Подруга попаданка

°°°

Передовыми лекарствами Валентине Михайловне стабилизировали здоровье. Конец октября. Все измотались. — Я... — начал Приор, встрепенувшись. —...директор...кирпичного завода, — окончательно проснулся и заулыбался. Кей, дежуривший и сдающий смену, прыснул: «Племянник сказал бы — Эндермен!..», Лу мгновение сонно думала, но тоже рассмеялась. — Не только вы в курсе о доштормовых играх... Вернулись к делу: сидела и Екатерина, изложившая идею письменно. Напечатала, не видя текст: способ обхода голограммы, неизвестно что выкинет та, прознай о секрете Викария. — Могу, — продолжил месье Мартен, — устроить Валентину Михайловну на один из заводов, — пальцы непрерывно перебирали бумаги, — кроме бунта в Вире другие инциденты…на строительных предприятиях. Лу не интересовали подробности попаданцев, кроме общей адекватности: неизвестность личностей пугала. Кассирша, автомеханик с опытом водителя троллейбуса (смутно слышала о них, не понимала сути), священник-недоучка и директор кирпичного завода. Что с набором делать — малоясно. Голограмма влияет различно, но то, что Екатерина задумала и дошла до неких идей, очевидно. Следовало проводить совещания почаще, обсуждая пришельцев и кого удалось обнаружить. «Значит, нужно обратиться к Екатерине, Павлу и Валентине. Антон доверия не вызывал, слишком молод…»

°°°

По окраине района перебежками перемещались пятеро — экипаж борта MK-713, авиакомпании КифАвия, выполнявший рейс Петербург-Краснодар-Сочи . Трое мужчин и две женщины. — Леруа, что-то понимаешь? — обратился мужчина в форме второго пилота, видимо, к командиру. — Нет, Майхи, — отвечали ему, — нихрена, нихренашечки... Последний, совсем молодой парень, вздохнул. — Да, Валерий Семёнович и Михаил Романович, дела, — обернулся, — Кристина Петровна, Ольга Павловна, вы как? Те растеряно кивнули, держась друг друга — странные события троллейбусной остановки частично лишили их слуха и речи, восстанавливалось, но медленно; из-за поворота выскочила компания плохо одетых и пахнущих людей. Ободранные, вооружённые и злые. — Блядь, Леруа! — выкрикнул Михаил, в экипаже немного дурацкие прозвища, лишь новобранец стюард не привык. — Крис, Ола, — продолжал инструктировать, пока КВС отвлекал внимание, — хватайте Сержа, нашего эмпатичного, интеллигентного…съёбывайте отсюда! Живо! Кивнули, подталкивая Сергея, бандиты атаковали: выстрелы прозвучали внезапно. «Сука!» — простонала двадцатитрёхлетняя Кристина, вспоминая годовалую Люду, оставленную маме. Послышался скрип и звон, почувствовала резь в глазах и острое тепло; фонари покосились, легковые автомобили немного взлетели, потяжелее приподнялись. Ольга озиралась: Валерий взмыл в небо, Михаил метал молнии, Серёжа зажимал голову руками, будто на него накричали… Кровавые слёзы. — Сматываемся. Заныкались в проулок. Вовремя: на старом месте возникли силовики, в масках, вооружённые до зубов. Зигзагами экипаж двинулся вглубь странного места, названного механическим голосом в головах Термитником…первым услышал стюард. — Вы тоже? Кивнули. Командир приложил палец к губам, жестами показал-приказал тихо дышать и не шуметь, вытащил телефон, напечатал. «Нам пиздец, осторожно, что угодно от чтения мыслей до… — после фееричного представления с парением в воздухе и парада молний, не спорили. — Маскируемся, заметили? Хмыри не особо-то удивились способностям Крис. Сечёте?» Решено. Нашли заброшенный угол, попытались снова применять силу. Больно, но получалось: вычистили, раздвинули, соорудили примитивный генератор. — Хватит, — шепнул кто-то, — ослепнем нахрен…кидаем вещи, оставляем дежурить, пытаемся выяснить что за… Так и сделали. Жилище странно: домик из грязи выглядит поприличнее. Запасы имелись, сойдёт. Мимо прошлась группа людей, перешёптываясь. Ничего не понятно. «Двадцатый, девятнадцатый, восемнадцатый, семнадцатая и шестнадцатая…» Переглянулись. Снаружи речь яснее, но как