Путь

             - Итак... - Не Хуайсан поёрзал на своём стуле: - В прошлый раз, когда Вэй-сюн и Ханьгуан-цзюнь были одни в пещере, они поженились.       Лань Ванцзи прищурился, глядя на хитрого молодого человека. Не Хуайсан всегда оставался на периферии его жизни. Он никогда раньше не давал ему повода сосредоточиться на нём. Даже сейчас, когда он подтвердил, что был кем-то большим, чем всегда казался… это не беспокоило Ванцзи. Не Хуайсан всё ещё любил своего брата, а Не Минцзюэ всегда оставался благородным человеком.       - Не женат, - поправил дядя напряжённым голосом.       - Значит, помолвлен. - Не Хуайсан взмахнул веером, вероятно, пряча озорную усмешку. - Ты хочешь сказать, что вы провели неделю в пещере вместе, и ничего не произошло?       Лань Ванцзи распознал провокацию, но не смог сдержаться и покраснел. Он часами спорил сам с собой, сколько времени, проведённого с Вэй Ином, он будет показывать. И, в конце концов, он решил, что должен предъявить на него права публично. Пусть все в этом зале узнают, насколько он был предан любви всей своей жизни.       Возможно, они ещё этого не понимают. Они всё ещё могут думать, что он ожесточил своё сердце, когда Вэй Ин обратился к демоническому самосовершенствованию, но скоро они увидят, что Вэй Ин, на самом деле, не сильно изменился.       Они никогда не стали бы уважать демонического заклинателя, но они действительно уважали его, Лань Ванцзи. Их страх перед Старейшиной Илина однажды побудит их к действию. Их страх перед Ханьгуан-цзюнем... возможно, его будет достаточно, чтобы их остановить.       Он сделает так, чтобы этого было достаточно.       Сичэнь поперхнулся чаем:       - Что-то случилось?       - Вы оба были ранены, - нахмурился Цзян Ваньинь.       Цзинь Цзысюань покраснел:       - Я думал, что Лани - романтики.       - О, это не обязательно должно быть романтично, Цзинь-сюн. - Не Хуайсан обмахнулся веером. - Вэй-сюн не хотел бы умереть девственником.       - Хуайсан! – предупреждающе рыкнул Не Минцзюэ.       - Девственником? - повторил Лань Ванцзи, неуверенный, хотел ли он знать ответ или завидовал, что Не Хуайсан знает этот ответ.       - Тебе действительно нужно поработать над своей ревностью. - Не Хуайсан засмеялся. - Что? Мы можем делиться порнографией, но не нашим собственным опытом?       - Опытом? - снова повторил Лань Ванцзи. Он знал, что это, скорее всего, шутка, что Не Хуайсан использовал этот разговор, чтобы ослабить напряжение в зале или по какой-то другой причине, которая ему была безразлична. Они были на одной стороне до тех пор, пока наследник Не поддерживает Вэй Ина.       - Расслабься, Ванцзи-сюн. - Не Хуайсан опустил веер, чтобы показать свою усмешку. - Вэй-сюн никогда никого даже не целовал. Он весь - сплошные разговоры.       Лань Ванцзи с трудом удержался, чтобы его рот не скривился в довольной улыбке.       Его брат просто продолжал кашлять. Цзинь Гуанъяо похлопал его по спине:       - Ты не должен выглядеть таким довольным этим.       Он не стал бы любить Вэй Ина меньше, если бы был у него не первым, но он не мог отрицать, как приятно было бы быть единственными и неповторимыми друг для друга.       Вэй Усянь вернулся к Лань Ванцзи:       - Лань Чжань, всё хорошо. Кажется, это чудовище каким-то образом привязано ко дну. - Он задрал подол мантии Второго Нефрита, осмотрел его рану и, поморщившись, взволновано огляделся по сторонам. - Подожди немного.       Вэй Усянь подобрал с пола ветку, ободрал с неё листья и наломал коротких палок, из которых начал сооружать шину на ногу Лань Ванцзи.       - Верёвка найдётся? – спросил он, поднял голову и уткнулся взглядом в серебряный орнамент на лбу Второго Нефрита. – Думаю, лобная лента подойдёт. – С этими словами он сорвал священную ленту с головы Ванцзи и принялся обматывать ею шину.       - Ты… Ты!       - Что – я? - удивился Вэй Усянь: - Среди опасностей ты ещё препираться будешь? Что может быть важнее твоих ног? Какой же ты всё-таки… Потерпи, ладно?       - Или ему было всё равно, потому что Вэй-сюн имеет право прикасаться к ней, - хихикнул Не Хуайсан.       Мянь-Мянь рассмеялась, как и некоторые члены его Ордена. В то время происходило так много трагедий, но если бы зрители слишком сосредоточились на негативе, это только подорвало бы шансы остатков Вэней выглядеть невиновными.       Не Хуайсан, возможно, тоже слишком увлёкся. Все остальные в его жизни были слишком сосредоточены либо на своём самосовершенствовании, либо на политике, а чаще – и на том и на другом одновременно. У них не оставалось времени, чтобы заводить подобные романтические интриги.       План женить Вэй Усяня на Ханьгуан-цзюне выглядел очень перспективным. Гусу был бесподобен в своей безмятежности. Все места и люди, которым можно было доверить восстановление Вэй Усяня, вызывали беспокойство и сплетни - кроме Облачных Глубин. Даже если Ханьгуан-цзюнь был без ума от демонического заклинателя, готовый потакать всем его капризам, всегда оставались Лань Цижэнь и средний брат.       Взгляд Хуайсана метнулся к Цзян Яньли, которая улыбалась из-за отсутствия возражений у Ханьгуан-цзюня по поводу кражи его ленты.       Был бы Вэй Усянь счастлив с новым мужем, если бы это означало, что он не сможет так часто видеться со своей семьёй?       Было бы так легко убедить Цзинь Цзысюаня, что его жена в большей безопасности в Пристани Лотоса, пока он расследует проступки своего отца. Это была бы бурная передача власти, поскольку даже Не Хуайсан не был уверен, кто в каких преступлениях замешан. Наличие уязвимого наследника и уязвимой жены уже сулило трагедию, когда Цзинь Цзысюань начнёт действовать.       Но если его брат, сестра и племянник будут находиться в Пристани Лотоса, зачем Вэй Усяню ехать в Гусу?       Если только среднего брата удастся убедить позволить Ханьгуан-цзюню присоединиться к Ордену Цзян?       Вэй Усянь закрепил концы лобной ленты узлом и откинулся назад, наблюдая, как Лань Ванцзи дрожит от боли. Внезапно он поморщился и прижал руку к груди, где красовался ожог от клейма. И тут его осенило:       - В этой неразберихе я забыл о полезной штуковине.       Вэй Усянь полез за пазуху и вытащил мешочек с травами, который дал ему Вэнь Нин. Он развязал тесёмки, заглянул внутрь и разочаровано скривился, увидев, что трав совсем немного:       - Почему так мало осталось? Это чудесное лекарство мне дал Вэнь Нин. Не может быть! Я же нарочно оставил для... - Он замолчал и, покосившись на Второго Нефрита, вздохнул: - Неважно. Лучше, чем ничего. – Он взял щепотку: - Вот. Лань Чжань.       И замер, внимательно приглядываясь к Лань Ванцзи:       «Нужно придумать, как избавить Лань Чжаня от застоявшейся крови».       Цзян Чэн напрягся, заметив коварные искорки во взгляде Вэй Усяня.       Было слишком много эмоциональных всплесков, но он знал своего брата. Вне войны тот становился тем смешливей, чем серьёзнее была ситуация. Его выходки только усиливались из-за того, что Лань Ванцзи обычно не реагировал на них.       Здесь между ними что-то произошло.       Что-то, что заставило Лань Ванцзи почти так же отчаянно, как и самого Цзян Чэна, искать Вэй Усяня после его исчезновения.       Было ли это признанием? У Лань Ванцзи не было другой причины рыскать по Поднебесной, кроме его любви к Вэй Усяню. После того, как Цзэу-цзюнь пропал без вести, а Лань Цижэнь был ранен, Лань Ванцзи стал исполняющим обязанности главы Ордена Лань. Его приоритетом должно было быть возвращение в Гусу, дабы убедиться, что Орден Лань знает, что клан Лань продолжает жить дальше.       