Подруга попаданка

°°°

Игорь Тапков, стоял на остановке, хмуро оглядывался. Прохлада и дымка. Зевнул, вслушиваясь в болтовню. Сообщение. Друзья и…стряхнул наваждение. И? Больше не судит, ушёл. — Можно уйти с судейства, уйдёт ли оно? Грёбанный травмай… — Троллейбус, — поправила девчонка, которую мальчик называл Валей. — Мелочь, — закатил глаза старшеклассник. Успело заполниться? Не заметил. Кассирша, клерк, футболист, экипаж, женщины разного возраста. Чьё-то голосовое: «Сёдня Ида Марковна или Исаак Рафаилович? Завалят…», заговорщицкие шепотки. Смех. Заснул бы, если не начавшийся пиздец. «Хуйнасмагория!», очутился на пустыре. Судейская рация, перепаянная (ушёл, как же), выдавала инфернальные звуки модемов конца девяностых. — Позвоню Диме, — сети нет, — что за нахуй? Тот в структурах: спецсвязь. Третья Мировая? — пробрал холодок. Услышал шум, голос. Застыл, было похоже на погибшего брата. Какого? — Опя-я-ять, — тайна его, считавшегося экзальтированным, возникающие недоглюки. Ни справок, ни диагнозов не давали. Проверялся сам и добился, чтоб положили для профилактики — Мячом приложили или на горнолыжке? Полтоса ещё нет, пиздец катёнку, — вспомнилась песня «Катёнка», — говорят: адекватный, хуй знает. Голос изменился, по позвоночнику опустилась изморозь, от масштаба, неизученности, до конца непонятности — разговариваешь ни с чем, но оно есть. — Кажется, у советских фантастов было, океан…перечитать бы, не помню нихрена. Как понять? Но ясно, что ОНО отдельно, в голову правда лезет сравнение с голограммой и женским родом. Столкновение человеческого и иного, чем в принципе бывает разум, — впечатляло, — недавно ролик, ведущий об этом же говорил. «Наконец-то, блять…» «Никто понять не может? — подумал Игорь. — Не говоришь? Слушай, не испытываешь наших эмоций? Мотиваций? Идей? Чувств? Как понимаешь? Зачем делаешь?» Очевидно, нечто не откровенно, но ощущение, что оноа (хорошее название) доверяет. «Иногда в космосе…пусто, вы называете одиночеством. Можно, неясно, что вкладывается в я, оставлю без объяснения?» «Конечно…» «Так просто?» На поле наползал рассвет. Незнакомый город. Машины. Люди. Другие люди, другая жизнь, быть и рутина. «Хочешь назову Оноа Оке Оу? Тоже чувствую одиночество, смогу понять…попытаться!» «Жаль, не смогу назвать тебя другом, умелоа бы заплакалоа, имя мне нравится. Спасибо, Игорь…» «Такие местоимения?», — Игорь рассмеялся. Оноа поведалоа про дубликат планеты, остановку и другое. «Наверняка, часть миссии, — подумал, шагая до Центра, — разговаривал бы с не…как теперь сказать? Просто разговаривал о вечном и необъятном, приятно встретить почти родную душу, если родность нашу можно сравнивать между видами, формами интеллекта и познания…» «Прости, врываюсь, раз оноа, по вашим правилам: дать ему и дать ей, то дать емуй, месье Тапок, будет время подумать…» «Плохо, врываешься в личное пространство, хоть извиняешься, не скажу, что язык не понимаешь. Тапков я! Если человек с психиатрическими проблемами?» «Ужеоднатаа…» Оноа отключилоась. — Чуть не проговорилась? Хи-хи. Мне что? Конечно, мадмуазель Оке Лу, подумаю над падежами, пока работу не найду. Куда денется-то мой свисточек? Если футбол окончательно не проёбан…

°°°

Крис сидела на досках, что удалось сломать, аккуратно поправляла несколько слоёв одежды, не беспокоясь о чистоте: вещи под уничтожение. Экипаж за Периметром, дальше, чем уходили патрули для охоты. Леруа нацелился отыскать самолеты или запчасти, что можно скопировать, толкнуть в Термитнике. Ола махнула руками, здоровье берегла, лишь Майхи несколько подавлен, командир успокоил, будет ему работа. — Хочет найти привычное, — заметил Серж, не адаптировавшийся к псионике, жизнь пересматривать прошлую, давать ярлыки, атрибуты, с учётом данных: твоё, а где способности. — И это, Малец, — не отпирался Леруа, — больше двадцати лет в небе… — Меньше, но понимаю, — поддержал Майхи, — тоска, из авиации вертолёты. И те… — Даже поездов нет! — вставила Ола, замешивая концентрат, начинала проводницей на путях. — Безобразие. Небо в цвета багряные, мелькали и синие вспышки, всполохи красных красок; где-то под звёздами, да есть люди, личности без надоедливых масок. Ловились сигналы автономных радиостанций. По кругу новости, предшествующие окончательной трагедии. Музыку. Спектакли. Сводило с ума. — М-да, — вышла Ола, комкая пачку, — не рекомендовал курить... Серж, присел. — Откуда прозвища? Стюардессы поведали, с детства (каждая сама) увлекались языками. Имена сочиняли псевдофранцузский манер. Оказались в одной компании, экипаже. —…с остальными что? С остановки? Крис предпочла не думать, как и о дочке. Влага коснулась щёк, спины руки Сержа. — Оставили одних? — Командир сам отпустил, Майхи спит, Ола хочет курить: потому бесится. Не хотелось, кроме как жить тут. На свободе, не собакам в будках. Смущало и положение — наслушались о «втором сорте, нелюдях и уродах». Псионики, родившиеся внутри не представляют вне, а свободные люди прошлого: в. — Кристина, — Серж спохватился, вспоминая наставления Голоса, обернулся, — проблема. Попадёмся, не вопрос. В бар зашёл, спортивный, чуть не ляпнул едва про вратарей…страшно! Выли волки. Пели неведомые птицы. Никак не сдыхающая рация вещала новости две тысячи семьдесят… «…не далеко, лет пятьдесят и меньше…» —…Викарий не нравится…псионик? Эмпат? Заспанный второй пилот пил из бутылки с фильтрами, дополнительно электролизируя. Пси подчинялись медленно. Вода искрилась. — Неужели изменилась? — Ола нашла сигарету, растёрла и нюхала табак. — Структурированная ж бред, Майхи… Тот кивнул с полузакрытыми глазами, сел с другой стороны Крис на похожие доски, расчесал пальцами волосы, высморкался. — Объяснение, знаете, тоже могу: день сменяет ночь, типа приходят укуренные фиксики с чемоданами из говна и палок и воруют. Затмения: чемоданов слишком много… Смешно. —…конец Вселенной: фиксикам надоело тырить… —…трава закончилась! В голос, куда же без за триста из одноклассников про наркоту? — Тихо! Показалась машина, голос командира маяком в этом безумии. Ночь наступила слишком быстро. За несколько месяцев скитаний привыкли держаться друга, бояться любого шороху. Несли вахту жребием. Большая «окопная свеча» грела небольшой бункер. Через время Крис вернулась на пост. На запястье болталась стилизованная чайка, логотип любимой группы и телефон мужа. Беззвучно заплакала, стараясь не испугать товарищей. Место не здесь и сделает всё, чтобы вернуться. Смартфон пытался показывать соцсети с перебоями. Написать невозможно. Теневые копии? Падали звёзды, тянуло свеженьким ветром, склонявшимся к холоду, по земле скакали насекомые. Пожухлая после лета уставшая трава буйно росла, Крис с ужасом обнаружила себя на надгробном камне. «Бункер: могила?» Не опасно? — Не опасно, Чайка, — подсел командир с горячим чаем, — тут покоится Марк Жонсьер, умерший в две тысячи тридцать пятом. Восемьдесят лет прожил! — Жутко. — Не спорю. — Что у вас? — Крис показала на шею, спохватываясь. — Брось, не верю в приметы, натёр, наверное, — Леруа сидел немного странно, — взлететь как во-о-о-он те птицы… Летел клин, но показалось, что командир слез с темы? — Иди, Чайка, спи. Я бы тоже поспал… — Мешают? Леруа лишь хитровато-довольно лыбился.

