Путь

             Цзян Чэн обнаружил, что готов пересмотреть воспоминания о том, как он потерял свой дом.       Хотя бы из-за того, что сказал Лань Цижэнь. Вэй Усянь принёс домой этот проклятый меч, хранившийся в мешочке-цянькунь. Если Орден Вэнь знал, что Черепаха-Губительница мертва, они, должно быть, послали кого-нибудь проверить, что и как в пещере. Вэнь Чао, конечно, идиот, но он знал, что такое иньское железо. И если в пещере ничего не обнаружили, то Вэнь Жохань, вероятно, узнал об этом, когда его младший сын явился с докладом.       Цзян Чэн всегда думал, что у них могло быть больше времени. Если бы Вэй Усянь не спас Лань Ванцзи и Цзинь Цзысюаня, Орден Вэнь, возможно, снова напал бы на Гусу или пошёл бы в Ланьлин.       Но этого бы никогда не случилось. У Вэй Усяня было иньское железо. Вэнь Жохань не остановился бы ни перед чем, чтобы заполучить его.       Вэни просто не стали действовать напрямую и требовать отдать им иньское железо, так, как они требовали от Лань Ванцзи. Вместо этого Вэнь Жохань сделал Вэнь Чао и Ван Линцзяо ответственными за изъятие вожделенного осколка, а те решили использовать пытки. Они стремились довести Вэй Усяня до отчаяния, угрожая отрезать ему конечность.       Это сработало бы на здравомыслящем человеке, но Вэй Усянь совсем не ценил свою жизнь.       Он, вероятно, даже не понимал, чего именно они добивались.       Если бы он… Отказался бы он от демонического меча ради Ордена Цзян?       Были бы они все обречены, если бы Вэнь Жохань завладел силой Тигриной Печати Преисподней?       Когда они, наконец, вернулись в Пристань Лотоса, то обнаружили, что Цзян Фэнмянь обучает младших учеников стрельбе из лука, в то время как другие ученики стреляют в воздушных змеев.       - Дядя Цзян, я тоже хочу пострелять по воздушным змеям! - крикнул Вэй Усянь.       - А-Чэн, А-Сянь, - просияла при виде братьев Цзян Яньли, остальные ученики тоже побросали свои дела и столпились вокруг.       - Шицзе! - Вэй Усянь улыбнулся сестре, но потом его внимание переключилось на Цзян Фэнмяня.       - Вернулся, - с облегчением произнёс тот.       Вэй Усянь кивнул, но в следующий миг его глаза закатились, и он упал на землю.       - Вэй Ин!       Лань Ванцзи не мог сдержать удивлённый крик, равно как и сожаление, которое он теперь ощущал из-за того, что не отправился в Юньмэн. Он позволил себе поддаться страху. Он убежал от Вэй Ина.       Может быть, было только справедливо, что Вэй Ин сбежал, когда вернулся.       Ни Цзян Яньли, ни Цзян Ваньинь не сказали ему, что с Вэй Ином всё в порядке. В этом не было смысла. С этого момента Вэй Ин не будет в порядке. Жизнь только будет становиться хуже.       - Он жив, - прошептал Сичэнь, - он всё ещё жив.       - В соответствии с определённой трактовкой, - добавил Ляньфан-цзунь.       - А-Яо, - отругал его средний брат.       Ванцзи только поморщился. Ляньфан-цзунь был прав. Остальная часть зала говорила так, как будто Вэй Ин и Старейшина Илина были двумя разными людьми. Они не были полностью неправы. Вэй Ин изменился. Он столько потерял, скольким пожертвовал, как он мог остаться прежним?       В следующий раз, когда Вэй Усянь проснулся, он был в своей комнате. Цзян Яньли сидела на краю его постели и смачивала тряпицу в деревянном тазу, собираясь обтереть его лицо. Заметив, что брат открыл глаза, Яньли улыбнулась:       - Ты очнулся.       - Шицзе…       Яньли приложила ладонь к его лбу:       - Хорошо. Жар, наконец-то, спал.       - Шицзе, пить хочу, - прошептал Вэй Усянь.       - Не волнуйся. – В комнату вошёл Цзян Чэн. – Сестра, я принёс суп, который ты приготовила.       Вэй Усянь медленно сел и, взяв миску, с благодарностью посмотрел на сестру. Затем он отправил ложку в рот и блаженно зажмурился:       - Суп из корней лотоса и свиных рёбрышек! Вкусно! - Он активно заработал ложкой. – Шицзе, твой суп – самый вкусный суп из корней лотоса и свиных рёбрышек в мире! - Цзян Яньли хихикнула, а Вэй Усянь вдруг остановился и с грустью добавил: - Ты знаешь, за эти дни в пещере с Черепахой-Губительницей, когда я был голоден, думал только о супе шицзе из корней лотоса и свиных рёбрышек. – Договорив, он поднёс миску к губам и сделал большой глоток.       - Не торопись, - посоветовала Цзян Яньли, - ешь помедленнее. В котелке ещё есть.       - Вкусно!       - А-Сянь! – В комнату стремительной походкой вошёл Цзян Фэнмянь. - Как ты? Тебе лучше?       Вэй Усянь передал миску сестре и попытался встать, чтобы поприветствовать главу, но Цзян Фэнмянь остановил его:       - Не вставай, не вставай.       - Дядя Цзян, мне гораздо лучше, - с улыбкой сообщил Вэй Усянь.       Цзян Яньли вытащила из-за пояса платок и протянула брату, но тот не взял его. Вместо этого, он капризно надул губы и заявил:       - Хочу, чтобы шицзе вытерла мне рот.       - Ты безрукий, что ли? – ревниво отругал его Цзян Чэн.       Вэй Усянь тяжело вздохнул:       - Руки такие тяжёлые, не могу поднять.       Цзян Яньли рассмеялась и промокнула брату рот.       - Пойду приготовлю тебе ещё что-нибудь, - ласково сказала она и ушла.       Цзинь Гуанъяо покачал головой.       Конечно, это были простые вещи, которые радовали Вэй Усяня. У него было много еды, не то, что в детстве на улице. Рядом был кто-то, кто заботится о нём, - чего он был лишён, пока оставался бездомным сиротой. Самые незначительные вещи были для него благословением. То, что все остальные в этом зале считали само собой разумеющимся, само по себе было наградой для Вэй Усяня.       Ну, для всех остальных в этой зале, кроме Цзинь Гуанъяо.       Как Вэй Усянь мог довольствоваться этим? Как он мог просто жить и не хотеть большего? В Башне Кои подобные простые действия даже не рассматривались в качестве поощрения, если бы Гуанъяо сделал то-то и то-то? И вот вопрос: если бы у него было что-то подобное, настоящая семья, жаждал бы он постоянно большего?       Если он упустит свой шанс создать настоящую семью, предав своего отца... будет ли он всегда чувствовать себя опустошённым?       А ведь Вэй Усянь и Цзяны даже не связаны кровью.       Его сводный брат тоже был лучше, чем он думал раньше. Возможно, противостояние Цзинь Гуаншаню не означает изгнание из Ордена Цзинь?       Мог ли он пойти на такой риск? Госпожа Цзинь всё ещё ненавидела его.       Он сделал успокаивающий вдох. Скоро он увидит, чем закончились отношения госпожи Юй и Вэй Усяня. Он слышал, что Вэй Усянь и Цзян Ваньинь выжили только потому, что госпожа Юй вывезла их из Пристани Лотоса чуть ли не контрабандой. Если она сделала это из тайного уважения к мальчику, которого её муж едва не усыновил... тогда, возможно, он мог доверять Цзинь Цзысюаню.       Цзян Фэнмянь занял место дочери на кровати воспитанника:       - А-Сянь, в этот раз тебе крепко досталось.       Вэй Усянь покачал головой:       - Дядя Цзян, со мной, правда, всё хорошо. Посидел несколько дней в пещере, только и всего. - Он взглянул на Цзян Чэна, губы которого сжались в тонкую линию: - А вот Цзян Чэну пришлось очень тяжело – он все эти дни мчался мне на выручку.       Цзян Фэнмянь взглянул на своего сына, а затем улыбнулся:       - Ты молодец. - Но он по-прежнему смотрел на Вэй Усяня.       - Ну, поздравляю тебя, - буркнул Цзян Чэн.       - С чем поздравляешь? - Вэй Усянь усмехнулся. - Жаль, что тебя там не было. Иначе бы и на твою долю хватило. А без тебя, мне даже словечком перекинуться было не с кем. Знаешь, пока сидел рядом с Лань Чжанем, чуть со скуки не помер.       - Неужели Вэй Усянь всегда так пренебрежительно относится к своим достижениям? - спросил Цзинь Цзысюань.       Не из-за себя, а из-за проблеска печали, промелькнувшего в глазах Ханьгуан-цзюня при последних словах будущего Старейшины Илина. Трудно было сказать, был ли Вэй Усянь неискренним или просто устал, и бедняга заслуживал некоторого разъяснения.       - А-Сюань, - вздохнула его мать, как будто ответ на его вопрос был очевиден.       Её взгляд метнулся к Гуанъяо, и Цзысюань покраснел, когда понял, что это очевидно.       Ему никогда не приходило в голову завидовать Гуанъяо. Сначала он просто игнорировал его. Тогда он был слишком озабочен тем, как ухаживать за А-Ли. Возможно, он должен был чувствовать угрозу. Гуанъяо вышел из войны с титулом. Он был названным братом двух других глав великих Орденов. Он взял на себя столько обязанностей, что, возможно, Цзысюаню следовало разделить их с ним.       Отсюда ли его смирение? Он так старался, чтобы его не воспринимали как угрозу, чтобы не переступить черту. Но между смирением и унижением была тонкая грань.       Вэй Усянь хвастался только тогда, когда был уверен, что не затмит Цзян Ваньиня. Он делал это, потому что любил брата и хотел, чтобы тот чувствовал себя более любимым своими родителями. Гуанъяо жеманничал, потому что... ну, потому что ему было бы больно, если бы он этого не делал. Не то чтобы это было сделано из какой-то преданности или привязанности к Цзинь Цзысюаню.       - Ты это заслужил, - ответил Цзян Чэн на его насмешки, - нечего было геройствовать и влезать в это дело. Если бы ты не…       - Цзян Чэн, - прервал его Цзян Фэнмянь, - ты сам понимаешь, почему твои слова звучат неподобающе?       Цзян Чэн опустил голову:       - Понимаю.       - Дядя Цзян, - тут же вмешался Вэй Усянь, - ничего страшного. Он просто вспыльчивый, вот и не следит за своими словами.       