с переводчика промта две тысячи первого — с русского на латинский, с латинского на древнегреческий, с древнегреческого на старославянский, потом говорами продавцов Черкизона…через слово на десятое, и то с ошибками. — Термитник, — тихим шёпотом продолжил Валерий Семёнович, ухватываясь за знакомое слово, — Майхи, по первому образованию ж лингвист?.. Второй пилот переступил, стараясь не наделать шума и не дыша. — Филолог, — поправил он, — не знаю, что имеют… Едва не заорал, когда из рук опять вырвались маленькие молнии. Замерло всё. Вакуум. — Есть кто? «Сука! — думала Крис и старалась не злиться, перебирая и вспоминая несделанные домашние дела: постирать, погладить, помочь младшему брату, племяннице с уроками, выгулять пса, отредактировать роман мужа, написать рецензию на картину зятя…проверить почту. — С этого надо было начинать!..» —…есть? Пилоты переглянулись, стюард прыгнул вдруг к импровизированной двери — наставил нож. Заговорил по-местному. —…ничего не видел… Незнакомец поднял руки и встревоженно зашептал, вглядываясь в пыльный полумрак. —…вызову Корпус… Сергей дёрнул уголком рта, из глаз лилась кровь. Хрясь, гость поднялся, повторяя указанные слова. Удалился. Накатила слабость, тошнило, мутило — пришлось «выслушивать» голос, ставший общим, понявший: отдельно для каждого сложнее. Информация шокировала. Спросили о способностях и получили ответы о некоторой ошибке коммуникации, что специально те для отпора. — Понятно, — командиру нихрена не понятно. Механический голос исчез. Завалились спать: кто куда. Разбудил голод. Тянуло прохладой и сыростью, за окном то ли лето, то ли поздняя весна: для людей холодного климата трудно, коренных краснодарцев среди них не было. Серж потянулся, охая. — Нет, Ола, — сказал, вызывая удивление, единственный ж не использовал прозвищ, — слышали? Не надрывайтесь. Имя?.. Надо привыкать, называть исключительно… Поняли — Леруа, Майхи, Ола, Крис и Серж. Откуда? Сложилось. Мысли сводились к еде, рецептам, блюдам, застольям, вспоминали студенческие годы и анекдоты, вроде «от дома матушка собаке борща понесла». — Я значит, — начал командир, — аэрокинетик, Майхи электрокинетик… — Крис телекинетичка, Ола хилер, Серж эмпатик, — закончил второй пилот, отворачиваясь от экрана смартфона, — сука! Моя самая бесполезная… Делать нечего. Сидели до утра, изредка переговариваясь. Мимо то и дело шастали банды, полицейские, инквизиторы, всякая шпана, шипели шинами машины, стрекотали звонки велосипедистов и рыча-урчали байки. Город замирал. Отчётливо слышно язык: лингву, все три основы в одном. Иногда редкие языки. — Слышите? — Серж привлёк внимание. — Русский…другой правда. Силы покинули их. Прошло несколько часов. Глубокая ночь. Крис дежурила, стараясь громко не дышать, изображала курение: дочь заставила бросить, движения остались; слышна авария в отдалении. Мозг на автомате принимает шум за рёв двигателей. — Их там нет, — сказала под нос громким полушёпотом, испугалась, — блять! Завозился второй пилот, сопя разговоры про работу; то ли ссорился, то ли мирился — язык какой-то резкий, кажущийся ругательным. Плакала, бормоча, Ола… Крис ничего не нравилось, странно всё. Даровать способности такого уровня? Неуверенность. Захотелось курить. И спать. — Всё, Чайка, — Леруа похлопал по предплечью, вспоминая студенческое прозвище, — мышцы деревянные, — высунулся из убежища, — тихо. Пока ти…т-с-с… Махнул быстро рукой, отступая. Повезло. Потерянный бумажник. Странно. В киберпанковом остались купюры? Страшновато, да делать нечего. До магазинчика аккуратно, окольными путями, незаметно. Не всё просто, что казалось близко: кривая улица и отсутствие тротуаров. Крис вспомнила Новороссийск, жила там теперь одноклассница, Геленджик с Сочи, и Туапсе. Механический голос подсказала (Серж дал женский род), курсы и прочее подобное. Купили немного продуктов, бэушный смартфон и подержанную солнечную батарею.