°°°

«Состоялся спортивный матч между Чёрными ястребами и Рассветом. Счёт два один. Голы: Рандо, Мартен (п), Остин. Ассисты: Уэйн, Ламбьель…» Зацепился за информацию. — Футбол не умер! Живу! — напрягало что-то. — Новости как между колхозами Заветы Ильича и Красный Пионер…стилистика такая, — не против советского колорита, но привык к коммерческому, где многомиллионные контракты не удивляют. — Выучить современные правила, не проколоться. Ниже слова Церкви Единства, что спорт нужно возрождать, всякий желающий, с достаточной формой и знаниями — сможет пройти бесплатный тест, поступить на обучение. Места: главный тренер, старший тренер, тренер, физиолог, менеджер, судья…характерно, менеджеры, судьи и иные (не совсем спортивные) требовались астрономическими масштабами. — Зарплата херня скорее всего. Воровать нельзя. Сам Приор расписался: на виселицу не захочешь. Говорят, театр поддерживает, верно, игра тоже театр, не превратить бы в абсурда. Социальный лифт, идут псионики, нестабильные, иногда чистые. Некриминальные без связей, образования и денег, м-да, значит контингент мерзопакостный, разыгрывающий лояльность перед обоими властями, на деле же нож в спину воткнёт, не подавится. Прошвырнулся по барам, слышал, в спортивной среде проштрафившийся силовики, советники, секретари, телохранители работают, не захотевшие расставаться с публичностью, быть может, пропиской. — Похуй, зарплата дно, не в карьере хуярить, — говаривал коренастый бухой блондин по прозвищу Блохастый Джек или Бухой Джан, кто-то именовал Белый Джо, не обижался и отзывался, лишь бы налили, — если не десять детей и куча братьев-сестёр, тоже. Играл, травмы посыпались, выперли с училища, батя слёг. — Плохо, — подыграл Игорь, — опасаться стоит? — А то! — поддержал Джека другой пьянчуга, Саймон Лейн, бывший шахматист, выгнанный за драку: ударил соперника доской. Нужный офис встретил суетой, суматохой, не походил на привычные и знакомые. Контингент странен и вправду, калейдоскоп историй жизни. Термитник на минималках. Куда-то бегают, хлопают дверями, шумят, те же катакомбы, но коридоров. — Здравствуйте, месье…? — Слиппер. Джордж Слиппер, — спасало знание английского на хорошем уровне, хотел по молодости продолжать карьеру, не вышло. — Хорошо, — невысокая девушка хлопнула папкой, оценивающе прошлась и выдала, — направление? — Судейское, — без малейшего колебания. Вызвало удивление и недоумение, затормозила на очередном повороте у стеллажа, повернулась, поправляя длинные русые волосы со стальными и пепельными нотками. Открыла рот, ойкнула, закрывая. — Простите, месье Слиппер, немного, говорящих о работе арбитром с непоколебимой уверенностью. Слабую реакцию на фамилию пропустила. Или нет? «Параноиком становлюсь, блять! Реагируй, как в форумной ролевой, с левых страниц в соцсетях или…», думать о прошлом времяпровождении больно. Там был брат, собака Ленка и мышь Ирка, однажды опрокинувшая на себя гипс и фиолетовую краску, а потом ушатавшая цветными лапками квартиру после ремонта и ноутбук отца Тошиба (дело было в девяностых). — Месье Слиппер? — Извините, мад-му-а-зель…личное. — Бывает, — забыла о правилах обращения, не сказав своё, опять спохватилась, — Беатрис. Беатрис Шуба. Как австрийскую фигуристку… Усмехнулись. Оноа расссказывалоа, перед Штормом мем завирусился про Шубу и напёрсток коньячку, говорилось, мол напёрсток и всё идеально. Со временем коньяк заменили, и последующее в шутке, структура осталась. «Кто мог подумать: мемы основа бытия и культурный код. Есть русские ж? Да, Оноа? Как поживает "Ъуъ!"?» «Долбоёб!» — ответилоа Оноа. Проследил, что промолчал, дабы не напугать новую знакомую. — Родители шутнички… Чуть не сказал про своих, настоящих, страх спрятал разоблачения в улыбке. — Простите. Что должен для теста? — Увлеклись, Джордж? — хихикнула, подала папку со свеженапечатанными листами, те пахли теплом, офисом и воспоминаниями о раннем детстве у мамы в мэрии. — Что делаете сегодня вечером? Кроме погружения в новый мир и общения с Онией? — Ничего. Вышел, взяв копии. «Практически не интересуются кипой документов, без волокиты, быстрее устроиться и командировки за счёт компании, на другой работе можно полный день…» Маленькая зарплата уже не казалась смешной, если удастся пробиться в один процент лучших учеников: жильё в Центре, проезд и питание бесплатны. — Учитывая опыт не только в футболе, нихуёвые шансы, жильё пиздецки дорогое…в ебени Термитник? — конечно, припорошенный, но не дебил, хватило «колхозного Ультраса»: прививка от желания жить в подобных районах. Приписка «за всё время» не смущала, сдохнет, но сделает, хотя бы в память о товарище друга, вечно ругавшего за ошибки и проколы. Непрошенные слёзы, но мысли о политике, несправедливости и войнах засунул в задницу. Жил в подъезде чьего-то дома — малоквартирный, с озеленением, фонтанчиком и парковкой и пунктом охраны (взломал пульт, кто-то большой фанат доштормовой Барселоны), от двора легко взять каршеринг, такси, присмотрел снять через квартал и до супермаркетов пешком. Иногда лазил по сортирам и кухням (не воровал), на улицу не хотелось. Времени прошло прилично, пока привыкал, познавал. Спал нормально, но недостаточно. Оноа помоглоа сделать документы, их нужно забрать, настоящий паспорт хранил за семью слоями, в говняном пакете с именами особо ярых фанов двадцать первого века. Собачье-кошачье. — Неделю искал! Дороги моют?! «Не хватает? Привнести коричневых красок?» Рука совершила какое-то движение, расхохотался, едва не разбудив улицу. «Чуть чарточку, бля, чарточку! Карточку не показал, себе привнеси…» Тест сложнее. Зубрил до упаду, звёзд в глазах, отвращению к кофе и чаю, прилипающего (шершавого языка). Гулял с Беатрис. Она энтузиастка: на зло, на добро оказавшаяся фанаткой футбольных судей двадцатых-двадцать первых веков. — Единственное. Джордж, до совсем уж любительских турниров не добралась: недавно знакомая айтишница подарила диск с доштовмовыми записями матчей, языки вымершие…там все лиги Испании, Франции, Германии, Италии, России и Польши! Игорь готов провалиться, но сыграл отлично. — То есть там…есть? — Да, — с воодушевлением заёрзала Беатрис, — судья смешной, был, — срочно нужен диск, — интересно? — Конечно! Конечно интересно, терять хорошие перспективы пожить нормально, не скитаясь и бомжуя, не хочет. Это не было странным. Река улыбалась им бурною водой, смотровая площадка смотрела лицевой стороной на юг, слева лавочки, справа ягоды: кусты, полные сладких. С грустью понял: ежевика. Аллергия, от воспоминания передёрнуло: упал в обморок на сборах во Владимировке под Новороссийском. — Игорь! Дёрнулся, какая-то девочка звала мальчика. «Русские?» Акцент другой. — Давай закажем пиццу? — В футбол играть собрался…судьям тоже надо держать форму! Детишки убежали, практикуя вовсю нецензурную брань. Бежала прокатная лошадь. Резвились щенки, котята и жеребята. Богомол, похожий на веточку, купался в капельке прозрачной росы. «Этот мир имеет шанс на возрождение…»

