Like an Oleander

На какое-то время они оседают. В этом есть утешение и стабильность – те вещи, в которых сейчас так нуждается Михоу. Фэньше старается не сильно мелькать у него перед глазами. Потому что Фэньше это живое (ха, какое забавное слово), постоянное напоминание об ужасах, через которые им пришлось пройти. Это не то, что нужно Михоу, и, кажется, Михоу это тоже понимает. Он уходит под вечер и возвращается ранним утром – Фэньше не спрашивает, что он ищет и чем занимается. Фэньше достаточно того, что он видит, как Михоу становится легче. Его походка становится твёрже, его речь становится внятнее, его взгляд проясняется. На какое-то время. Всё в порядке. На какое-то время в жизнь Фэньше вступает стабильность, не обремененная одиночеством. На какое-то время он может просто закрыть глаза и представить, что он всё ещё дома. Но, когда он их открывает, то видит статичную картину заваленного храма: редкий солнечный свет проникает сквозь щели в потолке, булыжники, пробившие стену, опутывают лианы, а пыльца, упавшая с верхних этажей, дрейфует в застоялом воздухе. В углу, где иногда спит Михоу, когтями на стене начертаны китайские иероглифы. Иногда Михоу смотрит на них, а иногда дополняет, но Фэньше не спрашивает. Всё в порядке.

***

Фэньше чувствует напряжение, когда находится в этом храме. Это присутствие магии, которая тянется к нему, как назойливое насекомое. – Знаешь, мне кажется, в этом месте таится какая-то зловещая аура… – начинает он, но Михоу его не слышит.

***

Сны не спасают Михоу от кошмаров – но это обезболивающее, позволяющее ему мыслить более ясно. Это помогает, но лишь на время. Заглушает боль, похожую на белый шум внутри его головы, боль, которая растекается по всему телу, преследуя нервную систему, как разбавленное в воде электричество. Михоу отчаянно царапает себе руки, а затем впадает в беспокойный сон. Связаться с Белой Костью ему удаётся не каждый раз, и эта жестокая жеребьёвка заставляет его вскакивать посреди ночи от удушающего запаха дыма (это просто отголосок сна), от темноты беззвездной ночи (в пещере Шицзе тоже было темно), от далёкого воя диких животных (они тоже кричали, когда их сжигали заживо). Он распахивает глаза, какое-то время совершенно не понимая, является ли это продолжением сна. Тяжесть, накрывшая его голову, медленно спалзает, а вместе с ней и чувство безысходной дизориентации. Михоу беспокойно поднимается с места. Остальную часть ночи он проводит, перебирая между пальцев собственные раны.

***

Фэньше почти не разговаривает с ним. Это… странно, но сейчас Михоу надо сосредоточиться на другом. Всё свое последнее время он тратил на то, чтобы собраться с силами и пойти дальше. Он охотился на низших яогуаев, не брезгуя ими (у него не было права) и узнал что относительно недалеко есть летняя дача – так это соизволил назвать бард из маленькой демонской деревни – Ню Мо-вана и принцессы Гунчжу. Михоу не знал, что они поженились. Однако он узнал что они справляют праздник по случаю скорого рождения наследника, и устраивают пир. Необыкновенная опрометчивость, на первый взгляд… Но Фэньше давно с ним не разговаривал – и это всё же заставляет Михоу сомневаться, готов ли призрак идти дальше. Возможно, им стоит остаться ещё ненадолго.