°°°

Лу заварила кофе, перебирая сложенную одежду. Нестерпимо хотелось ворваться в тайну с попаданцами, здравый смысл говорил не совать нос. Тот, к слову, чесался. Раздражало бессилие или осознание правильности бессилия? Екатерина не вызывала стыда, схожа с самой Лу, только другая. Непорядочно сказать: как бы лучше знаю. — Что там за переполох, Кей? Напарник ответил не сразу, отрываясь от планшета с раритетными видео: разборами катастроф, пояснял как-то, поможет понять причину Шторма, пусть на планетах различались детали, но до какого-то времени развивались практически одинаково. — Марк подозревает новых пришельцев… — Пришельцев? Кей кивнул. — Угу, — хмыкнул, выдыхая носом, — псиоников… Забавно. Меняет дело...пси-ген на планете-близнеце откуда? Путаница?.. Лу отложила стопки. Села рядом, новая информация не шокировала — после голограммы мало чем можно. Расследование про Викария отходило на задний полуплан. Не хватало данных. В сети не появлялись подозрительные, или не проявлялись. Кошка с пси, кстати, чувствовала отлично. — Итак, напарник, чё имеем: нечто, не могу сказать, что закидывает людей, идеально маскируя, ничем не связанных, кроме чёртовой остановки, формальной общей национальности, времени и места отправления… — Страна большая была, — задумчиво сказал он, — псионики идею о «ничем не связаны» не вписываются, или связан один-два. — Сказала ж формально, — Лу оставила бельё совсем, — действительно не вписываются. По нашим данным там псионика в принципе невозможна, м-да. Но как-то оказались? Оттуда. Задумались: странно, история планет связана, Приор чётко дал понять (вместе с Жонсьером) — сверхспособности отражены в культах древности. — Не было, но отражены? Херня какая-то. — Отсюда попасть? — Кей опустился на пол, взял настоящей бумаги, прочертил линию. — Смотри, попали, мало что говорит голограмма, уже много наговорила, Антон подтвердит, Гюлер передавал, тот продолжит обучение, не знаю, как вяжется с внутренней идеологией, Арина то есть, служить другому богу и культу, хотя не моё это. Лу кивнула: голограмма врёт, добавила бы: «Пиздит. Ещё как пиздит!», но в перемещения не верилось. Затратно. — Угу, чёрт, бумагу дорогую не порть! —…ё есть, эту Екатерина создала из отходов, макулатура. Да-а-а, задачка, как говорит Лефевр: чёрт пюпитр, сотрудники, приехавшие на вызовы всякое твердят, Марку наорать пришлось. — Пришлось ему, хи-хи. — Не суть, говорили про редкие пси, понимаешь? Бабушке написал: то ли сказки, то ли притчи скинула. О способностях разных, и о исчезнувших, снова подтверждает теорию, рассказанную Мартеном. Мы передаём генетический материал, для этого нужно размножаться, чей-то род прервался задолго до Шторма и создания классификации. Об электрокинетиках, аэрокинетиках, у первых электронокинез как частный случай, ещё телепаты, но уже частный эмпатии… — Однако телепаты не вымерли, — продолжила Лу, — два варианта, не регистрируются по обычному протоколу: или нельзя, или боятся, так как их, ну…вырезают, или они глубоко законспирированы. Работают в высших кругах, на криминал. Кей смотрел с глубоким уважением. — Повторю, мне и впрямь с напарником повезло, с напарницей. Молодец. — Не только, слышала байку, да и видела помощников при Совете, уж очень странно выглядят. М-да, слушай, у Лефевр что? Что такое неясный? Кей тарабанил пальцам по полу, поднялся и сел на кровать. Пока Приор не вызывал, но сегодня должны совершить несколько вылазок по разным офисам и совещаниям. Нужны оба. — Хм, с аудио-визуальным: запоминает, почти «фотографирует» информацию, аудио мало, именно визуальное. Похоже на Екатерину… Они уставились друг на друга. —…в версию обратного попадание…что сказал хилер про попаданку номер один? — Двадцать четыре, — поправил Кей, передумал, — один, номера навязала нечта. Помню: консерва, похоже на Лефевр. Мы и теоретически не просчитатаем, все компьютеры, занимавшиеся, попросту потеряны, до Шторма хакеры могли нагнуть пол Мира, но того, где восемь миллиардов. Лу задумалась лишь на секунду. — Даниэль сказала? Никто не пытался отыскать работающие…работающую технику за Периметром? Не думаю, что автономная вырубилась, всё как у той же Лефевр: планшет провалялся сто девяносто семь лет. — Никто туда не полезет… — Дроны? Идея хороша на бумаге, гарантий нет. В книгах и остатках форумов, найденных на свалке площналов, откопана информацию: раньше сеть обеспечивали мощные кабели, проходившие