°°°

«Пятнадцатый» — Номера? — поинтересовался недовольный Игорь. — …концлагере, не нравится это, не нравится. «Я преедупреждалоа тебя, предупреждалоа…так бывает!» — Обидься, космическая чушь, прост…а-ха-ха, танцуй, мой океан! А-ха-ха! «Гспде, почему все мои друзья какие-то придурки?!» — Я знаю? Прошли месяцы. Игорь стал судьёй. Первый раз в новой жизни. «Быстро квалификацию подтвердили, пришлось выдумывать, чтобы за правду, увлечённый человек, игравший во дворе, большой фанат, да…» Естественно, не высшая, но и не дно. Дни похожи на рутину, лишь однажды в баре услышал подобного. Показалось. — Единый, как соврать, нашёл мол записи форумах, остатках дипнета? Как? Вопросы: любительский чемпионат Москвы, дальше различные ЛФК команды Махачкалы, Татарстана, Орска, Орла и чемпионат Краснодарского края, работал в последнее время на телевидении, ютубе и вк… Вспомнил, что кто-то назвал судью из Сочи Артуром Денисовичем, хотя он Павел Валерьевич и Карасёв не Юрий. Сдержаться нервыных клеток. — Нервыных, именно! Поцапался с Беатрис. «Блять, уже считает долбаёбом или нет? Оп-я-я-ять, всё, Оноа, из-за тебя! Ыыыы!» «Иди…от!» — Вот и оноа обиделоась. Тьфу с местоимениями! Заебало всё, какого на тесте РПЛ? Какого? Почему не Серия А, АПЛ, Бундеслига? Чемпионат питерских МОУ СОШ спросили бы! Время очередных тестов. С питерскими МОУ СОШ, начиная с конца двадцатых годов двадцатого века. «Чтобы сдохлоа, дуроа!» — без вмешательства точно не обошлось, оставшееся до финальных оноа над ним подшучивалоа. Матчи серьёзные. Инквизиторы, советники, даже кардиналы с крупными бизнесменами. Спортивным чиновникам выгодно: престиж, собственно, и деньги. Много денег. Зря колхозом обозвал по обложке: никогда столько не видел, ни один судья столько не видел, на кону, возможно жизнь. Последний матч закончился сумбурно, пришлось приструнить Ганса Гюлера, про которого много чего говорили — влепил красную. В баре два крутых повара, один прикольный балагур-весельчак, второй смутно кого-то напоминал, но ускользало из памяти. Тусовались всякие: помощники советников, барыги, дилеры, чёрные риэлторы, танцовщицы срывали здесь огромные гонорары. Много постоянных. Мужик в светлом замшевом пиджаке, пожилая пара. Сразу понял евреи, соседка в детстве еврейка. Улыбнулся, но…школьники? Куда Инквизиция смотрит? И всё же странный повар смущал, коса до полу, неестественно зелёные глаза, длинная козлиная бородка, какая-то роба. Лён, что ли? — Пиццу будете сегодня заказывать, месье Слиппер? — молодого повара легко принять за кавказца. — Подскажу, у нас новые позиции. — Ага, повар Рам, эту, пожалуйста. Новые? Повар Рам, отвечающий за пиццы (самые вкусные пиццы в Нью-Пари) открыто улыбнулся. Стал объяснять. Игорь случайно поймал на себе взгляд второго повара, усмехнулся. — Извините, тот месье ваш любовник? — Рик? Да, — по смущению ясно, парень не старше двадцати пяти, тоже где-то видел, — кстати, закажите десерт. Великолепные у него! — Обязательно, боюсь он туда плюнет, простите, передайте: я гетеро, как гранит. А-ха-ха… Рам удалился, спотыкаясь, произнёс ругательство, неразборчиво из-за шума. Десерт крут, как и пицца с новым вкусом. Выступление балерины — двести баллов, арбитру напиваться нельзя. Углубился в статистику, читая последние сводки. То, что один из предстоящих матчей с Гюлером, напрягало, помнит рожу с механически упавшим взглядом на запястье, дёрнулся и сжался. От отвращения? — Приор, возможно, будет недоволен, — готов поклясться на свистке Пьерлуиджи, пожилая женщина с властью, — неужели, — имя мимо ушей (случайно ли?), — думает скрытен? Не замечала за ним… Говорят, значит, о Рике: ревнивом поваре «Кастро» (про себя окрестил, не копия, борода, хотя не похожа). Непростой человек? Не должно здесь? — Шарлотта, — нагло улыбался смазливый юнец, моложе двадцати для Игоря дети, — он с поваром Рамом крутит шашни! Смотрела на помощника масляными глазами. — Не прочитать, киса моя, — хриплый голос будто принадлежал другому, — незнакомый язык, никогда не встречал…кто-то в зале назвал Рика «Кастро»… Игорю повезло, сидел за импровизированной стенкой из плетённого пластика под дерево, не отражался в стекле, не попадал в камеры, которых мало. «Не дёргайся, сделалоа, что смоглоа!» Неприятный диалог на вид и содержание — продолжился, пожилая женщина пересадила помощника себе, поглаживая… Взгляда хватило. «Моёая дорогоёая, убери это! Парень думает, что хочет, он подавлен. Так не должно!» Из-под ботинка проходящей мимо женщины, шедшей по тротуару с той стороны, вылетел камушек и приземлился рядом, напугав окружающих. — Ой! — Мадмуазель Сарду, не ушиблись, — читалось явное облегчение, — вызвать?.. «Советник? Твою мать! Сука! И доказательств не…» «Есть, покопалоась поверхностно в мозгах горе-телепата, выудилоа информацию, но найди визуалку, знаю…гаси Уэйна! Установи