Элегия об ангеле

      Ночь за окном. Люмин сидела за столом, над которым горела настольная лампа. На нём лежали тетради с заметками, книги с картами и целая куча разных приборов, важных для картографа. Господи, Люмин даже начала учиться у Мики пару месяцев назад, и после упорных трудов теперь она и во сне видела карту Мондштадта вместе со всеми его пещерами. Юный Шмидт предлагал просто сделать все необходимые ей планы местности, но та наотрез отказалась.              Когда к Люмин в последний раз приходил сон? Да, давно это началось… Уже давно она не могла почувствовать себя спокойно: каждый шорох будил тревожное сознание и заставлял насторожиться. Не было спокойствия и прямо сейчас, когда монотонная работа на одном месте утомляла с каждым пройденным мгновением. Волной накатывала усталость, пеленой плечи начинал укрывать сон…              Пол заскрипел, будто от чьих-то шагов, и сна как не бывало. На мгновение появилась тревога, смешавшись с волнением, но тут же стихла. Люмин поднялась из-за стола и направилась в сторону коридора.              Там было пусто. Её молчаливо встретило несколько пар обуви, включая сменную Итэра, и плащ брата, которым он укрывался в дождь. Как же Люмин была счастлива в тот момент, когда улыбка сияла на его лице… Сейчас от этих воспоминаний она и сама улыбнулась, однако в глазах плескалась грусть. Люмин не говорила ни слова, но в ушах всё ещё звучал голос. Звонкий, переливчатый, прямо как у зяблика песня, смех брата остался в драгоценных воспоминаниях, где она будет вечно его хранить.              «Для чего все эти карты?» — наверное, могли бы подумать вы. Ответ прост: Люмин не сможет успокоиться, пока не будет уверена, что не осталось ни одной зацепки в поисках родной души. Какая разница, что ей известно, сколько у какого пня колец? Что изменилось после того, как она облазила все пещеры в округе, так и не найдя подсказки? Всех этих стараний было недостаточно, а значит требовалось приложить ещё больше усилий: где-то точно получится отыскать ответ на её главный вопрос.              Стоило задержать взгляд на ботинках Итэра, как вдруг в голове промелькнула мысль: «Он любил чай, значит, и я заварю». Вскоре, покинув коридор, Люмин поставила чайник на слаймоплиту, а затем ушла на балкон, ещё одно любимое место брата.              Она облокотилась на перила, подставив своё лицо лунному свету, и прикрыла глаза, пока тёплый ветер нежно касался кожи и играл со светлыми волосами. Кое-где пряди получились неровными: было сострижено больше необходимого. Да, ей самой не нравился результат, но зато получилось сделать это самостоятельно, и полагаться на кого-либо ещё не пришлось.              Едва успев погрузиться в собственные мысли, она услышала, как с тихим свистом вскипел чайник. Вернувшись к плите, она выключила его, однако ей вдруг захотелось сесть за работу Ордена.              Люмин взяла со стола на кухне ежедневник — видимо, он тут оказался ещё в прошлый раз, когда та занималась составлением карт, — забрала перьевую ручку и устроилась в кресле, тут же записав пару задач на завтрашний день. Неожиданно стало стыдно за то, что она пропустила несколько дней в ежедневнике. Только вот стал бы брат вести записи регулярно, если бы это потребовалось? Безусловно, да. Люмин представила, как Итэр смотрит на этот блокнот с разочарованием. Его губы шевелились, но она ничего не слышала: все слова будто смешались, и из хаоса родилась гармония. Даже если приложить усилия и вспомнить хотя бы одно словечко, сказанное близнецом, то у неё ничего бы не вышло.              Неужели она его забывала? Нет, надо было отвлечься, пока слёзы опять не потекли, обжигая щёки своим теплом. Люмин встала, подошла к столу и взяла маленькую стопку бумаг. Хотя бы здесь был порядок…              Слёзы предательски побежали по щекам. Опять это произошло. Нельзя было грустить, брату не понравилось бы. Она приложила ладони к лицу, два раза изо всех сил хлопнула себя по щекам — спокойствие пришло мгновенно.              Чувство голода росло. Люмин не могла заставить себя поесть. Были тщетные попытки делать это на людях: она садилась за столик, брала в руку вилку и просто замирала, не в силах притронуться к аппетитной пище.              До рассвета оставалось ещё часа четыре, а потом можно было и отправиться на новое задание. Его отметили высоким уровнем сложности, оттого и награда была выше. Люмин предстояло исследовать южную границу Мондштадта и Ли Юэ на демоническую активность и, по возможности, разобраться с нею. Вознаграждение её не интересовало. В этой части Мондштадта доводилось бывать редко — если можно так сказать о месте, которое посетил около сотни раз, — однако, возможно, именно здесь могла появиться новая информация о брате.              Люмин вгляделась в бездонную тьму неба за окном. Было ощущение, что завтра её ждало что-то сложное.             