Цзян Фэнмянь выслушал воспитанника и снова посмотрел на сына:       - А-Чэн, есть слова, которые нельзя произносить даже в гневе. Если скажешь – сразу станет ясно, что ты ещё не осознал главное правило клана Юньмэн Цзян и не…       Цзян Чэн закрыл глаза.       Он переступил так много граней. Он сказал так много вещей, которые никогда не должны были быть сказаны. Орден Цзян был не тем, чем он был. К лучшему или худшему.       Это было его, и только его.       Как бы он ни жаловался на то, что Вэй Усянь не помогает ему восстанавливать Пристань Лотоса, часть его эгоистично была счастлива. Да, Орден Цзян действительно придерживался бы своего девиза, если бы Вэй Усянь активно работал в качестве главного ученика, но тогда он всегда чувствовал бы себя так, как раньше. Как будто он недостаточно хорош, чтобы быть главой Ордена Цзян.       Что он должен стараться больше походить на Вэй Усяня, чем быть самим собой.       - Да, - перебила мужа госпожа Юй, гордо вступая в комнату, - он не осознал, и что здесь такого? Зато Вэй Ин осознал – и достаточно. - Цзян Фэнмянь вздохнул, а его жена продолжила: - «Стремись достичь невозможного», разве не так? Стремись устроить переполох, даже если знаешь, что навлечёшь беды на семью!       - Зачем ты пришла? - раздражённо спросил Цзян Фэнмянь.       Госпожа Юй горько рассмеялась:       - Смешно. Мне задают такой вопрос! Глава клана Цзян, ты ещё не забыл, что я тоже хозяйка Пристани Лотоса? Ещё не забыл, что каждый кусок земли здесь принадлежит и мне тоже? Ещё не забыл, который из них – тот, кто сидит, или тот, кто стоит, - твой родной сын?       - Конечно, не забыл, - ответил Цзян Фэнмянь.       - Ты помнишь, - усмехнулась госпожа Юй, - но что толку? - Она с ненавистью посмотрела на Вэй Усяня, который просто молча сидел, не смея поднять глаз. – Этот Вэй Ин если за день не натворит дел, так весь изведётся. Знала бы раньше, заперла бы его в Пристани Лотоса! Неужели Вэнь Чао и правда осмелился бы причинить вред наследникам кланов Лань и Цзинь? А если бы и осмелился, значит, им бы просто не повезло! Но ты решил поиграть в героя. Я скажу это сейчас, а вы поживёте – и увидите: рано или поздно он навлечёт на наш клан большую беду!       Мянь-Мянь попыталась поймать взгляд Не Хуайсана, но её друг отворачивался - он начал злиться.       Вэй Усянь будет выведен из строя. Все предполагали, что это дело рук Ордена Вэнь, но будет ли Цзян Ваньинь стоять в стороне, когда это произойдёт? Конечно, битва начнётся, как только Орден Вэнь попытается навредить главному ученику Ордена Цзян.       Будет ли это похоже на то, как Вэнь Чао пытался заставить других учеников в той пещере убить её?       Нет. Цзян Ваньинь никогда бы этого не допустил.       Если только за выведением из строя Вэй Усяня не стояла его мать. Она была единственным человеком, способным причинить вред Вэй Усяню. Она бы действительно сделала это, если бы Орден Вэнь попросил. Она также не понимала, насколько вмешательство Вэй Усяня было необходимо для выживания Ханьгуан-цзюня и Цзинь Цзысюаня.       - Довольно! - рявкнул Цзян Фэнмянь и встал. – Идём, поговорим!       Он попытался схватить жену за плечо, но та оттолкнула его руку:       - О чём поговорим? Куда пойдём? - Она повернулась к Вэй Усяню. - Я хочу поговорить здесь. В любом случае, моя совесть чиста. Цзян Чэн, подойди. – Юноша оглянулся на Вэй Усяня, пошёл к матери, и она схватила его за руку: - Глава клана Цзян, есть слова, которые я не могу не сказать. Посмотри-ка внимательно, это твой родной сын, будущий хозяин Пристани Лотоса. Даже если ты не любишь его потому, что его родила я, его фамилия всё-таки Цзян! – Госпожа Юй торжествующе посмотрела на мужа: - Не верю, что ты не знаешь, какая ходит молва! - Вэй Усянь поднял глаза, когда она продолжила:- Говорят, глава Ордена Цзян много лет не может забыть некую бродячую заклинательницу, воспитывает сына почившего друга как родного. А ещё говорят, что, возможно, Вэй Ин – твой…       - Юй Цзыюань! – снова рявкнул Цзян Фэнмянь.       - Я молюсь, чтобы Баошань Санжэнь никогда не спускалась со своей горы, - почти прорычал Хуайсан.       Не Минцзюэ выпрямился. Возвращение в Пристань Лотоса в воспоминаниях пробудило в нём защитный гнев по отношению к его младшему брату. В некотором смысле это имело смысл. Хуайсан доверил ему разобраться с Орденом Вэнь. Все планы его планы предполагали только то, что он может погибнуть, но он надеялся, что этого не случится во время кампании «Выстрел в Солнце».       Госпожа Юй была угрозой, которую его младший брат пытался незаметно обойти в детстве.       Возможно, с его стороны было недоброжелательно позволить Хуайсану плохо отзываться о мёртвых, но Хуайсан так и не сказал ей ничего в лицо.       - Что ты имеешь в виду? - спросил Сичэнь.       - Почему все говорят, что Вэй-сюн был ребёнком Цзян Фэнмяня? – вопросом на вопрос ответил Хуайсан и захлопнул веер: - Потому что Цзян Фэнмянь был влюблён в его мать? Какая ерунда! Любовь одного человека не делает ребёнка, если только ты не имеешь в виду, что Цзян Фэнмянь был из тех мужчин, которые навязывают себя не желающей его женщине.       - Конечно, нет! – вмешался глава Ордена Яо: - Но он был влюблен в неё…       - Ну и что? - Хуайсан прервал его: - Если бы Цансэ Саньжень любила его, она бы вышла за него замуж. Она была величайшей красавицей своего поколения и ученицей бессмертной. Любой Орден приветствовал бы её. Любой мужчина был бы счастлив стать её мужем. И всё же она решила выйти замуж за Вэй Чанцзэ! Она вышла замуж за человека, гораздо ниже её по положению, так что вы знаете, что она вышла замуж по любви!       - Если бы вы задумались об этом на секунду, вы бы поняли, что Вэй-сюн никогда не мог принадлежать Цзян Фэнмяню. Это так глупо! – возмущённо продолжил его младший брат: - Вы все винили в несчастьях главы Цзян Цансэ Саньжень. Вы лишили Вэй-сюн шанса быть усыновлённым, потому что чувствовали потребность прокомментировать то, что вас не касалось!       - Это не наша вина, что госпожа Юй поверила нам, - защищаясь, крикнул глава Ордена Оуян.       - Разве? Если вы солжёте достаточное количество раз, ложь сама по себе станет правдой, - сердито проговорил Хуайсан. - Интересно, что появилось раньше: слухи о происхождении Вэй-сюна или ненависть госпожи Юй к нему? Но никого из вас не волновало, что вы испортили жизнь маленькому мальчику, не так ли?       Было много сжатых челюстей. Не Минцзюэ закрыл глаза, переоценивая предстоящий разговор. Он думал, что ему нужно предостеречь Хуайсана от использования двуличных средств для достижения своих целей, но, похоже, тот был более чем осведомлён о том, к чему приведут распространяющиеся слухи. Он понимал, что слова причиняют боль, и его планы могли выходить за рамки его намерений.       - Поэтому я молюсь, чтобы Баошань Саньжэнь никогда не спускалась со своей горы, чтобы увидеть, что вы сделали с памятью о её любимой ученице и с её сыном! - прорычал Хуайсан. - Я уверен, что бессмертная с пониманием отнесётся к тому, что такие уважаемые заклинатели не смогли постичь такое основное понятие, как выбор, имеющий последствия. Возможно, не вы пустили этот слух, но вы его увековечили!       Не Минцзюэ заставил себя расслабиться. Бася хотела поддержать гнев Хуайсана, но на кого он мог направить её? На всех? Даже некоторые из их собственных учеников были виновны в том, что сплетничали о происхождении Вэй Усяня.       Оглядываясь назад, Хуайсан всегда жаловался на это, когда рос. Он ныл, что людям нет смысла шептаться о том, что Вэй Усянь - незаконнорожденный сын Цзян Фэнмяня, а потом называть его сыном слуги. И то, и другое не могло быть правдой, но и то, и другое было использовано для оскорбления его друга.       Его протесты всегда игнорировались.       - Цзян Фэнмянь! – Госпожа Юй тоже закричала: - Думаешь, повысил голос – и всё решил? Как будто я тебя не знаю!       Цзян Фэнмянь поднял руку и наставил на жену указательный палец:       - Ты!.. – Он резко опустил руку и стремительно покинул комнату       - А ну, стой! – завопила госпожа Юй. – Я ещё не договорила! – И она ринулась следом за мужем.       Цзян Чэн чуть не плача посмотрел им вслед. Потом он злобно зыркнул на брата и вышел вон. Вэй Усянь тотчас скатился с кровати и поспешно схватил сапоги.       - Цзян Чэн! - Он несколько раз подпрыгнул, спеша поскорее обуться: - Цзян Чэн! Отзовись! Ты же слышишь! – Он выбежал в коридор. – Нарываешься, да?       - Катись в постель и лежи там! – огрызнулся наследник Цзян и зашагал дальше.       - Так не пойдёт! - запротестовал Вэй Усянь. – Ты не должен слушать все эти нелепые выдумки!       - Какие нелепые выдумки? - Цзян Чэн замедлил шаг, позволив Вэй Усяню догнать себя.       - Я не стану повторять эту грязь! – решительно заявил Вэй Усянь, - Да подожди ты! В любом случае, мои родители – люди известные, терпеть не могу, когда мне на ровном месте приписывают других!       Несмотря на то, что это были слова Не Хуайсана, они отозвались эхом в сердцах старших заклинателей в зале.       Что же было первым? Никто не сомневался в происхождении Вэй Усяня, пока его родители были живы. Конечно, существовала интрига, почему Цансэ Саньжэнь выбрала Вэй Чанцзэ, а не кого-то более именитого, но только когда Цзян Фэнмянь потратил несколько лет на поиски мальчика, слухи по-настоящему поползли.       