контакт, дальше самоа…» Команду «Сматывайся, идиот, живо!» понял без дополнительных указаний. «Гасить?» «Ты судья — он игрок, будет играть, боишься репутацию потерять, поверь, после как узнают тайну о проделках какого-то судьишки…» — Судьишка, спасибо, — не злился, смешно, — придумаю. Язык стал лучше. Понимаешь? Оноа ответилоа, что не до конца. Оставалось зацепить: капеллана Корпуса и не вызвать подозрений. До утра изучал, как (эмпат, спасибо не телепат) играл. Сведения, именно он начальник внезапно взлетевшей Рид и проштрафившегося профессионального телохранителя Стоуна, энтузиазма не добавляли. Ганс, Марк и Нарсис, если не дружили, то плотно общались. Идеальны на поле, особенно со Стоуном, Рид, возможно, самим Мартеном на воротах. О, да! Косточки событию перемывать долго продолжат: на третий год Приор изъявил желание иногда выходить в составе Чёрных ястребов, но прошёл отбор честно, не терпел подыгрываний. Все это поняли, удивляться не переставали. — Ришар бегает, Рандо, Арди, Фарук и другие…Баретти! — на последнего нарыл информацию, выгнали из спорта за… — Пф-ф-ф, мастурбацию, занимался парным катанием, плаванием, футболом и бокосм. Ходили слухи, Нарсис Баретти не любил: завидовал. Моложе, а начальник охраны Приора. «Ты должноа помочь, пусть видят, чего нет…» «Ок.» «Что так сухо? Мы друзья…» «Дрочащего Баретти представить пытаюсь!» Произошло нападение. Многие в шоке: хмурый район, мутный бар, у хозяина крутая крыша, терять клиентов не упало. Накрылся игорный бизнес, ставки на спорт, элитные эскортницы, закрывание глаз на отсутствие у персонала нужных документов, тёмные политические сделки. Нападавших несколько. Гибели мирного нет, только другие бандиты, Корпус, допросы, протоколы. От малоприметной улицы остался один взмыленный дурдом. Игорю повезло дважды: не было, нужные люди настолько умотаны, вряд ли заметят подвох. Приор будет? Новости: «Сожалеем, но Приор Инквизиции месье Мартен в связи с непредвидимыми обстоятельствами в лице нового покушения: отзывает свою кандидатуру из предстоящего матча. На его место претендует сотрудница Корпуса Содействия очаровательная мадмуазель Старк, завоевавшая на той неделе, в составе сборной Славянского блока, бронзовые награды на чемпионате по смешанным дисциплинам в меткости…» Чемпионат смешанных дисциплин в меткости — это серьёзно, необычная и сложная дисциплина. Насколько узнал — в спорте без разделения на мужской/женский, клубы принимают правила сами, если хотят. Как квиддич, говорят людей мало, другие: держит баланс и женщин быстрее развили, компенсируя доштормовое отставание, а мужчин заставляют играть тактичнее и тоньше. Поэтому в некоторых футбольных клубах, гибкие, жилистые и прыгучие девушки небольшого формата вытесняют всех в конкуренции на вратарскую позицию. Мужчин подтянули…в художественной гимнастике, силовики вцепились как в панацею, видя своеобразный культ. Никто не считал позором, тем более, балет начал возрождение окуда-то с народного артдека. Вид неоплощадного танца. Потянулся, выпил пива. Похуй. Ебись оно! Стал сам (как умел, видел), угол тумбочки его тоже видел. Игорь Взвыл. «Может я дуроа, но нахуя?!» — Уйди! Несчастныа тварыа! Уйди! — проорал по-русски. — Лучше бы на той остановке, блять, сдо-о-о-ох… Перебесившись: отправился спать. Снились ему питерские улицы, московские парки да рок-клубы, город Абинск, река грязная где-то в Зауралье, чистые озёра, футбольные поля и странные названия фанатских группировок. Приходили с проверкой, хорошо на работу. Дома никогда не было — в «документах» дичь Ониы, адрес липовый. «Где жрать нормально теперь?» «Не жри много…» «Пошлоа нах!» Забавные беседы веселили. — Заглянуть к повару Раму в больницу? Рик не прибьёт… Та недалеко стояла, издалека сверкая окнами, единственное, что сверкало в этом месте, по улице вверх шёл мужчина. Вспомнил, где видел. «Понятно, чё Сарду всполошилась!» — странно, только ушёл: на Приора напали. Знал? Позвонила Беатрис, пригласила в оперу и на концерт одной группы: опять воспоминания, где-то в Зауралье, угар и веселье, живой брат, горнолыжка, на юга — махнули, пески азовские, крымские скалки, лазаревские рассветы, сон где-то в Рязани на железнодорожном вокзале. — Ты меня слушаешь? — Беатрис из тех, кто вынесет мозг. — Да… — он, кто позволит вынести, но ограниченному… «Не только людей…» — Это точно, — неизвестно к кому, — хи-хи. — Ты меня иногда пугаешь до связи! — Пугать до связи действительно нехорошо… Оноа промолчалоа, лишь фыркая и икая, кажется, намечается любовный треугольник… «Размечтался, придурок, у тя хуй не встанет!» «Если ты постоянно следишь, конечно, ёбобоа…» «Больно надо!» — И нахрена языку егоё научил? — Кого? — в шоке спросила Беатрис. «Вот зачем?» Весело, кажется, репутация наглухо ебанутого преследует и здесь, даже к лучшему. Амплуа менять не придётся. Это радовало.