***

             Прохладный ветер разгонял мельницы в Мондштадте. Для летнего дня подобная погода была непривычной, и люди надеялись, что эти ветряные потоки пришли ненадолго. Уже давно живущая здесь Люмин понимала надежды людей, но не особо их разделяла: наступал сезон дождей, и зачастую такая погода была ему свойственна. Девушка шла по каменным улицам; кое-где виднелся мох, первый признак влажности. Она привычно улыбалась и здоровалась со всеми своими знакомыми — поверьте, даже пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы их сосчитать.              Как по расписанию, Люмин взяла у Катерины новое задание, а после так же привычно подошла к девочке, которой, согласно поручению, требовалась помощь. За милой беседой девушка даже в какой-то момент засмеялась. Из всего этого непривычной казалась лишь её одежда. На замену белому платью до колена пришла чёрная широкая и длинная юбка, затянутая поясом, просторная белая рубашка с рюшами на горловине и тёмная пелерина, скреплённая застёжками почти у самого ворота.              В небе сгущались тучи, но в город дождь, скорее всего, не придёт. Люмин собралась уходить, взяв ежедневные задания и обновив свой меч: на старом уже давно появились трещины. Она надеялась задержаться здесь подольше, но на выполнение заданий оставались всего лишь сутки, поэтому ей нужно было поспешить.              Когда Люмин вышла за городские ворота и перешла через крепкий каменный мост, её, как и ожидалось, настиг дождь. Она всё ещё не понимала, каким образом тот всякий раз проходил мимо Мондштадта, но это девушку и не интересовало особо. Она считала, что всё это или проделки Архонта, который, наверное, сейчас страдал от похмелья, или какая-то другая, ещё неизвестная ей сила. Как только на макушку начали приземляться холодные капли, в руке с золотой вспышкой появился плащ, который Люмин накинула на себя. Пройдясь взглядом по привычному окружению, она свернула на юг.              Так же ожидаемо, как и дождь, по дороге в Спрингвейл от мыслей Люмин отвлекла повозка. Хоть кучер и сменился, было несложно догадаться, что за работу ему платил орден святой Бернадетты.              — Девушка, здравствуйте! — поприветствовал он Люмин, широко улыбнувшись. — Вам куда? Если нам по пути, то я с радостью подвезу!              — Здравствуйте. Что-то везёте? Если это очень срочно, то я лучше пройдусь. — Она ответила ему такой же улыбкой.              Кучер неуверенно усмехнулся, когда понял, что та имела ввиду. Крытая повозка, качавшаяся от ветра — Люмин была точно уверена, что груз в ней либо отсутствовал, либо мог подождать хорошей погоды — и улыбчивый кучер, решивший оказать милость, явно говорили об одном: этому человеку просто заплатили, чтобы тот подвёз «незнакомку» до нужного ей места. Он вздохнул и опустил голову, проговорив:              — Садитесь, я Вас подвезу.              Люмин так и поступила. Забравшись в повозку, она обнаружила стеклянные бутылки, множество деревянных корзин для сбора фруктов и ягод. На противоположной от неё деревянной лавочке даже лежала тушка какой-то птицы, заботливо завёрнутая в бумагу.              Девушка вздохнула, и улыбка тут же исчезла с лица. Она подняла лицо к деревянному потолку, через щели которого были видны чёрные тучи и падали редкие дождевые капли на уставшее лицо. Бессонница давала о себе знать, переходя в усталость и…              …Раздражение. Стеклянные сосуды неприятно стучали, звеня и не давая Люмин хоть на мгновение ощутить приятные объятия сна. Она пыталась не сосредотачиваться на этом, но чем дольше приходилось вслушиваться в шум, тем скорее хотелось, чтобы всё это прекратилось.              Не выдержав, Люмин достала завалявшийся в сумке кусок ткани и сложила между бутылками так, чтобы те как минимум не стучались друг о друга и не звенели. Вернувшись обратно на своё место, она и не заметила, как тут же погрузилась в дрёму.              