Love is...

      Лань Чжань чувствует волнение Вэй Ина. Его пальцы подрагивают, когда он произносит брачную клятву. Все усилия, затраченные ради этого дня, были не зря ради невыразимо прекрасного Вэй Ина, который раскраснелся, но выглядит таким счастливым. В блестящих глазах бездна любви и доверия. Лань Чжань стискивает его ладони, затянутые в тонкие сетчатые перчатки, и сдерживается, чтобы не прервать и не впиться в этот восхитительный алый рот.       Когда Вэй Ин согласился стать его мужем и сказал, что хочет венчание в церкви, белое платье и обилие белых хризантем, Лань Чжань решил, что даст ему это. Он все готов дать своему Вэй Ину. Хоть луну с неба, пусть только слово скажет. Ему плевать во сколько это обойдется.       Вэй Ин хотел старую церковь в готическом стиле. Это вызвало некоторые сложности. Идеальный вариант нашелся в Шотландии. Лань Чжань выкупил здание, приказал разобрать его и привезти в США. Здесь его собрали заново.       Восстановленный небольшой орган издает пронзительные звуки, гулким эхом разносящиеся по церкви, отдающиеся вибрацией во всем теле. Музыка придает происходящему торжественности и благословенности.       Они стоят у алтаря, окруженные древними камнями. Разноцветные блики высоких стрельчатых витражей играют на белоснежной струящейся ткани платья Вэй Ина. Священник наконец произносит нужные слова, и Лань Чжань целует своего супруга. Губы Вэй Ина тут же раскрываются навстречу, горловой стон плавно перетекает в Лань Чжаня, проходится сладкой дрожью по всему телу, посылает импульс в член и заставляет сильнее стиснуть пальцы на плечах, обтянутых тонкой вуалью с россыпью вышитых лепестков. Он все же находит в себе силы прервать поцелуй, едва не рычит, когда смотрит на припухшие влажные губы со смазанной помадой, прикрытые глаза с тонкой подводкой.       — Хуань, — зовет Лань Чжань, не отрывая взгляда от Вэй Ина, ресницы которого, дрогнув, приподнимаются. И этот взгляд всегда делает с ним нечто странное. Лань Чжань прочищает горло. — Убери всех.       Он не слышит подтверждения, он знает, что его приказ будет выполнен безукоризненно. Проходит несколько минут или целая вечность. Немного фонового шума и гомона гостей, стук каблуков по каменному полу. Но все это Лань Чжань почти не слышит из-за гула в ушах и дикого сердцебиения. Он все так же смотрит на своего супруга. Он сдерживается. Дальнейшее лишь для него. И только для него. Вэй Ин для него. Весь сладкий, вкусный и упакованный в восхитительную обертку.       Двери церкви с легким скрипом закрываются. Орган все еще звучит. За это Лань Чжань поблагодарит брата отдельно. Лань Хуань, как никто, знает, как все сделать идеально. Но сейчас у него совсем иная забота, которая выглядит как аппетитное пирожное во всем этом полупрозрачном великолепии.        Лань Чжань чуть подталкивает Вэй Ина к алтарю, украшенному белоснежными пионами.       — Лань Чжань, — шепчет Вэй Ин и обнимает, прижимается.       Его тело податливое, такое идеальное, слишком соблазнительное. Лань Чжань подхватывает его за талию и усаживает на алтарь.       — Хочешь принести меня в жертву? — смеется Вэй Ин и хватается за плечи Лань Чжаня.       Этот жест всегда вызывает в нем жар. То, как Вэй Ин впивается пальцами, как держится за него, словно за единственную в мире опору. Лань Чжань будет ею для него. И только что поклялся в этом перед Богом и людьми.       — Возможно, — ухмыляется Лань Чжань, чуть отстраняется, оглядывает цепким взглядом невероятную картину.       Лань Чжаня разрывают противоречивые эмоции. Он хочет бесконечно наслаждаться зрелищем. Тем, как Вэй Ин лишь от одного взгляда начинает тяжелее дышать, как разливается румянец на его щеках, как он начинает облизывать губы. И вместе с тем жжет огнем изнутри нестерпимое желание овладеть, истерзать. Обесчестить на этом алтаре столь прекрасную жертву, так доверчиво раскрывающуюся. Предназначенную лишь для Лань Чжаня.       