°°°

Нарсис, Марк и Ганс готовились к матчу. Настроение так себе, особенно у Гюлера: карточка, споры с судьёй, привоз гола, не реализация пенальти. — Что за судья, кстати? — Джордж Слиппер, человек с идеальным английским, знаниями правил и характером. Тёмная лошадка, про семейку слышал, но не видел, — прокомментировал Нарсис, разминаясь и смотря на тактическую доску, — чокнутые: многие, не смеюсь и не насмехаюсь, в больницах лежали… — Мудак он, — буркнул Ганс, отрабатывая дриблинг, — карточку мог бы не давать. — Ты бы не выделывался, — Марк строг, проверял, перекладывал и вёл учёт формы, — не индивидуальный вид, где почти сам за себя! Сейчас сборных нет! За тобой: команда, если ещё не понял. Екатерина с умилением наблюдала за слегка смущённым Гансом, без всего передала ему чая и хлебушка. — Не раскармливай его, Катя, — Нарсис пустил шпильку, — на бегемота похож. — Ах ты ж проститутка! Знаешь, на кого похож…ты?! Нарсис встал с видом «жду». — На человека, у которого пиво: завтрак, обед и ужин, лекарство, отдых… Екатерина хохотала уже в голос, икая. Если, не чокнется, они сведут её с ума. «Было что сводить, пизда двадцать четвёртая!» «О, нихуя кто здесь! Что забыла тут, говна, а? Вали кхуям…» «К Игорю пойду, он нормальный!» — Новости! Молния! Ебучая нечта вышла на связь, ищем некого Игоря, плохая: наша космическая поебень подтянула языки, русский тоже, нашла, блять, по разуму… Кто этот Игорь и где его искать? Многие предвкушали столь крутое событие, хоть и расстроились из-за отсутствия Приора: стало частенькой традицией. На замене у них из известных Екатерине — Вейсс и Лоренс. Ганс берёг спину и ногу. — Не демонстрируй, идиот! — Если больно? — Либо терпит, либо не играет, — прошипел Жонсьер, — покажешь: накажут моментально! Время побежало быстро, Екатерина заруливала к Гансу посидеть, он к ней. Отдыхали от работы: в компании отличной кототерапии. Допросы причастных не дали ничего: тишина. Приор напугал охрану, выкинув финт с Викарием (из «странной тройки» о способностях знала лишь Екатерина, и никто об этом не говорил: в дверь, она в окно). Но Жан-Франсуа уверял, нынешнее не его рук: слишком скользкая ситуация. «А не скользкое значить делать мне мозг, когда он (этот человек, мужчина в белых ождеждах) хотел убить Мар-те-на?.. — выдавал кусок голограммы в кулонах и браслетах: лезть в пирсинг та застеснялась, слушать трудно, любопытная как ребёнок, может рядом с любящими людьми научится понимать больше? — Чёрнова сущенность у это мужчина, мужчины, прикрывать ещё более страшное, чем представить?» По лицу Викария прокатилась незаметная неопытному паника. — Забавный кулок, другой мой, прости…стар совсем, оговариваюсь… Кусок голограммы напрягся, казалось, что больно, если вообще может быть, этот ж более эмпатичный. «Кулок: не оговорка, врёт, подобность ему…охотятся за, но не думайте оправдать эту голограмму! Кулок злость, плохой, сильно…» «Догадывается, — поняла Екатерина, сидевшая в машине неподалёку, рассматривала бледную проекцию на стекле, — не хочешь?» «Неужели Викарий использует кулок? Не один? Иначе как бы тогда остался в здравом рассудке…» Екатерина выдохнула, трясясь, твою мать, подсунуть Приору с охраной украшения с сюрпризом, может к лучшему, что не в пупке. Нахрена ей подробности жизни второго человека…разочаровать Ганса казалось глупостью. — И Нарсиса, — машина битый хлам из Термитника, спаянный из двухсот таких, колёса только новые и трансмиссия, — послышался клаксон. — Твою ж! Ганс на своей машине, с дикой аэрографией, пережиток молодости: аэрография как полуподвальный партак — морда кошачьего крива, неуклюжа, глаза точно укуренные, нос сифилитичный. Прозвали тачку «кривой Роби» (любил он тогда цитировать Робинзона Крузо) или «бухой Роби», польза — шпана, неблагонадёжные, барыги и шваль ныкались, завидев за три квартала, а то и услышав латиноамериканскую музыку, перепетую не знающими языков безголосыми реперами, убегали моментально, да катался под настроение. Скверное. В стельку пьяный, может, когда проспорит… Екатерина дала по газам, рухлядь удивила — рванула с места бешеным рывком! Из «бухого Роби» кто-то свистел. «Опять привечаешь разпиздяйство на рабочем месте? Долбаёб!» Но коварный камешек, потеря управления, вылет в небольшое озерцо!.. Показалось. Остановилась в трёх метров от обрыва. — Бля-я-я, нихуя себе! —…и я спрашиваю? — Ганс подошёл, напряжённый, напуганный и растерянный. — Мадмуазель Гриковенко, Екатерина Захар…твою мать, не работает! Могли огонь на поражение, знаешь, чья тачка? Естественно нет, думала, что так дёшево. Ду-ра, попалась на какой-то ахинее. — Зачем тебе? Мою б взяла… «Сказать: твою любой барыга знает? Барыга зачем? Сука!» — Не хватало острых ощущений. — Могу прикрыть… — Не надо, — сказала слишком резко, — привыкну вдруг? — Чай будешь? Пойдём. Может, к чаю привыкнешь… Конечно, зашли в кондитерку, и за молоком да овощами. В Инквизиции болтали, закончив каждый свои отчёты, слушали радио, играли в покер, в карты на самый безумный танец. Марк с Нарсисом завалились, чуть вымотанные тренировками да расследованием. — Уэйн, видите, — слышно: веселится, — присоединимся? — Конечно, месье Жонсьер. Театр начинается с вешалки, такие игры с артдека. Ганс изображал уточку, которой злые охотники прострелили левую лапку (при этом Нарсис исполнял вокальные партии охотника, а Марк уточки). Екатерина хохотала. — Вы, мадмуазель Гриковенко, не смейтесь, — с перерывами говорил Гюлер, — и тебе роль найдём… —…и тебя вылечат и меня вылечат! Нарсис улыбнулся, поднялся, проговаривая. — Любимая поговорка Артёма, ха-ха-ха! Изобразила танец гибры, прям так сказала. — Гибра: смесь Ганса и гидры? Тот согласился, танцевали вдвоём, остальная часть пролетела незаметно. День матча настал внезапно (как зима у коммунальщиков): небольшой нервяк. Марк, как самый опытный и разбирающийся в футболе, инструктировал, кому-то впервые (стажёры), другим повторял, и правила-нюансы-тонкости. — Повторяю, — припечатал холодно, — не фолить, стандарты не выпрашивать, с судьёй не спорить, с этим поспоришь: несогласные спрашивайте Гюлера, играть на команду, не только для себя. К остальным тоже относится, Дидье, — недавний посвящённый кивнул, — при экцессах обращайтесь официально. Ясно? Кивок. Рид играла нормально, особенно с Нарсисом и, как ни странно, с Гансом. Ришар получи травму, заменили Стоуном. Игра полетела. На воротах пуленепробиваемая Старк, прозванная в чатах трансляции Летающей Тарталеткой (на форме космонавты чьи логотипы приняты за тарталетки, вратарям разрешалось играть в отличающейся, Мартен связанное с искусством выбирал всегда). В концовке Уэйн зацепился с Баретти, один пас не дал и промазал, но позиция никакущая: чего спорить? Многие говорили на трибунах об этом же. Пошли к судье, чуть не подрались — даже разнимать пришлось, итогом: два горчичника и свободный удар, едва не закончившийся голом. Кари орала на них. — В нормальных вы отношениях, ну, бывает, хуями меряетесь, не в таком же матче! Д…урвка, четёр дриб! Грёбанный гриб! Грёбанный гриб на утро взорвал, пусть небольшую (по отношению к прошлом), но сеть. Новый мем, кто-то слепил грибочки из Гектора и Нарсиса. Естественно, обоих ждал разнос. Иво доволен игрой, особенно преемницей, раздражён поведением. — Как понимать? — холодно спросил, постукивая ручкой по столу. — В толк не возьму… Ганс, тоже сидевший, как игрок матча, поморщился и попросил. — Месье Приор, можно, пожалуйста, не стучать? — держался за ухо. Рид, втирающая ему какую-то мазь, бросила сухо. — Ударился..о штангу. Приор пошёл на уступки. — И так пять раз, — прошептал Марк, чтобы слышала лишь она, — что? — Показалось, что опять хрень несёт…уже осознала ошибку. — Ага, сначала ударила, теперь осознаёт! — Не ори, второе сломаю! Марк неодобрительно посмотрел на Лу, достал пластырь с анестетиком и велел продолжать слушать Мартена. — Мы сами не понимаем, — Гектор смотрел в пол, — если я, месье Мартен, был бы…э-э-э, сказал, не знаю, что нашло. Неведомая сила? Приор сделал выражение «мол понимаете какая глупость», сам дал тайный знак тем, кто в курсе. Иные посетители разошлись. — Что скажете, Нарсис? Тот пожимал плечами. — Если влияние было, скажу сразу, претензии Гектора показались странными, он, — Нарсис ухмыльнулся, — умеет быть занозой…не до такой же степени. Я… — Ожидал от меня? — Да, Ганс. — Ничё с годами не меняется, — заключил Гюлер, всё ещё потирая ухо. Приор прищурился. — Правду про ухо, Рид, только правду. Лу рассказала. Иво наказал за превышение самообороны, но наказал и Ганса: поступили сведения. — Сразу поклянусь, — Екатерины быть не должно, но пригласили, — ничего не сливала, почему так…имела доступ к… — Спасибо. И Гюлер вместе с ней вышел, улыбаясь чему-то своему. —…точно в себе? — Почему тебя наказал? Лу пыталась ответить. — Нет. Мимо. Человека можно наказать за что-то, не раз, но не постоянно, иначе… Понятно. Это превращается в чёрте что. — Соизмеряй свою силу, Лу, тем более ты умеешь действовать умом, сердцем, совестью… Но кто такой Игорь: пока не выяснилось — ни номера нечты, ни возраста примерного, ни профессии. — Ганс, — выдыхала Екатерина, выходя от Приора, — мы даже не знаем связан ли он с авиацией. Но их возможный досуг прервал срочный звонок Нарсиса: насмерть перепуганного.