по дну океана. Вопрос: не высох ли сам океан? Зашёл Баретти. — Десять минут на выход. — Что так мало? — Стоун? — по губам начальника охраны пробежалась судорога раздражения. — Нужно больше? В следующий напишете чёткий план сколько кому, до миллисекунд, по возможности считывающую технику. Это не предложение на выбор. Развернулся и вышел. Кей клацнул зубами — не нужно время, но приколы начальства поддостали. — Не злись, не переделаешь. — Понимаю, бесит: сидит там, — Кей понизил голос, — дрочит, потом спохватывается. Лу усмехнулась, пошла собираться: вспомнились навыки выживания в лесу, спортивных соревнований и прочих лишениях интерната, хотя в походы ходили с отцом и тётей, мама реже. Воспоминания о тёте Марго навевали тепло и уют: известная артистка, актриса и певица. — Надо интересоваться хоть племянником, как забыла, — под бормотания легче одеваться и наносить супербыстрый макияж, — носа, носа… Приор посетил несколько мест, под конец заглянул в спорт-бар, про который ходили слухи, тёмные дела. Кей сразу напрягся: нормально в подобных заведениях. Рука напарника то и дело тянулась к ультиматуму, фальстарты. Разговор с неприятным типом подходил к концу (Лу никогда не заподозрила бы в знакомстве с Инквизицией), внезапно напряжение почувствовала она сама. Пронеслось стремительно: хрен, выскочивший из-за угла с короткоствольным автоматом, случайно раненый высокий блондин среднего возраста, с бородкой, усами и волнистым хвостиком, с портфелем и в замшевом пиджаке, балерина, танцующая на сцене: нападавшие знали, как укрываться и вести боевые действия, прикрывались людьми, чтобы в случае чего (мирных жертв) выставить охрану второго лица Церкви некомпетентными. «Цель уже не Приор? Заказчик другой? — Лу связана по рукам и ногам: толпа народу смотрит сериалы, танцы и спортивные соревнования с перерывами на театр, музыку и балет, время года такое, поздняя осень и близость Рождества обычно выпадает на различные творческие и спортивные фестивали, власти упорно хотят возродить искусство в чистом виде. — Наделал делов ты, хер лысый в белых одеждах! — теперь нападать мог и Совет с целью дискредитации. — Убийство, Иво, им твоё не нужно, эти бляди чистенькими хотят остаться, слишком трусливы, но подпортить нервишки…» Вокруг сплошное стекло, пластик, пожароопасные материалы, залежи алкоголя, Лу уверена и в наркотиках: не мог простой нестабильный открыть бар в хмуром районе на голом энтузиазме. Название района намекает. «От быстрого телекинеза воспламенится, любая работа превращается в тепло… — говорили на курсах, как и о том, что криокинетики вызывают воздух (аэрокинез частный случай, стык крио и аквакинезов), пирокинетики могут заморозить и залить водой, эмпатики вылечить, а хилеры просчитать эмоции. — Блядь! А-а-а-а! Всё, сука, по кругу!» Время остановилось и зависло. Никакого экшена. «Специально закаленное стекло, — вспомнила, глядя на просвечивающие стены, — применялось в автомобилях, ради безопасности…мы можем двигать, влиять на объекты? Если не двигать, толкая, что, если…поэтому подтянуть сложнее, что, если заставить себя думать, что ты НЕ двигаешь, наоборот, замедляешь? Холодильники работают по принципу отвода тепла, тогда остаётся только холод…» Лу замерла, представляя и не представляя вакуум в голове, напрягая и как будто не напрягая свои пси. На ум пришла голограмма. «Да…» Стекло разлетелось. Люди разбежались. Вызванный Приором отряд во главе с Марком паковал бандитов. Кто-то удрал. Кого-то убили, иногда случайно свои. Госпитализирован парень с гемофилией. Нападавшие молчали как рыбы, не желая идти на контакт. Плевать хотели на Марка, Мартена, Гюлера, Ришара, последний бледноват и напуган. — Не белые пятна, помойки ли? — Лу строга. — Тем на власть начхать, что Ришар такой? — Не знаю, — Кей посмотрел на неё, — думаешь… — Вижу. — Хочешь: проверил его? Лу кивнула. Не помешает. Прошло время. Валились от усталости, результата ноль. Примелькались: журналисты, секретари, помощники, охранники инквизиторов да советников. — Приор, — причитала Шарлотта Сарду, — не виновата я… Зачем Иво вызвал её, неясно. — Да, — механически ответил он, — ваши люди замечены…объясните? По выгнутой брови понятно, ждёт лишь правду, настолько холоден взгляд. Реакция заторможена. «Успокоительное?» —…и ещё, Шарлотта, если доверяете: отзовите телепата, — скользнула ядовитая усмешка, мертвенная и ядовитая, — не вымерли, в курсе. Та побледнела, но