Ветер теребил золотистые волосы искательницы, прокрадываясь в повозку, закрытую тканью. Чёрная пелерина на её плечах слегка приподнималась, поддаваясь незатейливым играм шальных воздушных потоков. Возможно, у вас мог возникнуть вопрос: «Как Люмин решилась избавиться от привычного наряда, напоминавшего о брате, и одеться в это?» Подобное решение далось с трудом, но она понимала: если хочешь быть экзорцистом, значит, смени и одежду. Единственным исключением стали украшения в волосах, которые орден разрешил оставить.              Сама Люмин считала, что орден давал ей удивительно много поблажек, и всё неспроста. Слишком уж подозрительно. Она решила не подавать виду, да и платили неплохо. Продаться за мору? Да, но не совсем так.              К тому моменту, как Люмин видела хорошие, а может, и не очень сны, повозка набрала приличную скорость. Кони ритмично стучали копытами, и, казалось, ничто не предвещало беды.             

***

            Они приближались к очень шумному месту. Голоса, звон оружия, звуки дождя и борьбы — всё смешалось и говорило только о том: снаружи вовсю шла битва. Повозку резко качнуло, и Люмин чуть было в этот момент не упала. Кони заржали, отказываясь ехать дальше, как бы кучер ни хлестал вожжами. Послышались голоса впереди:              — Защищаем повозку! Не подпускайте к ней монстров!              — Есть! — отвечали голоса, а за ними и последовали и звуки ударов о броню.              — Чёрт, нам нужен экзорцист! Мы не справляемся!              Неожиданно всё замерло. Корзины едва не повалились с грохотом на землю, как Люмин успела вызвать Анемо-стихию и поймать их. Она хотела было сложить их понадёжнее, но вдруг почувствовала очень сильную энергию порчи. Снаружи происходило что-то серьёзное. Времени наводить порядок не было, можно и позже этим заняться. Люмин решительно отодвинула ткань, отделяющую внешний мир от пространства повозки, с лёгкостью спрыгнула на землю.              Достав меч из ножен, экзорцист решила вступить в бой. Она бежала по бамбуковому мостику мимо раненых. Многим Люмин помогала встать, защищая от нападавших монстров. От всех тварей исходила тёмная энергия, а тела их испускали тёмный, почти чёрный дым. Понимая, что ситуация была не из лучших, она отогнала всех монстров с помощью Анемо-стихии и произнесла заклинание, проведя по острию меча ладонью:              — Волк севера, Сокол запада, Лев юга и Дракон востока… — Рывком девушка достала одноручный меч из ножен. — Наделите клинок мой силой, что способна низвергнуть демонов!              Лезвие окутал привычный Люмин бирюзовый свет, который выпустил малучю часть энергии, что смогло оттолкнуть наступающих хиличурлов.              Хоть сомнений и не было, но монстры продолжали атаковать всё с большим упорством. Она разбиралась с теми, что оказывались рядом с ней слишком близко. Вдруг боковым зрением Люмин заметила митачурла. «Беда… Надо скорее отправить повозку в безопасное место!»              — Эй, быстрее разворачивайся и гони назад! — крикнула она кучеру, пока ливень хлестал по земле. Тот, видимо, почти не расслышал слов девушки, но, кивнув, быстро привёл коней в норму и умчался прочь с невероятной скоростью. Может, и она тоже так быстро ехала?              Пока Люмин задавалась этим вопросом, митачурл схватил её за плащ и, приподняв над бамбуковым мостом, повернул к себе лицом. Он странно посмотрел на экзорциста, а после швырнул оземь и ударил пару раз в живот. Приземление отозвалось в теле жутчайшей болью, пронзая каждую мышцу и косточку, а от ударов и подавно зазвенело в ушах.              