с анной что-то не то. помогите.

Рванули, сорвавшись с места на дачу. Тот встретил с трясущимися руками, бледный, заикающийся. Ганс моментально: без подмоги никак, вызвал Марка. Анна в полуобморочном состоянии, шепча имя троюродного брата, глаза закатаны, дышит неровно и часто, плачет. Шок. Естественно: Марк привёл хилера и бригаду медиков. Диагноз: острая сенсорная перегрузка. Неясный ген: подтверждён. Причина: визуальная передача данных. — Это как? Уставшая женщина с чёрными кругами под глазами и худобой, снимая очки, сказала. — Никто из вас не подвергался влиянию сильного эмпата или телепата? Рассказывать про голограмму не стали, думали альтернативно, той незачем контактировать. Так уничтожит. — Вам известны спецпланшеты, позволяющие увидеть картинку? — Да, доктор, — подтвердил Марк, — мадмуазель, простите… — Женевю, Ограния Женевю, — выдохнули, светоч науки, неудивительна широта знаний. Не только людей спасает, она улыбнулась. — Это поможет облегчить состояние. Помощники притащили технику, подключили планшет, загрузка пошла. В самом деле Анна приходила в себя, очухиваясь…картинка поразила. — Советую найти срочно такой же, — сухо сказала Ограния, — этот оставить не могу. Жаль, ими не занимаются, люди годами сходят с ума, потом втягиваются в проституцию сызмальства, в наркобизнес. Анна поднялась. — Мой нельзя? — показала айпад, Нарсис поведал историю находки. Докторша смотрела как на священный: грааль. Айпады наиболее подходящие, желательно оригиналы. — Отлично, вы поза…стоп, — мадмуазель Женевю подошла к Нарсису и посмотрела на метку, — впервые именно такую вижу, думаю мадмуазель Лефевр использована как передатчик. Теме много лет, но необсуждаемая, местами секретная. Занимались спортом?.. Точно! Не с вами потасовка? Муж говорил, странно, и судья странный… «Судья! — в глазах Екатерины вспыхнуло воспоминание, раз угроза жизни отошла на второй план. — Стоял с другой стороны, пялился на школьников, каких-то студентов и?..» Напоили докторшу чаем перед тем, как отпустить, холодно же. — Скажите Джордж Слиппер, не может быть Игорем? Голограмма молчала. «Ах, ты пилораска!» — Екатерина захохотала в голос от оговорки. — Всё хорошо, — Анна смущена, окончательно поднимая, — извини… Нарсис, убедившись, что ей лучше, страстно поцеловал её, обнимая, гладил спину, руки. — Хорошенькая моя. Ганс прокашлялся. Вернулись к насущному. — Может, прижать надо, — Марк наливал всем чая, — и давно у вас с… — Мы знаем, ты тот ещё сплетник! — А ты, Гюлер, хуи сосал на первом курсе семинарии за хорошие отметки… Екатерина закатила глаза, но всех забавляло скорее. Дружеская посиделка. — Ну, сосал. И? Где моя медалька «доведи Жонсьера до мата»… — Называется «доведи Жонсьера до мата и не попади на виселицу», Ганс! Просидели до рассвета, смотрели сериалы, обсуждали новости. Идей ловить судью не было… — Долбанный экипаж поймать не можем! — Улетели? — предположила Анна. — Действующие, помнят до мелочей… — Если попытались угнать вертолёт я знал бы об этом, — заметил Марк, — авиация на строгом учёте. «А-ха-ха, — вклинилась голограмма, Анна закрыла голову руками, на айпаде отображалась информация, — вы, дебилы, бомбу проебали. И чтобы я сделалоа?» — Как она разговаривает? — Жонсьер с сомнением смотрел на дисплей. — Местоимения… — Блядь! Екатерина выхватила у него из рук. — Прости, Анна, идея. Нельзя посмотреть с кем ещё? «Про домогательства Сарду забыли уже?» — К Приору идти надо, собственно, мадмуазель Лефевр, вы увидели человека… —…причастного к пропаже. Ганс спохватился, складывая два и два. Передал ей вещи Сицилла Варна.