позвонила трижды, проговаривая (всякий раз) ничего незначащую белиберду. — Шифр? Уважаю. — Да, в молодости стенографией и мнемоникой увлекалась, как и шпионскими историями двадцатого века, — Сарду хмыкнула, — оставим. Позволяю развлекаться, работа сложная, мало ли. Никто, разумеется, не поверил, она шепнула на ухо Приору, что того глаза слегка расширились. — Боюсь показаться сумасшедшей, Иво, организаторы не из нашего мира… Наверное, имелись в виду «белые пятна, помойки», тоже необсуждаемые, мягко говоря, темы. «Зарабатываете там, суки!» По пришельцам: пусто. Вернулся Кей, помотал головой. Обменялись информацией. Баретти отпустил. У выхода из Инквизиции забавная картина: Марк, Ганс и Нарсис смеются над анекдотами, рядом с капелланом секретарша. Проезжал туристический паравозик, за машиниста Павел. Напарники махнули рукой, решив прокатиться, диковинка, пусть без рельсов. Погода выкидывала кренделя. Срывался снежок. — Нет, Лу, — Кей спрятал сигарету, курить в «вагонах» нельзя, — Ришар заболел, серьёзно, там ещё его друг… — Друг в таком клубе? — Твой друг тоже… — Поняла, — Лу подсела ближе и зашептала, — получается Совет не имеет… Стоун внезапно незаметно схватил девушку с соседнего места (сидели они сзади) за ухо. — Тихо! — он не кричал. — Телепатка? Не строй из меня дебила, на кого работаешь? Быстро! Одетая типично для Термитника, похоже наркоманка, Лу с лёгким ужасом узнала соседку за несколько кварталов, ту самую, пачкавшую волосы в луже. Из-за страха быстро сдала кураторов, дилера и других. Напарники вывели и доставили в Инквизицию. — Может, не надо… — Больная?! Мы там работаем, твои наниматели, похоже, не совсем понимают, с кем связались… — Не поймаете, — расхохоталась арестованная, — птиц ловить трудно. А-ха-ха! — Дура! На виселицу ж пойдёшь! — Хоть четвертуйте: всё равно не поймаете, большими УБИЙЦАМИ станете, прав был..прав. — Кто? Наркоманка продолжала смеяться. — Птица! Девятнадцатый! Номер известен и так…

°°°

Ганс работал с доштормовыми устройствами, их репродукциями по чертежам Павла, сам тот поднял руки, мол что знал. Негусто. Действительно негусто. Некоторые редки, как и понятие троллейбус. Автомеханик много знал и о поездах, с воодушевлением рассказывал… — Е-рун-да, ничего. Сеть у нас куцая! Жаль, сейчас красивые машинки не пустят, — прекрасно помнил, «машинки» отжили двести лет назад, смертельно опасны. — Безопасными сделать? Поставить, например, электрокинетика… Зашла Екатерина, занесла чай, булочки, конфеты. Не возилась с уборкой непосредственно, хоть противилась, выходя периодически на прежнюю должность. Мотивировала пониманием и фразой «сытый голодного не разумеет». — Псионики для тебя не… — Ка-а-а-атя, — Ганс расплылся в улыбке, прикрывая рот рукой да скрывая лицо, на глаза упали отросшие волосы, — не имел в виду. На самом деле! — сложил руки, уступил рабочее место. Диванчик она признавала, низкий, говорила как-то за игрой в покер, её большой заднице. — Не такая и большая, в меру, — бормотал задумчиво, глядя вникуда. Помещение залилось смехом и смущением, будто стало ярче. — Конечно, — Екатерина развалилась в кресле, — охуенное. Будешь? Пирожки: сама пекла, Нарсис весь мозг съел, раскормила мол. Тебе идёт, кстати. Он налил чая. — Что идёт? Провела рукой по лбу. — Прикид, волосы…нравится, — кивнула в знак благодарности, отхлебнув, — какой вздор, прости, не про чай, подумала… — Как подумала? — съехидничал, вызывая легкий гнев и прищур. — Хи-хи, Нарсис весь же мозг съел… Рассмеялась, метнув в шутничка лист синтетической бумаги. Обстановка разрядилась. — В скриншотах переписка между, кхм, Конями, Бомжами, Мясом, Крысами, Быками, знакомое мелькает... Почему оскорбляют? — Кажется, из мира футбола. — Точно! Вспомнил, Вагнер Лав и Акинфеев, плакаты висели в спальне, — пояснил он, — первый попался, второй…вратарей сборных всех времен собирал. Всю жизнь. Акинфеев один из первых, одноклассник подарил. — Прям подарил? Что лицо… — Умер давно, или не умер. Сицилл с неясным…э-э-э-э? Что? — Не Варн случайно? Ганс аж подвился. — Да. — Анна ищет, троюродный брат. — Надежда есть?.. — Не знаю, тебе не говорила… — Понял, — поднялся, вынул что-то из сейфа, — помочь. Знаешь, тогда не сволочнулся, он не давал, вытаскивал из разного дерьма. Флешка, фотография и браслет. — Красивые. — В горах, часть Альп, попавшая в Периметр, понимаю, почему знакомой показалась. Чёрт. Некрасиво повёл, не