Путь

             Лань Сичэнь заставил себя спокойно пить чай.       Он жалел Ванцзи за то, что тот продолжал любить Вэй Усяня, не обращая внимания на то, насколько схожи были их ситуации. Он и сам всё ещё любил А-Яо. Он видел его безжалостным и эгоистичным, и всё равно любил его.       Он был дураком. Обманутый дурак. Он винил в мрачности А-Яо обстоятельства его жизни. Он думал, что с его поддержкой А-Яо сможет жить лучше и, таким образом, станет лучшим человеком. Он никогда не думал, что недостатки его возлюбленного настолько глубоко укоренились в его личности.       - Всё в порядке, если он тебе небезразличен, - пробормотал Ванцзи.       Сичэнь склонил голову и попытался сменить тему:       - Как ты?       - Ты знаешь его другим, - продолжал его брат, не позволяя себя сбить. - Он заботится о тебе.       - И, возможно, только обо мне, - несчастно прошептал Лань Сичэнь.       - Что не делает это ложью.       Нет, но был ли человек, которого он любил, выдуман им, или он просто был другим только с ним? Мог ли он, Сичэнь, сказать, что любит его, если не знал его всего целиком? Небеса, как Ванцзи справился с этим? Было так много секретов, которые Вэй Усянь скрывал от его брата, и всё-таки тот доверял ему, заботился о нём, поддерживал его, вопреки большинству заклинателей мира.       Но если Сичэнь продолжит поддерживать А-Яо, разве не будет он лицемером? Или они оба были просто дураками? Молодыми господами, которые ничего не знали о трудностях своих любимых, которых они привечали?       - Как ты это делаешь? – задумчиво спросил Сичэнь.       Его младший брат недоумённо моргнул:       - Если я брошу его, кто ещё защитит его?       - Что, если он не стоит твоей защиты? - Сичэнь нахмурился.       Ванцзи ответил ему мрачным взглядом:       - Он не заслуживает смерти.       Смог бы Сичэнь стоять в стороне и смотреть, как умирает А-Яо?       Он сделал ещё один глубокий вдох, надеясь, что ему не придётся отвечать на этот вопрос.       Когда Вэй Усянь и Цзян Чэн вернулись в Юньмэн, их приветствовали почти все, кого они встречали, пока шли по пристани. Они кивали в ответ, торопясь вновь очутиться дома, но возле продавца стручков лотоса всё же задержались.       - Как идут дела в последнее время? – спросил Вэй Усянь.       - Хорошо, - ответил торговец.       Вэй Усянь подхватил с прилавка стручок:       - Кстати, господин, не происходило ли чего-нибудь странного в Юньмэне в последние дни?       - Не было ничего странного, - охотно проговорил торговец, - кроме нескольких незнакомых лиц. Говорят, что некоторые более мелкие Ордены в округе хотят найти убежище у нашего главы. - Братья обменялись встревоженными взглядами. - Я не знаю подробностей. - Цзян Чэн повернулся, чтобы уйти, но торговец остановил его: - Иди сюда, господин. У меня есть свежие стручки лотоса. Возьмите немного с собой.       - Спасибо, господин, - улыбнулся Вэй Усянь. – Как-нибудь позже я загляну к Вам выпить чаю.       Одно дело было наблюдать, как Вэй Усянь завоевывает уважение опытных заклинателей. Другое дело - видеть, как легко он завоевал уважение всех людей в Пристани Лотоса. И не только их уважение, но и их дружелюбие.       Глядя на него, многие главы Орденов сделали мысленную пометку, улучшить свои отношения с мирными жителями в собственных городах. Вэй Усянь знал, где найти информацию, и, похоже, считал, что обычные люди лучше тех, кому платят за информацию.       Это казалось таким простым, но в то же время гениальным. Конечно, уличный торговец заметил бы новых людей. Уличный торговец также разговаривал бы с другими уличными торговцами. Даже врагам нужно было есть и пить. Это была обычная вежливость - спросить, откуда кто-то родом и какое дело привело его куда-то.       Если бы они отказались отвечать или ответ был подозрительным, почему бы им не рассказать об этом местному герою?       Наконец, братья добрались до Пристани Лотоса и сразу же отправились на тренировочную площадку. Как только их увидели ученики, то сразу же остановили свои упражнения и столпились вокруг плотным кольцом:       - Главный ученик вернулся!       - Я так по тебе скучал.       - Ты принёс нам что-нибудь вкусненькое?       Ученики Ордена Цзян уставились на своего главу.       Было странно видеть, что их предшественники так хорошо ладили с Вэй Усянем. Когда их главный ученик был рядом с ними, он всегда казался... отстранённым. Его улыбки были натянутыми и не доходили до глаз. Он ничего не приносил им из своих визитов в город. Всё, что он когда-либо приносил в Пристань Лотоса после войны, - это алкоголь, который оставлял себе.       Они понимали, почему он держался обособленно. Глава Ордена Цзян, возможно, и игнорировал слухи, но Вэй Усянь знал, что если он начнёт общаться с ними более тесно, люди подумают, что он учит их демоническому совершенствованию. Что, несомненно, легло бы пятном позора на репутацию Ордена.       И всё же они иррационально завидовали мёртвым ученикам.       В прошлом Вэй Усянь был великим главным учеником, да и Цзян Ваньинь казался почти доступным.       Вэй Усянь и Цзян Чэн вошли в Зал Меча и преклонили колени перед Лотосовым Троном.       Цзян Чэн наклонился ближе к брату:       - Как думаешь, отец нас накажет за то, что в этот раз мы ушли самовольно?       Вэй Усянь покачнулся и зевнул:       - Думаю, скорее всего, поколотит.       - Всё ты виноват! - беззлобно огрызнулся Цзян Чэн. – Сбежал неизвестно куда, пришлось идти тебя искать.       - Я виноват, я, - покладисто согласился Вэй Усянь. – Если нас будут бить, получу и за тебя.       - Да ладно тебе. - Цзян Чэн отмахнулся. – Мы же вместе с самого детства. Когда это меня меньше наказывали, раз уж мне так повезло с братом? Какие грехи я совершил в прошлой жизни?       Вэй Усянь легонько пихнул брата плечом:       - Бедный ты мой, не сердись. Давай и в следующей жизни будем братьями, ладно?       - Отстань. – Цзян Чэн стряхнул его руку.       Как кто-то мог подумать, что Вэй Усянь предаст Цзян Ваньиня?       Цзинь Цзысюань наблюдал, как его сводный брат позволяет А-Лину играть со своими волосами. Честно говоря, его не беспокоило то, что Гуанъяо сделал с непочтительным капитаном в Нечистом Царстве. Он провёл свою жизнь, игнорируя слухи о гораздо худших неблагоразумных поступках своего отца, а в последние годы игнорировал поступки своего кузена.       Он участвовал в кампании «Выстрел в Солнце». Он противостоял очевидному злу, но зло, скрывающееся в Башне Кои... было другим. Чем дольше Цзысюань наблюдал за воспоминаниями, демонстрируемыми сферой памяти, тем больше осознавал, что во всех слухах, что доходили до него в последние годы, вероятно, больше правды, чем он хотел верить. Он больше не мог позволить себе оставаться наивным и слепым к происходящему в своём собственном Ордене.       А-Ли заставила его стремиться стать лучше, но ему нужен был Гуанъяо, чтобы полностью контролировал Башню Кои. Он сделал первый ход, теперь ему оставалось дождаться ответа сводного брата. Сейчас, конечно, всё выглядело так, как будто тот хотел быть дядей, но одно дело любить ребенка. Совсем другое - любить... его. Даже его жене не удалось наладить с ним отношения без того, чтобы не пострадать.       