°°°

Экипаж укрылся в другом забытом бункере, создали логово. Повалились. Крис трясло от перенапряжения, как и командира со вторым пилотом. Передислокация всегда сложна. Густые леса сменились степью и руслами кривых рек. Природа богаче, но злее, суровее к ошибкам. Средь полей меньше следов погибшей цивилизации, тут поспокойнее, помудрее, когда смотришь в бескрайнее око Природы. Берега заросшие, по пологим просторам носятся стада диких овец, коров, лошадей…ходят дикие большие кошки, мощные собачьи с огромными лапами: переродки волков и домашних собак. Переродки домашних и лесных кошек забавны. Не боятся огня. — В принципе можно возвращаться, — сказал Леруа, — нашёл…с помощью рабочего дрона да малой авиации … — Летал? — Да. Больше напоминало Светослава Вернидубовича, но в разы упростило поиски. — Кстати, Майхи, прервался…о воде? — Думаю, влиять на воду могут только псионики. Как и она на нас. Серж прав: если обложить Викария? Соблазнительная идея. — Боюсь сам: реки крови, невинные, не наш мир. Вернулся бы, работал, ходил с партнёршей, блин, как она, по музеям, циркам, завёл наконец-то детей, собаку. После объяснений хочу назад. — Аналогично. Дыхание и пыль сыплется. — Ультиматум лысому? — Ола подпёрла голову. — …даны типа временно, скажем: устроим, исчезнем, ты доказывай…что говорил Голос? Коды, синхронизация, в один конец. Другого не надо, там способностей нет и нахуй нужны. Оставалось вычленить время для вылазки. — Как только Серж выцепил информацию? — Викарий думает: самый умный, суперкомпьютер помог, дальше дело техники, профдеформация: смотришь на пассажиров, должен знать кто, в каком состоянии, раньше в безопасности работал, на видеонаблюдении, досмотре. С собаками хотел… — Не срослось? — Не совсем так, девка там одна работала, знаете, которые не знают зачем отношения…со всеми одновременно хотят, клинический случай, сестра моя терпеть не может. Девка и ко мне лезла. — Сестра твоя, — Крис не сдержалась, хотя чувствовала вину перед Мади, — все у неё плохие. Серж напрягся, выдохнул. — Понимаю, какого мнения о Мадине, некрасивая мол и завидует, так не сказал бы. Не лезет ни к кому, порядочная, с интересами, отношения долго строит, а «умница», дружили ж раньше, извини, на глазах сестры, садилась на колени к парням. К будущему мужу тоже, представляешь? И Крис, и Ола удивлённо вытаращились. — ЧТО?! Думали: сплетни. — Не-а. Поддержал второй пилот, понизив голос. — Дело говорит, начальник повысил, бывшую уборщицу, поломойку. Не имею против, но не на такую ж должность! Сержа вынудили уйти, опозорили, потом дура пропустила взрывчатку, хорошо, просто мамкины хулиганы, и…она гомофобна, — видно: тема болезненная, — говорил о жене, будущих детях, цирках, на деле, я гей, а жена лесбиянка. Командир положил руку на его плечо. — Да, — продолжил уже он, — и к тебе, значит, лезла? — Угу. У таких, знаешь, если не заинтересовался, простите, пиздой: плохой. Без этого они неинтересны, вот природа подобного рода гомофобии. —…неё ещё рода есть? — Конечно, меркантильная подмешивается потом. Серж, я б суперкомпьютеру не доверял. Прекрасно понимали. Цель: составить карты авиационного хлама, ангаров, топливных точек и продовольствия, всё пропадает, превращается в более простое. Залежи каменистого сахара, не слишком твёрдого, пласты с полузатвердевшим какао, кофе, газированных напитков. Само не могло утрамбоваться плотно Псионика. — Продать внутри не вариант? Сахар, — смекнула Крис, — твои способности, Майхи, могут пригодиться, внутри Периметра чистые продукты стоят пипец как дорого. Знала бы, что в такую жо попаду, в детстве бы кашку ела! Посмеялись. Идея Крис вполне рабочая. — И я, — сказал Серж, — как страховка сделок? Всё равно оружие прикупить, боеприпасы, от волков отбиваться, хотя дорого… Выживальчиский уклад рутинен как нежирная сметана, разведённая в разы. Зашелестела на ветру высокая трава, подкралась ближе дикая полусобака, склонила морду. Рядом: кот. — Зуб даю, — Крис поделилась дичью (Леруа насрал на запреты, но только на мясо и рыбу), — они псионики. — Херня! Собака извергла пламя изо рта, компаньон — повалил дерево. Заплакали: кровью. Прошло время, отлучались обратно только по очереди. Первым ходил Серж, потом Ола, сейчас Майхи. — Осторожнее, — командир нежно поцеловал, обнимая, — жду, — Майхи надоело скрываться, он засосал крепче, запуская руки везде и лаская открытые участки кожи. — Не подведу. Крис (как и Серж) догадывалась, Ола влюблена в Леруа, сейчас опытная бортпроводница подавлена: смотрела дальше, чем видели глаза, мяла ароматический мешочек. — Ола. — Крис, не виноват, моё. Сама с собой беседую…правду говорю, наедине. Майхи ушёл, заставляя командира нервничать. — Ола? — глянул, где стояла. — Подойди. Подошла и тот обнял как сестру, качая. —…должен объяснить! — Ты? Мне? Мои ведь… — Не испытывай стыд за чувства, живи. Переходили с места на место, отходящие получали новые координаты каждый раз. Больших самолётов несколько: законсервированы два Боинг-737-800 и Аэробус-А320-Нео. На них и полетят. Куда? У Сержа на карте, что лежала в сумке, отмечены острова. Океан не высох, стал больше, местами появились новые участки суши, смялась земная кора. На месте Британских островов — гигантские горы раз в пять выше гималайских, отбрасывали тень, с одной стороны защищали выживших, с другой создали арктический пояс на значительном расстоянии от Периметра. Северное море там с толстой коркой льда и маленькой прогалиной Гольфстрима. Возможно, сейсмическая активность основная причина Шторма? Бесило навязывание чувства вины, люди ж не ответственны за естественные геологические процессы. Переходу нужна экипировка. Дорогая. Запчастей, которые пошёл продавать Майхи: хватит на какое-то время. Леруа задумал соорудить фильтры, применяющиеся на фермах, раз решили обосноваться надолго. — Простите, не въебёмся? Серж выражался редко, сейчас подтачивал палочки: стрелы, попадают утке в глаз. На коленях лежали инструменты и шкура убитой косули. — Главное взлететь, проверить управление. Хочешь поучиться? Девочки? Стюардессы переглянулись. — Тренажёров нет? Должны, если даже следы сверхзвуковых остались, неплохо ими Викария шугануть бы. — В пять? — Крис присвистнула. — Пятью восемь, сколько километров в Гималаях, сорок. Чё в космос теперь торчим? Атмосфера увеличилась? Ола сказала бы про удар ракетой, метеор, однако раз планета целая: геология. — Больше, не покорить теперь. — И они трудно покорялись, — Леруа присел на скалу, — не космос ещё. Да-а-а-а, были усыпаны трупами, боюсь, до сих пор не сгнили, если не разрушились. Под вечер притащился уставший Майхи, принёс продовольствия, термобельё и разной мелочёвки. Серж, кроме хозяйственных дел, с утра дрессирующий животных с пси (к ним прибилась капибара), рухнул спать. Женщины ушли ловить рыбу — у грота на закате стерлядь хороша, холодало (внутри Периметра чем-то гасили климатические изменения). — Куку, — Леруа дождался, когда останутся одни, — хочешь… Майхи засмущался, но видно: хочет. —…место знаю, Миш, — ухо укушено и зализано, ладонь на торсе, сосках, — жаль. Все ушли, отлично там брать тебя на камнях! Светлячки летали вокруг, один из них сел прямо на головку члена, вызывая аханье. — Когда по настоящему имени, мне та-а-ак хочется, Валерик, уберёшь? — Конечно, пойдём, ещё комнату сделали, наша будет. Кровать огромная, тебя на ней и… — Твою ж! С речки раздалось раздалось хихиканье. Ночью проснулись, обсуждая, зажгли костёр, пили чай, иногда вполголоса пели, читали стихи и литературу. — Майхи, место хорошее садись! — Серж показал на угол жёсткого бревна. — Не-а, бля, зеваю. — Чей пяй! — Ола, ты китайка? Хохотали. — Китайка: сорт яблок. — Знаю, мама говорила. Командир показал карты, выкладки, запасы топлива с возможными местами остановок. — Компы ищем, мощные...