так…но. Екатерина взяла руку в свою, посмотрела в глаза, склонила голову набок. — Осознал…идёшь в верном направлении. Не отступишь? Легонько согнул пальцы, прикасаясь к холёным и ухоженным. — Спасибо. — Покрасить не пробовал? — Ногти? —…ябыпосмотреланаэто, волосы. А что? С ногтями вопрос решим, ты ж дознаватель всё-таки, прости навязываю, как посмотришь на маникюр? Прищурился, прикусывая губу, опёрся рукой о спинку стула, бедром о стол. — Можно. Только стразики не надо, алмазики тоже. Наверное, послышалось: «Посмотрела бы на тебя в кружеве…», точно послышалось. Пришли Марк с Нарсисом. Притащили ноутбук без матрицы, весь ржавый, с плесенью и разводами, каким-то чёртом работавший. — Вместо матрицы: проектор, — Жонсьер расстелил холщовую ткань, — Вейсс сказала, пихали разветвители, ничего. Одно не работает, другое. — Ага, — согласился Нарсис, присоединяясь и выкладывая технологический хлам, — знакомо? Екатерина с ходу узнала детали одного из самых массовых кассовых аппаратов начала конца десятых годов двадцать первого века. — Оно, — указала на некоторые части, — не состыкуются, вид похожий, так требовала глобализация, тогдашняя. Вот. Вид-вид, контакты другие, длина-толщина-полнота изменена: юристы не прикопаются. Помню пришлось переделывать, но время доинтернетное, до массовоинтернетное… Ганс хмыкнул, обходя кучу и садясь рядом на корточки с ней. Марк странно посмотрел. На них. — Заметь, Катя, ты сказала «тогдашняя», «их», много слов, характеризующих как современного человека… — Раньше по-другому? — Да, — улыбнулся Гюлер, она всё же уступила его место, — совсем… Марк и Нарсис кивнули, подтверждая слова. — Плохо, в расследовании нужно мышление другое, когда две тысячи двенадцатый десять-одиннадцать лет назад, не почти два века. Затираются и знания тоже…обретаю обычность, хотя необычность смущала. — Смущала, смущала, — Ганс разговаривал сам с собой, роясь на столе в углу, — потом привыкла, стала обычной? Растаявшая сне-гу-роч-ка? — Да, — выдохнула, говорить такое друзьям неловко, — не знаю, что выбивает больше… Нарсис жевал булочку, запивая остывшим чаем, Марк делал вид, что тумбочка. — Хорошая тумбочка, — сказал он, — я бы такой стал. Ганс, откуда такая красота? — Аукцион… — Закладываешь почки? Екатерина рассмеялась, откидываясь на спинку дивана. —…если не всё заложил, обмениваясь на плакатики… — Катя, плохое настроение: ханда…п-ха-ха-ха, выглядит как крик из аниме, ханрда, ой, хагда! Непонятно кто говорил. Весело и уютно. — Не люблю аниме, из-за ограниченной анимации. Ощущение: по башке бьёт, теряю нить… — Смотря некоторые произведения, теряю столько ниток, что жена соберёт тыщи клубков, обвяжет всё Нью-Пари, окружные районы и дома во всей теории…да, что за! Екатерина не стала спрашивать про хобби Летиции, а Нарсис пошутил шуточкой Анны. — Чёрт Пюпитр! Перешли к обсуждению дел и событий. — Нападавших сколько? Ганс пожал плечами, загибая пальцы и смотря на листы, графики. Марк сел на стол. — Марк! Ты только недавно с бойцами по говну лазил! — Не по говну, а по стратегическому песочку, тактическому, ну, дождь был… — Туда кошки ссали…уйди с моего стола, мешаешь работать, что жопу твою не видел? —…и срали, — Нарсис сгибался пополам со смеху, махнул рукой и, попрощавшись, вышел. Марк изобразил театральное сплёвывание. Спрыгнул. — Ну…с вашей обсценной лексикой! Тоже вышел. Екатерина почти развалилась совсем. Свет лампы мягкий. В щели её плед, подушка и вязаное одеялко. — Так, что там…с бананами…нашли…их…кто нападад, — спросила, прикрывая веки. — Не знаю, — отшутился Ганс, приглушая свет около диванчика и погружаясь в работу, — висят. На деревьях… — Ага, — Екатерина зевнула, — пальмах. Да, выходной дала вчера, пьяные пришли… Он не стал смеяться в голос, подождал, когда уснёт, извлёк плотное верблюжье одеяло, укрыл и переплёл волосы. Заменил неудобные туфли на мягкие тапочки и вернулся к работе. Кассирше из Краснодара снились анапские пляжи, Абрау-Дюрсо и горы Кавказа, там бродила с сестрой, дочерью и ещё живой мамой по склонам Домбая, пила греческие напитки в Витязево, ездила с коллегой в Миллерово и Новошахтинск, оттуда в Воронеж. В Воронеже они вспомнили мультик про кота с улицы Лизюкова и…она проснулась. — Смешно? — Да, пела матерные песни… — Марк ругаться не будет? — Пиздит твой Марк, да и в песне был дед Максим… Екатерина прохрипела со сна от смеха. Пиздец. «Вот и помер Марк Жоньсер, да и с ним остался