Вэй Ин поднимает ногу, которую соблазнительно оголяет разрез на платье. Он оканчивается у самого паха. Лань Чжань перехватывает ногу за лодыжку. Поглаживает большим пальцем выступающую косточку.       — И как же ты будешь приносить меня в жертву, Лань Чжань? Должен ли я взывать к тебе «мой бог»?       Ох, этот игривый тон, это произнесенное с придыханием имя делает с Лань Чжанем нечто необъяснимое. Он и правда чувствует себя богом, когда на него так смотрит его Вэй Ин.       — Да, зови меня богом.       Лань Чжань склоняется и двумя руками резко разрывает платье.       — Эй, мне оно нравилось!       — У тебя будет другое, — тихо говорит Лань Чжань. — Столько, сколько захочешь.       О, Вэй Ин прекрасен, это давно не вызывает сомнений. Это неоспоримый факт. Но то, что под платьем… Это тончайшее кружево, что, разумеется, не способно скрыть возбужденный член, эти ленточки, бантики, бусинки. Лань Чжань хочет сорвать это все зубами, резко и жестко.       Наброситься подобно зверю.       Но нет, не сейчас.       Хотя член уже у самого такой твердый, что это даже больно.       Лань Чжань снимает белоснежную туфлю. И тут же прикусывает большой палец ноги в чулке. Вэй Ин зажимает зубами свою нижнюю губу и ожигает взглядом. Да, Вэй Ин, смотри на меня так, словно я единственный бог в твоем мире.       Лань Чжань проходится по ноге влажными поцелуями, прихватывает зубами лодыжку и следом — чуть выше, под коленкой. Склоняется над пахом и обводит языком по контуру всех этих прекрасных эластичных ленточек его белья.       Его дар.       Его супруг.       Его прекрасный Вэй Ин.       Лань Чжань не знает, как бы жил, если бы Вэй Ин его отверг. Он бы не сдержался? Он был бы грубым и взял его силой? Нет… Конечно же, нет. Вэй Ин — единственный в мире человек, которому Лань Чжань никогда не причинит вреда. Он скорее отгрызет себе руку или ногу. Вэй Ин должен всегда улыбаться. Всегда получать лишь лучшее.       Вэй Ин возложен на алтарь в разорванном платье как олицетворение поруганной чести. Лань Чжаня не должно это так заводить. Он так многого не знал о себе и своих желаниях, пока не встретил Вэй Ина. Не знал, насколько он может быть жаждущим и голодным.       Вэй Ин сидит, откинувшись назад, упирается руками в полированное дерево алтаря. Он издает волшебные звуки. Его тело реагирует на каждое прикосновение. Напрягаются икры и поджимаются пальцы на ногах. Будто волны по нему проходятся, качают и бросают вперед на Лань Чжаня.       Лань Чжань ведет языком по члену, все еще прикрытому кружевом. Ведет влажно, с оттяжкой. Вэй Ин чуть шире разводит и сгибает ноги, раскрывается, выставляя себя совершенно бесстыдно. И смотрит. Смотрит, как ему поклоняется самый влиятельный мужчина этой части страны, одно имя которого наводит страх на бесчисленное количество людей. Вэй Ин никогда его не боялся. Бесстрашный. И…       — Бесстыдный, — восхищенно шепчет Лань Чжань.       — За это ты меня и любишь, — хрипло отвечает Вэй Ин и вскрикивает, когда набухшей головки касаются зубы в опасной ласке.       — Не только, — ухмыляется Лань Чжань.       Он никогда не сможет ответить на вопрос, за что именно любит своего… о, теперь супруга. Вэй Ин интересный, умный, талантливый художник, добрый, внимательный, заботливый. И очень нежный. Полная противоположность Лань Чжаня, который жестко управляет кланом и умеет профессионально лишить человека жизни множеством болезненных способов. Вэй Ин — это солнце в его жизни, что отогрело лед его сердца и теперь оно бьется как сумасшедшее в клетке из ребер. Если бы мог, Лань Чжань вскрыл бы себя и протянул на ладонях свой бесполезный пульсирующий комок. Как доказательство своей любви. Своего поклонения.       Лань Чжань не удерживается и оставляет несколько укусов на груди. Пометить, заклеймить. Разрисовать это тело, которое он знает в мельчайших деталях. Лань Чжань любит изучать его всеми доступными ему органами чувств. И все они насыщены его супругом.       — Муж, — шепчет он.       — Муж, — вторит Вэй Ин и притягивает к себе за шею.       С противоположной стены на них взирает Иисус на кресте, с безучастным взглядом. Знал ли он, что значит любить не Отца своего, а живого человека? Доступно ли было ему понимание, каково это — держать в руках возлюбленного, к ногам которого готов бросить весь мир и даже больше?       Лань Чжань целует Вэй Ина не нежно, а грубо и грязно. Он вылизывает его рот, притирается пахом между бедер, сгребает руками волосы, украшенные флердоранжем, сминая нежные хрупкие цветки. Лань Чжань трахает этот восхитительный рот языком, пьет дыхание и отдает свое.       — Мой бог, — говорит Вэй Ин, когда они разрывают поцелуй и ведет ладонью по щеке. — Люблю тебя.       Лань Чжань тут же лижет его губы, словно снимает звуки с его рта — оставить себе навсегда.       — Люблю тебя, — отвечает Лань Чжань и толкает его на спину.       Гладкая нежная кожа внутренней стороны бедер манит, стыдливо прикрытая уплотненной частью чулка, что поддерживают подвязки. Лань Чжань впивается ртом в эту манящую плоть. Он намерен со всей ответственностью подойти к этому жертвоприношению. Когда он переходит ко второй ноге, вторая туфля летит куда-то в сторону, громко цокнув шпилькой о каменный пол. Подвязка с кокетливым бантиком дразнит, и Лань Чжань не противится, снимает ее зубами. И тут же прячет в карман свадебного пиджака. Он упразднил традицию бросать ее, он оставит ее себе на память. Он слегка фетишист, когда дело касается Вэй Ина. Или не слегка.       — Лань Чжань, — хнычет Вэй Ин. — Пожалуйста…       — Нетерпеливый.       Вэй Ин прекрасен, изнывающий от желания. Лань Чжань ведет рукой по промежности, нащупывает под тонким кружевом основание пробки. И замирает на миг. Вэй Ин уже готов принять его, нужно лишь вытащить пробку. Ее скрывают плотно прилегающие трусики. Разорвать их дело нескольких секунд. Лань Чжань сжимает пальцами плотно сидящий между ягодиц шарик и тянет на себя. Анус раскрывается, тонкая розовая кожица натягивается, неохотно выпуская свою добычу. Лань Чжань загоняет пробку вновь. Бедра Вэй Ина начинают дрожать. Он беспомощно скребет по алтарю руками в перчатках и стонет, хнычет, вскрикивает, когда Лань Чжань ускоряет движение пробкой. Член Вэй Ина столь же беспомощно пульсирует, головка набухла и истекает смазкой, увлажняя белье и живот. Вэй Ин чувствительный и всегда готов брать то, что дает Лань Чжань. И конечно, он дает. Лань Чжань склоняется и лижет головку языком, все быстрее двигая пробкой. Проходится языком по дырочке уретры. Живот Вэй Ина начинает часто вздыматься, дыхание становится тяжелым.       — О, мой бог, — вскрикивает Вэй Ин и кончает, орошая спермой себя и рот Лань Чжаня.       — Вкусный, — Лань Чжань облизывает губы.       Вэй Ин все еще подрагивает от пережитого оргазма. Лань Чжань медленно вытаскивает пробку. Анус сжимается и блестит влагой смазки.       — Нет, — выстанывает Вэй Ин, когда внутрь скользят пальцы, сразу три. — Не-е-ет…       Лань Чжань не останавливается. Он знает, что Вэй Ину это нравится, но тот любит сопротивляться или просить прекратить. Его тело никогда не лжет, что бы ни срывалось с этих развратных исцелованных губ. Вэй Ин подается бедрами на пальцы. Лань Чжань прижимает его второй ладонью, удерживая от движения. Вэй Ин мечется. Он весь влажный от выступившей испарины. Его волосы в беспорядке, в разметавшихся чернильных прядях белыми звездочками разбросаны смятые цветы. Весь Вэй Ин на ложе, окруженном белыми пионами. Как самый красивый цветок.       Лань Чжань медленно вытаскивает пальцы.       — Лань Чжань, пожалуйста.       — Сейчас, мой хороший, потерпи.       