не хлам, впариваемый под видом оных. Смоделировать обход настолько высоких… Серж задал вопрос. — На фотках виден склон, издалека и качество плохое, но будто дыра? Зона повышенного и пониженного давления…не засосёт? — Где? Команда склонилась над распечаткой (очень надеялись, что не попадёт на «ту сторону»), далеко, низкие облака и туманность. — Похоже, — Ола присмотрелась, — точно? Не мираж это или Фата-моргана? — Нет, сам подумал: мерещится, но бортовые приборы со встроенной нейросетью смоделировали полностью. Следующие недели спокойны, если не учитывать странную капибару, любившую напускать дождь. Собака отзывалась на кличку Огнежоп, кот Жиробас. — Серж! Изо рта пламя! — А втягивает… В очередную передислокацию Олу подкосили месячные, валялась, ненавидя весь мир и своё тело, в тёплом пледе, с кружкой настойки из термоса, и окружённая заботой. Британских гор не видно, не тот угол, и облака мешает. Внутри Периметра их разгоняют, убирают. — Знают ли? — Не интересно, честно, — жёстко ответил Майхи, — если за столько лет не удосужились! — Не было ресурсов… — Ола, я тя умоляю: видел б как живут некоторые, не жаль. Леруа не встрял между влюблённой в него женщиной (пусть отпустившей) и любимым. Крис читала всё, что находила: книги, письма, дневники; искать флешки, жёсткие диски и иные накопители своеобразное хобби. Попадались карты сокровищ, кредитки, паспорта, тетради, военные документы. — Военные точны не всегда, но…двадцать километров на север цепочка бункеров. В некоторых останки, проверяли с помощью камеры на проводе, вдруг выпустят заразу, убившую, если это, конечно, не отсутствие должной вентиляции. — Слышите? — Да, — прошептал Серж, — хуже, если бункерные размножились, могут представлять угрозу… Смеяться не стали, но и источник не нашли. Искали медь…идеальные помещения, грамотная консервация, ценное: работающие генераторы и компьютеры. — Угу, Леруя, — Серж осторожно включил, — мощности хватит на модель всех окрестных островов, горы выросли, разорвав территорию бывшей Великобритании на пять равных частей, те сами распались. Куски раскидало. Лондон хрен знает где теперь…далеко в океане. Представлять пустующий остров-одиночку, бывший мегаполисом, со всеми метро, путями, дорогами и архитектурой страшно. Крис вздрогнула. — Леруя, — Майхи веселился, расслабляясь, — о, душ нормальный? — скользнул взглядом. — Спинку б помыть… Ола заснула около Сержа, заботливо укрывшего пледом и снова уткнувшегося в расчёты. Уборная удобная, вода горячая, пена и прогретые помещения. — Нарочно? Тот рассматривал любовника, сложившего руки, медленно раздеваясь и покачивая бёдрами. — Конечно. — Гад, — Леруа в один шаг преодолел расстояние, опрокидывая Майхи и опирая на тумбу, прошарил рукой, — готов? Когда успел? Ухмылка в ответ. Взял прямо там, не забыв про резинку, имеющуюся у второго пилота про запас. Жёсткий, местами грубоватый, секс. Горячо целовались. Почти рычали, скулили. — Майхи… Серж хотевший сообщить о важной находке, захлопнул дверь и прокрался обратно, дабы не разбудить Олу. Какое-то время доносились страстные звуки. — Чё? — Крис, в экран смотри, видишь? — Момент образования…камеры в Бристоле, сколько лет назад? Сто? Двести? Нихрена ж себе, Кавказские молодые: каких-то тридцать миллионов…эти новорожденные! На экране изображение: город посреди океана, как в дурацкой игре с поломанными текстурами. И никого, периодически катаются автоматизированные машины с автопилотами. — «Будет ласковый дождь» вспомнила, — Крис нашла конфету в кармане, — Майхи, что с тобой? Тот шёл, держась за стеночку, но улыбался. Вид слегка вальяжный, расслабленный. — Что у вас? Ого! Леруа пошёл спать. Информацию пока засекретили: хер знает, какой-то дурень полезет посмотреть, а повесят их. Скучно жить в вынужденной тюрьме. — Майхи, там интриги крутишь? — Ребята молчат. Написал, чё у вас? Тишина. — Не кинут? — Хер знает. Заворочалась Ола, что-то подсказывало на второго пилота слегка недовольна? Забавно, не вылилось в конфликты бы. Оставили базу через неделю, добыв побольше материалов. — Слушай, — Крис хмыкнула, — журналисты! Никто не понял. — Поясняю: пока да, храним тайну, горы, животные псионики, климат другой, но инфу продать можно. Думаешь, много о Викария власти останется? — Он мог не знать. — Два: или не знал, или забил. Оба ему в минус, мы в выигрыше в любом случае, обладаем знаниями, другими характерами и информацией, есть постоянный бункер, авиация. Много таких найдётся? Риск. Они играют на грани фола. — Чайка, только ПОСЛЕ, — командир повысил голос, — за Периметр и достаточного от него удаления, фильтров нет. Долго на концентратах не протянем, видеть их не могу. — Понятно, однако, кроме на другие попаданцы тоже были, — Крис присела на привал, — не надо всех считать идиотами, кто-то мог пойти работать на Церковь, Совет… — Только ты одна умная! — Ола, всё же, выпустила пар, закатывая глаза. — Ходишь херню всякую предлагаешь! Напряжение подскочило моментально, Сержу надо действовать, но перенапряглись при попадании, старились жить как обычные люди. — Ха, я виновата, что мужик, по которому ты сохла, оказался, — Крис осеклась, этого хватило. — Не ожидал, — холодно сказал Майхи, — неприятно, вот какого мнения!.. — Вовсе не это… — Избавь, понимаешь, почему избегаем? Многие так говорят…мно-ги-е, смотрят несчастными глазами, будто прокажённые мы и что-то должны, если женатых, обычных парней, не уважают, с нами вообще не считаются, ждут передумаем мол! Так много лет: тупым изводом… Леруа с ним, наверное, согласен. Ола потупилась. Крис молча потопала, поправляя голенище: всегда делала, когда неправа. Новая ночь. Палатка. Периметр ближе. Снова вахты по очереди. Разговаривали мало, по делу. — Блин, — Ола присела рядом и расплакалась, — жаль Майхи, но… — Ревнуешь? — Да. — Представь, что занят, кем: неважно. Выкинь из головы идею, мол чушь, дурь, блажь, а я лучше…я же женщина… — Её нет! — Есть. Они улыбнулись друг другу и обнялись. — А вообще завидую, — Крис смотрела на облака, — снится муж, дочка, зять…сестра…завидую, я тоже ласки хочу, от любимого! Около них сидели капибара, Огнежоп и Жиробас. Пёс пулял огненные шары, а кот их сбивал, иногда искажая в полёте, а то притягивал, расплющивая о землю и едва не поджигая сухие листья с травой. Капибаре всё похуй: тушила, если сильно те заигрывались. — Не её среда обитания, — Ола с сомнением смотрела на мемного аквакинетика, — ты откуда? Имя есть? Хошь бушь звезда? Стукнуло. Грюкнуло. Заматерился Майхи в десять кривых этажей на резком языке. — Блять, спалить…чё? Какой придурь воды налил? — Звезда. — Пизда! А эта, ладно, нихуя себе! Это вы тут представляете смотрите? Мне можно? Леруа через часа четыре выдвигаемся. Питомцы увязались за ними. Повиднелись патрули. — Аккуратнее, — когда вышли Серж предупредил, — в барах такое слышал… Рассказал слух о Ромене Виане, ходивший с недавних пор по Корпусу. — Своих если не пощадил, нас…мы им никто, сами пустили сюда за плату, и повесят, по первому требованию… — Верно гришь, Малец. Командир сто раз рад, что принял его, рекомендованного любовником. Ревновал? Сначала немного, потом понял: помощник гениальный. Вот только, что делать с назревающими конфликтами? Изменилось ли отношение к нему Олы? Пугало. Раньше часто поддерживала, теперь неясно — потому что хороший начальник, человек или просто нравился, на что-то надеялась. «Думала, наверное, жена есть, любви уже нет и строила…Майхи жёстко, но по делу сказал! Бля…»

°°°