хрен, положили на него…бля… — думала она, поднимаясь. — Одеялко, спасибо? То самое, понравившееся мне после дикой пьянки?» — Спасибо. Отросшие волосы скрыли лицо окончательно. Звонок. — Угу, Стоун, тащите в Инквизицию, сюда ближе. — Что там. Земляки мои? — Нет. Телепатка, соседка Рид, на игле. Екатерина потянулась, подошла налить ещё чаю. Холодный. Пусто на этажах, лишь Ганс печатал. — Отдыхай, набрать ведомости твои? Смех, ехидный кивок. Перепалка взглядов. Вздохи. — Хотела бы, но сама, — снова рассмеялась, — вот как, сначала…ну, это, а потом всю работу берёшь? Знак искупления? Промолчал, спрятав улыбку в стаканчике с минералкой. Ведомости скучны, безобразны, неразличимы от приторно серой рутины, поганы. — Романы писать не пробов… — снова телефон. — Да, Рид, что?! Ясно. Извини, Кать, пойду, доставили… Вышел, ставив за собой шлейф из гомерического ржача. — За идею «голограмму» благодарить… — на секретное приложение поступило уведомление «пользователь Иван Дурак в трёх пунктах от точки А», — мимо прошёл, значит в другом…поняла! Слушала допрос, на который Ганс безнадёжно опоздал, не могла же «подсказать» дорогу. Наркоманка ничего не поведала, хрень городила. — Птицы-птицы…на поверхности, кому же…вспомнить не могу, пялилась в упор в расписание да телефон. «Месье дознаватель, чувствую сигналы, радио. К сожалению для Церкви, ха-ха, мои способности нельзя просчитать, подчинить…результаты опытов показали, техника не подвластна, но вас кто-то слушает…хотя, кому вы всрались, страшнее пьяного кабана!» Екатерина зло выдохнула, друг не образец порядочности, не пример подражания, но какой пизды всем до внешности? Будто она отвечает! — Катя? Не ожидал от тебя… Связь прервалась, надежда не умирает последней, коря себя, в спешке снесла программу, передающее устройство и данные. Села за отчёт. Время и неизвестность играли против, стало стыдно и муторно. Открылась дверь. Отчёт-отчёт-отчёт. Над этим ржала даже голограмма. "О-хо-хо, наконец-то, не одноа, я такоеая…» — Что?! — Ничего, — ответил Ганс, — хорошая программа. — Какая программа? А-а-а-а, э-э-э-это пельмени на Урал пошли, — Екатерина не знала, что с ней происходит: соврать идея-фикс. Подошёл ближе. — Засмеюсь, боюсь обижу, но ха-ха-ха, чёрт! Блять! Опять ухахатывались над собственной глупостью. — Смейся, стыдно, в расследование не пустите…выбесила, можешь совершать гнусности, глупости, быть сволочью. Внешность? Причём, человек не выбирает… Ганс протянул руку и обнял, пряча лицо на плече: она пересела на столешницу. — Спасибо, — глухо сказал, — ты…одна из немногих, сказавших. — Плачешь? — Ага, меня в детстве стрёмным дразнили, и били. Хрупким был… Екатерина чувствовала, что по силам выслушать, успокоить. — И в кого вырос? — Стыдно? Пошёл тем же… Ганс лишь затравленно кивал и расслаблялся от прикосновений, прижимаясь и напоминая котёночка. Стояли пока спины не прихватило. — Массажёр, не отнекивайся, поухаживал: теперь я. Раздевайся. Её лопатка тоже давала о себе знать, но он, кажется, застудился. — Э-э-э, зайдёт кто. — И? Медицинская процедура. — Видел доштормовые порноролики…ай! Ох, ой, да здесь, нет, чуть ниже. Ага-а-а, — стонал, выдыхая сквозь зубы. Тишина. Ни звука. — Катя? — Да, месье Приор… — Ганс, не дёргайтесь, — начальственно-важно сказал тот, — что по телепатке? Могу я показать приём один, принятый у музыкантов, знаете репетиционные комнаты, концертные залы иногда продуваются, когда сидишь по несколько часов на месте, то… Гюлер отчитывался, смущаясь, у Приора приятные музыкальные пальцы, сильные как ожившая арматура, оно понятно: дёргать тугие струмны много лет. — Я фигурист, на холоде с детства, оно даёт? — Кстати, как посмотрите на строительство катка? И финансирования… — Нормально, — Ганс завыл, — ой. Приор дал отгулов. Безапелляционным тоном. Вышел. — Твою ж…расследование смачное, мимо, — Екатерина прищемила мышцу, наклеила пластырь, заставила надеть тёплое: закрыть запястья, щиколотки, поясницу и заднюю часть шеи. Сели беседовать о возможном месте обитания пришельцев, достали шашки. Ночью Инквизиция несколько остывала: мрамор, неон, камень. Ганс закутался в халат, нахлобучил национальную шапку, шарф, стал похож на снеговика, посыпанного песочком. Пару партий вёл, потом она перехватила инициативу. — Не говори, что поддался! — Не-а, в шашках я собственник, — улыбка на всё лицо, — моя прелесть… — протянул руки к доске. Екатерина спохватилась, схватила