Возможно потому, что никто из заклинателей не стал бы так усердно искать ребёнка, за которого не несёт ответственности. Говорили ли слухи, которые они с упоением муссировали, о характере их распространителей больше, чем любая правда в мире? Могли бы госпожа Юй и Цзян Фэнмянь жить счастливо, если бы все они держали рот на замке? Мог ли Вэй Усянь стать Цзян Усянем и избежать всей этой жестокости, если бы мир совершенствования не был так беспечен?       Была причина, по которой в Ордене Лань существовало правило, запрещающее сплетни.       На этот раз многие смогли увидеть его цель. Не для того, чтобы что-то скрывать, а для того, чтобы не позволить беспочвенной лжи разрушать жизни.       Вэй Усянь, наконец, догнал брата и обнял:       - Эй, слышишь? - Он задыхался: - Давай поговорим открыто; не упрямься, не держи всё в себе. Ты… родной сын дяди Цзяна, - напомнил ему Вэй Усянь, - будущий глава семьи Цзян. Поэтому, само собой, дядя Цзян так строг к тебе. Со мной же всё иначе. – Усянь похлопал себя по груди. – Я из другой семьи. Мои родители были хорошими друзьями дяди Цзяна. Именно поэтому он со мной так любезен. Ты же это понимаешь?       - Да не строг он ко мне. - Цзян Чэн оттолкнул его. – Просто не любит, и всё.       Вэй Усянь снова поплёлся за ним:       - Как кто-то может не любить своего родного сына?       Цзян Яньли взглянула на своего тестя.       Если и был человек, который мог ненавидеть собственного ребёнка, так это Цзинь Гуаншань. Она поправила сына на руках, успокаивая его суетливость. До сих пор он был таким хорошим мальчиком, ну, о чём ему плакать? Ему всего хватало.       Не так, как многим другим в этом зале.       Для многих из них существовали условия, при которых они могли получать любовь от своих родителей. Ханьгуан-цзюнь и Цзэу-цзюнь должны были следовать своим правилам. Не Хуайсану приходилось скрывать свою истинную силу. Даже её муж оставался на стороне своего отца, в значительной степени игнорируя то, кем был Цзинь Гуаншань.       Взгляд Яньли переместился на Цзинь Гуанъяо, чья реакция снова была непроницаемой. Ей было интересно, цепляется ли он за эти слова, за возможность получить одобрение и признание отца. Он был таким умным, как он не понимал, что никогда не получит от Цзинь Гуаншаня того, чего хотел?       Вэй Усянь снова схватил Цзян Чэна:       - Перестань выдумывать! А всех этих сплетников, как увижу, тут же побью! Всыплю так, что мать родная не узнает!       - В том-то и дело, - настаивал Цзян Чэн, - он не любит мою маму, поэтому и меня тоже. - Он сел на ступеньки: - Я знаю. Знаю, что ему не нравится мой характер. Не такого наследника он хочет. Думает, я не понимаю главное правило клана Цзян и во мне нет фамильной твёрдости. И верно! Вы с Лань Ванцзи вместе убили Черепаху-Губительницу, пролили кровь в бою! Такие молодцы! - Цзян Чэн тяжело вздохнул. - А я что? - Вэй Усянь опустился на ступени рядом с ним. - Я носился эти дни туда-сюда, не чуя под собой ног, вздохнуть было некогда.       - Главное правило – это ерунда. - Вэй Усянь боднул брата плечом. – Вот что я думаю: кто сказал, что правила обязательно надо соблюдать? В Ордене Гусу Лань этих правил более трёх тысяч. Если бы все их соблюдали, остались бы они в живых? К тому же, кто сказал, что для того чтобы стать главой клана, нужно следовать семейным традициям? Не верю, что все предыдущие главы в нашем Юньмэне были похожи как один. Вот даже в клане Гусу Лань была такая необычная глава, как Лань И. Но кто посмеет отрицать её силу и положение? Когда говорят о знаменитых людях Ордена Лань, кто посмеет не назвать её имя? Не вспомнить её «Смертельные струны»?       Не Хуайсан вздохнул. Иногда он так скучал по Вэй Усяню. Без него не было бы никого, кто бы прямо спросил его, как обстоят дела. Не было никого, кто пошёл бы против традиции, чтобы сделать то, что должно быть сделано.       Так многие из них преклонились под тяжестью своих предков. Не смогли оставаться верными себе и выполнять обязанности и ожидания своего положения. Что-то должно было измениться, и в какой-то момент они посмотрели в зеркало и не узнали себя. Было слишком трудно сохранять целостность и власть.       Не Хуайсан всегда надеялся изменить Орден Не, освободить учеников от бремени техник их Ордена, но он знал, что эти изменения невозможны. Даже если бы он стал главой Ордена, старейшины не стали бы его слушать, как не слушал старший брат. Они продолжат учить его младших по старинке, и так будет продолжаться.       - Я рада, что ты другой, - утешила его Мянь-Мянь.       Он выдавил тонкую улыбку:       - Ах, только ты и Вэй-сюн...       - И я, - сказал старший брат.       Улыбка Хуайсана дрогнула. Он не мог в это поверить. Если старший брат действительно был доволен его идеями, почему не поддерживал его? Почему не предпочёл жизнь традициям?       Не Хуайсан отдал бы всё, чтобы спасти жизнь своего брата, чтобы сделать его счастливым, но тот никогда не откажется от своего совершенствования ради него. Кто бы это сделал? В этом мире, где самосовершенствование было мерилом человека, просить кого-либо изменить основы, было слишком много.       Даже если они любили своих братьев.       Вэй Усянь подождал ответа, затем снова обнял Цзян Чэна за плечи:       - Так что не забивай себе голову. Вот станешь ты главой клана, а я – твоим помощником, и будем мы прямо как наши отцы. В клане Лань есть два Нефрита – и что? А в Юньмэне зато два Героя! И никто не посмеет говорить про тебя гадости. Понял? - Он указал пальцем на брата: - Даже ты сам. А кто посмеет, разукрашу так, что не опознают.       - Посмотри на себя! – чуть повеселев, выкрикнул Цзян Чэн и пихнул брата локтём. – Да кого ты сейчас побьёшь?       Вэй Усянь зашипел и закашлялся, хватаясь за грудь:       - Цзян Чэн.       - Сам еле живой, - упрекнул его наследник, - зачем геройствовал? И поделом тебе! Будет уроком.       - Я геройствовал? – возмутился Вэй Усянь. – Да у меня другого выхода не было!       Оба брата расслабились, позволив спору прекратиться.       Вэй Усянь вытянул ноги и откинулся назад:       - Цзян Чэн. Как ты думаешь, мы с ними ещё встретимся?       - Откуда мне знать? - проворчал Цзян Чэн.       Любого другого похвалили бы за его поступки.       Лань Сичэнь мог бы простить резкость Цзян Ваньиня. Спасение Ванцзи и Цзинь Цзысюаня дорого обошлось Вэй Усяню. Если бы он был чуть более эгоистичным, возможно, он бы не пострадал. Может быть, он бы не остался умирать в пещере без своей семьи.       Тем не менее, было обидно слышать, как госпожа Юй говорила, что они должны были просто позволить Ванцзи и остальным погибнуть.       Никто больше не прокомментировал это, поэтому промолчал и Сичэнь. Лично он считал, что это урок, который они должны были извлечь из кампании «Выстрел в Солнце». Они должны запомнить: нельзя полагать, что проблемы, с которыми столкнулись другие Ордены, в конечном итоге не коснутся их. Все они жили в одном мире. Они не могли просто игнорировать друг друга и заниматься своими делами.       По крайней мере, слова Цзян Ваньиня исходили из беспокойства. Госпожа Юй... дело было не только в её суровости. Она возмутилась бы любым действием Вэй Усяня, которое заставило бы его выглядеть лучше, чем её сын. Или, может быть, она просто обижалась на Вэй Усяня, несмотря ни на что.       - Ты когда-нибудь ненавидел госпожу Цзинь? - прошептал он на ухо А-Яо.       А-Яо замер, но потом медленно расслабился:       - Да, но я не могу её винить. Каждая мать хочет для своего ребёнка самого лучшего. Даже если это означает…       - Быть жестоким по отношению к другому ребёнку, который представляет угрозу, - закончил за него Лань Сичэнь. - Ты хочешь быть главой Ордена?       Гуанъяо наклонил голову, пряча глаза:       - Это было бы… невозможно.       Это не значило, что он этого не хотел. Лань Сичэнь взглянул на него внимательней. Почему бы ему не хотеть быть главой Ордена? Это поставило бы его в равное положение с его побратимами. Это позволило бы ему самому отвечать за себя, а не вынужденно подчиняться чьей-то власти.       Как глава Ордена, возможно, он, наконец, почувствовал бы себя достойным.       Изображение мигнуло, и заклинатели увидели Цзян Чэна. Наследник следовал за своим отцом в Зал Меча. На каменном полу, поддерживаемый двумя учениками лежал глава Ордена Яо. Один из его учеников неуклюже поклонился и проговорил:       - Клан Пинъян Яо приветствует главу клана Цзян!       - Не нужно церемоний, - отмахнулся Цзян Фэнмянь и, присев на корточки, взял главу Яо за руку.       - Глава Цзян, – простонал тот и закашлялся.       Цзян Фэнмянь с ужасом оглядел раненного мужчину:       - Кто сотворил такое злодейство с главой Ордена Яо?       - Глава Цзян… Последователи нашего клана… - Глава Ордена Яо помолчал и продолжил: - Последователи нашего клана пережили столько трудностей, бежали из Цишаня в Пинъян, но им так и не удалось спастись от мечей Ордена Вэнь. Ныне мой клан Яо полностью уничтожен.       - Глава Ордена Цзян, за бегство из Цишаня Орден Вэнь преследовал нас, - добавил один из учеников Яо. - В итоге весь клан Яо погиб. В живых остались только мы двое. Глава Яо был тяжело ранен, защищая людей. Мы едва избежали смерти, и теперь нам некуда идти. Просим защиты у главы Ордена Цзян. Спасите нас, глава Ордена.       - Отец, - заговорил Цзян Чэн, - Вэнь Жохань приказал выслеживать учеников, сбежавших из Цишаня. Их Ордены и кланы должны быть уничтожены на месте.       - Наш клан Пинъян Яо слаб, - добавил глава Ордена Яо, - мы никогда не стремились враждовать с великими Орденами. Не думал, что нас могут просто уничтожить!       Леденящее кровь напоминание о скором нападении на Пристань Лотоса.       Атака, которая, на самом деле, привела к почти полному уничтожению Ордена. В то время как глава Ордена Яо был в плачевном состоянии в этом воспоминании, многие из учеников Яо бежали вместо того, чтобы погибнуть в бою. Учитывая слабый статус их Ордена, для них не было слишком постыдным бежать.       У Ордена Яо не было ни единого шанса в одиночку противостоять Ордену Вэнь.       Орден Цзян тоже этого не осознавал, но никто не осознавал этого, пока всё не закончилось.       Пока они не умерли.       - Сперва нужно залечить раны, - уверенно проговорил Цзян Фэнмянь, стараясь успокоить главу Яо. - Раз уж вы в Пристани Лотоса, клан Юньмэн Цзян будет всеми силами вас защищать       - Спасибо, глава Ордена Цзян! - воскликнул глава Ордена Яо.       - Не стоит. - Цзян Фэнмянь встал и скомандовал своим ученикам: - Немедленно приготовьте комнату и позаботьтесь о ранах главы Яо.       - Есть! – Ученики Цзян поклонились и, подхватив носилки, вынесли главу Яо из Зала.       Почти сразу в Зал вбежал Вэй Усянь:       - Дядя Цзян.       - Отец, - встревожено проговорил Цзян Чэн, - раз Орден Вэнь уже отправил людей, они, конечно же, не пощадят Орден Цзян. Боюсь, что для главы Яо и его учеников, в Пристани Лотоса небезопасно.       Цзян Фэнмянь помолчал и согласно кивнул:       - Я тоже об этом думаю. Вэнь Жохань жестоко расправляется с заклинателями. Похоже, сейчас только у Ордена Ланьлин Цзинь есть силы, чтобы ему противостоять. Но Орден Цзинь…       - Дядя Цзян, - вмешался Вэй Усянь, - Цзинь Цзысюань – человек твёрдых убеждений. Может, Орден Цзинь и не осмелится открыто порвать с Вэнь Жоханем, но, пока Цзинь Цзысюань на нашей стороне, я верю, что Орден Цзинь не станет спокойно смотреть, как другие заклинатели попадают в руки Ордена Вэнь.       Цзян Чэн согласно кивнул:       - Верно, отец. В этот раз, спасая А-Сяня, мы вместе с господином Цзинем пошли за помощью в Ланьлин.       Вэй Усянь поддержал брата кивком.       Цзинь Цзысюань покраснел от похвалы, а по залу пронёсся ещё один ропот комплиментов.       Могли ли они действительно стать друзьями? Если бы он не был так огорчён своей помолвкой, если бы он защищал его в детстве, мог ли он получить такую же привязанность, что получил Не Хуайсан?       Цзинь Цзысюань всегда считал свой собственный вклад в кампанию «Выстрел в Солнце» незначительным. По сравнению со своими сверстниками, он проявил себя минимум раз. Тем не менее, если бы не он, никто из Ордена Цзинь вообще не сражался бы.       Но он не мог заявить об этом во всеуслышание. Это подорвало бы авторитет его отца, и, хотя Цзинь Цзысюань не был уверен, что доверяет своему отцу такую большую власть, конечно, это было лучше, чем ввергать мир совершенствования в ещё больший хаос. Верно? Его пальцы дёрнулись; ему не хотелось ничего, кроме как затащить Не Хуайсана и Гуанъяо в уединённое место и спросить, что ему делать.       Цзинь Цзысюань сжал руку в кулак. Он не был готов стать главой Ордена. Разве этого хотел его отец? Гуанъяо не мог стать главой Ордена, пока Цзинь Цзысюань был дееспособен, поэтому их отец доверил ему больше обязанностей, больше ответственности.       Он всегда боялся, что Цзинь Цзысюань узурпирует его права?       А-Ли обеспокоено покосилась на его сжатый кулак, но Цзинь Цзысюань не знал, с чего начать объяснять свои мысли. Его отец всегда относился к нему хорошо, пока он не вмешивался в его дела. Что произойдёт, если он начнёт играть более активную роль в Ордене? Если его отец был способен на то, в чём его обвинял Вэй Усянь…       Что такой человек сделает со своим собственным сыном?       Что он уже сделал с сыном, у которого не было матери, которая могла бы его защитить?       Цзян Фэнмянь сделал несколько шагов в задумчивости и заявил:       - Раз так, завтра я отправлюсь сопроводить главу Ордена Яо в Ланьлин.       - Отец. Я поеду с Вами! – воскликнул Цзян Чэн.       - Нет. - Цзян Фэнмянь был категоричен. - А-Чэн, А-Сянь, вы останетесь охранять Пристань Лотоса.       Вэй Усянь склонил голову:       - Да, дядя Цзян.       Картинка вновь изменилась. Теперь Цзян Чэн и Вэй Усянь стояли в одном из открытых павильонов на краю озера.       - Путь до Ланьлина опасен. Почему отец не взял нас с собой?       - Из-за убийства Черепахи-Губительницы, боюсь, Орден Вэнь не оставит нас в покое, - ответил Вэй Усянь. - Кроме того, если мы оба уйдём, что будет с Пристанью Лотоса? - Вэй Усянь хлопнул брата по плечу: - Не беспокойся. Дядя Цзян и шицзе по воде доберутся всего за несколько дней. Они возвратятся невредимыми.       - Но Орден Вэнь жесток и коварен! - прорычал Цзян Чэн. – Такие маленькие Ордена, как Пинъян Яо, никогда с ними не враждовали, но всё равно были уничтожены. Возмутительно!       - Орден Вэнь безжалостен и бесчеловечен, - спокойно проговорил Вэй Усянь. - Это мы не первый день знаем. Он нанёс удар даже по такому маленькому Ордену, как Яо. Боюсь, вскоре во всём мире совершенствующихся начнётся кровавая бойня. Цзян Чэн, - он повернулся к братцу, - мы должны как следует подготовиться. Если Орден Вэнь заявится в Пристань Лотоса, чем мы им ответим?       - Чем ответим? – зло переспросил Цзян Чэн. – Сколько бы псов клана Вэнь не явилось, я всех убью!       Вэй Усянь с удручённым видом отвернулся.       Это не было планом.       Никто не сказал этого вслух.       Между ними двумя Вэй Усянь, скорее всего, придумал бы план, который действительно бы сработал. Не в обиду навыкам Цзян Ваньиня, который был известен своей доблестью на поле боя, а не разработкой стратегии, ведущей к победе. Гением был Вэй Усянь.       Но гения никто не слушал. Госпожа Юй никогда бы не поручила ему оборону Пристани Лотоса, даже если он и был главным учеником. Даже если талисманы были его специальностью. Если Вэй Усянь смог с лёгкостью прорвать древний защитный барьер Ордена Гусу Лань, тогда он, вероятно, смог бы построить что-то, чтобы остановить армию.       Но госпожа Юй ненавидела его из-за слухов, которые они подпитывали более десяти лет. Так что Пристань Лотоса осталась без своего величайшего защитника, и Ордену Вэнь не понадобилось выводить его из строя.       Видение перенесло зрителей на скалистый берег, где Цзян Чэн и Вэй Усянь наблюдали за учениками, запускающими воздушных змеев. Вэй Усянь опустился на каменные ступени, вырубленной в скале лестницы, положил лук на колени и скомандовал:       - Хватит играть, возвращаемся!       Цзян Чэн скрестил руки на груди:       - Так рано сегодня?       - Не хочу больше играть. - Вэй Усянь подпёр голову ладонью. – Скучно! – Он немного подумал и спросил: - Кстати, кто из вас самый младший ученик? Пусть подберёт стрелы вместе с шестым учеником!       Один из юношей, стоящих у подножья скалы, обиженно воскликнул:       - Главный ученик, почему я всегда подбираю стрелы? Так не честно.       Цзян Чэн насмешливо хмыкнул, а Вэй Усянь ответил:       - Мне это тоже не нравится, но госпожа Юй запретила мне выходить. Она сейчас дома. А вдруг Цзиньчжу или Иньчжу засели тихо где-нибудь в уголке, следят за мной в оба и готовы сразу донести хозяйке? Если я выйду наружу, госпожа Юй возьмёт кнут и будет бить меня, пока кожу не спустит.       - Главный ученик не боится ни Неба, ни Земли, боится только наставницы, - юный ученик хитро посмотрел на остальных своих товарищей, и они хором закончили: - да ещё собак!       - Он говорит это так небрежно, - сердито заметил Лань Ванцзи.       Ученики говорили о жестоком обращении с их главным учеником, как о погоде. Видимо, это был общеизвестный факт. Создавалось впечатление, что в бывшем Ордене Цзян для Вэй Ина было нормальным жить в постоянном страхе перед госпожой Юй.       - Сказал, - поправил дядя, - это в прошлом, Ванцзи.       Его тон подразумевал, что причин злиться нет. Ванцзи не согласился.       - Прошлое формирует настоящее, - напомнил он, - а настоящее - будущее.       Следует признать, что дома с Вэй Ином позволялось плохо обращаться. Цзяны позволяли ему несправедливо брать на себя вину просто потому, что госпожа Юй была авторитетом.       Так же, как, следует признать, мир совершенствования теперь позволял себе дурно поступать с Вэй Ином. Они загнали его в Могильные Курганы. А всё потому, что так сказала действующая власть.       Насилие никогда не должно быть нормальным.       Вэй Усянь вскочил:       - Ты… Что вы несёте?       Ученики продолжали смеяться, и Цзян Чэн рявкнул на них:       - Почему вы не подбираете стрелы?       - Идём!       - Поспешим!       - Быстрее! – засуетились ученики и убежали.       - Цзян Чэн. - Вэй Усянь, обернулся. – Дядя Цзян и шицзе уехали уже десять дней назад. Почему ещё не вернулись?       - На днях я получил письмо от отца, - сказал Цзян Чэн. - Думаю, они скоро будут дома. Не знаю только, может посоветоваться с матушкой, не выслать ли людей им навстречу. Прошло уже так много времени, интересно, поутих ли её гнев?       Вэй Усянь вздохнул:       - Жаль, что мне запрещено выходить.       Если бы только он не был так ограничен тогда.       Возможно, всё могло быть иначе.       