Всё было очень непросто. Гуанъяо завидовал ему. Вероятно, именно поэтому он держался на расстоянии.       Цзысюань вздохнул. Он должен был помогать своему сводному брату, а вместо этого, он слишком долго оставался на стороне своей матери.       Цзинь Цзысюань перевёл взгляд на своего шурина. Как он справился с этим? Как он мог любить Вэй Усяня и продолжать завидовать ему? Как он нашёл в себе силы игнорировать свою мать и так сблизиться с кем-то, чьё существование его мать восприняла как личное оскорбление?       Он вздохнул. Ответ был тот же, что и на вопрос, почему он не дружил ни с кем из своих сверстников.       Детям было легче. Теперь они были взрослыми, а взрослые должны были проявить себя.       В Зал Меча вошёл Цзян Фэнмянь, и оба брата выпрямились.       - Дядя Цзян, - поспешно начал Вэй Усянь, - это я нарушил правила и самовольно ушёл. И Цзян Чэну пришлось искать меня. - Он сложил ладони вместе и склонил голову: - Пожалуйста, накажи меня, глава Цзян.       Цзян Чэн тоже склонил голову:       - Отец, сын был непочтителен и заставил Вас волноваться.       Цзян Фэнмянь вздохнул, помолчал и, тяжелым шагом прохаживаясь перед коленопреклонёнными юношами, проговорил:       - А-Чэн, А-Сянь, ваше путешествие прошло благополучно? Вы столкнулись с какими-либо опасностями?       Братья обменялись взглядами.       - Отец…       - Дядя Цзян, мы провинились и доставили Вам беспокойства, - сказал Вэй Усянь.       - Отец, на этот раз мы не развлекались. Мы с Лань Ванцзи... - начал Цзян Чэн, но брат вцепился в его запястье, призывая молчать.       Лань Цижэнь закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он считал Вэй Усяня глупым и беспечным. Он не мог быть более неправ.       Вэй Усянь верил, что иньское железо было секретом Ордена Лань. Он не поделился тайной с Цзян Фэнмянем, даже после того, как Сичэнь поделился ею с Не Минцзюэ. Он был готов к несправедливому наказанию за то, что ушёл тайно.       Впрочем, кое в чём он всё же был прав. Вэй Усянь был глуп и небрежен по отношению к самому себе. С Ванцзи... с любым другим он был полной противоположностью.       - А-Сянь, А-Чэн. - Цзян Яньли вбежала в Зал, и братья вскочили на ноги, чтобы поприветствовать её.       - Ты скучала по мне, шицзе? – сияя, воскликнул Вэй Усянь.       - Сестра, не обращай на него внимания. - Цзян Чэн тоже улыбнулся. - Сестра, как ты?       - Ты, должно быть, скучала по мне, - настаивал Вэй Усянь, получив очередное закатывание глаз от своего брата. - Похудела даже. - Он надул губы, но тут же расплылся в улыбке, когда Яньли протянула руку и легонько похлопала его пальцем по носу.       - Как тебе не стыдно! - упрекнул брата Цзян Чэн.       - Хватит, хватит, - прервал их шутливую перепалку Цзян Фэнмянь. – Довольно болтовни. Сперва поедим.       - Конечно, - подхватила Цзян Яньли, и они все вместе вышли на улицу, где посреди деревянной галереи, обрамляющей небольшой лотосовый пруд, уже был накрыт обеденный стол.       - Давайте, садитесь, - скомандовал глава Ордена, и молодые люди поспешили занять свои места.       - Где находится матушка? - спросил Цзян Чэн, и Цзян Фэнмянь, покосившись в сторону покоев жены, ответил:       - Твоя мама немного утомилась. Мы начнём без неё.       - Кто сказал, что я устала? – прозвучал суровый голос госпожи Юй, и она гордой походкой вышла из Зала в сопровождении двух своих верных служанок.       Выглядела госпожа Юй не слишком счастливой.       Молодые люди поспешно встали, чтобы поприветствовать её, и Цзян Чэн с улыбкой проговорил:       - Мама.       Улыбка не обманула Лань Ванцзи. Он видел, как напряжён был Цзян Ваньинь, когда обращался к своей матери, даже если в этом и ощущалась толика радости. Улыбка Цзян Яньли тоже стала более напряжённой. Вэй Ин и Цзян Фэнмянь, оба известные своим дружелюбием, замерли, когда она приблизилась.       Было очевидно, что никто из них не хотел, чтобы госпожа Юй была там.       Эта счастливая трапеза воссоединения теперь сопровождалась натянутостью, которого не должно было быть в семье.       Ванцзи наблюдал, чувствуя необходимость окунуться в эти моменты становления Вэй Ина. Он знал, как много в его собственном поведении унаследовано от родителей. Он цеплялся за правила после смерти своей матери, надеясь, что если подчинится, то сможет увидеть её снова. Он держал себя на расстоянии от других, боясь почувствовать ту же любовь, боясь быть доведённым до того же конца, что и его отец.       Вэй Ин не помнил своих настоящих родителей. Он не был необузданным, потому что вырос с бродячими заклинателями в качестве образцов для подражания. Он был тем, кем он был, отчасти из-за госпожи Юй и Цзян Фэнмяня.       Его личность сформировали они, то время, что он провёл на улице, и Цзян Яньли.       Госпожа Юй с лёгкой улыбкой поправила мантию сына       - Раз уж ты здесь, садись и поешь с нами, - со вздохом проговорил Цзян Фэнмянь. - Дети проголодались. Пусть сначала поедят. – Он посмотрел на сына и воспитанника. - Садитесь.       - Уже проголодались? – Госпожа Юй ухмыльнулась. - Через несколько дней в Цишане увидите, будут ли вас вообще кормить. Не пора ли поголодать, чтобы привыкнуть?       Цзян Фэнмянь отвёл взгляд.       - Не важно, что будет потом, куда важнее поесть сегодня, - вымолвил он и начал есть, не обращая внимания на сердитый взгляд жены.       Госпожа Юй фыркнула и уселась за стол. Переглянувшись, молодые люди последовали её примеру.       Это была Фиолетовая Паучиха.       Никто не был удивлен её суровостью, но заклинатели всё равно шептались о ней. Она была из тех женщин, которые отправляются на ночную охоту даже после замужества. Она ни перед кем не сдерживалась, даже перед собственным мужем и детьми. Особенно в присутствии Вэй Усяня, который мог бы быть незаконнорожденным сыном Цзян Фэнмяня.       Некоторым было любопытно, есть ли в этом хоть капля правды.       Презрение госпожи Юй и раньше подпитывало слухи. Теперь они могли видеть реакцию Цзян Фэнмяня. Если бы Вэй Усянь был его сыном... тогда Цзян Ваньиню нужно было быть осторожным.       - Мама, - осторожно произнёс Цзян Чэн, нарушив тягостное молчание, - нам, правда, нужно ехать на эту идеологическую обработку?       - Спроси своего отца! - резко ответила та.       Цзян Фэнмянь поставил свою чашку:       - Вот как обстоят дела. Наверняка вы слышали об этом в Цинхэ. Орден Цишань Вэнь направил в Юньмэн своих посланников. Всем Орденам и кланам дан срок – семь дней. Каждый должен отправить учеников в Цишань. А люди Ордена Вэнь будут лично их перевоспитывать.       - А-Чэн, А-Сянь, я как раз собирался вам все объяснить, - продолжил глава Ордена. – Готовьтесь к отъезду через несколько дней.       - Лично перевоспитывать? Так сказали посланники? – повторил Цзян Чэн. – Какое нахальство!       - Следи за своими словами. Лучше ешь, - мрачно сказал Цзян Фэнмянь.       Хотя, несмотря на всё, что они бормотали о темпераменте Фиолетовой Паучихи, для молодого главы Ордена Цзян было гораздо лучше пойти в неё.       