за пальцы. — Маникюр, не больно, резать не буду… — Там, ещё и режут? — Кутикулу, — заливистый смех, — ногтевую пластину. Не бойся, хуй не отрежут... Апельсиновые палочки, одноразовый набор с инструментами, деревянная стружка (какая-то современная хрень, замена абразива), вода и антисептик. —…нет лицензии. — Конечно, не напрягай пальцы. Доиграли в шашки после. Заснули на диванчике. Утром Кей пришёл с отчётом бесполезного допроса, разбудил. — Доброе, месье Гюлер и мадмуазель Гриковенко, тут не всё…за стенкой другой человек сидел, путали её. — Телепат? — Чёрт знает, по документам эмпат, вообще уступка Совету… Ганс скривился. Рабочий «патриотизм» или карьеризм? Он кивнул, поднялся и размялся, удовлетворённо кивая. — Отлично, не вам, Стоун, спина, Кать, не болит…плохо, хорошо, что второй был, — задумался на секунду, — так, не светите особо, ни документ, ни…ну, да-ну, да! Короче, посидит пусть, если возможно. — Возможно. Сорока на хвосте принесла: Сарду прислала, ой как не хочет сейчас новых подозрений. — Что её люди делали… — Отдыхали говорит, в свою очередь спрашивает, что Ришар там делал? Достаточно часто. Гюлер остолбенел. — В первый раз слышу, Стоун, кого можно заподозрить в: меня…ладно, идите, в отпуске до конца недели, передавайте Марку и Нарсису, назначение свыше. Кей кивнул, вышел. — Такой правильный? — Ришар? Да. Ничего подобного не замечено. Вообще. Кристальный, разочаровывает даже. Екатерина хрипло рассмеялась. — Отбирает пальму первенства? — Кать, я серьёзно, — он тоже смеялся, — ну, тебя, — сказал по-русски, — и удивился. Лёгкий завтрак. Закрыть отчёты и домой раньше полудня, уже по-зимнему холодное солнце било в окно, сонная муха прилепилась с той стороны. — Я выходная… — Подбросить? — Не пригласишь? Познакомлюсь с твоими кисками…с одной уже знакома, — фраза выглядела по-дурацки двусмысленно, хотелось добавить «ага, всю жизнь», — прости. Гюлер подошёл. — Приглашаю, только не убрано и странно. Один с кучей питомцев, наследие предков… Вызвали такси. Добрались быстро. Коттедж большой, светлый, с национальным колоритом, пустой, кроме многочисленных питомцев и растений: никого. Красиво, да безжизненно. Нетрудно сойти с ума. — Сам ведёшь? — Стараюсь, питомцами занимается автоматика и пару раз, когда сбои в сети: нанимаю. Редкие породы, считающиеся вымершими, например, кошка ангорской породы. Предки сохранили от съедения, в конце концов, какая шерсть… —…витера вяжи, — особа на полке важно посмотрела и надменно повернулась, — в хозяина. — Подтверждаю. Сквозь три прохода: спортивный зал. Беговая дорожка, турник, тренажёры — Не думай! — Что? Я? Мне Приор однажды депремированием грозил, спорта на три жизни вперёд хватило. Обещаю валяться на диване, жрать огурцы и смотреть фиксиков. — Присоединюсь? Дни в компании Ганса, дивана, огурцов, фиксиков и питомцев не казались пустыми. Однажды ничегонеделание прервали срочные новости о предстоящих футбольных матчах. По традиции турнир заканчивался перед Рождеством, после Нового Года следующий сезон. — Финалисты «Чёрные ястребы», «Рассвет», «Элементаль», — на заставке последнего Екатерина поочерёдно узнала «Молдовеняску», румынскую музыку, прощание славянки и еврейское попурри, флаг команды составляли гербы всех тех наций и народов. — Всё же надо, Кать, участвую! Честно, не хотел! — Приор отправил поправлять здоровье… —…тактикой заняться должен, и в концовке выпустить, вообще престиж… Он занялся чтением статистики выступлений других команд, асов и бомбардиров, их ходов, уловок. — Асов? — Называем асами гениальных игроков, в наше время авиации нет. — АВИАЦИЯ! — Екатерина начала бегать и думать. — Хуй знает, что это, Ганс, воспоминания с остановки об авиации и футболе…был кто-то связанный! Села, взяла в руки планшет с клавиатурой, начиная печатать вслепую. Ганс продолжил изучать спортивные материалы, не мешая, изредка озирался. Тихо. В комнате тепло и сухо. Из коридора поддувает, да изредка заглянут светящиеся глаза. — Иди-иди, не бойся, — шугаясь, прикралась зеленоглазая ориенталка, рассматривая гостью и прыгнула к ней на спину, — упс, папочку забыла, Викс? Викс скосила морду набок, шевеля большими ушами. — Ой, — Екатерина столкнулась нос к носу с кошкой, — ты хто? Викс только промурчала и лизнула чужой нос. Свернулась калачиком на коленях, небольно цапнула живот, уткнула морду поглубже и запела громче. Екатерине понравилась своеобразная кошка Викс.

°°°