Он никогда не думал об этом в таком ключе, о том, что Лань Ванцзи может быть достаточно предан Вэй Усяню, чтобы пойти против своего Ордена, против правил. Может быть, потому, что он всё ещё сидел здесь в безупречно белых одеждах, в то время как его брат растрачивал свою жизнь в Могильных Курганах.       Какое право он имел судить его? Он тоже сидел здесь в одеянии, более дорогом, чем любая сумма денег, которая была у них в Могильных Курганах. Почему он не отказался от всего ради Вэнь Цин?       Потому что он не мог. Однажды он уже потерял свой Орден и больше не осмеливался рисковать. Ни для Вэнь Цин. Ни даже для Вэй Усяня.       Тогда, если бы не настойчивость Цзинь Цзысюаня и не просьба привести помощь от Вэй Усяня, он остался бы с ними, чтобы сразиться с монстром. Теперь же, как глава Ордена...       Цзян Чэн поморщился. Они были разными людьми при разных обстоятельствах. Ну и что с того, что Лань Ванцзи признался здесь? Очевидно, этого было недостаточно, чтобы Вэй Усянь понял его намерения.       Вэй Усянь закрыл мешочек и поднялся:       - Давай. Снимай. - Он начал развязывать пояс.       - Что снимать? - растерялся Лань Ванцзи.       - А что ещё можно снять? - Вэй Усянь усмехнулся: - Одежду! - Он скинул пояс и взялся за повязки на рукавах: - Мы так долго были в воде, вымокли насквозь. Разве приятно? - Лань Ванцзи отвернулся. - Снимай, я тебе её высушу. - Усянь снял верхнюю мантию. – Давай, раздевайся!       Это не было необоснованной просьбой.       Странные формулировки и странный энтузиазм, но они были ранены, и пребывание в мокрой одежде им не поможет.       Тем не менее, многим приходила в голову мысль, что молчание Ханьгуан-цзюня действительно было вызвано смущением.       Раскроет ли это, наконец, истинные чувства Вэй Усяня?       Вэй Усянь выпрямился в своей красной внутренней мантии:       - Не хочешь? Так я тебе помогу! – С этими словами он опустился на колени и протянул руку к Лань Ванцзи.       - Вэй Ин!!! – Второй Нефрит оттолкнул его руку: - Что ты делаешь?       Вэй Усянь засмеялся:       - Что я делаю? Снимаю с тебя одежду.       Лань Ванцзи снова оттолкнул его, то ли испугавшись, то ли занервничав.       Вэй Усянь состроил решительное лицо:       - Не разденешься? Ладно. - Он похлопал Ванцзи по предплечью. - Тогда разденусь я!       - Бесстыдник!       Цзинь Цзысюань был в ужасе от дерзости Вэй Усяня, хотя цвет сферы ясно указывал на то, что это тоже были воспоминанием Ханьгуан-цзюня. Его жена хихикала, вероятно, потому, что знала больше, чем он. Очевидно, что они не стали бы заниматься сексом в пещере.       Верно? Они были ранены. Они не говорили друг другу о своих чувствах. Ханьгуан-цзюнь был Ланем, и технически, женат он или нет, где-то там должно было быть правило о неподобающем поведении.       Так что они не могли заниматься сексом.       Даже если Ханьгуан-цзюнь был странным собственником и ревновал практически ко всем, кто привлекал внимание Вэй Усяня, он бы не стал… не при таких обстоятельствах...       Вэй Усянь задрал свою внутреннюю мантию, демонстрируя чёрные штаны, и Лань Ванцзи, отвернувшись, сплюнул кровь.       Опустив мантии, Вэй Усянь быстро наклонился и нажал на акупунктурную точку:       - Ну, вот и отлично, - с довольным видом проговорил он. – Выплюнул застоявшуюся кровь - и полегчало. Теперь чувствуешь себя получше?       Лань Ванцзи уставился на него, на его губах всё ещё была кровь, и он выглядел почти разочарованным, когда сказал:       - Благодарю.       - Я собираюсь убить его, - пробормотал Цзян Ваньинь.       Не Минцзюэ рассмеялся. Вэй Усянь не был романтиком, независимо от того, был он потенциально влюблён или нет. И его полуфлирт был всего лишь одним из самых простых способов вывести из себя Ланя. Такого стойкого и упрямого, как Ванцзи. В отличие от брата, Сичэнь справлялся со всеми флиртующими с ним людьми, просто игнорируя их намерения и отвечая на лесть лестью. Он никогда ни к кому не проявлял такого интереса.       Поэтому он посмеялся над разочарованием Ванцзи после того, как его надежды возросли.       - Он не должен был останавливать его, - пробормотал Хуайсан.       - Хуайсан! - без особого энтузиазма пожурил его Минцзюэ.       - Я просто говорю, - вздохнул тот. – Вэй-сюн такой наблюдательный, но он может быть немного рассеянным, когда дело доходит до романтики.       - И ты это знаешь... откуда? - поддразнила его госпожа Ло, и её взгляд метнулся к Ванцзи.       Кому-то действительно нужно было поработать над его проблемой ревности.       - Да будет тебе. - Вэй Усянь отвёл взгляд. – Больше всего пугаюсь, когда меня благодарят, особенно с таким серьёзным видом, как у тебя. Прямо дрожь берёт.       Он нервно улыбнулся, направил немного духовной силы на сложенные пирамидкой ветки, а когда над ними вспыхнуло оранжевое пламя, вновь вернулся к ране Лань Ванцзи. Развязав мешочек, он нанёс на неё немного травяной смеси. Второй Нефрит вздрогнул и поморщился от боли.       - Потерпи немного, - мягко попросил его Вэй Усянь.       Лань Ванцзи перехватил его запястье, вынуждая остановиться.       - Что? Больно? Потерпи, ладно?       Лань Ванцзи молча зачерпнул немного смеси, протянул руку и прижал травы прямо к его обожженной коже. Вэй Усянь скривился и зашипел.       - Больно, Лань Чжань.       - Не благодари, - ответил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь рассмеялся и прислонился спиной к стене; плечи юношей соприкоснулись.       - Лань Чжань, теперь ты можешь смеяться надо мной? – Он поднёс свою верхнюю мантию к огню, чтобы немного просушить её. – Вообще-то я раньше вечно получал синяки да шишки. И каждый раз, как поранюсь, как ни в чём не бывало, иду плавать и играть в озере. Кстати, целебных трав осталось немного. Думаю, твоим ранам они нужнее.       - Он сильно пострадал, не так ли? – задумчиво спросил Лань Сичэнь, и говорил он явно не только о происходящем в пещере.       - Мама считала его ответственным за всё, что ученики делали неправильно, - сказала Цзян Яньли, и её улыбка стала грустной. - Поскольку он главный ученик...       Как странно. Ванцзи был их главным учеником и главой отдела дисциплины. Действия их учеников не были отражением его самого, скорее, дисциплина была тем, о чём он должен был заботиться. Предполагалось, что главный ученик должен быть примером для остальных, особенно для младших.       - Хотя его поступки также причиняли ему боль, - продолжила Яньли, - Как вы видели, он может быть довольно безрассудным по отношению к себе.       До тех пор, пока его поступки достигали цели.       Может быть, именно поэтому он придерживался демонического совершенствования. Ему было всё равно, что случится с ним самим, пока он защищал тех, кого считал важным. Даже если ущерб был необратимым.       - Если знаком с болью – в другой раз сначала думай, потом делай, - пожурил его Лань Ванцзи.       - А я хотел, что ли? - Вэй Усянь обиженно посмотрел на Второго Нефрита: - Просто выбора не было. Кто же знал, что эта Ван Линцзяо такая жестокая? А та девушка, Мянь-Мянь... – Он улыбнулся: - …очень красивая, правда? Что, если бы клеймо оставило след на её лице? Это ведь на всю жизнь. Хорошего мало.       - Шрам у тебя на груди тоже в этой жизни не исчезнет.       - Так тут совсем другое дело, - отмахнулся Вэй Усянь. – Во-первых, он же не на лице. А, во-вторых, я мужчина. Какой мужчина за всю жизнь не получит ни раны, ни шрама? И вот ещё: даже если этот шрам теперь со мной навсегда, он будет знаком того, что я когда-то защитил девушку! Да и сама девушка никогда меня не забудет! Если подумать, это же просто прекрасно. - Он ухмыльнулся: - Правда?       Выражение лица Лань Ванцзи посуровело:       - Значит, ты знаешь, что она тебя никогда не забудет?       Улыбка Вэй Усяня погасла:       - Что это ты так сердишься?       Так что даже Вэй Усянь уловил ревность Ванцзи.       Лань Цижэнь ущипнул себя за переносицу. Не то чтобы он этого не предвидел. Для Ванцзи Вэй Усянь стал единственной большой любовью. Если бы Вэй Усянь использовал хоть малую толику своего гения, он бы увидел признаки намерений Ванцзи. Ванцзи объяснил ему, что означает лобная лента, и всё же он, казалось, не обратил внимания на то, что означало его прикосновение.       Действительно ли всё было так, как сказал Ляньфан-цзунь? Неужели Усянь не думал, что достоин любви Ванцзи?       Он не был дворянином, но это было не важно. Сичэнь будет поддерживать своего брата во всём, точно так же, как Лань Цижэнь поддерживал своего собственного брата. И, если это означало привести Вэй Усяня в Гусу для защиты от мира совершенствования и ради его собственного блага, пусть будет так.       Он предпочёл бы, чтобы Вэй Усянь вступил в Облачные Глубины в качестве мужа Ванцзи и был, следовательно, под его опекой, а не запирался в четырёх стенах как гость/заключённый. Будучи мужем Ванцзи, у него и так было бы меньше причин пытаться сбежать.       Но если Усянь так и не сможет распознать намерения Ванцзи... это стало бы ещё одним препятствием в и без того сложной ситуации.       Лань Ванцзи отвёл взгляд, слегка взволнованный разговором:       - Если сам не знаешь, что творишь, нечего соблазнять других.       Вэй Усянь тоже отвёл взгляд и пробормотал:       - Ну, я же не тебя соблазняю. Или, может… - Он сделал паузу, затем обернулся с дразнящей мелодичностью в голосе: - Или, может…       - Или что? - Лань Ванцзи повернулся к нему, и их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.       - О, боже... - Не Хуайсан замолчал, его глаза расширились.       Цзян Яньли внимательно наблюдала за происходящим. Действительно ли А-Сянь понимал, почему Ханьгуан-цзюнь разозлился? Собирались ли они стать первой парой, которая пройдёт через публичное признание?       Если так... Не слишком ли много всего произошло слишком быстро? Неужели они перешли от этого к борьбе с Черепахой-Губительницей, затем к нападению на Пристань Лотоса и его исчезновению, а затем к войне? Было ли это причиной, по которой он хотел отправиться на поиски Хангуан-цзюня, когда казалось, что всё потеряно? Потому что он знал, что найдёт у него поддержку, надежду, любовь, выздоровление?       У неё перехватило дыхание, когда она подумала о вопросе, что он задал ей после окончания войны. Был ли он слишком занят, чтобы думать о любви до тех пор?       - Или, может, Лань Чжань, тебе нравится Мянь-Мянь? - выпалил Вэй Усянь.       Лань Ванцзи просто уставился на него, не веря своим ушам.       Восприняв это как подтверждение, Вэй Усянь чуть разочаровано улыбнулся:       - Ах, она, правда, тебе нравится?       Несколько мгновений они молча смотрели друг другу в глаза, а потом Вэй Усянь рассмеялся, легонько толкнул Ванцзи плечом и продолжил сушить свою верхнюю мантию.       Когда люди в зале засмеялись, Цзинь Гуанъяо выдохнул, не осознавая, что задержал дыхание.       - Он такой умный. - Средний брат покачал головой. - Как он может не понимать?       Цзинь Гуанъяо взглянул на него:       - Это кажется невозможным.       Он хотел что-то добавить, но сдержался. Влюблённость Вэй Усяня была очевидной для всех, кроме самого Вэй Усяня, потому что для него иметь Ханьгуан-цзюня в качестве партнёра на пути совершенствования казалось чем-то невозможным. Попытка невозможного, применимая им в отношении Хангуан-цзюня, сводилась лишь к тому, чтобы добиться его уважения, его дружбы. Его сердце... выглядело недостижимым для такого человека, как Вэй Усянь. Человека низшего происхождения, кто никогда не получил бы разрешения на подобный союз от жены главы своего Ордена.       - А-Яо, - произнёс средний брат, настаивая и суля в одном слове.       - Я пытаюсь, - пообещал Цзинь Гуанъяо. Он пытался переосмыслить своё мировоззрение, представить мир, в котором средний брат любил бы его, даже зная некоторые его тёмные стороны. Он не поверил бы в это до конца, если бы вся правда не выплыла наружу и чувства среднего брата не остались неизменными.       Он подумывал о том, чтобы пойти на такой риск.       Он всё ещё хотел, чтобы отец любил его, принимал его, а для этого ему нужно было хранить молчание об их действиях. Но это сработало бы только в том случае, если любовь была чем-то, что можно было заслужить. Если это было не так... Заслужил ли отец его преданность?       Неужели всё было напрасно? Вся его ложь, интриги, убийства... было ли это ради пустой мечты?       - И зачем я тут сижу и занимаюсь пустой болтовнёй? – расстроено поинтересовался Лань Ванцзи.       - А у тебя выбора нет, - ответил Вэй Усянь. - В этой проклятой дыре остались только мы с тобой, два неудачника. Если не со мной, то с кем тебе ещё болтать? С другой стороны… - Он хитро улыбнулся: – Лань Чжань, ты ещё никогда со мной так долго не говорил! Мы с тобой так часто рисковали жизнью, а ты просто молчал. Или в вашем клане Лань все такие…       Вэй Усянь посмотрел на Лань Ванцзи и осёкся. Он шумно выдохнул и пошлёпал себя по губам, словно наказывая за неуместные слова. Расправив верхнюю мантию, главный ученик Цзян снова поднёс её к огню и, не глядя на своего товарища по несчастью, как ни в чём не бывало, спросил:       - Лань Чжань, ты проголодался? Ты практиковал воздержание от пищи? Если не есть и не пить в нашем состоянии, сможем продержаться дня три-четыре. Если за это время никто не придёт нас спасти, наверное, наши силы и духовная энергия совсем иссякнут.       Вэй Усянь взял палку и начал рисовать на земле круги и линии:       - От Гусу до горы Муси ближе, чем от Юньмэна. Так что, наверняка, ваш Орден придёт на помощь первым. Давай подождём. И не беспокойся, даже если они не придут, пара дней – и Цзян Чэн вернётся в Юньмэн. - Он оглянулся на Лань Ванцзи: - Цзян Чэн ловкий. Людям из Ордена Вэнь его не удержать.       Такая вера.       Цзян Чэн прикрыл глаза. И он осмеливался ревновать к этому? Он был таким дураком. Вэй Усянь мог рассчитывать только на него и других учеников Цзян, чтобы получить помощь. Конечно, он был благодарен. Конечно, он считал его действия героическими.       Когда эта вера была разрушена? Когда Усянь перестал думать, что брат найдёт какой-нибудь способ спасти его?       Было ли это, когда он обхватил руками его горло и попытался удушить? Было ли это тогда, когда Вэй Усяню пришлось спасать его, как от Вэней, так и от отчаяния после потери своего золотого ядра? Было ли это, когда он не вступился за сестру перед Цзинь Гуаншанем? Или всё это вместе взятое?       Было ли что-то ещё, что он упустил по своей глупости?       - Не дождёмся, - неожиданно проговорил Лань Ванцзи, и Вэй Усянь нахмурился:       - А?       - Облачные Глубины... уже сгорели.       Вэй Усянь замер и нерешительно спросил:       - Все живы? Твой дядя? Старший брат?       - Дядя тяжело ранен. - Глаза Лань Ванцзи наполнились слезами. – Сюнчжан… пропал.       Брат схватил его за руку, сжал её и отстранился.       Лань Ванцзи благодарно кивнул ему. Это было в прошлом. Сичэнь вернулся здоровым, и дядя выздоровел. Их Орден также оправился от нападения.       Это казалось незначительной трагедией по сравнению со страданиями других.       - Что? - Вэй Усянь уставился на него: - Цзэу-цзюнь пропал? - Он повернулся обратно к огню, позволив Лань Ванцзи пару мгновений погоревать в псевдо-уединении, а потом посмотрел на свою верхнюю мантию, которую он продолжал держать в руках, и встрепенулся: - Ты замёрз! Я высушил всю одежду, - сказал он преувеличено весело. – Может, тебя укрыть? Поспи немного, а завтра мы ещё разок...       Вэй Усянь оглянулся и замолчал, поняв, что Лань Ванцзи уже уснул. Он встряхнул свою мантию и накинул её на Второго Нефрита, как одеяло, оставив открытой раненую ногу.       - Наконец-то уснул, - мягко произнёс он, разглядывая спящего юношу. – Должно быть, в Гусу уже время сна. Оказывается, жуткие правила Ордена Лань – когда отдыхать, а когда работать – порой и пользу приносят.       Вэй Усянь усмехнулся, закинул руки за голову и привалился спиной к стене. Несколько минут он смотрел на огонь, а потом проговорил:       - Мы застряли здесь, оскорбили Вэнь Чао… - Он вновь посмотрел на спящего Лань Ванцзи и подумал: «Интересно, как там Цзян Чэн? И как там в Юньмэне?»       Вэй Усянь был действительно... невероятен.       - Он делает то же, что и ты, - понял Цзинь Цзысюань, глядя на свою жену, - превращает свои тревоги в заботу.       Яньли медленно моргнула, затем промурлыкала:       - Ханьгуан-цзюнь заслуживает некоторой заботы.       Это было так странно. Цзян Ваньинь выражал своё беспокойство через гнев, а его брат и сестра искали, на чём сосредоточиться. Кого-то другого, о ком можно позаботиться. Вместо того чтобы расстраиваться самим, они отвлекали себя приготовлением супа или, в данном случае, заботой о Ханьгуан-цзюне, о том, чтобы ему было тепло и комфортно.       И так случилось не впервые. Вместо того чтобы беспокоиться о своих травмах в подземелье, Вэй Усянь сосредоточился исключительно на сломанной ноге Ханьгуан-цзюня.       - Каждый проявляет любовь по-своему, - покачала головой его жена. - Пока ты не поймёшь чужой язык любви, жесты обязательно потеряются в процессе перевода.       Был ли это жест любви Вэй Усяня?       Когда Лань Ванцзи открыл глаза, Вэй Усянь сидел у огня:       - Проснулся? Хорошо. Похоже, в Гусу время подъёма.       Лань Ванцзи поднёс руку ко лбу и коснулся священной ленты, которая вновь заняла своё законное место.       Вэй Усянь посмотрел на него и улыбнулся:       - Подумал, ты расстроишься из-за ленты, поэтому повязал её обратно. – Лань Ванцзи благодарно кивнул, а главный ученик Цзян продолжил: - Я только что сплавал ко дну озера и обнаружил, что наша зверушка весьма умна. Она заметит нас быстрее, чем догорит палочка благовоний. А проход, что отыскал Цзян Чэн, я так и не нашёл. - Их взгляды снова встретились - Боюсь, его перегородило чудище.       - С твоими ранами не следует входить в воду, - сказал Лань Ванцзи, и Вэй Усянь улыбнулся:       - Не такой уж я изнеженный.       Цзян Яньли посмотрела на своего брата, они оба услышали эхо слов своего отца в заявлении А-Сяня.       Это действительно было мило, - то, как А-Сянь вернул лобную ленту Ханьгуан-цзюня. Судя по тому, как правильно были уложены волосы второго молодого господина Ланя, их брат приложил немало усилий, чтобы сделать всё правильно.       Яньли имела в виду то, что сказала своему мужу. Ей и А-Сяню нравилось заботиться о людях, которых они любили. Поскольку она умела готовить, она готовила еду для своих близких. Для А-Сянь забота проявлялась в мелочах. Это был бумажный человечек, которого он послал потанцевать для неё. Это была улыбка, которую он дарил в самых отчаянных обстоятельствах. Это были искренние слова, которыми он делился в интимные моменты.       Все ожидали большого жеста с его стороны или какого-то громкого заявления, но это произошло бы только в том случае, если бы А-Сяня вынудили на это. Они не понимали, насколько деликатным он может быть.       Они не понимали, что первым человеком, который показал ему свою любовь, была она.       - А вот ты... Помогло лекарство, которое дал Вэнь Нин? - Лань Ванцзи просто кивнул, поэтому Вэй Усянь продолжил: - Цзян Чэн и остальные ушли уже давно. Интересно, сколько ещё ждать, пока он приведёт помощь? По моим подсчётам, сидеть нам тут довольно долго. И битвы с чудищем нам всё-таки не избежать.       - Как ты думаешь, на что похоже это чудище? - спросил Лань Ванцзи.       - На черепаху, - быстро ответил Вэй Усянь. - Большую черепаху!       Лань Ванцзи уставился на огонь:       - Есть божественный зверь, очень похожий на вид.       Вэй Усянь склонил голову к плечу:       - Божественный зверь? - Он пересел ближе к Лань Ванцзи: - Ты говоришь о звере Сюань-У из легенд? Сюань-У или Сюаньмин. Водный дух с чертами черепахи и змеи.       - Да.       - Разве божественные звери такие? Полная пасть клыков, чтобы жрать людей?.. В жизни всё не так, как в легендах.       - Конечно, это не настоящий зверь Сюань-У, - сказал Лань Ванцзи. – Но мне уже… приходилось слышать про поддельного зверя Сюань-У, похожего на это чудище.       - Поддельный зверь Сюань-У, - повторил Вэй Усянь. - Что же это такое?       - Помнишь, прародительница Лань И упоминала людоеда Сюань-У? спросил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь отвёл взгляд:       - Людоеда Сюань-У? - Он вспомнил другую пещеру, в которой они были пойманы в ловушку, и ахнул: - О! Я помню. Так ты говоришь, оно похоже на здешнюю тварь? Неужели эта большая черепаха и есть та, которую сотни лет назад держал при себе Сюэ Чунхай?       Цзинь Гуаншань моргнул.       Конечно, так оно и было! Почему он не подумал об этом раньше? Если это был мифический зверь, принадлежащий Сюэ Чунхаю, то имело смысл, что там было больше иньского железа.       Также имело смысл, что иньское железо там будет более мощным, чем другие осколки. Все остальные хранились в местах с сильной природной энергией. Возможно, это и не уменьшило их могущества, но отсутствие энергии обиды, вероятно, привело к застою в их мощи.       Между тем, этот предмет, который впоследствии стал Тигриной Печатью Преисподней, жил в Черепахе-Губительнице или рядом с ней. Он питался энергией монстра и его жертв, становясь сильнее с течением веков, в то время как его собратья оставались прежними. Даже десятилетие, проведённое с Вэнь Жоханем, не преодолело такой разницы.       Всё это было благодаря случайности.       - Верно, - кивнул Лань Ванцзи.       Вэй Усянь поморщился:       - Ай, ладно, ладно! Какая разница, что это за тварь. Разве мы не решили вместе защищать справедливость? Если сегодня мы убьём эту черепаху, считай, заслужим себе славное имя. Даже, если нам слегка не повезёт и тварь нас прикончит, это будет смерть в пасти вековой… тысячелетней… Нет-нет, - поправился он после паузы, - смерть в пасти зверя, которому десятки тысяч лет! Даже если об этом узнают – совсем не стыдно, верно?       Лань Ванцзи просто уставился на него.       - Это действительно то, что ты подумал? - спросил Не Хуайсан.       - Был шанс, что нас не спасут, - ответил Ханьгуан-цзюнь.       Не Хуайсан поморщился. Правильно. Орден Лань не мог никого выделить для них. Орден Не тоже не мог, хотя таков был первоначальный план самого Хуайсана. В то время он не знал, что остальные ученики сбежали, и что большая часть из них направилась в Ланьлин, чтобы умолять Цзиней о помощи, и, возможно, именно тогда проявилась доселе скрытая положительная сторона Цзинь Цзысюаня. Должно быть, он увидел, в каком отчаянии находился Цзян Чэн, и решил помочь.       - Лучше погибнуть в бою, - согласно кивнул его старший брат.       Хуайсан не смог сдержать своего комментария:       - Лучше вообще не спускаться ни в какие пещеры.       Старший брат повернулся к нему, и он с вызовом встретил его взгляд. Он будет продолжать настаивать на своём, пока не добьётся своего или пока старший брат не впадёт в отклонение ци. Может быть, он и не был бы так уж расстроен его интригами, если бы они были направлены против Цзиней, но это уже переходило черту.       Ну, его заявление не было совсем уж пересечением черты, но это было чёткое сообщение о его намерении пересечь черту в ближайшем будущем, что, по сути, было одним и тем же.       Старший брат вздохнул:       - Хуайсан... ты никогда не поймёшь.       Было ли в избегании печальной участи что-то постыдное? Хуайсан мог бы стать достойным заклинателем, если бы постарался. Он просто не верил в то, что ради поддержания семейной традиции стоит отдавать их жизни. А раз уж, по мнению большинства, было бы большим оскорблением стать главой Ордена Не и практиковать иной метод совершенствования, уж лучше просто оставаться ужасным заклинателем...       - Я не претендую на то, чтобы понимать идиотизм, - прошипел Хуайсан себе под нос, заработав резкий взгляд от Мянь-Мянь, которая не поняла подтекста.       Пока.       Воспоминание перескочило на некоторое время вперёд и показало Вэй Усяня, помогающего Лань Ванцзи добраться до той части пещеры, где располагался пруд. Все трупы исчезли, как и мечи, но луки и стрелы по-прежнему валялись там, где выпали из рук павших хозяев. Юноши молча начали собирать оружие, каждые несколько секунд поглядывая на остров посреди тёмных мутных вод, чтобы убедиться, что Черепаха их не замечает.       Затем Лань Ванцзи снял с луков тетивы и связал их вместе, в то время как Вэй Усянь разделил стрелы на небольшие охапки и обмотал их обрывками ткани и верёвок. Когда с основными приготовлениями было покончено, Второй Нефрит немного попрактиковался с импровизированными струнами, проверяя их прочность, и удовлетворённо кивнул.       - Техника смертельных струн? - уточнил Вэй Усянь.       - У гуциня семь струн разной толщины, их можно использовать вместе и по одной, - объяснил Лань Ванцзи. – Режут кости и плоть, как глину. Наносят внутренние повреждения.       - Внутренние повреждения – то, что нужно, но смертоносные струны вашего клана Лань… Судя по тому, что я слышал, внутри черепашьего панциря их сила будет ограничена. Боюсь, это ослабит твою атаку. Кроме того, раны у тебя на ноге ещё не зажили, и твои смертельные струны не будут такими смертельными, как хотелось бы. – Вэй Усянь проникновенно взглянул на Лань Ванцзи: - Выслушай мой план. - Он улыбнулся: - Панцирь Черепахи-Губительницы прочен, как крепость. Кожа очень жёсткая. Кажется, что пробить её невозможно. И, возможно, это так. Но под панцирем нежная плоть, скорее всего, очень хрупкая. Я могу проникнуть внутрь, найти слабое место и сосредоточиться на нём. Так я нанесу Черепахе ущерб и заставлю её выбраться из скорлупы.       А как только она выйдет из оболочки, ты сможешь использовать технику смертельных струн, - изложил свой план Вэй Усянь. - Давай атаковать как изнутри, так и снаружи и сражаться до последнего вздоха. Давай посмотрим, кто умрёт первым!       Хороший план.       И снова Вэй Усянь взял на себя больший риск. У него были на то веские причины, но это не отменяло того, что у Лань Ванцзи был гораздо меньший риск быть съеденным.       Хороший план или нет, заклинатели пока не могли понять, как им всё-таки удалось уничтожить Черепаху-Губительницу. У них даже не было мечей павших Вэней. Единственным оружием Вэй Усяня были его талисманы, которые, вероятно, требовали больше духовной энергии, чем он мог потратить, практикуя воздержание от приёма пищи, и пучки стрел. У него даже не осталось ни одного лука, из которого можно было бы стрелять.       Ханьгуан-цзюню приходилось полагаться только на струны. Хотя это было более привычное для него оружие, оно не шло ни в какое сравнение с духовным инструментом. Действие смертельных струн не имело такого эффекта, как его гуцинь. К тому же, Второй Нефрит также был более серьёзно ранен, чем Вэй Усянь, и более ограничен в подвижности.       Шансы по-прежнему говорили против них, даже если юноши были уверены в себе.       - Будь осторожен, - посоветовал Лань Ванцзи, затем сконцентрировал свою духовную энергию в пальцах и коснулся головы Вэй Усяня, выстраивая между ними ментальную связь.       И они приступили к исполнению плана.       Когда Вэй Усянь забрался в панцирь Черепахи-Губительницы, он прикрыл нос и поёжился от ужасного запаха. Но отступать юноша не собирался, и побрёл дальше, пробираясь по вонючей жиже мимо свисающих со стенок панциря остатков каких-то тряпок и странного вида древних знамён.       «Ну, как?» - мысленно спросил его взволнованный Лань Ванцзи.       Некоторые отметили использование Безмолвного общения. На этот раз без бумажного человечка в качестве посредника.       Никто не стремился узнать об этом заклинании больше, так как сражение наконец-то началось.       «Хорошо, что ты сюда не полез, - ответил Вэй Усянь, снова прикрывая нос. – Такая вонь – если не стошнит, то в обморок хлопнешься». – Он прикрыл рот, сдерживая рвотные позывы.       Но всё беспокойство по поводу запаха внезапно исчезло, когда юноша заметил мёртвое тело, стоящее рядом с ним. Множество мёртвых тел. Он осторожно приблизился, разглядывая обмотанные во что-то вроде паутины тела, и отшатнулся, инстинктивно прижимая ладонь к даньтяню.       «Лань Чжань. - Его мысленный голос зазвучал слабее. – Что за мерзкое чудище! Жрёт не только людские тела, но ещё и души» - Он сокрушённо покачал головой.       «Точно так же, как иньское железо»,- отметил Лань Ванцзи.       Глаза Вэй Усяня расширились, и он медленно попятился от мертвеца. И наткнулся на меч, который прямо-таки сочился энергией обиды. Юноша наклонился и взялся за тёмную рукоять.       Его разум тут же наполнился многоголосыми криками. Вэй Усянь невольно закрыл глаза, но почти сразу распахнул их и разжал пальцы. Крики стихли, но не смолкли.       - Меч из иньского железа! – торжествующе выкрикнул Цзинь Гуаншань.       Услышав слова своего отца, Цзинь Цзысюань обменялся обеспокоенным взглядом с Цзян Чэном и Ханьгуан-цзюнем. В его тоне было слишком много интереса. Желание, граничащее с одержимостью.       Это напугало его, потому что он не знал, что делать. Обычно он просто игнорировал причуды своего родителя, но этот меч, как он понимал, стал Тигриной Печатью Преисподней. Печатью, которую держал при себе Вэй Усянь. Печатью, которую вожделел его отец. А его отец был из тех людей, которые готовы на всё, чтобы получить то, что хотят. Цзинь Цзысюань же не мог допустить, чтобы что-то случилось с его шурином. Что бы это ни было.       