Одна вещь, которую все присутствующие поняли, наблюдая за этими воспоминаниями, заключалась в том, насколько молоды были их герои, когда их бросили на войну. Их мастерство было неоспоримо, как и их юношеская игривость. Они были очень сильными подростками, но, тем не менее, подростками.       Они не должны были справляться с иньским железом. Они не должны были воевать и уничтожать Орден Вэнь.       И всё же именно они выступили вперёд, в то время как их родители довольствовались тем, что игнорировали амбиции Ордена Вэнь ради сохранения зыбкого мира.       Цзян Чэн вернулся к еде. Цзян Яньли протянула Вэй Усяню мисочку с очищенными семенами лотоса, и тот улыбнулся:       - Спасибо, шицзе.       - И ты ещё способен есть? – взвилась госпожа Юй, с возмущением глядя на мужа.       Молодые люди замерли, а Цзян Фэнмянь хмуро посмотрел на жену:       - Тебе обязательно так волноваться?       Госпожа Юй хлопнула ладонью по столу:       - Волноваться? Да как ты можешь делать такой безразличный вид? В послании было сказано, что если мы осмелимся не выполнить приказ и откажемся выдать наследника – нашего родного ребёнка! – нас обвинят в том, что мы устроили мятеж и наносим вред всем Орденам и кланам. И тогда мы будем уничтожены! - Госпожа Юй рассмеялась: - На что замахнулись! Что значит – наши родные дети? Значит, либо А-Чэн, либо А-Ли… Должен ехать кто-то из них? На что мы их обрекаем? Идеологическая обработка? Мы сами воспитываем наших учеников. С каких пор Орден Вэнь вмешивается в это дело?.. Разве не ясно? Мы посылаем их, чтобы там их взяли в заложники!       - Мама, не сердись, - вмешался Цзян Чэн, - поеду я.       - Конечно же, ты! – огрызнулась госпожа Юй. – А ты думал, мы отпустим твою сестру?       Муж сжал руку Яньли, но та уже давно привыкла к резким словам своей матери.       Снова увидеть её... Она хотела бы пережить лучшие воспоминания. Не то чтобы у неё было много хороших воспоминаний всякий раз, когда А-Сянь был рядом. Во всём, что они сейчас видели, не было вины её брата, только её родителей. Её мать так и не смогла преодолеть свою ревность к умершей женщине, а её отец так и не смог избавиться от чувства вины, которое испытывал за своих погибших друзей.       Яньли хотела бы сказать, что у неё такая же боль в сердце, когда она видит образ своей матери, как и образ своего отца, но это было бы неправдой.       - Ты потрясающая мать, - прошептал её муж.       Она обязательно будет лучше, чем оба её родителя. Её маленький Цзинь Лин вырастет уверенным в себе и любимым.       Цзян Яньли продолжала нервно чистить семена лотоса. Госпожа Юй прищурилась на дочь и вновь посмотрела на своего мужа:       - Посмотри на неё! Сидит и чистит семена лотоса. А-Ли, прекрати! – Девушка замерла, боясь поднять взгляд на мать. - Для кого ты их чистишь? – Яньли покорно вернула семечко в миску. – Ты - хозяйка, а не чья-то прислуга.       - Супруга моя, - заговорил Цзян Фэнмянь.       - Что? – Госпожа Юй сузила глаза: - Я сказала что-нибудь не так? - Она посмотрела на Вэй Усяня: - Слуга. Что, не по вкусу это слово?       Вэй Усянь отвёл взгляд.       Цзинь Гуанъяо был не рад, что его подозрения подтвердились.       Цзинь Лин издал несчастный звук в его объятиях, и он быстро успокоил его. Ребёнок часто был отражением своих родителей, и Гуанъяо было интересно, что унаследует его племянник. Будут ли у него самые лучшие черты его отца и матери? Или самые худшие? Или какая-то странная комбинация? Выбрал бы он любимого дядю, если б мог, и пошёл бы в него?       Сам Гуанъяо взял лучшее от своей матери и худшее от своего отца.       Он не был хорошим человеком. Он даже не верил, что хорошие люди существуют, за исключением, возможно, среднего названного брата...       По всему залу люди шептались: не из-за этого ли Вэй Усянь, в конце концов, покинул Орден Цзян. Гуанъяо изо всех сил старался держать свои комментарии при себе. После раскрытия истинной причины, по которой он покинул Орден Не, лучше было не высовываться. В любом случае, они скоро забудут об убийстве, как делали всегда. Их праведность всегда сходила на нет, когда это ничего им не давало.       И всё же он поймал себя на том, что прикусил язык. Они думали, что одна вещь или один человек довели кого-то до зла? Как глупо.       Это был не один человек или одно действие, которые подтолкнули кого-то к краю пропасти. В тот момент капитан не сказал и не сделал ничего такого, что заставило бы его, в конечном счёте, принять решение убить его. Не было никакого последнего толчка с обрыва.       Нет, всё сложилось из миллиона мелочей. Это было так, как будто скала под ним разрушилась, и он не осознавал, что был так близок к падению, пока не почувствовал, что летит.       - Цзян Фэнмянь, ответь-ка мне, а этого ты собираешься отправлять? - Госпожа Юй указала на Вэй Усяня, и тот замер, перестав жевать.       - Это зависит от него, - сказал Цзян Фэнмянь. – Захочет - поедет.       - Я поеду! - немедленно вызвался Вэй Усянь.       - Он мог не поехать, если б не захотел? - недоверчиво повторил Не Хуайсан.       Честно говоря, откровения о Мэн Яо, на самом деле, не удивили его, особенно, когда он всё обдумал. Может быть, потому, что между ними было слишком много общего. Не Хуайсану никогда не давали повода быть мстительным или злобным, но он знал, что способен и на то, и на другое, если какая-нибудь несчастная душа когда-нибудь подтолкнёт его в нужном направлении.       Но история с отправкой Вэй Усяня на идеологическую обработку потрясла его.       - Я думал, Цзян Фэнмянь заботился о нём, - продолжил он, его рука дрожала. - Я имею в виду, Вэй-сюн говорил, что дядя не любит его, а просто жалеет, но я не понимал, что это так. – Мянь-Мянь положила руку ему на плечо, и Хуайсан рассмеялся: - Может быть, было бы лучше, если бы он ушёл в Орден Не.       - Что ты имеешь в виду, Не-сюн? - насторожился Цзян Чэн.       - Это может выглядеть как одолжение… Позволить ему делать то, что он хочет. Но, если бы твой отец действительно заботился о нём, он не отпустил бы его, ради его собственной безопасности. - Как это попытался сделать его старший брат. Можно было бы, конечно, сказать, что нужно позволить детям учиться на своих ошибках, но это… - Вэй-сюн мог умереть. Твой отец никогда не должен был отпускать его, он не должен был ставить перед ним подобный выбор... – Хуайсан был слишком зол, чтобы выразить всё, что кипело в душе, словами.       - Это, безусловно, объясняет его отношение к идеологической обработке, - продолжила за него Мянь-Мянь. - Он был единственным, кто решил быть там, так что, вся эта боль была его выбором. Как он мог жаловаться?       Не Хуайсан закрыл глаза. Он задавался вопросом, осознал ли младший названный брат самую большую разницу между ним и Вэй Усянем?       Мэн Яо воспитывала его мать. Да, он не был воспитан в большом Ордене, и взросление в доме удовольствий имело свои последствия, но у него была мать, которая любила его. Мать, которая научила его тому, что он заслуживает лучшего, что нужно добиваться этого любыми необходимыми средствами. Вся его жизнь была посвящена собственному выживанию, что делало его эгоистом.       