Тогда чья же это была вина? Их, за то, что они увековечили слух, который стал причиной плохого обращения с Вэй Усянем со стороны госпожи Юй? Вэй Усяня, за то, что он не ценил свой Орден выше того, что было морально правильным? Могли бы они свалить вину на Орден Вэнь за нападения, если бы эти нападения не были бы столь успешными без их собственных предварительных действий, ослабляющих противника?       Воспоминание сменилось, и теперь Цзян Чэн и Вэй Усянь входили на главный двор. Но, едва они дошли до середины, в ворота вбежали младшие ученики:       - Главный ученик!       - Плохо дело! Главный ученик! – наперебой закричали они.       Юноши остановились перед Вэй Усянем и Цзян Чэном, и один из них, тяжело дыша, сообщил:       - Шестой ученик… Шестого ученика схватили!       - Кто схватил? И зачем? - удивился Вэй Усянь.       - Не знаю. Не знаю зачем!       - Не знаешь зачем? - рявкнул Цзян Чэн.       - Успокойся и объясни толком, - попросил Вэй Усянь.       - Только… Только что мы собирали воздушных змеев. Они упали там, очень далеко, - принялся объяснять ученик. – Мы пошли искать, и тут – люди, несколько десятков. Все из Ордена Вэнь. Во главе с какой-то девушкой. Она держала воздушного змея, а из него торчала стрела. Увидела нас и спросила, чей это змей. Шестой ученик сказал, что его. Девушка разозлилась, воскликнула: «Какая наглость!» и схватила шестого ученика.       - А потом? – подсказал Вэй Усянь.       - Мы спросили, зачем они его схватили, - ответил другой ученик. – Она твердила, что он преступник и замышляет мятеж, и велела своим подчинённым увести его.       - Хватают людей без причины, - нахмурился Цзян Чэн. – Орден Вэнь теперь у нас выше Небес?       - Да, точно! – закивали ученики.       Это был он.       Момент, когда мир совершенствования изменился. Поступок, который заставил их всех отреагировать.       Это положило начало кампании «Выстрел в Солнце».       Оглядываясь назад, можно было сказать, что произошедшее не должно было никого из них удивлять. Наблюдая за подготовкой к войне, они могли видеть, что Орден Вэнь всегда был таким наглым. Но даже когда они узнали об иньском железе и о зверствах, которые Вэнь Жохань совершил с его помощью, потребовалось уничтожение Ордена Цзян, чтобы кто-то из них начал действовать.       Они чуть не прождали слишком долго.       И всё же... никто из них не мог подумать о подобных действиях со стороны Старейшины Илина. Конечно, у него уже была Тигриная Печать Преисподней, но если бы он был похож на Вэнь Жоханя, он бы послал своих прихвостней на поиски Сюэ Яна. Если иньское железо привлекало иньское железо, он должен был без проблем найти его. Но никакого союза там не было.       Зато было очевидно, что они должны были гораздо раньше действовать против Вэнь Жоханя и Ордена Вэнь.       По сравнению с этим, со Старейшиной Илина и остатками Вэней они действовали слишком рано.       Нет, они не могли ошибаться. Старейшина Илина убил тех, кто находился на Тропе Цюнци. Он воскресил Призрачного Генерала, воскресил труп уже после войны. Он отвернулся от традиций. Он решил стать отступником, и лучше было действовать раньше, не дожидаясь, пока он станет ещё более могущественным.       - Тише! - приказал Вэй Усянь. – Люди из Ордена Вэнь уже рядом. Не давайте им повода схватить и вас тоже. У меня вопрос: та девушка не носит меч, выглядит красоткой, а на лице – родинка?       - Точно!       - Это она, она! – загалдели ученики.       - Ван Линцзяо, - выплюнул Цзян Чэн, - Ван Линцзяо, эта…       - Что за шум? – Из Зала Меча выступила госпожа Юй в сопровождении своих служанок, и Цзян Чэн с Вэй Ином напряжённо переглянулись.       Хозяйка Пристани Лотоса приблизилась, бросила неприязненный взгляд на воспитанника и недовольно произнесла:       - Ни дня не даёте покоя.       - Матушка, пришли люди из Ордена Вэнь! Они схватили шестого ученика! – поведал ей Цзян Чэн.       - Вы так громко кричали, что я даже в доме услышала. Что с того? – Госпожа Юй посмотрела на сына. – Его же схватили, а не убили. Взгляните на себя: горячитесь, зубами скрипите, ногами топаете. Разве так выглядит будущий глава Ордена? - Отругав Цзян Чэна, госпожа Юй посмотрела на остальных учеников: - Успокойтесь.       - Ну и что тут особенного, в этой Пристани Лотоса? - воскликнула Ван Линцзяо, вступая в главный двор.       Ученики поспешно расступились, и женщины оказались лицом к лицу.       - Госпожа Юй, давно не виделись, - надменно произнесла Ван Линцзяо.       Лань Цижэнь огладил свою бороду.       Сначала они послали Ван Линцзяо. Он почти ожидал, что Вэнь Чао ворвётся в Пристань Лотоса со своими требованиями, но трус, конечно же, скорее спрячется за своих подчинённых, чем снова рискнёт оказаться с мечом у своего горла.       Ван Линцзяо также была лучшим выбором, чтобы спровоцировать госпожу Юй. Если бы их встречал Цзян Фэнмянь... ничто из того, что могла сказать эта молодая женщина, не заставило бы ныне покойного главу Ордена даже вздрогнуть. Тогда возникал вопрос, на что они хотели спровоцировать госпожу Юй? Фиолетовая Паучиха была не настолько глупа, чтобы объявить войну только потому, что почувствовала себя оскорблённой.       Лань Цижэнь кожей ощущал, как напряжён Ванцзи, Сичэнь тоже подобрался, но, по крайней мере, он пытался расслабиться.       Ради своего младшего племянника Цижэнь надеялся, что то, что случилось с Вэй Усянем, было неизбежным.       В противном случае он не был уверен, что его и Сичэня будет достаточно, чтобы удержать Ванцзи от схватки с Цзян Ваньинем.       Воспоминания перенесли зрителей в Зал Меча. Ван Линцзяо вступила в Зал первой, оставив хозяйку Пристани Лотоса плестись позади. Она переступила высокий порог и огляделась:       - А в Пристани Лотоса не так уж плохо, только оттенок дерева темноват. Какой-то тусклый. – Она прошла на середину Зала и остановилась. – Госпожа Юй, должна сказать, хозяйка из Вас никуда не годная, совсем не умеете присматривать за домом.       Мрачная, как грозовая туча, госпожа Юй подошла к гостье. Рядом с ней были Вэй Усянь, Цзян Чэн и две её служанки.       - Здесь, здесь и здесь, - Ван Линцзяо ткнула в разные части Зала, - если повесить лёгкие красные занавеси, будет смотреться красиво.       Сказав это, девушка поднялась по ступеням и уселась на Лотосовый трон.       Вэй Усянь дёрнулся вперёд, но сдержался, а госпожа Юй с плохо скрываемым раздражением поинтересовалась:       - Зачем ты схватила ученика моего Ордена Юньмэн Цзян?       - Схватила? А-а, Вы о том, кого я только что поймала снаружи? – Ван Линцзяо сложила руки на коленях и состроила задумчивое лицо: - В двух словах не расскажешь. Давайте обсудим не спеша. Где чай?       - Чая нет, - ответила Цзиньчжу. – Хочешь чая – принеси сама!       - Слуги клана Цзян не выполняют свою работу? – недовольно спросила Ван Линцзяо.       - У слуг клана Цзян есть дела поважнее! - заявила Иньчжу. – Чтобы принести и налить чай, чужие услуги не нужны. - Она скрестила руки на груди и добавила: - Руки-ноги вроде на месте.       - Госпожа Юй, - улыбка Ван Линцзяо исчезла, - для клана Цзян это неприемлемо. Слуги смеют в главном зале вмешиваться в чужую беседу? Если бы это случилось в нашем Ордене Вэнь, им бы уже надавали пощёчин!       - Цзиньчжу и Иньчжу - не обычные слуги, - гордо проговорила госпожа Юй. - Они со мной с самого детства и признают хозяйкой только меня. Никто другой не может бить их по лицу. Не может – и не смеет!       - Госпожа Юй, что Вы такое говорите? Во влиятельных семьях должно быть чёткое разделение на высших и низших, иначе наступит полная неразбериха. В конце концов, слуги есть слуги.       - Верно, слуги должны вести себя как слуги, - согласилась госпожа Юй и многозначительно посмотрела на Вэй Усяня.       Слуги.       Какой грубый способ упомянуть о происхождении Вэй Усяня.       Не Минцзюэ поморщился. Что ещё хуже, так это то, что госпожа Юй явно была близка со своими двумя служанками. Они были с ней с детства. Она не просила их унижаться ради приличия. Но ничего из этого не предлагалось Вэй Усяню, который, хоть и был сыном слуги, но воспитывался наравне с её сыном.       Оказалось, что Вэй Усяня презирали исключительно из-за слухов о его истинном происхождении. Дело было не в ранге или приличиях, иначе госпожа Юй не стала бы так хорошо обращаться с Цзиньчжу и Иньчжу.       - Что плохого в равноправии? - пробормотал себе под нос Хуайсан. - Разве у нас действительно был бы хаос, если бы рождение не имело значения?       Дева Ло вздохнула:       - Люди у власти не хотят делиться своим положением. Без своей обособленности они не чувствуют себя в безопасности.       - Без своего положения они не чувствуют себя нужными, - поправил его младший брат.       - Мы необходимы, - пробормотал Не Минцзюэ.       - Только потому, что мы копим ресурсы, - покачал головой Хуайсан.       Что было... точным, но что они могли сделать? Если каждый могущественный Орден решит поделиться своими ресурсами, а не накапливать их, тогда всё, чего они добьются, это оставят эгоистам больше власти. Это было слишком рискованно.       - И всё же, зачем ты схватила моего ученика Ордена Юньмэн Цзян? – Хозяйка Пристани Лотоса вернула разговор в нужное русло.       - Госпожа Юй, лучше Вам не иметь ничего общего с этим учеником. - Ван Линцзяо бросила косой взгляд на Вэй Усяня. – Он таил коварные замыслы и был пойман на месте преступления.       - Таил коварные замыслы? – переспросила госпожа Юй.       - Какие ещё замыслы были у шестого ученика? – сердито поинтересовался Цзян Чэн.       