Однако этому избиению не суждено было продолжиться. Люмин быстро осознала, что ещё не поздно действовать, и ударила митачурла ногой по морде. Воспользовавшись временным замешательством противника, с помощью Анемо она, подобно шустрой змее, проехалась между ног монстра по скользкой от воды поверхности. Экзорцист быстро поднялась и ударила монстра в спину, пронзая сердце насквозь, своим мечом. Митачурл взревел, да так громко, что даже гром, последовавший за этим предсмертным рёвом, не показался таким же мощным.              Полумёртвые хиличурлы лежали на земле. Каждый раз, убивая кого-то из них, Люмин прокручивала меч в их телах, чтобы нанести более серьёзный урон противникам, заставив упокоиться навечно.              Наконец, остановившись посреди земли, усеянной трупами, она произнесла:              — Развейте их прах, как одуванчиков семена…              …И хиличурлы, обратившись в пепел, улетели куда-то далеко в небо. Люмин не смотрела туда. Эти души должна ждать лучшая жизнь, они не заслужили быть чьими-то марионетками.              Пока развеивалось всё, что осталось от мёртвых тел, выжившие миллелиты стояли в оцепенении. Они были очарованы способностями мондштадтского экзорциста — наверное, в Ли Юэ подобные люди проводили подобные ритуалы совсем по-другому. Через какое-то время к Люмин подошёл один из воинов, который, видимо, был здесь за главного: его форма немного отличалась от той, что носили другие служащие.              — Здравствуйте! Благодарим за помощь. Если бы не вы, то и ума приложить не могу, как бы мы смогли отбиться от них.              — Это моя работа, — ответила она кратко и простодушно улыбнулась, после сразу переведя тему: — Сколько раненых? Убитых?              — Раненых около пяти, троих растерзали монстры.              Неожиданно для всех Люмин провела рукой по воздуху. В золотых вспышках из ниоткуда появилась маленькая колба с жидкостью зеленоватого цвета, которую девушка тут же вложила в руку миллелиту.              — Возьмите, пожалуйста. Обработайте этим средством раны и сразу же обратитесь к ближайшему экзорцисту, который может очистить вас от скверны.              — Спасибо, не стоило… — ответил он, взглянув сначала на миниатюрный сосуд, а после на уходяющую Люмин, фигура которой постепенно становилась всё меньше и меньше.              Дождь закончился, но его следы были повсюду: тёмные от влаги скалы, крыши, покрытая грязью дорога и даже плащ Люмин — всё свидетельствовало о недавнем ливне. Из-за туч уже выглядывало солнце. Оно ласково гладило по щекам, пыталось заманить утомлённую боем в сон. У него это, однако, не получится: не только жажда денег, но и кошмары, воспоминания о брате, приходившие по ночам, не давали ей покоя.              От места сражения Люмин отошла уже на приличное расстояние, когда стоявший вдалеке миллелит решился спросить:              — Можно мне хотя бы узнать Ваше имя? — Его голос был громким, немного грубоватым, как и подобало быть тону командира пограничного отряда.       Сперва ей не хотелось отвечать, но затем Люмин, натянув улыбку, повернулась и произнесла:              — Вам этого знать не нужно. Если встретимся снова, тогда я буду уверена, что судьба нас свела не случайно. — Вдруг в голову экзорцисту пришла какая-то мысль, и, повинуясь ей, она всем развернулась телом к этому мужчине. — Вы, случаем, не видели, откуда эти монстры начали вылезать?              Воин Ли Юэ сначала стоял в недоумении, а после проговорил:              — Я заметил, что митачурл появился откуда-то со стороны водопада, так что есть вероятность, что в пещере на горе есть их пристанище.              — Благодарю. А теперь точно прощайте.              И Люмин ушла, стуча сапогами на низком каблуке. Все ещё долго стояли в оцепенении и недоумении от этой смелой воительницы. Выжившие сошлись в едином мнении: в бою она была подобна ягоде ландыша; будучи опасной, ядовитой, с ними вела себя дружелюбно и невинно, как и этот цветок. Удивительно, но только командир отряда начал догадываться, что её улыбке не хватало лишь капли искренности для правдоподобности…              …Но Люмин это не волновало.       