У Вэй Усяня не было родителей. У него, по сути, даже не было приёмных родителей. У него были хозяева. У него была госпожа Юй, которая учила его, что он всего лишь слуга; которая заставила его поверить, что ему повезло в том, что он попал к ним; что он заслуживал худшего. Он стал таким человеком, который ставил всех остальных выше себя, который всегда жертвовал собой.       Ни то, ни другое не было идеальным.       Конечно, большая часть присутствующих здесь заклинателей с этим не согласилась бы. Они с радостью приняли бы жертву Вэй Усяня, если бы она даровала им спокойствие.       Это только разозлило Хуайсана ещё больше.       Госпожа Юй усмехнулась:       - Как мило! Захочет – поедет, не захочет – не поедет. Тогда почему у нашего А-Чэна нет выбора? - Цзян Чэн опустил глаза, в то время как Вэй Усянь неловко тёр свою шею. - Это так ты воспитываешь чужого сына? Глава Цзян, какой же ты добрый человек.       - Супруга моя, - снова заговорил Цзян Фэнмянь, - думаю, ты устала, и тебе пора отдохнуть.       - Мама...       - Что тебе? – огрызнулась на сына госпожа Юй. – Вылитый отец! Хочешь, чтобы я побольше молчала? Какой же ты дурень! Послушай меня, тебе никогда не сравниться с этим, что сидит рядом! Ни в совершенствовании, ни в ночной охоте! И даже на гибель первым отправляют тебя! - Она снова ударила ладонью по столу. Затем госпожа Юй с презрением посмотрела на мужа и добавила: - Что поделать, твоей матери тоже никогда не сравниться с другими женщинами. Не сравниться, так не сравниться. Но у матери от обиды за тебя сердце болит. Сколько раз тебе говорить? Не шатайся с ним, где попало! И ты ещё за него заступаешься! Как я могла родить такого сына?!       Она встала и ушла.       - Ладно, давайте есть, - мрачно сказал Цзян Фэнмянь.       Никто из них больше не выглядел счастливым.       Цзян Чэн попытался взглянуть на ситуацию глазами Не Хуайсана. Его мать была неправа. У него не было выбора, потому что он был наследником Ордена, и они не могли послать его сестру. У Вэй Усяня выбор был, ему вообще не следовало идти, учитывая недвусмысленное обещание Вэнь Чао. В конце концов, какое значение имел сын слуги для Вэнь Жоханя? Конечно, он не стал бы поднимать шум из-за такого незначительного человека.       Речь никогда не шла об их матери. Речь шла об их отце.       Цзян Чэн по-идиотски поверил своей матери. Вэй Усяню же было позволено сделать выбор, поэтому его отец, казалось, больше заботился о нём. Цзян Чэн не понимал, что всё было с точностью до наоборот. Позволив Вэй Усяню отправиться в Цишань, его отец сложил с себя всякую ответственность за его дальнейшую судьбу и ясно показал, что недостаточно заботится о нём; он не защитил его, даже когда мог.       Конечно, Вэй Усянь предпочёл бы пойти. Он никогда бы не позволил Цзян Чэну идти навстречу опасности в одиночку. Разве они не воспитали его так, чтобы он был его подчинённым? Всегда был рядом с ним?       И это едва не убило его.       - Он заслуживал лучшего, - скорбно прокомментировал Ханьгуан-цзюнь.       Они все заслуживали лучшего но, по крайней мере, они были друг у друга.       Это почти вошло в привычку. Они привыкли, что были друг у друга.       Сфера перенесла их вперёд по времени, в ночь того же дня. Зрители увидели, как Вэй Усянь и Цзян Чэн входят в кабинет Цзян Фэнмяня.       - А, вы двое, - бывший глава Ордена отложил свою работу. – Что такое? Уже поздно, что случилось?       Братья переглянулись.       - Дядя Цзян, - заговорил Вэй Усянь, - боюсь, что нынешние бесчинства Ордена Вэнь, имеют отношение к нам. Это долгая история. Думаю, я должен начать с нашего обучения в Ордене Лань. На пути домой из Цинхэ я продолжал отправлять весточки Лань Чжаню, но так и не получил от него ответа.       - Орден Вэнь, чем дальше, тем меньше, считается с другими, - продолжал Вэй Усянь. - Теперь мы видим его истинное лицо. Безнаказанно творят, что хотят. Воровали тайком, а грабят в открытую. Я беспокоюсь, что Облачные Глубины тоже…       Вэй Усянь действительно заслуживал лучшего.       Не Минцзюэ пытался найти способ успокоить своего брата, но у него не было никакого опыта в этом. Всегда было наоборот: Хуайсан делал всё, чтобы успокоить его гнев. И это была ещё одна проблема, в которую он непреднамеренно внёс свой вклад.       Сколько раз он отказывался позволить Хуайсану навестить своих друзей в Пристани Лотоса? Он улавливал его отчаяние, но думал, что, на самом деле, тот просто не хочет упражняться с саблей. Он никогда не думал, что его слабый младший брат хотел поехать в Юньмэн не только для отдыха. Как можно расслабиться в такой компании, с горькими комментариями госпожи Юй и молчанием Цзян Фэнмяня?       Хуайсан хотел защитить своих друзей, даже если его способ защиты был Минцзюэ непонятен.       Не Минцзюэ был рад, что наконец-то наступил полдень и он мог заменить свой чай на вино. Если бы Хуайсан сказал ему, что Вэй Усянь подвергался насилию... Он не знал, что бы он сделал. Хитрость не была его сильной стороной, но у Хуайсана, вероятно, был план. Он бы каким-то образом украл своего друга, не создавая политического кошмара.       И что тогда? Вэй Усянь был гением, который черпал вдохновение во всём. Посмотрел бы он на сабли Ордена Не и всё равно сумел бы создать демоническое культивирование? Повернулся бы он против них, как это сделал Мэн Яо?       Мог ли он предложить решение проблемы их Ордена?       - По правде говоря, я уже давно знаю то, о чём вы рассказали, - ответил Цзян Фэнмянь.       - Вы давно об этом знаете? – удивился Цзян Чэн.       Цзян Фэнмянь кивнул:       - Глава Лань тревожился не зря. Но мы не предполагали, что Орден Вэнь начнёт действовать так открыто. – Он взял с полки письмо и поднялся на ноги. - Когда вы были в Цинхэ, глава Лань прислал мне ещё одно письмо. - Вэй Усянь с поклоном принял послание. - Там говорилось, что из-за иньского железа Орден Вэнь считает Орден Лань угрозой. – Вэй Усянь открыл письмо и взволнованно впился в иероглифы взглядом. - Вэнь Сюй уже выдвинулся в Гусу, - торжественно сообщил Цзян Фэнмянь. – Едва ли только для того, чтобы передать приказ об идеологической обработке.       Нет, он собирался напасть.       Но даже намёк на то, что должно было произойти в ближайшее время, не отвлёк зрителей от того, что они только что увидели.       Госпожа Цзинь поморщилась, когда люди продолжили говорить о Цзыюань. Но давняя подруга была мертва и уже не нуждалась в её защите. А вот её собственная семья… Её последняя атака на бастарда мужа ни к чему не привела. А теперь ещё и её собственный сын, казалось, упрямо стремился сблизиться со сводным братом, вдохновлённый братством, проявляемым братьями и сестрами из других Орденов. А её муж смотрит на это и молчит. Бесполезный, как и всегда.       Кроме того, госпожа Цзинь не могла не признать, что Вэй Усянь действительно не заслужил такого отношения со стороны Цзыюань. Не то, что этот ублюдок Цзинь Гуанъяо.       - А как насчёт нас? – требовательно спросил Цзян Чэн, пока Вэй Усянь отрешённо смотрел куда-то вперёд. - Орден Вэнь нападёт на нас?       