Ван Линцзяо усмехнулась.       - Подойди, - приказала она одному из учеников Вэнь, - покажи госпоже Юй.       Солдат достал из-за пазухи лист бумаги и развернул его. Это оказался воздушный змей.       - Вот доказательство! – заявила Ван Линцзяо.       Вэй Усянь усмехнулся, уперев руки в бока:       - И что это за доказательство такое? Всего лишь воздушный змей в виде одноглазого чудовища.       Ван Линцзяо поднялась и решительным шагом приблизилась к хозяйке Пристани Лотоса:       - Я по-вашему слепая? - Она схватила воздушного змея и потрясла им в воздухе: - Смотрите! Какого цвета этот воздушный змей? Какой формы это одноглазое чудовище? – Ван Линцзяо швырнула воздушного змея на пол.       - И что? – невозмутимо спросила госпожа Юй.       - А то, госпожа Юй. - Ван Линцзяо подошла ещё ближе. – Круглый, золотой – что напоминает? Напоминает солнце. Есть столько разных змеев. Почему же мальчишка изобразил одноглазое чудовище? Почему покрасил в золото? Почему не мог выбрать другой цвет? Почему не мог придумать ему другую форму? Вы ещё хотите сказать, что это совпадение? Быть того не может! Он сделал это намерено! Стрелял в этого змея, а подразумевал, что метит в солнце. Желание сбить солнце – вопиющее неуважение к моему Ордену Вэнь! Разве это не означает таить коварные замыслы?       - Даже если змей золотой и круглый, - возразил Цзян Чэн, - он и близко на солнце не похож! Где тут сходство?       - Тебя послушать, так мандарины тоже есть нельзя? - Вэй Усянь с преувеличено задумчивым видом скрестил руки на груди. - Они ведь золотистые, да ещё и круглые. Но, кажется, ты очень их любишь. – Он усмехнулся.       - Нелепо! – выкрикнул кто-то из зала.       Су Шэ так не думал. Преследование младшего ученика было верным способом заставить главного ученика Цзян действовать. Вэнь Чао и Ван Линцзяо просто не знали, что Вэй Усянь никогда не будет геройствовать перед госпожой Юй.       Если бы не госпожа Юй, бой начался бы уже тогда.       Су Шэ, по чести сказать, надеялся, что Орден Цзян будет немного лучше подготовлен к битве, чем Орден Лань. Они никогда не были такими высокомерными, как другие великие Ордены.       Но не было спасения от стремления Ордена Вэнь к власти.       Они должны были просто подчиниться.       - То есть, сегодня ты пришла сюда из-за воздушного змея? – со злой насмешкой спросила госпожа Юй.       - Конечно же, нет. - Ван Линцзяо отвернулась от хозяйки Пристани Лотоса и прошлась туда-сюда перед троном: - Мы приехали по приказу молодого господина Вэня из клана Цишань Вэнь, чтобы наказать одного человека. – Она остановилась и посмотрела на Вэй Усяня. – Этот негодяй на горе Муси, пока мой господин отважно сражался с чудовищем, не раз проявлял непочтительность и устраивал беспорядки. Это лишило молодого господина сил, и он едва не проиграл битву. – Она раздражённо рассмеялась. - Даже свой драгоценный меч потерял. – Ван Линцзяо отвернулась и вновь подошла к трону. – Но с помощью Небес молодой господин всё же поверг чудовище. Даже без меча. – Она уселась на трон и объявила: - Сегодня я здесь по приказу молодого господина. Надеюсь, госпожа Юй сурово накажет наглеца, и это послужит примером всем последователям Ордена Юньмэн Цзян!       Цзян Чэн резко вдохнул:       - Матушка!       Мянь-Мянь схватила Не Хуайсана за руку.       - Она мертва, - прошептала она, не зная, имеет ли она в виду Ван Линцзяо или госпожу Юй.       Её друг только кивнул.       Было больно быть правой, и ей стало жаль Цзян Ваньиня и Цзян Яньли. Первому пришлось стоять там и смотреть, как его мать избивает его брата до такой степени, что он становится бесполезен в бою. Из того, что они видели... потребовалось бы немало усилий, чтобы вывести его из строя. Дева Цзян, возможно, вообще не знала, что это произошло. Из того, что помнила Мянь-Мянь о Цзян Ваньине, он не горел желанием разговаривать, когда был расстроен.       Вэй Усянь же определённо не сказал бы сестре.       - Его так легко любить, - прошептал Не Хуайсан, - если бы она только улучила минутку, чтобы по-настоящему взглянуть на него…       - Я знаю. – Мянь-Мянь сжала его руку. – У него будет семья, когда всё это закончится.       Они не могли изменить прошлое, но могли сделать его настоящее и будущее лучше.       - Назад! - рыкнула госпожа Юй.       - Этот Вэй Ин, должно быть, слуга Ордена Юньмэн Цзян? – с непроницаемым лицом проговорила Ван Линцзяо. – В отсутствии главы Ордена, думаю, госпожа Юй всё взвесит и примет решение. Если же кто-то из клана Цзян будет его выгораживать, тогда я предположу, что те старые слухи, возможно, не лгут.       - Что ещё за слухи? – нервно спросил Цзян Чэн.       - Что за слухи, спрашиваешь? - Ван Линцзяо отвела взгляд. – Да те самые, о бурном прошлом главы клана Цзян.       - Ах, ты! – выкрикнул Вэй Усянь и рванулся вперёд, готовый выполнить своё данное ранее обещание бороться с любым, кто расскажет об этих слухах, но не успел он сделать и пары шагов, как яркая молния Цзыдяня сбила его с ног.       Если бы у Цзян Яньли не было на руках ребёнка, она бы потеряла сознание.       - А-Ли! - Её муж забрал их сына.       - Сестра. – Рядом внезапно появился её брат. Вероятно, он направился к ней, как только они добрались до этой части воспоминаний. Крепкая рука легла ей на плечо. - Он бы не смог ходить. Если бы мама действительно хотела…       Их мать могла бы сделать боль невыносимой даже по меркам А-Сяня. Возможно, они вообще никогда не вернулись бы в Пристань Лотоса, если бы А-Сянь не смог встать и помочь грести обратно. И всё же ей было трудно поверить. А-Сянь был способен на многое, если чувствовал, что он нужен, а что могло быть более сильной мотивацией, чем нападение на их дом?       Яньли схватила младшего брата за руку, желая, чтобы он остался:       - Почему ты мне не сказал?       А-Чэн отвернулся, избегая её взгляда:       - Я многое тебе не сказал.       Ему было стыдно. Больше, чем просто за действия их матери.       - Есть ли среди того… - Яньли замолчала. Было ли что-то, что он сделал, что убедило А-Сяня в том, что им нельзя доверять?       - Не знаю, - скривился А-Чэн.       - Матушка! - Цзян Чэн встал между матерью и братом.       - Цзян Чэн, в сторону! - приказала госпожа Юй. Её сын не двигался, поэтому она продолжила: - Или тоже встанешь на колени!       Вэй Усянь сжал подол мантии брата и толкнул его в ногу:       - Цзян Чэн, не вмешивайся.       Следующий удар попал ему в грудь, отбросив на стоящий сбоку от помоста стол. Цзян Чэн подбежал к брату и опустился рядом с ним на колени, но служанки госпожи Юй тотчас оттащили его назад.       Ван Линцзяо рассмеялась, глядя, как наследник Цзян рвётся к брату и кричит:       - Вэй Усянь!       Госпожа Юй подступила к лежащему на полу воспитаннику и с ненавистью посмотрела ему в лицо:       - Я уже говорила, ты… Ты – мерзавец, позабывший все правила, рано или поздно навлечёшь на клан Цзян беду!       Хозяйка Пристани Лотоса снова ударила Вэй Усяня Цзыдянем, и фиолетовая молния перевернула юношу со спины на живот. Сплёвывая кровь, он раз за разом силился подняться, но удары кнута отправляли его на пол.       Тем не менее, он не прекращал попыток.       Удары тоже не прекращались.       - Надеюсь, вы все собой гордитесь, - хмуро проговорил Не Хуайсан из-за своего веера.       Они обвиняли во всём Вэй Усяня. С самого детства во всех проблемах между Цзян Фэнмянем и госпожой Юй обвиняли его. Сама же хозяйка Пристани Лотоса так привыкла использовать юношу как козла отпущения, что уверенно обвинила его в нападении Вэней.       Мянь-Мянь продолжала держать его за руку, и Хуайсан сосредоточился на этом.       Они должны были осознать, что им необходимо поразмыслить над слухами, прежде чем верить им или распространять, иначе Вэй Усянь был обречён.       Учитывая, как многие вздрогнули от его слов, у них, возможно, ещё был шанс.       Цзян Чэн вырвался из хватки служанок и бросился перед матерью на колени, загораживая от неё брата.       - Не бей больше! – раскинув руки в стороны, взмолился он. - Не бей его, матушка!       - Цзян Чэн, в сторону! – с кровожадной улыбкой на лице приказала госпожа Юй.       Цзян Чэн не двинулся, но служанки матери вновь оттащили его.       - Закончили? – с невинным видом поинтересовалась Ван Линцзяо.       - А что не так? – Госпожа Юй нахмурилась.       - И это всё? - Ван Линцзяо старательно изобразила на лице разочарование.       - Что значит – и это всё? – прорычала госпожа Юй. – Что такое, по-твоему, мой Цзыдянь? После этого наказания, он целый месяц лежать будет. Он своё получил.       - Она солгала.       Или он недооценил переносимость боли Вэй Усянем.       Цзян Чэн не знал, во что он верит. Ему хотелось думать, что какая-то маленькая частичка его матери заботилась о том, что было правильно.       - Это не делает её действия правильными! - отрезал Ханьгуан-цзюнь.       Разве правильное и неправильное вообще имели значение в тот момент? Были только выживание и смерть. Орден Вэнь заявился к ним. Орден Цзян оказался к этому не готов. Другие Ордены не могли прийти им на помощь…       А потом, после войны, Цзян Чэн и вовсе отпустил Вэй Усяня, чтобы защитить Орден Цзян. Он пронзил его своим мечом, просто чтобы это выглядело правдоподобно.       Тем не менее, даже в том инсценированном бою он не смог использовать Цзыдянь против брата. Даже разок, для антуража.       