      ***

            Экзорцист, ведомая предполагаемым местом обитания демона, с золотистой вспышкой достала бутыль ловца ветра и, откупорив её, создала воздушный поток около утёса. Стоило ей раскрыть планер, как ветер подхватил механические крылья и поднял Люмин, словно пушинку, на высоту чуть ниже верхушки скалы. Зацепившись пальцами за каменный выступ, она смогла подтянуться на руках и залезть наверх.              Люмин чувствовала, как после того боя сил поубавилось, будто чего-то недоставало. Она достала другое зелье, прозрачное с голубоватым оттенком, и, открыв, залпом влила его в рот. Холодная жидкость растеклась сначала по горлу, а после, растекаясь по всему телу, немного взбодрила.              Девушка взглянула на водопад. Потоки воды шумно падали с уступа и бурлил там, внизу, иногда натыкаясь на камни, торчащие из скал. В отражении реки, тянувшейся из пещеры, она видела себя: уставшую, с мешками под глазами, которые, как думалось экзорцисту, казались меньше, стоило только улыбнуться. Вздохнув, Люмин отправилась искать исток.              Даже не заходя в пещеру, Люмин смогла разглядеть трупы. Множество тел, следы на которых могли рассказать о том, были ли они убиты с особой жестокостью или смилостивился ли их мучитель. Всех их объединяла проткнутая насквозь грудь прямо в том самом месте, где находилось сердце. Среди них были и знакомые Люмин. Сперва она подумала, что её специально отправили на задание, которое невозможно выполнить, но после отогнала эту мысль. Она не собиралась так быстро искать себе погибель.              Шаги становились всё увереннее, насколько их можно было такими назвать с учётом того, насколько скользкими были камни. Вскоре ботинки экзорциста погрузились в неглубокий холодный ручей, вытекающий из пещеры. На стенах виднелась кровь, и по мере того, как Люмин заходила всё дальше, можно было увидеть не только людей, но и хиличурлов. Ноги девушки начали мёрзнуть, но ощущение, что холод — не худшее из зол, не покидало её…              …Как и чувство сгущавшейся вокруг тёмной энергии. В полумраке возле стены, в самом конце пещеры к каменной стене привалился ещё один труп. В области сердца зияла такая же, как и у остальных бедолаг, пострадавших от рук злого демона, дыра. Было чувство, что возле этого тела скопилось ещё больше энергии, и не будь Люмин носителем элемента, то точно бы уже задохнулась.              Её сапоги мерно шлёпали по воде. Где-то поблизости начинался ручей: было слышно журчание. На стенах росли какие-то растения, похожие на лианы или лозы. Она приблизилась к мертвецу и начала тщательнее его изучать. Длинные тёмно-зелёные волосы, метка на лбу, одежда, которую экзорцист не видела никогда, для себя отметив, что после задания могла бы поискать информацию о ней в книгах об истории моды.              Неожиданно глаза мертвеца распахнулись. Подобные двум янтарным камням, они были устремлены прямо на Люмин. Изучив чужое лицо менее секунды, «труп» напал на неё. Она успела отразить атаку, но не была полностью готова к бою: неожиданность сыграла свою роль, и меч ударился о широкий наконечник копья. В пещере раздался звон, отразившись от стен и ненадолго оглушив экзорциста. Она сощурилась от громкого звука, скорчила гримасу. Оживший мертвец не говорил, пока Люмин не отступила на приличное расстояние, всколыхнув воду.              — Эта форма… Для людей ордена ты неплохо сражаешься. Уйди, я не хочу умирать. — Он исчез с тёмной вспышкой и появился у девушки за спиной. Его голос всё ещё звучал спокойно. — Единственное, что ты можешь мне предложить — контракт.              Люмин попыталась атаковать снова, но противник отразил удар. Она уже начала понимать, почему от него так веяло кармой. Своим выпадом девушка продемонстрировала отказ от предложения, не проронив и слова. Молчание разозлило демона, и он стал нападать яростнее.              Экзорцист думала, что могла бы изучить движения врага, а после уже напасть. Тот в свою очередь оказался сильнее. Ему удалось несколько раз пробиться через защиту Люмин: из нанесённых ей ран начала сочиться кровь. Она же, выждав удобный момент и поняв, что может оказать своему противнику некоторое сопротивление, наконец начала использовать свой меч не только в качестве оборонительного средства.              