучит глупо. Аю бы просто посмеялась надо мной. Я догадываюсь, что это просто ещё немного поддразнивания, но ощущения, которые проходят через меня, невероятны. Я начинаю извиваться, и Аю шепчет мне на ухо:       — Тише, мой сладкий.       Она расстёгивает мой ремень, а затем и молнию на моих штанах. Схватив пояс одной рукой, она немного стягивает его вниз, а другая рука скользит к моему нижнему белью.       Аю ничего не говорит, но я чувствую, как её дыхание учащается, обжигая мой затылок.       Её ладонь охватывает мой член по всей длине, и она начинает поглаживать его, проводя кончиками пальцев снизу до головки. Мой дружок непроизвольно вздрагивает, и Аю учащённо дышит.       — Вау, — шепчет она. — Эта штука живёт своей жизнью.       Кончики её пальцев скользят по головке. С неё уже капает преякулят, и Аю, окуная в него пальцы, частично размазывает его по всей длине ствола.       Я задыхаюсь от волны удовольствия, пронзающего мой затылок.       — Ш-ш-ш, — шепчет девушка. — Мы ведь не хотим разбудить твою маму, не так ли? Что бы она сказала, если бы спустилась в гостинную и нашла меня с твоим членом в руке?       Аю начинает гладить меня нежными, но твёрдыми, поступательными движениями. Я хочу стонать, но прикусываю губу, чтобы не производить лишних звуков.       — Хороший мальчик, — мурлычет подруга, целуя меня в макушку. Продолжая ласкать меня, она засовывает свободную руку мне под рубашку и проводит пальцами по моей груди, ища соски. Она находит их и гладит то один, то другой.       — Они твёрдые, как камушки, — говорит она тихо, но в её голосе чувствуется улыбка. — И я думаю, что тебе здесь тоже очень приятно.       Её дыхание внезапно обжигает мою шею, когда я чувствую, как её губы прижимаются ко мне. Она прикасается к моей коже, горячий влажный кончик её языка высовывается, чтобы лизнуть меня.       Гу́бы Аю исследуют мою шею, прежде чем добраться до моего уха. Её зубки задевают его край, а затем она запускает язык внутрь. На этот раз я вскрикиваю, но девушка ничего не говорит. Она просто продолжает ласкать меня, теперь быстрее. Я так возбуждён, что преякулят свободно из меня течёт, и её рука легко скользит вверх и вниз благодаря этой смазке. Я начиню стонать так тихо, как только могу.       Аю перестаёт облизывать моё ухо и шепчет:       — Мне нравятся твои милые звуки. Ты как возбуждённый маленький котёнок.       Теперь уже нет пути назад. Я чувствую, как мой пах напрягается, и предательское напряжение охватывает всё моё тело. Поглаживания Аю становятся лихорадочными, а затем внезапно она кусает меня за ухо. Смесь удивления, боли и удовольствия доводит меня до предела, и я кончаю, судорожно выгибаясь в нежных девичьих объятиях. Из меня начинают стрелять густые струи спермы, но, к счастью, другая рука Аю, сложенная чашечкой, готова их поймать. Я тяжело дышу, и всё моё тело сотрясает волна за волной изысканного удовольствия, но в то же время странное унижение захлёстывает меня. Подруга так быстро довела меня руками, а я просто позволил ей. Но тёплое наслаждение, наполняющее моё тело, компенсирует эту неловкость.       Такое ощущение, что я кончил галлоном спермы. Мой член становится мягче, в то время как остальная часть тела слабеет от истощения. Аю отпускает меня и садится. Она подносит руку к лицу и рассматривает блестящую на ней лужицу белой жидкости. Улыбка скользит по её губам.       — Думаю, тебе это понравилось, — говорит она. — Затем она встаёт и ускользает в сторону ванной. К тому времени, когда она возвращается, мои глаза уже начинают слипаться. У меня даже нет сил засунуть член обратно в брюки.       Аю хихикает при виде этого и проскальзывает между мной и спинкой дивана. Она проводит пальцами по моему теперь уже мягкому члену и посмеивается про себя, натягивая на меня нижнее бельё.       — Милый, — мурлычет девушка. Затем она наклоняется надо мной и целомудренно целует в губы. — Мне всегда было интересно, как ты будешь стонать, когда кончишь.       Пошарив, она снова натягивает на меня штаны и довольно криво застёгивает ремень. К тому времени я уже с трудом мог держать глаза открытыми, и сон в конце концов уносит меня.

***

      Когда я проснулся, была уже полночь. Какое-то время я испытывал дезориентацию, понятия не имея, где нахожусь. А затем я услышал храп, который разбудил меня, повернулся, чтобы увидеть Аю, всё ещё крепко спящую на диване, и разом всё вспомнил.       В мерцающем свете телевизора я смотрел на неё, раскинувшуюся на диване, во всю длину её притягательного спортивного тела. Аю не хватало места, и ей пришлось согнуть колени, чтобы уместиться на постели. Она действительно очень красивая. И даже когда спит. Лицо её имеет ангельские черты: длинные ресницы, изгиб скул, рот с полными губами, слегка приоткрытыми, когда она дышит во сне. Я всё ещё вижу маленькую девочку из моего детства, прячущуюся за обликом взрослой девушки.       Но затем я замечаю, что она засунула одну руку себе в штаны, как будто заснула во время мастурбации. Я не знаю, сто́ит ли мне что-то с этим делать, ведь моя мама может её увидеть ночью в таком положении, если пойдёт в туалет. Вряд ли я в состоянии отнести Аю в постель, а будить её так не хочется. Может, попробовать просто аккуратно вытащить её руку? Но в конце концов я решаю не рисковать. Вместо этого нахожу пододеяльник и укрываю им Аю сверху, развернув его боком. Ткань покрывает, правда, только её живот и бёдра, зато и для меня остаётся больша́я часть.       Я поправляю концы и убеждаюсь, что подруге удобно. Что, чёрт возьми, на неё нашло? В детстве я думал, что это всего лишь поддразнивание, но теперь… Я задаюсь вопросом, не поддразнивает ли Аю меня и сейчас. Возможно, она не воспринимает наши отношения всерьёз. И я тоже не должен, наверное. Но глядя, как она спит, я чувствую, что моё сердце тает. Может быть, я влюбляюсь в неё?       Однако это глупо. Скорее всего, она просто балуется и это лишь взрослая версия шуток, которые она всегда использовала для игры со мной.       И всё же… я хотел бы знать наверняка, как она ко мне относится.       Я наклоняюсь и целую её в щёку. Она бормочет во сне, перебирая руками, как будто ищет меня. Улыбка мелькает на её лице и исчезает. Я выключаю телевизор и ложусь спать рядом с ней.