Цзян Чэн закрыл глаза. Он всегда обещал себе, что будет другим. Что, когда он станет достаточно взрослым, чтобы занять место главы Ордена, он не повторит тех же ошибок, что делали его родители. Тем не менее, когда он снова и снова наблюдал за ними сейчас, он понимал, что и в этом потерпел неудачу.       Он назвал Вэй Усяня клятвопреступником, но, если честно, кто кого предал первым?       - Но ведь рано или поздно он всё равно поправится, - возмутилась Ван Линцзяо.       - К чему ты клонишь? - крикнул Цзян Чэн.       - Госпожа Юй, раз уж это наказание, он должен на всю жизнь запомнить урок, чтобы сожалел до конца дней и не принялся за старое. Если раз-другой угостить его кнутом, пройдут дни, он восстановит силы и снова станет резвиться. И в чём тут наказание? К тому же, такие юнцы забывают о боли, как только залечат раны. - Ван Линцзяо сокрушённо вздохнула: - Это совсем не годится.       - А чего ты ожидаешь? – требовательно спросила госпожа Юй. - Отрубить ему обе ноги, чтобы он больше никогда не резвился?       - Господин Вэнь великодушен. Отрубить обе ноги – нет, он не настолько жесток. Достаточно правой руки, и молодой господин Вэнь вас больше не побеспокоит.       - Отрубить ему правую руку? - уточнила госпожа Юй.       - Верно, - подтвердила Ван Линцзяо.       Лань Сичэнь схватил меч своего брата и убрал его подальше. Это не помешало бы ему призвать его инстинктивно, но лучше держать его подальше от глаз, чтобы он не думал о нём.       Почему враг не мог просто потребовать меч из иньского железа? Почему они должны были так мучить Вэй Усяня? Его сердце болело за этого юношу, которого били за то, что он поступил правильно, за спасение Ванцзи и других. Сердце Сичэня разбилось, когда он смотрел, как Цзян Ваньинь продолжает вырываться, пытаясь защитить своего брата. Он олицетворял всё, чего боялся Сичэнь, переживая за Ванцзи. Что его младший брат переступит черту ради Вэй Усяня, и дядя применит к нему более суровое наказание, чем просто стоять на коленях.       Что бы он предпринял, если бы старейшины потребовали, чтобы Ванцзи отстегали кнутом? Как глава Ордена, он должен был присутствовать при таком суровом наказании. Как глава Ордена, он не мог отменить решение старейшин, потому что человеком, нуждающимся в исправлении, был бы его младший брат.       Неужели его собственные ученики будут удерживать его, чтобы он не вмешивался? Заслужит ли он собственное наказание за непристойное поведение на публике? Будет ли он вечно испытывать тот же гнев, что Цзян Ваньинь носит в своём сердце? Злость на старших, злость на сверстников, злость на то, как обстоят дела, из-за которых хорошие люди страдают, в то время как истинное зло процветает.       Госпожа Юй повернулась к Вэй Усяню, обдумывая выставленное условие. Цзян Чэн снова вырвался на свободу и бросился на колени перед матерью:       - Матушка, не надо! Всё было не так, как она говорит!       - Госпожа Юй, как следует всё обдумайте, - предупредила Ван Линцзяо. – Мы, клан Цишань Вэнь, это дело так не оставим. Я заберу с собой его отрубленную руку. Если этим всё и закончится, с кланом Юньмэн Цзян ничего плохого не случится. Или дождётесь, когда прибудет молодой господин Вэнь, и тогда всё обернётся гораздо хуже.       Госпожа Юй бросила долгий взгляд на Вэй Усяня, потом коротко посмотрела на восседающую на троне девицу и приказала:       - Цзиньчжу, Иньчжу. Закройте двери. Никто не должен видеть, как прольётся кровь.       - Да, госпожа.       Служанки бросились выполнять приказ, а Цзян Чэн вцепился в руку матери:       - Матушка! Матушка!       «Пусть так, - подумал Вэй Усянь, - если это цена за спокойствие клана. Одна рука – это всего лишь одна рука».       - Матушка! - продолжал умолять Цзян Чэн.       «Подумаешь, научусь держать меч в левой», - решил Вэй Усянь и расслабился.       - Разве он действительно позволил бы ей это сделать? – взволнованно спросил Цзинь Цзысюань.       Его жена просто кивнула, её глаза неотрывно наблюдали за разворачивающейся сценой. Однако Цзинь Цзысюань продолжал поглядывать на Гуанъяо. Его брат выглядел немного бледнее, и он задавался вопросом, насколько ужасным это было для него. Его позиции и позиции Вэй Усяня были слишком похожи. Если бы его мать получила бы чуть больше власти, стала бы она его так бить? Изуродовала бы она ненавистного бастарда навсегда?       И тот бы просто это принял?       Нет. Гуанъяо не был таким самоотверженным. Он уже доказал, что готов убивать, чтобы защитить себя, и солгать, чтобы защитить свой Орден. Хотя, нельзя забывать, что Орден Не, по крайней мере, Не Минцзюэ и Не Хуайсан, относились к нему намного лучше, чем кто-либо в Ордене Цзинь. Гуанъяо не был человеком, который будет смиренно лежать и принимать наказание, ради кого бы то ни было.       Но были и другие способы уничтожить себя, не физические. Может быть, вопрос был не в том, что Гуанъяо предпримет ради Ордена Цзинь, а в том, что он сделает, потому что их отец попросил его об этом?       - Скоро нам нужно сделать перерыв, - сказал Цзинь Цзысюань, повернувшись к Не Хуайсану.       Не Хуайсан моргнул, предложение наследника Цзинь отвлекло его от ярости:       - Я хочу посмотреть, куда делся Вэй-сюн.       - Я тоже, - прошептала Яньли.       Может быть, ему стоит начать вести список всех вопросов, которые у него появились к окружающим, но которые он не мог задать публично?       Ван Линцзяо зааплодировала:       - Госпожа Юй, я Вами от души восхищаюсь. Похоже, в будущем мы сумеем договориться о Надзорном Пункте.       Её слова привлекли внимание хозяйки Пристани Лотоса:       - Надзорный Пункт?       - Да, Надзорный Пункт, - повторила Ван Линцзяо. - Это второе дело, ради которого я приехала в Юньмэн.       Воспользовавшись моментом, Цзян Чэн притянул Вэй Усяня к себе.       - Новый приказ Ордена Вэнь об установлении надзора: в каждом городе должен быть организован Надзорный Пункт. - Она поднялась с трона и провозгласила: - Отныне я объявляю Пристань Лотоса новым Надзорным Пунктом Ордена Вэнь в Юньмэне.       Не Хуайсан вздохнул с облегчением.       Госпожа Юй искалечила бы Вэй Усяня, если бы Вэни попросили, но она никогда бы не согласилась позволить Пристани Лотоса стать Надзорным Пунктом. Это стало единственным промахом в отправке с миссией Ван Линцзяо. Казалось, девица не знала об иньском железе. Вероятно, она думала, что всё дело в том, чтобы наказать Вэй Усяня и захватить Пристань Лотоса.       Вероятно, он должен чувствовать себя виноватым из-за того, что на него накатывает облегчение. Ведь всем остальным, кроме Вэй Усяня и Цзян Чэна, предстояло умереть.       Но они умрут достойной смертью, защищая свой дом. Это была резня, быстрые смерти повсюду.       Ничто не сравнится с пыткой, которой они планировали подвергнуть Вэй Усяня.       Или, возможно, всё же подвергли его, если он исчезнет именно там.       - Что за Надзорный Пункт? - вскричал Цзян Чэн. – Здесь - мой дом!       - Госпожа Юй. - Ван Линцзяо спустилась по ступеням. – Советую Вам хорошенько воспитывать Вашего сына. Сотни лет все семьи склоняли головы перед Орденом Цишань Вэнь. Как ты смеешь говорить слова «мой дом» перед посланником Ордена Вэнь? Раньше я думала, Пристань Лотоса пришла в упадок и породила кучу мятежников, поэтому что вы не справляетесь со своей задачей. Однако, раз уж Вы меня слушаетесь и Ваш нрав мне по душе, - она указала пальцем на госпожу Юй, - я решила, что Вы заслужили почётную…       Хозяйка пристани Лотоса наотмашь ударила Линцзяо по лицу, и та рухнула на пол, прижимая ладонь к пылающей щеке.       - Как ты смеешь, подстилка?!       Ученики Вэнь обнажили свои мечи, но госпожа Юй взмахнула Цзыдянем и отбросила их всех назад.       - Наконец-то! - прорычал Чифэн-цзунь.       В зале люди склонили головы друг к другу и перешёптывались.       Ничто никогда не было таким простым и ясным, как выглядело. Близкое уничтожение Ордена Цзян... казалось заманчивым обвинить во всём Орден Вэнь. Но был миллион мелких решений, приведших к финальному событию.       Они могли бы сделать что-нибудь с Орденом Вэнь раньше. Наблюдение за тем, как Цзян Ваньинь плачет, а Вэй Усянь подчиняется, напомнило всем, что оба юноши были очень молоды. Они не должны были нести ответственность за победу в войне. Старшие должны были заставить Вэнь Жоханя столкнуться с последствиями за его плохо завуалированное убийство бывшего главы Ордена Не.       Нет, Вэнь Жохань должен был поплатиться уже тогда, когда уничтожил первый незначительный клан.       Они могли проверить слухи о рождении Вэй Усяня. Было очевидно, как однажды сказал Не Хуайсан, что его родители любили друг друга. Одни только чувства Цзян Фэнмяня не создали бы ребёнка. Даже если госпожа Юй всё ещё подозревала мужа в измене, она не была настолько глупа, чтобы культивировать эту веру в одиночку. Если бы слухов не было, возможно, вместо угрозы она увидела бы в воспитаннике бедного сироту?       Тогда Вэй Усяню не пришлось бы скрывать свои навыки. Он смог бы свободно установить любую защиту, которую хотел. Он мог быть тем, кто столкнулся с Ван Линцзяо в лесу.       Может быть, это ничего бы не изменило.       Может быть, это изменило бы всё.       Они никогда этого не узнают, и эта мысль преследовала теперь слишком многих людей.       