Цзян Фэнмянь отвёл взгляд:       - Хотя Орден Вэнь сейчас силён, глава Лань сказал, что с иньским железом так просто не совладать. Малейшая оплошность – и оно обернётся против своего хозяина. Поэтому, пока Вэнь Жохань не станет сильнее, он не будет посылать людей на осаду каждого Ордена, опасаясь ответного удара. Вот только Орден Лань глубоко увяз в этом деле с иньским железом. Боюсь, они не смогут более выжидать, оставаясь в тени. - Фэнмянь обернулся: - А-Чэн, А-Сянь. – Юноши подошли ближе: - Медлить нельзя. Вы оба отправляетесь через три дня.       - Но... – начал Цзян Чэн и замолчал.       - Я знаю, что в этот раз подвергаю вас опасности. - Цзян Фэнмянь переводил взгляд с одного юноши на другого.       - Дядя Цзян, я понимаю, - сказал Вэй Усянь, - обстоятельства сильнее человека. Когда мы будем в Цишане, мы сможем позаботимся о себе. А что касается Вэнь Чао… самое худшее – побьёт нас, если на него накатит. Но убить – не осмелится.       Цзян Фэнмянь улыбнулся:       - Стремись достичь невозможного, но не делай того, чего не следует.       Вэй Усянь кивнул.       Цзинь Цзысюань не удержался и фыркнул:       - Мы недооценили Вэнь Чао.       Все они, как выяснилось, недооценивали опасность идеологической обработки, но услышанный разговор заставил Цзысюаня почувствовать себя немного лучше. Вэй Усянь не считал, что это будет смертельно опасно. Может быть, из-за этого он не сыпал предупреждениями, как поступил бы в ином случае. Единственными, кто подвергался опасности, были те, кто до сих пор были связаны с иньским железом. Оставаясь подальше от этого, Цзысюань был в большей безопасности, даже если это показывало, как мало ему доверяли его сверстники.       - Всё могло быть гораздо хуже, - отметил Ханьгуан-цзюнь.       - Верно, - согласился Не Хуайсан. - Вэй-сюн когда-нибудь рассказывал тебе, что произошло, когда его бросили в темницу?       - Нет, - нахмурился Цзян Ваньинь.       - Его бросили в темницу? – забеспокоился Цзэу-цзюнь.       Все четверо обменялись взглядами. Мянь-Мянь прочистила горло:       - Вэй Усянь очень старался защитить Ханьгуан-цзюня. Естественно, он навлёк на себя гнев Вэнь Чао.       Пока они оставили всё как есть. На самом деле, единственный, кто мог сказать, насколько всё было плохо, был сам Вэй Усянь.       Лань Ванцзи поднялся по тропинке к Облачным Глубинам. Он остановился, услышав шорох под ногами, и подпрыгнул в воздух, сумев избежать ловушки. Находясь в воздухе, он увернулся от цепей, выпущенных врагом, и, перекувырнувшись через голову, приземлился на твёрдую землю. В тот же миг выскочивший из засады Вэнь Чжулю устремился вперёд и впечатал сапог в грудь Второго Нефрита, отбросив его ещё дальше назад.       - Вэнь Чжулю, - произнёс Лань Ванцзи, наблюдая, как из леса появляются всё новые солдаты Вэнь.       Последним на дорогу вышел Вэнь Чао. Он встал рядом с Вэнь Чжулю и рассмеялся:       - Лань Чжань, ты всегда такой высокомерный, но всё равно закончил тем, что попал ко мне в руки.       Лань Ванцзи не ответил, предпочитая пристально смотреть на Вэнь Чжулю, ибо именно от него исходила наибольшая опасность.       - Давай так, - тем временем продолжил Вэнь Чао: - Ты встанешь на колени и послушно отдашь осколок иньского железа, а я тебя пощажу.       И снова Лань Ванцзи промолчал.       - Знаешь, - Вэнь Чао недовольно поджал губы и посмотрел на свой меч: - больше всего я ненавижу таких, как ты – тех, кто ставит себя выше других.       - Мой брат ничего не сказал, - пожаловался Лань Сичэнь.       Ему было ненавистно видеть это. Так же, как ему было ненавистно смотреть, как с Вэй Усянем плохо обращаются те, кто должен был заботиться о нём. Сичэнь всегда относился к Цзян Фэнмяню с большим уважением, но теперь... Как мог любой ответственный взрослый позволить тем, кто находится под их защитой, подвергать себя опасности? Если бы был какой-то способ обезопасить Ванцзи, Сичэнь бы им непременно воспользовался.       Он никогда бы не подумал, что кто-то с такой яркой улыбкой был таким... Сичэнь не хотел даже мысленно произносить «нелюбимым», так как рядом с Усянем всё же были его брат и сестра, но расти, окружённым обидой...       С другой стороны, А-Яо тоже всегда улыбался, несмотря на то, что все кругом так и норовили его обидеть. Он улыбался, чтобы скрыть свою боль. Он улыбался, чтобы сохранить маску. Он улыбался, потому что, если бы он этого не делал, другие подумали бы, что он неблагодарный. Он улыбался, чтобы обмануть тех немногих, кто действительно заботился о нём, чтобы они никогда не увидели, что он ломается, пока он уже не разбился вдребезги.       - Кем, чёрт возьми, ты себя возомнил? Ты всего лишь жалкая букашка у подножия горы Цишань. - Лань Ванцзи не дрогнул, поэтому Вэнь Чао приказал: - Вэнь Чжулю, проучи его!       Услышав это, Лань Ванцзи выхватил из рукава талисман и швырнул его в Вэней. В пролёте бумажный лист рассыпался в пыль, а та превратилась в стайку ярко-золотых бабочек, которая врезалась в заклинателей, заставив их потерять концентрацию и отчаянно замахать руками. Когда же они поняли, что призрачные насекомые не представляют опасности, Лань Ванцзи рядом уже не было.       Даже из Пристани Лотоса Вэй Усянь защищал его.       Тогда, возможно, чувства Ханьгуан-цзюня были взаимными?       Не то чтобы Старейшина Илина до сих пор мог заботиться о нём. Он был слишком полон энергии обиды, чтобы чувствовать любовь. Несомненно.       Тем временем картинка изменилась, и теперь зрители смотрели на Лань Сичэня и Лань Цижэня. Заклинатели неторопливо потягивали чай, когда оба почувствовали, как рушится древняя защита Облачных Глубин. Извечную тишину наполнил лязг мечей и крики – старшие ученики встретились лицом к лицу с врагом.       - Вперёд! - Глаза Лань Сичэня расширились при звуке голоса Вэнь Сюя, усиленного магией: - Осаждайте Облачные Глубины! Не позволяй даже мухе улизнуть!       - Вперёд! – скандировали солдаты Вэнь.       - Глава! – В комнату вбежал Су Шэ и опустился на колени. – Люди Вэнь Сюя окружили каждый вход в гору. Он говорит, что подожжёт гору и сожжёт облачные Глубины дотла.       Лань Цижэнь качнулся вперёд и сплюнул кровь.       Лань Сичэнь встал:       - Дядя. - Он двинулся, чтобы помочь ему.       - Орден Цишань Вэнь, в самом деле, не знает жалости, - тяжело произнёс Лань Цижэнь и снова кашлянул.       - Дядя, - взволновано повторил Лань Сичэнь, - огненные талисманы Вэнь Сюя опалили тебя изнутри. Не гневайся, станет только хуже.       - Где Ванцзи? - Лань Цижэнь сурово взглянул на старшего племянника: - Ты связался с ним? - Лань Сичэнь отрицательно покачал головой, и старейшина схватил его за руку: - Ты должен связаться с ним. Скажи ему, чтобы он уходил как можно скорее. Скажи ему, чтобы он никогда не возвращался. Если он спрячется там, есть шанс, что мы сможем сохранить... - На этот раз он закашлялся громче.       Как будто он остался бы в стороне.       Лань Ванцзи не сказал этого вслух. Побег из Облачных Глубин был необходимым действием, но его брат всё ещё сожалел об этом. Его брат чувствовал себя ответственным за очень многие вещи, которые были вне его контроля, и не было никакого смысла в том, чтобы он поднимал этот вопрос теперь, когда они переживали историю заново.       По крайней мере, его дядя планировал уберечь его от опасности.       