Лань Чжань сбрасывает с себя одежду, швыряет в сторону, не глядя. Сейчас ему не до соблюдения порядка. Он должен немедленно покрыть это тело на алтаре собой, проникнуть внутрь, испачкать в глубине. Он остается абсолютно обнаженным, когда забирается к Вэй Ину, радуясь, что поверхность большая и широкая.       Вэй Ин выглядит пьяным и затраханным. А ведь они еще не закончили. Стрелки вокруг глаз чуть поплыли, сделав взгляд распахнутых глаз еще глубже.       Бездна.       Чертова бездна, в которой Лань Чжань пропал навсегда.       Остатки помады по щекам и подбородку. Лань Чжань не отказывает себе в удовольствии слизать это все. Это непросто, но он старается. Но после его привлекает шея, призывно выгнутая. Кто же устоит перед таким призывом?       Лань Чжань впивается как вампир, сотни лет сидевший в склепе, окруженный лишь мертвым камнем и паутиной, и наконец заполучивший в свои смертельные объятия живую трепещущую жертву. Завтра эту шею украсит восхитительное ожерелье. Лань Чжань едва сдерживается, но продолжает смаковать свой драгоценный дар. Прихватывает зубами кадык и целует росчерк ключиц. Уделяет внимание каждому соску. И ловит дрожь Вэй Ина, наслаждается стонами и вскриками от укусов. Это так гармонично вплетается в звуки органа, что все еще плывут в этом мареве религиозной похоти, резонируя в замшелой кладке церкви.       Вэй Ин нетерпеливо вскидывает бедра, пытается потереться вновь возбужденным членом. Такой похотливый. Такой жаждущий. Совсем как Лань Чжань. Они идеальная пара.       Когда Лань Чжань направляет свой изнывающий член в Вэй Ина, то крепко стискивает зубы. Этот жар, что так туго обхватывает его, словно и не привык Вэй Ин принимать его так часто, насколько это физически возможно. Он толкается до упора, вжимаясь пахом в ягодицы. Вэй Ин тут же обвивает его за шею. Его руки все еще обернуты рукавами остатков свадебного платья. Вэй Ин тянется за поцелуем. И он его получает. Все, что хочет, всегда получает.       Лань Чжань начинает двигаться. Вэй Ин стонет ему в рот. Он весь подвижный и пытается насадиться еще глубже, как будто это возможно. Лань Чжань загоняет в него член на всю длину, выходит почти полностью и снова загоняет. Он терзает податливый рот. Он владеет Вэй Ином. Лань Чжань меняет угол и Вэй Ин теряется. Он бесконечно повторяет «мой бог» и «Лань Чжань». Это музыка, это звучит чертовски возбуждающе.       Лань Чжань любит наблюдать, как Вэй Ин подходит к краю. Как он напрягается, как прикрывает глаза, как раскрывает рот, дышит часто-часто. Любит ощущать, как впиваются в него пальцы, как ноги сжимают его бока, заключая в плотную жаркую клетку. Как сжимается все внутри, как стискивает в пульсирующем давлении жаркое нутро.       Вэй Ин без сил раскидывает руки в стороны. Лань Чжань поднимается, подтягивает Вэй Ина на себя, сводит его ноги вместе и прижимает к себе. Обхватывает руками длинное великолепие в белоснежных чулках. Он двигается. Вэй Ин уже не хнычет, из его глаз текут слезы, пачкая темными дорожками. Лань Чжань ускоряет темп. Он сам уже на грани, но хочет выбить еще один оргазм из своей любимой жертвы. Вэй Ина трясет, он проезжается спиной по скользкому от пота дереву алтаря. Его губы двигаются в беззвучной мольбе. И когда он кончает в третий раз, на сухую, Лань Чжань срывается. Он сгибает Вэй Ина едва не пополам и трахает так сильно, что будь это кровать, каркас бы сломался. Оргазм вспыхивает ярко и на миг лишает зрения и слуха, даже способности дышать. Он кончает в глубине тела Вэй Ина, наполняет его спермой.       Вэй Ин приходит в себя не сразу, гораздо позже Лань Чжаня.       — Муж, — слабо хрипит Вэй Ин.       Лань Чжань нежно отводит влажную прядь волос от его лица, нащупывает чудом уцелевший цветок флердоранжа. Ведет им по искусанным губам Вэй Ина.       — Вэй Ин.       Лань Чжань прижимает его к себе, обнимает, целует в макушку. Он так наполнен любовью, что ему даже больно.       Каждый раз как первый.       С его супругом.       С его Вэй Ином.

Июль, 2023