Уклонившись от очередной атаки, Люмин попыталась сбить демона с ног, но он вдруг исчез, появившись снова уже в другом месте. Использовать свой свет против него пока не хотелось: что-то останавливало девушку и одновременно раззадоривало. Впервые она сражалась с говорящим демоном. Это интересовало и вместе с тем отпугивало, вызывая при этом чувство чего-то невероятного. Желание узнать, что ещё он мог рассказать, неумолимо росло, но противник молчал.              Они слились в танце меча и копья, что приятно будоражило обоих. У Люмин не было возможности сойтись в таком бою с монстрами, а от ожившего она чувствовала, что тот сражался не в полную силу: демон только разминал кости.              — Ты хороший противник, — только и сказал он.              И вот, наступил подходящий момент — он отступил, явно готовясь провести атаку сверху. Только этого и ожидая, экзорцист едва слышно произнесла заветные слова, и меч засиял голубым светом. Демон атаковал и, метнувшись прямо на сияющее лезвие… исчез, возникнув у Люмин за спиной. Она задержала дыхание и успела уклониться.       Время будто замедлилось. Не сумев подстроиться, девушка споткнулась и упала в воду. В этот момент появился он.              — Вот и пришла твоя смерть, дева из ордена. — Она не могла не заметить, как его дыхание, ровное даже в пылу боя, почему-то сбилось, а копьё, довольно старое и крепкое, зазвенело в его дрожащих руках.              В следующую секунду Люмин подумала, что ей пришёл конец. Не кости звенели под ослабевшей, но всё ещё такой сильной рукой: меч мешал провести завершающую атаку. По её ладони стекала кровь, а мышцы были напряжены до предела. Единственное, что объединяло экзорциста и встретившегося ей на пути демона — стойкое желание жить.              Люмин не говорила, понимая, что если сейчас умрёт, то уже никогда не сможет встретиться с Итэром. Тело слабо пробудилось от желания жить, а холодная вода забирала со своим потоком любые мысли. Люмин смотрела прямо на этого демона. В его жёлтых, как янтарь, глазах плескалось замешательство: он будто не понимал, почему этот свет казался таким страшным, почему от него хотелось бежать и уговаривать своё тело перестать сражаться. Демон резко выдохнул: чувство чего-то знакомого никуда не уходило. «Я уже встречал эту энергию раньше… Да и эти волосы…»              — Ещё раз предлагаю заключить контракт. У тебя нет возможности мне отказать и сопротивляться тоже, — озвучил он снова своё предложение, но затем добавил: — Ты хочешь жить, и у меня тоже есть такое желание. Поэтому мы или будем бороться друг с другом до конца, или ты пойдёшь со мной на сделку.              Люмин недолго колебалась, понимая, что демон говорил правду. Рвано вздохнув, она поднялась, всё ещё держа сжимая в окровавленной ладони рукоять меча. Кровь впитывалась в мокрый рукав белой рубашки. Она начинала понемногу жалеть, что сделала нечто подобное со своей рукой: раны быстро не заживут, а боль будет ещё долго мучить еë.       Пальцы дрогнули. Предполагая, что экзорцист хотела сделать, демон немного напрягся, крепко сжав древко. Меч, однако, не ударился о копьё: он исчез в золотых искрах, удивив ожившего мертвеца. Люмин начала говорить:              — Ветра севера, запада, юга и востока, услышьте! Я, Люмин, заключаю контракт. Пусть условием моим будет Итэр, а ценой — моя сила.              Вдруг Люмин с головы до ног окутал тёплый воздух. Часть сделки ветра услышали, и даже показалось, что она слышала мелодию флейты.              — Ветра севера, запада, юга и востока, услышьте! Я, Сяо, заключаю контракт. Пусть условием моим станет свобода, а ценой — смерть.              Теперь ветер окутал и демона. Мгновение — и контракт вступил в силу, а взамен воздушные потоки унесли с собой часть их сил.              Ноги Люмин ослабели, и она не заметила, как погрузилась в очень приятный сон. Сяо успел лишь поймать её и тяжело вздохнул. Он не знал, куда идти, но что-то подсказывало: «Иди на север».