В отличие от Цзян Фэнмяня...       Не было никакого смысла злиться на мертвеца, но сердце Ванцзи болело за Вэй Ина. Он знал, что госпожа Юй была жестока к нему. Но он не знал, что Цзян Фэнмянь также был, пусть и непреднамеренно, жесток. Он думал, что Цзян Фэнмянь относится к нему как к члену семьи, но, похоже, единственным, кто действительно любил его, как родного, была Цзян Яньли.       Насколько же больно было Вэй Ину пропустить её свадьбу? Неужели его изгнание стало ещё более мучительным теперь, когда он знал, что пропустил празднование её сына?       - Дядя. - Лань Сичэнь поддержал его, не позволяя упасть.       - Глава! – Другой ученик вбежал в комнату и упал на колени: - Беда!       - Ученики Ордена Лань бесстрашно встречают опасность лицом к лицу! - прервал его Лань Сичэнь. – Забыли, чему вас учили?       - Цзэу-цзюнь, Орден Вэнь окружил гору и разрушил защитный барьер! – уже более сдержано доложил ученик Лань. - Пламя повсюду! Огонь уже добрался до жилых домов.       Обдумав ситуацию, Лань Сичэнь отступил в сторону и поклонился:       - Дядя, положение отчаянное. Орден Лань постигла великая беда. Сичэнь вынужден нарушить правила и умоляет дядю взять древние трактаты из библиотеки и покинуть Облачные Глубины. - Он поклонился.       - Глава!       - Глава! – заволновались ученики, а Лань Цижэнь взглянул на своего старшего племянника и вздохнул:       - Если я уйду, что будешь делать ты? А остальные?       - Мы отступим в пещеру Холодного Источника, - ответил глава Лань. - Без лобной ленты чужаки не смогут войти. - Лань Цижэнь покачал головой, и Сичэнь упал на колени: - Положение отчаянное. Нужно помнить о главном и во что бы то ни стало сохранить основы Ордена Лань.       - Сичэнь, ни слова больше! – сказал, как отрезал, Лань Цижэнь. – Ты уйдёшь, а я останусь.       - Дядя... - Лань Сичэнь хотел придвинуться ближе, но Лань Цижэнь остановил его, подняв руку:       - Если ты всё ещё признаёшь меня своим дядей, уходи прямо сейчас.       - Дядя… - Казалось, Лань Сичэнь вот-вот расплачется, его голос внезапно стал очень глубоким и низким. - Я глава Ордена Лань. Клянусь, я никогда не оставлю Облачные Глубины.       Лань Цижэнь повернулся к племяннику лицом, с трудом поднялся на колени и схватил его за руки:       - Именно потому, что ты глава Ордена, уйти должен ты. Если сокровенные книги не исчезнут и глава рода не погибнет, Гусу Лань пребудет вечно.       Лань Цижэнь отпустил его руки и, опустившись на пятки, одарил племянника тёплой улыбкой.       - Дядя, - прошептал Лань Сичэнь, закрывая глаза и опускаясь на пол.       Многие отвели свои взгляды от этой сцены.       Никто из них не должен был видеть, как Цзэу-цзюнь унижен.       Цзинь Гуанъяо медленно поднялся со своего места. Это многое объясняло в том, как он его нашёл. Он молча вернул Цзинь Лина Цзинь Цзысюаню и, подойдя к среднему названному брату, опустился рядом с ним на колени. Он не был уверен, изменилось ли мнение Сичэня о нём, по-прежнему ли он ему небезразличен... Но однажды он вытащил его из этого положения. Он мог бы сделать это снова.       - Иногда нет хорошего выбора, - тихо проговорил он, чувствуя на себе пристальный взгляд старшего брата, но не обращая внимания на его подозрение. - Ты не должен чувствовать себя виноватым за то, что выжил.       - Вот как ты это делаешь? - прошептал в ответ средний брат, но в его словах звучал лишь лёгкий намёк на обвинение.       - Я сожалею только о том, что мои действия причинили боль тебе.       Средний брат посмотрел на него:       - Ты не лжёшь?       - Я никогда...       - Ложь путём умолчания все равно остаётся ложью, - перебил его Ханьгуан-цзюнь.       Цзинь Гуанъяо поджал губы и склонил голову. Не было никакого способа спрятаться за словами, когда Ханьгуан-цзюнь был рядом, чтобы прорваться сквозь них своей прямотой.       - Неужели ты думал, что я перестану заботиться о тебе, если ты скажешь мне правду? - спросил средний брат.       Как это мило с его стороны - сосредоточиться на настоящем, а не на своих проблемах с прошлым.       Его хватка на бёдрах усилилась:       - Я... я не могу зависеть от твоей доброты, Цзэу-цзюнь, как бы мне этого ни хотелось. Моя мать...       Его мать умерла, надеясь на доброту могущественного человека, который спас бы её. Как бы сильно он ни мечтал, чтобы этот молодой и красивый глава Ордена мог решить все его проблемы... это была лишь фантазия. В реальности же люди слишком часто разочаровывали друг друга. Средний брат не мог дать ему то, что он хотел. Избежать причинения ему боли - это самое большее, что он мог сделать. Что-нибудь ещё... что-нибудь получше...       Тёплая рука приподняла его подбородок, заставляя посмотреть в глаза:       - А-Яо...       Значит, он всё ещё был А-Яо. Он слегка расслабился:       - Средний брат.       - Посиди со мной, - попросил Сичэнь.       Цзинь Гуанъяо колебался:       - Мой отец...       - Я защищу тебя от твоего отца, - пообещал глава Ордена Лань.       О, если бы только он мог.       Нет, если бы только Цзинь Гуанъяо позволил ему.       Лань Цижэнь поднялся на ноги:       - Передай мой приказ всем последователям Ордена! Привести всех приглашённых учеников к пещере Холодного Источника.       Изображение покрылось рябью, а когда прояснилось вновь, все увидели Лань Ванцзи, входящего в Облачные Глубины. Второй Нефрит увидел, как Лань Цижэнь защищает учеников от Вэнь Сюя и немедленно поднялся в воздух, призывая свой гуцинь, чтобы отбросить врага назад. Он приземлился перед упавшими солдатами, быстро оглянулся, убедившись, что ученики начали проходить сквозь барьер, и вновь посмотрел на врагов. Вэнь Сюй издал громкий рык и бросился в атаку, но Лань Ванцзи снова отбросил Вэней назад.       - Убейте их! – завизжал Вэнь Сюй, когда его солдаты, наконец, почти прорвались к барьеру, но Лань Ванцзи снова поднялся в воздух и с огромным усилием взорвал почву между противоборствующими Орденами.       Когда в воздух поднялась пыль, он повернулся к старейшине:       - Дядя, иди.       Это была удивительная демонстрация силы. До тех пор они не видели, чтобы Ханьгуан-цзюнь использовал музыкальное совершенствование в бою.       Не Минцзюэ продолжал свирепо смотреть на своего младшего названого брата. Как раз в тот момент, когда он подумал, что Сичэнь, возможно, сможет ясно видеть его, Цзинь Гуанъяо сумел ещё больше замутить воду своими словами. Минцзюэ молился, чтобы воспоминания о том, что Гуанъяо сделал во дворце Вэнь Жоханя, наконец, убедили его среднего брата в том, что в маленьком улыбчивом человеке нет ничего хорошего.       - Прекрати, старший брат, - пробормотал Хуайсан, - мы не можем оба расстраиваться.       - Я не... - начал он, но оборвал себя, когда госпожа Ло усмехнулась.       - Сердечные дела лучше решать без вмешательства, - заметила она. - Я уверена, что если бы Цзэу-цзюнь мог разубедить Ханьгуан-цзюня, он бы это сделал.       Почему Ланям так не везло в любви? Неудивительно, что Лань Цижэнь считал их проклятыми.       - И ты бы помогла Цзинь Цзысюаню, если бы он не был таким неудачником? - наконец, улыбнулся Хуайсан.       