Чем бы это ни было.       Но он не знал, что делать. Это был его отец. Все остальные его сверстники... Их родители были мертвы. Даже если его отец был ужасным человеком, Цзысюань не хотел, чтобы его собственное пребывание на посту главы Ордена началось с узурпации власти.       Он попытался поймать взгляд своего брата, и Гуанъяо вопросительно поднял бровь, глядя на него.       Цзинь Цзысюань бросил взгляд на их отца, затем нахмурился.       Губы Гуанъяо сжались в твёрдую линию.       Итак, он увидел то же самое. Может быть, он всегда видел одно и то же. Вероятно, Гуанъяо знал больше о планах их отца насчёт Тигриной Печати Преисподней. Добровольно ли он работал с их отцом? Отец использовал его?       Цзинь Цзысюань был наследником Ордена, и он всё ещё чувствовал себя в ловушке. На что мог надеяться Гуанъяо, если бы осмелился пойти против их отца?       Волна энергии обиды разбудила Черепаху-Губительницу, и та начала двигаться.       «Кажется, меч и удерживает чудище в этом месте», - сказал Вэй Усянь и резко обернулся.       Голова Черепахи устремилась к нему, и юноша вновь ухватился за меч. Крики смолкли, когда он рубанул по разинутой пасти монстра. Черепаха отступила и напала снова, на этот раз Вэй Усянь сунул ей в пасть пучок стрел. От следующей атаки он уклонился, а следом вонзил тёмный меч в макушку чешуйчатой головы. Черепаха взревела и отшвырнула обидчика к каменной стенке панциря.       Не успел он перевести дух, как голова чудовища опять устремилось к нему, и, криво усмехнувшись, Вэй Усянь, что есть сил, воткнул меч в нижнюю челюсть Черепахи. К его ужасу лезвие намертво застряло в кости монстра, но юноша не желал расставаться с необычным клинком, к тому же, единственным нормальным оружием в их распоряжении, и он крепко стиснул удобную рукоять, словно выкованную под его руку. Черепаха дёрнула головой и вытянула шею наружу, потащив с собой заклинателя. Едва увидев каменный потолок и тусклый свет пещеры, Вэй Ин прокричал:       - Лань Чжань!       Лань Ванцзи был готов. Он немедленно направил струну к Черепахе-Губительнице, несколько раз обмотал её вокруг толстой чешуйчатой шеи и потянул. Поняв, что его усилие не возымело эффекта, он изменил своё положение. Затем ещё раз, в то время как Вэй Усянь продолжал болтаться в воздухе, отчаянно цепляясь за меч. Понимая, что время уходит, Лань Ванцзи решительно устремился вперёд и запрыгнул на спину чудовища. Он вновь обмотал шею Черепахи, и, упершись ногами о каменистые выступы панциря, потянул струну, что было сил.       Вэй Усянь держался. Он понимал, что пока Черепаха пытается избавиться от него, она не тронет Лань Ванцзи. И всё бы было ничего, но внезапно в его голове вновь зазвучали крики. Юноша посмотрел на свой кулак, сжимающий рукоять меча, и его зрачки расширились, когда он увидел, как из древнего металла выливаются тёмные струи энергии обиды. Чёрный дым скользил по его коже, смешиваясь с кровью на стёртых израненных пальцах, и Вэй Усянь закрыл глаза, пытаясь отвлечься и, одновременно, сосредоточиться на криках в голове.       Когда он снова открыл глаза, крики превратились в невнятное бормотание.       Не Минцзюэ задавался вопросом, оставалось ли и сейчас демоническое совершенствование таким травмирующим опытом, или Вэй Усянь нашёл способ обойти крики разъярённых душ.       Он пытался думать об этом как о чём-то отличном от методов его Ордена. Они никогда не использовали энергию обиды, исходящую от людей. Они совершенствовались исключительно с помощью силы демонических зверей. Они не считали это истинным отклонением от принятого пути. Они не совершали ереси, проявляя неуважение к мёртвым.       И всё же, временами, ему было трудно сдерживать жажду крови Бася. Он не мог избавиться от постоянно преследующего желания вытащить саблю и зарубить любого, кто встанет ему поперёк дороги.       Было ли это похоже на то, с чем столкнулся Вэй Усянь, только энергия обиды, которую тот использовал, выражала свою жажду словами? Вместо массы невразумительного гнева, были ли воспоминания? Ясное намерение?       Не Минцзюэ знал, что он будет потерян, когда эта ярость поглотит его, когда он больше не сможет отличить себя от Бася. Когда они больше не будут враждовать, а объединятся в целеустремленном разрушении.       - Вэй Ин! - крикнул Лань Ванцзи, увидев, что его напарник дрожит и трясёт головой, точно пытаясь скинуть наваждение. От охватившего его отчаяния он потянул струны ещё сильнее, не обращая внимания на то, что руки начали кровоточить.       Крики становились всё тише, и Вэй Усянь перестал дрожать. Его губы растянулись в непривычно жёсткой улыбке, а потом он открыл глаза и вытянул свободную руку в сторону. Лань Ванцзи в ужасе наблюдал, как тело его напарника заволакивает чёрным полупрозрачным облаком энергии обиды, а потом Вэй Усянь чуть повернул свободную руку, шевельнул пальцами, и десятки мечей поднялись со дна озера и вонзились в шею чудовища.       - Демоническое совершенствование, - заворожено прошептал Лань Сичэнь.       Хотя здесь колдовство Вэй Усяня больше походило на одержимость. Трудно было сказать определённо. Энергия обиды, наполнявшая пещеру, должно быть, исходила от тех многочисленных жертв, что поглотила Черепаха-Губительница. Вэй Усянь же пытался убить Черепаху-Губительницу. К тому же, юноши были объединены общей целью, связаны заклинанием безмолвного общения, и невозможно было с уверенностью сказать, контролировал ли здесь себя будущий демонический заклинатель.       - Всё так, как он и говорил, - прокомментировал дядя, - Ещё когда он был студентом.       Вопрос о палаче. Почему бы не использовать жертв против их убийцы?       - Это был единственный способ, - заявил Ванцзи.       Четвёртый способ, когда три принятых метода оказались им недоступны. Изгнать этого зверя было невозможно. Оставалось только уничтожить его.       - Вот почему ты никогда не говорил о том, как он был побеждён, - понял Лань Сичэнь.       - Он жульничал! – уверено заявил Цзинь Цзысюнь.       - А ты мог бы победить её? - Цзян Яньли бросила вызов: - Мог ли кто-нибудь из вас овладеть этим мечом в такой ситуации? Пролить кровь своего врага в то время, как твоё оружие проливает твою?       - Демоническое совершенствование имеет свою цену, - согласился Ванцзи. - Ты бы заплатил её, господин Цзинь?       Учитывая склонность Вэй Усяня к самопожертвованию, для него такого вопроса даже не стояло. Особенно когда это был Ванцзи, за которого он умирал.       Почему-то, несмотря на все его добродетели и самопожертвование, для самого Вэй Усяня было непостижимо, что Ванцзи пожертвует тем же, будет любить его так же.       Когда монстр ослабел, Лань Ванцзи, стремясь поскорее додушить его, потянул струну так сильно, что она оборвалась.       Голова Черепахи-Губительницы резко дёрнулась, тёмный клинок выскользнул из раны, и Вэй Усянь полетел вниз. Всё ещё сжимая меч в руке, он с громким всплеском ушёл под воду. Лань Ванцзи спрыгнул на берег, обернулся, и его глаза расширились, когда он увидел, что его напарник плавает на воде лицом вниз и не подаёт признаков жизни.       Второй Нефрит бросился в воду, вытащил Вэй Усяня на берег и оттащил подальше от воды. Он пристроил юношу у скалы, прислонив спиной к серому камню:       - Вэй Ин. – Ванцзи тряхнул его за плечо. - Вэй Ин, - повторил он настойчивей и похлопал его по щекам: - Очнись! Очнись!       