Госпожа Ло рассмеялась, затем повернулась к нему со своей очаровательной улыбкой:       - Некоторые вещи ты должен осознать сам.       Не Минцзюэ обнаружил, что её слова странно успокоили его. Это была женщина, которая публично отреклась от своего Ордена, которая полностью ушла из мира самосовершенствования, чтобы делать то, что она считала правильным. Она смогла преодолеть свою привязанность к сверстникам и уйти.       Было слишком поздно помогать Вэй Усяню, но лучше поздно, чем никогда.       Сичэнь тоже преодолеет свою привязанность, и Не Минцзюэ будет рядом с ним, когда тот увидит всю картину без прикрас.       Ученики пробежали по тропинке к дальним холмам. Они добрались до скрытого входа, и несколько из них остались снаружи, чтобы дать отпор Ордену Вэнь.       Видение перенесло зрителей в пещеру. Лань Цижэнь сидел там, где раньше сидела Лань И, Лань Ванцзи стоял чуть в стороне с иньским железом в руке. Наступила полная тишина, затем они услышали голос Вэнь Сюя:       - Лань Ванцзи, выходи! Отдай иньское железо, или я убью всех учеников в Облачных Глубинах! Всех до единого!       И они услышали предсмертные крики учеников, когда их убивали.       Лань Ванцзи посмотрел на своего дядю, но отвёл взгляд, как только их глаза встретились.       - Я спрошу ещё раз, - вновь заговорил Вэнь Сюй, - как нам попасть внутрь? Отвечай!       - Лобная лента! – закричал кто-то из пленённых учеников.       - Су Шэ, ты трус! – раздался другой голос: - Как такой предатель, как ты, может быть в Ордене Лань? - Затем этот голос оборвался.       - Где находится Лань Сичэнь? – требовательно поинтересовался Вэнь Сюй.       - Он сбежал с древними книгами, - ответил Су Шэ.       В комнате немедленно поднялся шум.       Так вот почему Су Миньшань был изгнан из Ордена Лань? До них доходили слухи, что он предатель, но Орден Лань, несомненно, слишком хорошо придерживалась своих правил, так что в мире совершенствования не распространилось ни одного ясного слуха. Никто не знал, что Су Миньшань предал свой Орден. Большинство учеников были готовы умереть за глав своих Орденов. Это было самое меньшее из того, что они заслуживали за то, что приняли их и обучили.       Для многих было бы честью тренироваться в Ордене Лань.       И Су Миньшань предал это. Он поставил под угрозу жизнь Цзэу-цзюня, раскрыв его побег.       Неблагодарный трус.       Как он посмел основать свой собственный Орден, используя то, чему его научил Орден Лань, когда он предал их?       Лань Ванцзи посмотрел на иньское железо в своей руке, и его кулак задрожал от ярости. Он двинулся к выходу.       - Ванцзи, - окликнул племянника Лань Цижэнь.       - Дядя. - Лань Ванцзи обернулся: - Именно здесь прародительница Лань И сказала мне, чтобы наша совесть должна быть чиста. - Он раскинул руки, перелетел через ледяные воды и вышел из пещеры как раз вовремя, чтобы спасти Су Шэ жизнь.       - Когда это я соглашался умирать за них? - выпалил Су Шэ в свою защиту.       - Ханьгуан-цзюнь спас тебе жизнь! - крикнул глава Ордена Яо.       - Я прожил достаточно долго, чтобы спастись, только потому, что заговорил, - прорычал Су Шэ. - Мы бы вообще не были в опасности, если бы Ханьгуан-цзюнь лучше спрятал иньское железо.       Су Миньшань боролся с желанием обратиться за помощью к Цзинь Гуанъяо. Сейчас его друг был не в том положении, чтобы помочь ему, когда его собственная репутация оказалась под угрозой. Он встретил пристальный взгляд своих коллег-глав Орденов и кланов, не стыдясь своего собственного выживания.       Что делало Цзэу-цзюня и Ханьгуан-цзюня лучше его? Что? Только из-за того, что они родились особенными, он должен с радостью отдать за них свою жизнь? Что за чушь! Если бы у него был доступ к скрытым текстам, если бы он с раннего детства обучался самосовершенствованию, он мог бы стать таким же могущественным, как они.       - Хa! – Глава Ордена Цзян прищурился: - Почему бы не пойти дальше и не проклясть предка Лань, который забрал иньское железо у Сюэ Чунхая?       - Возьми на себя ответственность за свои собственные действия! – Глава Ордена Оуян хлопнул ладонью по своему столу.       - Достаточно! - прервал нарастающую перепалку Лань Цижэнь. - Этот вопрос уже решен.       Конечно, остальные прислушались к нему. Су Шэ усмехнулся, ненавидя горькую боль унижения. Они будут помнить об этом, когда окажутся теми, кто будет низвергнут.       - Лань Ванцзи, - повернулся к нему Вэнь Сюй, - Ты наконец-то вышел.       - Отпусти их, - потребовал Лань Ванцзи. - Покинь Облачные Глубины.       Двое учеников Вэнь вытащили свои клинки и приставили их к шее Лань Ванцзи.       - Где иньское железо? - спросил Вэнь Сюй.       - Покинь Облачные Глубины, - повторил Лань Ванцзи. - Я пойду в Цишань.       Вэнь Сюй усмехнулся:       - Хорошо. - Он оглянулся на Су Ше: - Отпустите его.       Вэй Сюй сделал вид, что уходит, а потом обернулся и с насмешкой посмотрел на Лань Ванцзи:       - Кстати, не слишком ли ты силён? Ну-ка, – обратился он к солдатам, стоящим рядом со Вторым Нефритом, - сломайте ему ногу.       Один из солдат поспешно выполнил приказ, и Лань Ванцзи, морщась от боли, упал на колени. Иньское железо выпало из его сумки, и Вэнь Сюй рассмеялся, а Второму Нефриту ничего не оставалось, кроме как наблюдать за ним.       Цзинь Гуаншань вздохнул. Исчезли последние сомнения в том, что Вэй Усянь забрал иньское железо у Лань Ванцзи, а его собственный ублюдок позаботился о том, чтобы Сюэ Ян исчез вместе с другим.       Так что теория А-Ли имела свои достоинства. Каким-то образом… каким-то образом Вэй Усянь раздобыл ещё один кусок иньского железа. О котором не знал даже Вэнь Жохань.       Цзинь Гуаншань взглянул на своего сына, на лице которого отразилось напряжение. Как его наследник мог быть таким слабым? Он уже чувствовал, как растёт людская симпатия к другим великим Орденам. Видеть нападения, которым они подвергались, было совершенно иначе, чем слышать о них позже. А ведь вскоре станет очевидно, как мало, на самом деле, сделал Орден Цзинь для победы в кампании «Выстрел в Солнце», помимо вклада Гуанъяо.       По крайней мере, его ублюдку удалось сохранить свою репутацию на плаву.       Ему была ненавистна мысль о том, что он может понадобиться им, как только они увидят, как Орден Цзян был уничтожен.       Сфера вспыхнула, потеплела, и картинка перенесла зрителей в Пристань Лотоса. Цзян Чэн и Вэй Усянь, сидя на траве, наблюдали, как их ученики запускают воздушных змеев. Вэй Усянь выглядел рассеянным, и Цзян Чэн с беспокойством поглядывал на него. В конце концов, наследнику надоело сидеть просто так, и, взяв лук, он выстрелил в змея. Ученики загомонили, подбадривали его, но Цзян Чэн промахнулся.       - Он слишком далеко. Ты можешь выстрелить в него? - обратился он к брату, и тот встрепенулся:       - Угадай!       Ученики снова зааплодировали, когда Вэй Усянь поднял свой лук и выстрелил. Стрела попала точно в цель. Гомон учеников стал громче, и Цзян Чэн не смог удержаться от улыбки.       - Господин Вэй - самый лучший! – крикнул один из младших учеников. - Даже если поедет в Цишань, не испугается этих из Ордена Вэнь.       - Преподаст им урок! - подхватил другой. – Пусть знают, нами из Ордена Цзян не так-то просто помыкать!       Два брата посмотрели в небо.       - Боюсь, подстрелить то, другое солнце, будет посложнее, - задумчиво проговорил Цзян Чэн.       - Разве только достичь невозможного. - Вэй Усянь посмотрел на брата и улыбнулся.       Цзян Чэн улыбнулся в ответ.       Лань Ванцзи подавил прилив надежды. Вэй Ин думал о нём. Вэй Ин беспокоился за него. Достаточно, чтобы Цзян Ваньинь заметил это, как и другие ученики Ордена Цзян.       Это не должно было ничего значить. Вэй Ин просто был хорошим человеком. Для него было естественно беспокоиться за любого, кто мог оказаться в опасности.       - Значит, он всегда был искусен в обращении с луком, - прокомментировал Цзинь Гуанъяо.       Лань Ванцзи повернулся, чтобы посмотреть на него, и нахмурил брови в безмолвном вопросе.       - Лучший в Юньмэне, - ответил Цзян Ваньинь. - Он любил охотиться на фазанов.       - Ах, - улыбнулся Цзинь Гуанъяо, - Были некоторые, кто считал, что его выступление на массовой охоте было связано с его... новообретённым совершенствованием. Я рад, что это не так.       Если это был его способ загладить вину или ещё больше втереться в доверие к его брату...       Лань Ванцзи не был уверен, что он будет делать. Даже когда его брат думал о Вэй Ине самое худшее, он не предпринимал никаких действий против него. Какое право он имел поступать наоборот, когда у него не было конкретных улик против Цзинь Гуанъяо?       Воспоминание вновь сменилось, и привело их в Огненный Дворец. Вэнь Цин стояла у подножья лестницы, ведущей к трону главного заклинателя, и с бессильным негодованием наблюдала, как Вэнь Жохань мучает своего ученика.       Когда безумный глава Ордена пнул несчастного сапогом, отправляя в полёт вниз по лестнице, девушка не выдержала. Повернувшись к дяде, она воскликнула:       - Ваше превосходительство, пощадите!       Поверженный ученик со стоном поднялся на колени и тоже взмолился:       - Ничтожный осознал свою вину! Ничтожный просит прощения!       Вэнь Жохань поднял руку, приказывая обоим замолчать, а потом потянулся к парящему над разломом иньскому железу и чуть пошевелил кистью. Коленопреклонённые марионетки тотчас пробудились, и Вэнь Цин пришлось в ужасе наблюдать, как они медленно приближаются к провинившемуся ученику, чьи мольбы становились всё более отчаянными и пронзительными.       Вэнь Жохань подошёл к своему трону и, взмахнув широкими рукавами, приказал:       - Убить.       Вэнь Цин вздрогнула и неверяще взглянула на дядю, а тот уселся на трон и стал с удовольствием наблюдать, как послушные его воле марионетки набрасываются на ученика и разрывают его на куски.       Вэнь Цин зажмурилась, в её ушах грохотал радостный смех Вэнь Жоханя.       В этот момент никто не должен был удивляться подтверждению невиновности Вэнь Цин.       Вэнь Жохань был поистине чудовищем. Его не удовлетворило похищение заклинателей для своих экспериментов. Он также использовал своих собственных людей. Он убивал их для собственного развлечения и для того, чтобы запугать своих подданных и заставить их подчиняться.       - Что ты думаешь о моих марионетках? - спросил Вэнь Жохань. Вэнь Цин не смогла подобрать слов, и он продолжил: - Ты боишься? Говорят, что ты отпустила Лань Ванцзи и Вэй Усяня.       Это побудило её сделать шаг вперёд и преклонить перед ним колени:       - Я не справилась с задачей.       - Это моё последнее предупреждение тебе, - сказал Вэнь Жохань, и марионетки окружили целительницу. - Если это повторится, Вэнь Нин будет тем, кто придёт сюда.       - Это больше не повторится, - пообещала Вэнь Цин. - Его превосходительство воспитал меня, и я благодарна. Если Его превосходительство прикажет, Вэнь Цин не посмеет ослушаться.       - Мне нужно испытать иньское железо, сделаешь мне иглоукалывание.       - Слушаюсь, - покорно ответила Вэнь Цин.       Жестом Вэнь Жохань остановил продвижение марионеток.       - И всё же... - Не Хуайсан замолчал.       - Она продолжала помогать нам, - закончил Цзян Чэн.       Даже когда жизнь её брата висела на волоске, она пришла навестить их на идеологической обработке. Точнее Вэй Усяня, но сути это не меняло. Цзян Чэн был рад, что её не наказали за помощь со статуей богини, и его восхищение ею росло с осознанием того, что ей было запрещено делать то, что она делала.       Не имело значения, отвечала ли Вэнь Цин на его чувства. Когда всё это закончится, он заберёт её и её людей из Могильных Курганов и одарит их всеми удобствами, какие только может позволить себе Орден Цзян.       Зная её, она просто хотела бы иметь возможность продолжать свою работу в качестве врача.       Что Цзян Чэна вполне устраивало. Если бы это означало, что она и Вэй Усянь будут в безопасности, он бы с радостью позволил Ордену Цзян стать известным своими целебными техниками и талисманами.       Воспоминание вернулось в Пристань Лотоса, где Цзян Яньли суетилась вокруг своих братьев, пытаясь вложить в их руки как можно больше свёртков с едой и другими припасами. Цзян Фэнмянь молча наблюдал за происходящим.       - Шицзе, хватит, - взмолился Вэй Усянь. – Мы и за два года это не съедим.       - А-Ли, достаточно, - вмешался Цзян Фэнмянь, и Яньли расстроено посмотрела на него. – Ученики Ордена Юньмэн Цзян не настолько слабы, чтобы не вынести тягот внешнего мира.       Цзян Яньли печально взглянула на братьев и отошла в сторону.       - Дядя Цзян, ты хочешь дать нам ещё что-нибудь? - спросил Вэй Усянь.       - Всё, что нужно, я вам уже дал, - ответил Цзян Фэнмянь. - Держите мечи под рукой и храните заповеди в сердце.       И снова некоторые задавались вопросом, не было ли одной из причин, по которой Вэй Усянь больше не держал в руках свой меч, горе.       Даже если Цзян Фэнмянь не относился к нему как к своему сыну, он всё равно заботился о нём. И Вэй Усянь, конечно, смотрел на него снизу вверх.       Трудно было представить, что он поддался горю, но ведь каким-то образом Вэй Усянь стал Старейшиной Илина?       - И стремитесь достичь невозможное, верно? - Вэй Усянь улыбнулся.       Цзян Фэнмянь и Цзян Яньли повторили его улыбку.       - Это не значит, что ты должен лезть в неприятности и творить безобразия, - поддел его Цзян Чэн.       Вэй Усянь подтолкнул его плечом.       - Запомните: делайте то, что следует, и не делайте того, что не следует, - напутствовал их Цзян Фэнмянь, и братья кивнули: - Ладно, время позднее, отправляйтесь.       Братья ещё раз поклонились и взошли на борт лодки. Вэй Усянь помахал на прощание рукой.       Примечательно, что госпожа Юй не пришла проводить своего сына.       Мало кого это волновало, заклинатели размышляли над последним советом Цзян Фэнмяня: делайте то, что следует, и не делайте того, что не следует.       Такие наивные слова по отношению к молодым людям, которых отправляют в заложники.       Война сама по себе была риском. Кампания «Выстрел в Солнце» родилась из отчаяния, а не из какой-либо веры в верную победу. А из того, что они слышали об идеологической обработке...       Иногда нужно было рисковать своей жизнью, чтобы иметь шанс выжить.