Вэй Усянь открыл глаза и тут же сплюнул кровь. Меч он крепко прижимал к своей груди.       - Зачем он продолжает использовать демоническое заклинательство? – задумчиво проговорил Не Хуайсан.       - Отчаяние, - ответил Ханьгуан-цзюнь.       - Он использовал его, когда на Пристань Лотоса было совершено нападение? - последовал следующий вопрос, и Цзян Чэн поморщился:       - Вэй Усянь был... выведен из строя перед нападением.       Выведен из строя? Означало ли это, что ему потребовалось так много времени, чтобы оправиться от использования иньского железа? Или восстановление заняло у него столько времени, потому что ему нужно было оправиться после нескольких дней без еды и истощения духовной энергии? А может… Неужели ему снова причинили боль, как только он вернулся домой? Хуайсан так же не исключал, что Вэй Усянь мог ещё больше навредить себе, взваливая на себя слишком много или пытаясь восстановиться слишком быстро.       Или он не думал, что потеряет всё? Предположительно, он сохранил этот меч, то есть он был у него в Пристани Лотоса. Неужели он не подумал тогда о том, чтобы использовать его?       - Не похоже, что он планировал использовать его здесь, - медленно произнёс Цзинь Цзысюань. - Я имею в виду, он взял меч, потому что ему нужно было оружие, а потом голоса...       - Может ли Старейшина Илина быть одержимым? – с надменным видом поинтересовался глава Ордена Яо.       Это был интригующий вопрос. Нынешний Вэй Усянь, конечно, отличался от того, каким он был раньше, но это можно было легко объяснить, как травмой, так и любой внутренней борьбой с обиженными духами. Вот только Хуайсан сомневался, что на протяжении всей истории мира совершенствования был кто-то столь же своенравный, как Вэй Усянь. Нет, если в его голове и были голоса, то это были те, которым он позволил там быть.       - Вы бы простили его действия, если бы это было так? - Не Хуайсан склонил голову к плечу.       Была ли это всё ещё его вина за то, что он решил стать хозяином тёмного меча? И что, если Вэй Усянь действительно окажется в зависимости от демонического совершенствования в других отчаянных обстоятельствах, подобных этой пещере?       - Нет никакого оправдания демоническому совершенствованию! - прищурился на него учитель Лань.       Не Хуайсан поднял брови:       - Какая неблагодарность! Он спас жизнь Вашему племяннику.       - И свою собственную, - напомнил ему старейшина.       Хуайсан натянуто улыбнулся:       - Ты действительно веришь, что он думал, что останется в живых?       В ответ на его вопрос в зале снова воцарилась тишина.       Вэй Усянь слабо кашлянул, и совершенно безумными глазами посмотрел по сторонам.       - Тварь мертва? – прошептал он, вцепившись в меч обеими руками. - Лань Чжань, она мертва?       Лань Ванцзи помедлил, затем кивнул:       - Мертва.       - Мертва. Мертва… - повторил Вэй Усянь, его глаза были широко раскрыты и расфокусированы. – Правда, мертва?       - Правда, - заверил его Лань Ванцзи.       Дыхание Вэй Усяня немного успокоилось, и он поднял взгляд на Второго Нефрита:       - Лань Чжань. Я только что слышал крики множества людей, они звенели в ушах, и я провалился во тьму. Я же не сплю?       - Нет, - прошептал Лань Ванцзи.       Вэй Усянь медленно улыбнулся и издал тонкий смешок:       - Не думал, что когда-нибудь в этой жизни, увижу второго молодого господина Ланя таким потрёпанным. – Он перевёл дыхание и поправил хватку на мече: - Лань Чжань, я уже и не надеялся выбраться живым.       - Почему ты ничего не сказал об этом, Ванцзи? – требовательно спросил Лань Цижэнь: - Ты должен был знать, что это иньское железо.       Возможно, он не собирался соглашаться с тем, что Не Хуайсан был прав, но он, если честно, не знал, что и думать. Демоническое совершенствование не должно быть разрешено, ни при каких обстоятельствах... и всё же в глубине души Цижэнь не мог сказать, что не воспользовался бы мечом, если бы это означало спасение жизни Ванцзи. Было неблагодарно осуждать его.       На данный момент.       - Там многое происходило. Обсуждать это казалось неуместным, - ответил Ванцзи.       Так оно и было. Любое иньское железо, не находящееся в руках Вэнь Жоханя, не было приоритетом. Если бы Ванцзи рассказал ему и другим старейшинам, это только увеличило бы количество людей, которые могли бы услышать о мече и попытаться забрать его себе.       Если только...       - Эта история действительно была причиной нападения на Пристань Лотоса? – спросил Лань Цижэнь.       - Что? - Цзян Ваньинь сел прямее.       - Иньское железо проявило себя. - Ляньфан-цзунь последовал за ходом его мыслей. - Если Орден Вэнь обыскал пещеру после побега заложников, возможно, они опознали его силу. Если бы Черепаха-Губительница была единственным, что скрывало иньское железо...       - Ты сказал, что Вэй-сюн был выведен из строя до начала атаки, - напрягся Не Хуайсан. - Орден Вэнь пытался что-то сделать с ним? Пытался довести его до отчаяния?       Цзян Ваньинь выругался, подтверждая их мысли. Меч был потенциально важен, даже в большей степени, чем Вэй Усянь и Ванцзи могли себе представить.       Лань Ванцзи прижал тыльную сторону ладони ко лбу напарника:       - Вэй Ин, у тебя жар.       Главный ученик Цзян снова закашлялся, привалившись к камню. Пока он пытался отдышаться, Лань Ванцзи взял его за руку и начал передавать свою собственную духовную энергию. Постепенно дрожь прекратилась, дыхание выровнялось, и Вэй Усянь пробормотал:       - Так хорошо, Лань Чжань.       Вэй Усяня ещё немного понежился, наслаждаясь растекающейся по меридианам силой, а потом искоса посмотрел на Второго Нефрита, и на его утомлённом лице сверкнула слабая лукавая улыбка.       - Какая скука, - капризно пожаловался он. – Почему этот паршивец Цзян Чэн ещё не пришёл меня спасать? - Он вздохнул: - Слишком тихо… - Он улыбнулся: - Лань Чжань… - Он игриво подёргал руку, которую удерживал Лань Ванцзи: - Спой мне песенку, ладно? – Не получив ответа, Усянь печально вздохнул: - Так и знал, что ты опять не обратишь на меня внимания.       И тут Второй Нефрит Гусу Лань начал тихо напевать. Вэй Усянь плотней привалился к скале, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Оба юноши подумали о времени, проведённом вместе, о судьбе, что привела их сюда.       Лань Ванцзи обратил внимание на цвет воспоминания. Его не удивило, что Вэй Ин не помнил этого или не считал те мгновения достойным того, чтобы ими поделиться. Его лихорадка в то время была слишком сильной, а истощение - беспрецедентным. Он надеялся, что песня поможет заглушить звуки криков.       Он думал тогда, что защищает Вэй Ина, не делясь подробностями их победы, но если бы он рассказал своему дяде об иньском железе... Могли бы ему дать больше людей на поиски Вэй Ина? Если да, то нашли бы они выживших членов Ордена Цзян до того, как их разделили? Мог ли он успеть спасти Вэй Ина до того, как тот обратился к демоническому самосовершенствованию?       Не было смысла зацикливаться на «если бы». И всё же...       - Красивая песня, - прошептал Вэй Усянь, - красивая. - Он заставил себя открыть глаза: - Лань Чжань, как она называется?       Лань Ванцзи замолчал. Он долго наблюдал, как глаза обессиленного юноши медленно закрываются, а потом прошептал:       - ВанСянь.       Но невозможно было сказать, услышал ли его Вэй Усянь.       - Забывать обиды.       Цзян Яньли сначала попыталась запомнить песню, а потом решила, что просто попросит Хангуан-цзюня сыграть её позже. Она улыбнулась ему:       - Красивое название. – И с лёгкой иронией над его ревнивой жилкой добавила: - Я полагаю, ты сам её написал?       Ханьгуан-цзюнь кивнул.       - Мы поняли, - А-Чэн закатил глаза, - ты любишь его. Мне не нужно было гадать, чтобы понять, что эта песня была твоей.       Ханьгуан-цзюнь замер:       - Он помнит?       - Он помнит эту песню. - А-Чэн нахмурился. - Он сказал мне, что это колыбельная Гусу.       Цзэу-цзюнь тоже нахмурился:       - Но...       - У Вэй-сюна такая забавная память, - перебил его Не Хуайсан. - Он помнит песню, но не то, где он её слышал. То же самое со стихами, которые ему нравятся, или поговорками. Если вы хотите, чтобы он что-то чётко запомнил, дайте ему поесть.       - Подожди. – Её муж поднял руку. - Так вот почему Ванцзи так поспешно ушёл в Гусу? Он думал, что признался, и решил сбежать?       Ляньфан-цзунь фыркнул:       - Разве это не то, что сделал ты?       А-Сюань покраснел:       - Ну, да, но теперь я не единственный!       Когда Вэй Усянь проснулся, меч всё ещё был у него, но теперь юноша лежал не на каменном полу пещеры, а на мягкой траве возле дерева. Он ослабил хватку, отвернулся от ударившего по глазам света и, проморгавшись, увидел Цзинь Цзысюаня, который хлопотал у костра.       Цзинь Цзысюань заметил, что главный ученик Цзян проснулся и поспешил к нему:       - Вэй Усянь, если очнулся, вставай. - Вэй Усянь недоверчиво уставился на него. - Ты слишком тяжёлый. Камень сдвинуть легче, чем тебя.       - Это ты! – заторможено проговорил Вэй Усянь.       Цзинь Цзысюань фыркнул:       - Не пойми неправильно. Я сюда шёл не тебя спасать.       Вэй Усянь фыркнул от смеха:       - Даже если так, я всё равно тебе благодарен.       Он хрипло кашлянул, и Цзинь Цзысюань отвернулся, почувствовав себя неловко.       - Вэй Усянь! - Цзян Чэн подбежал к брату, опустился на колени и протянул к нему руку: - Очнулся?       - Цзян Чэн.       - Вэй Усянь, наконец-то ты очнулся.       Цзян Чэн хлопнул брата по плечу, и тот ахнул от боли. Тогда Цзян Чэн схватил его уже более нежно.       - Цзян Чэн, - повторил Вэй Усянь, - ты, паршивец, всё-таки явился. Столько дней прошло. – А в следующий миг его глаза расширились: - А Лань Чжань?       Цзян Чэн поморщился:       - Ушёл.       Он ушёл, потому что не знал, как будет воспринято его признание.       Лань Сичэнь вздохнул. Он не мог сказать, что всегда был откровенен в своих эмоциях. То, что А-Яо не понимал, что он любит его, было отчасти из-за этого. Они были воспитаны так, чтобы не позволять своим эмоциям управлять ими. Они были воспитаны так, чтобы не быть похожими на своих родителей.       Настроение в зале изменилось. Заклинатели думали, что увидят эпическую битву, а не первые пробы Вэй Усяня в демоническом заклинательстве.       Хотя прямого осуждения не прозвучало, потому что они видели, чего ему это стоило. Они увидели, что не безрассудство или амбиции заставили его использовать энергию обиды, а отчаяние и любовь.       Это заставило Сичэня задуматься, а не может быть так, что именно поэтому он исчез на три месяца. Он пока не мог контролировать демоническое заклинательство, а они нуждались в нём для войны. Почему бы ему не уйти в уединение до тех пор, пока он не убедится, что не будет помехой на поле боя? Это был бы ответственный поступок, а Вэй Усянь не был дураком.       Ответственное демоническое совершенствование... Сичэнь никогда не думал, что подобная мысль может прийти ему в голову.       - Ушёл? - Вэй Усянь выглядел встревоженным и огорчённым: - Он же ранен!       - А кто не ранен-то? – огрызнулся Цзян Чэн: - Сейчас в Ордене Лань полная неразбериха. Он сам решил вернуться.       Вэй Усянь тяжело вдохнул:       - Он… он же…       - Вэй Усянь! - пожаловался Цзян Чэн. – Может, сначала поблагодаришь? Между прочим, чтобы спасти вас, мы с господином Цзинем семь дней провели, считай без отдыха и сна!       Вэй Усянь снова закашлялся, и Цзян Чэну пришлось поддержать его.       - Семь дней? Так много времени прошло?       - Ещё бы. – Наследник Цзян отвёл взгляд. – Ближе всего - Гусу и Цинхэ, но они захвачены Орденом Вэнь. Нам оставалось только пойти в Ланьлин. На этот раз нужно благодарить молодого господина Цзиня. - Он взглянул на Цзысюаня и кивнул. – Если бы он не убеждал изо всех сил главу Ордена Цзинь восстать против Ордена Вэнь, мы не смогли бы прийти к вам на помощь.       Некоторые прошептали несколько отборных комментариев в адрес Цзинь Гуаншаня.       Ни для кого не было секретом, что основной вклад Ордена Цзинь в кампанию «Выстрел в Солнце» внесли сыновья Цзинь Гуаншаня. Цзинь Цзысюань руководил теми немногими учениками, которых они послали. Цзинь Гуанъяо шпионил для них и, в конце концов, убил Вэнь Жоханя.       И всё же во главе клана по-прежнему сидел Цзинь Гуаншань, выше всех остальных.       Наименьшее усилие для наибольшего вознаграждения.       Цзян Чэн снова склонил голову:       - Меча у меня нет. Если бы я отправился в Юньмэн, за семь дней бы не обернулся.       Вэй Усянь кивнул:       - Правда, я и забыл, что вы не могли полететь на мечах. - Его глаза снова расширились: - А Вэнь Чао? Где Вэнь Чао? Он не пытался вас задержать?       - Да, это странно, - ответил Цзинь Цзысюань. - Не знаю, чем был занят Орден Вэнь в эти дни. Вэнь Чао и Вэнь Сюй послали с поручением. Похоже, они что-то ищут.       Иньское железо Сюэ Яна?       Или меч, который они потенциально почувствовали?       - А иначе мы не смогли бы откопать вход в пещеру и спасти вас оттуда так легко, - добавил Цзян Чэн. Затем он помог Вэй Усяню встать.       Главный ученик Цзян добрёл до наследника Цзинь и произнёс:       - В любом случае, на этот раз ты спас нас. Спасибо большое.       Он поклонился. Цзинь Цзысюань поклонился в ответ и повернулся к Цзян Чэну:       - Молодой господин Цзян, раз уж все спасены, нам нужно срочно уходить отсюда. Ныне великим Орденам предрешено сражаться против Ордена Вэнь. Все выжившие ученики собираются в Ланьлине. Не знаю, привлечёт ли это внимание Вэнь Жоханя. Хотя пока всё спокойно. Но мы должны опасаться мести Ордена Вэнь.       - Мы с Вэй Усянем поспешим вернуться и убедить отца обсудить с молодым господином войну против Ордена Вэнь.       - Хорошо, - кивнул Цзинь Цзысюань. – Здесь мы распрощаемся. - Он поклонился.       - Береги себя, - с поклоном напутствовал его Цзян Чэн.       - Не думал, что на Цзинь Цзысюаня можно положиться, - заметил Вэй Усянь, как только Цзини ушли.       - Идём уже, - бросил ему Цзян Чэн и зашагал прочь.       Ученики Цзян последовали за ним, а Вэй Усянь всё стоял на месте, глядя на тёмный меч в своей руке. Его ладонь задрожала, когда он потянулся к рукояти, но на этот раз никакой реакции не последовало. Он растерянно повертел меч, но тут его требовательно окликнул Цзян Чэн, и он побежал нагонять остальных.       Это было началом конца Вэй Усяня и первым намёком на Старейшину Илина.       Но всё это не было его выбором.       Это была жестокая судьба. Вэй Усянь продолжал жертвовать собой ради других, и каждая новая жертва наносила ущерб его самосовершенствованию, его телу, его разуму. До тех пор, пока его не вытолкнули за грань, и даже Ханьгуан-цзюнь не смог оттащить его назад.