Госпожа Юй неспешно подошла к испуганной Ван Линцзяо и холёными пальцами сжала её горло:       - Когда бьёшь собаку, смотри, кто её хозяин. Вломилась в мой дом, чтобы наказывать здесь моих людей! Да кто ты вообще такая? Где только наглости набралась? – Она залепила девице пощёчину.       - Как ты смеешь так со мной обращаться?! – завопила Ван Линцзяо. – Имей в виду: клан Цишань Вэнь и клан Инчуань Ван тебе этого не простят!       В ответ на её угрозу, хозяйка пристани Лотоса залепила ей ещё одну пощёчину:       - Закрой рот! Дешёвая подстилка! – Ван Линцзяо упала на пол, а госпожа Юй выпрямилась и гордо заявила: - Моему клану бессмертных Мэйшань Юй сотни лет, но мы ни разу не слышали о клане Инчуань Ван. Из какой грязной канавы вы вылезли? Паршивый клан. Там все такие же дряни, как ты? Рассуждала тут о высших и низших, так я тебе объясню, кто есть кто! Я выше, - она поставила ногу прямо на голову Ван Линцзяо, - ты ниже!       Госпожа Юй несколько мгновений наблюдала, как нахальная девица корчится от бессильной ярости, а потом отпустила и кивнула своим служанкам, которые в мановение ока расправились с учениками Вэнь.       Они проиграли.       Не Минцзюэ пришлось напомнить себе об этом. Единственная причина, по которой все согласились присоединиться к кампании «Выстрел в Солнце», заключалась в том, что Орден Цзян проиграл.       Он с тревогой посмотрел на брата. Теперь, когда Вэй Усяня не били, Хуайсан больше не стискивал руку госпожи Ло. Но в нём по-прежнему ощущался давний гнев и... страх. Это ещё не конец. Ни в коем случае       Вэй Усянь покорился здесь, но не был сломлен.       Он не был настолько отчаянным, чтобы использовать демоническое совершенствование, и не из-за риска для себя. Он был готов отрезать себе руку ради безопасности Ордена Цзян. Даже если это повредило бы его тело, его совершенствование, то, как это повлияло бы на него, не учитывалось в его расчётах. Так что он, должно быть, знал, что демоническое заклинательство опасно для других.       Вэй Усянь знал, что это, возможно, сработает, но не хотел терять контроль?       Хуайсан хотел увидеть, куда он исчез. Не Минцзюэ задавался вопросом, исчез ли он или скрылся, чтобы научиться контролировать свою новую силу?       Когда с учениками Вэнь было покончено, Ван Линцзяо пришла в ужас.       - Думаешь, можешь убить свидетелей? – закричала она, отползая подальше. – Думаешь, молодой господин Вэнь не знает, где я? Так знай: господин Вэнь скоро будет здесь! Ты! – Она с расширенными глазами стала тыкать пальцем в сторону хозяйки Пристани Лотоса и её служанок. – Он никого из вас не пощадит!       - Говоришь так, будто сама бы нас пощадила, - усмехнулась Цзиньчжу.       - Вы знаете, что я доверенное лицо господина Вэня? – заорала Ван Линцзяо. – Я к нему ближе всех! Если услышит, как со мной обошлись, он вас точно…       - И что же он сделает? – рявкнула госпожа Юй. - Отрубит руки или ноги? Сожжёт наш дом? Или отправит десятитысячную армию, сравнять Пристань Лотоса с землёй и установить свой Надзорный Пункт?       Госпожа Юй кивнула своим служанкам, и те медленным шагом направились к Ван Линцзяо.       - Вэнь Чжулю! – в отчаянье заголосила та. - Вэнь Чжулю! Спаси меня!       В Зал, словно вихрь, ворвался мужчина и отбросил служанок прочь.       Два самых мощных заклинателя своего времени.       Они хорошо подходили друг другу. Навыки Вэнь Чжулю лучше всего использовались в ближнем бою, в то время как духовное оружие госпожи Юй лучше всего работало на средней дистанции.       Все знали, что госпожа Юй проиграет, но всё же…       Какой бой!       - Плавящий Ядра? – жёстким тоном проговорила госпожа Юй.       - Пурпурная Паучиха, - поприветствовал её Вэнь Чжулю.       - Вэнь Чжулю, чего ты ждёшь? – истерично выпалила Ван Линцзяо. - Убей её! Убей!       Госпожа Юй хмыкнула:       - Раньше тебя звали Чжао Чжулю, верно? Точно не Вэнь. Но ты так рвался сменить фамилию, вы все так отчаянно хотите сменить фамилию. Слетелись в Цишань, как мухи на мёд. Неужели фамилия Вэнь так драгоценна, что можно даже предков своих забыть? Смешно!       - Каждый служит своему хозяину, - возразил Вэнь Чжулю.       Вот это преданность.       Цзинь Гуаншань увидел, каким мог бы быть Вэй Усянь, если бы только Цзян Ваньинь крепче держал его на поводке. Вот кем мог стать Гуанъяо, если бы отказался от своих амбиций.       Тот, кто готов сделать что угодно для своего хозяина.       Вэнь Жохань впустую использовал Вэнь Чжулю, отправив его повсюду следовать за Вэнь Чао.       - Вэнь Чжулю, - Ван Линцзяо поднялась на ноги и схватила мужчину за руку, - и ты ещё с ней болтаешь? Не видишь моё лицо? Господин велел меня защищать! Берегись, господин всё о тебе узнает!       Вэнь Чжулю сложил ладони перед грудью и поклонился хозяйке Пристани Лотоса:       - Прошу меня простить.       Госпожа Юй распустила фиолетовый кнут и ухмыльнулась:       - Ну и позёр!       В следующий миг Цзыдянь устремился к Вэнь Чжулю, но тот перехватил сверкающий кончик кнута.       Плавящий Ядра и Пурпурная Паучиха вступили в противостояние, и, воспользовавшись моментом, Ван Линцзяо бросилась к дверям.       - Цзян Чэн! Останови её! - Вэй Усянь заставил себя встать: - Не позволяй подать сигнал!       Цзян Чэн нагнал Ван Линцзяо и толкнул её в спину, отчего женщина вылетела на главный двор, но когда наследник Цзян собирался нанести новый удар, прозвучал возглас Вэй Усяня:       - Госпожа Юй, берегитесь!       И Цзян Чэн взволнованно обернулся:       - Матушка?       Он бросился обратно в Зал Меча и прибыл как раз вовремя, чтобы принять удар, предназначенный матери, на себя.       Цзян Чэн упал, сплёвывая кровь, и в этот миг Ван Линцзяо запустила сигнальную ракету.       Забота не была слабостью.       Лань Сичэнь напомнил себе об этом. Видеть лучшее в других, заботиться обо всех - вот в чём его сила. Возможно, это была его самая большая сила.       Но он, наконец, понял, почему так много людей не заботится о других. Сичэнь думал, что эгоизм порождает апатию. Но он никогда не понимал, как больно смотреть на то, как твои близкие страдают просто из-за любви.       Ванцзи страдал в пещере, потому что не мог оставить Вэй Усяня позади.       Цзян Ваньинь потерял весь свой Орден, потому что не мог позволить своей матери потерять золотое ядро.       Если бы Сичэнь потерял всё, действительно потерял всё... стал бы он по-прежнему превозносить сострадание как силу?       Цзиньчжу и Иньчжу атаковали Вэнь Чжулю, а госпожа Юй схватила Вэй Усяня и Цзян Чэна и перенесла их через стены. Они приземлилась на причале позади жилых построек, и хозяйка Пристани Лотоса, не мешкая, толкнула обоих юношей в лодку. Затем она опустилась на колени рядом с сыном:       - А-Чэн. - Она проверила его духовную энергию. – К счастью, ничего серьёзного.       - Матушка, - взволновано посмотрел на неё тот. - Что же делать?       - А что делать? – спросила в ответ госпожа Юй. - Ты разве не видел? Они хорошо подготовились. Сражения теперь не избежать. Скоро явится основное войско. Уходи первым.       - Но если дядя Цзян и шицзе… - начал Вэй Усянь.       - Закрой рот! – оборвала его госпожа Юй. - Это всё твоя вина!       Вэй Усянь опустил голову.       - Я так её ненавижу, - прошептал Не Хуайсан.       Мянь-Мянь согласилась. Как ужасно говорить молодому человеку, который уже страдал, такие слова?       Поэтому он никому ничего не объяснял? Было ли всё это... спасение остатков Вэней, отречение от Ордена Цзян, изгнание себя в Курганы... было ли всё это каким-то запутанным наказанием? Его нисходящая спираль возникла из-за этого?       Как только он отомстил, весь этот гнев и ненависть обратились на самого себя?       Госпожа Юй сцепила свою руку с рукой сына, и Цзыдянь серебристо-фиолетовой змейкой перетёк на его запястье.       - Матушка, зачем ты отдала мне Цзыдянь?       - Теперь он твой, - твёрдо сказала госпожа Юй. - Цзыдянь принял тебя как своего хозяина.       Цзян Чэн заплакал:       - Матушка, ты не пойдёшь с нами?       Госпожа Юй нежно коснулась лица сына, затем на пару мгновений прижала его к своей груди, а после оттолкнула его и схватила Вэй Усяня за грудки:       - Ты, негодный мальчишка! Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! – прокричала она ему в лицо. – Посмотри, из-за тебя вот какая беда свалилась на наш клан!       Она толкнула воспитанника так, что он упал на дно лодки, а сама вскочила на ноги и хотела уйти, но Цзян Чэн вцепился в её запястье:       - Матушка, ты не пойдёшь с нами?       Госпожа Юй вырвала руку и покинула лодку.       Цзян Чэн начал подниматься:       - Матушка!       Но встать он не успел: Цзыдянь развернулся, подтащил юношу к брату и крепко связал их друг с другом.       - Матушка! Матушка! – продолжал кричать Цзян Чэн, дёргаясь в путах.       Вэй Усянь покорно молчал.       - Доберётесь до безопасного места – он сам вас отпустит, - сказала госпожа Юй. Если в пути кто-то нападёт, Цзыдянь вас в обиду не даст. – Она глубоко вздохнула и взглянула в лицо воспитанника: - Вэй Ин! Послушай-ка меня! Всеми силами защищай Цзян Чэна! Умри, но защити! Понял?       - Госпожа Юй! – со слезами на глазах выкрикнул Вэй Усянь.       - Хватит болтовни! Я спрашиваю, ты меня понял?       Вэй Усянь кивнул.       - Он не хотел нарушать своё обещание, - внезапно осознала Цзян Яньли.       - Что? - встрепенулся А-Чэн.       - Его обещание тебе стоять рядом с тобой. - Она не сказала служить ему. А-Сянь не был и никогда не будет слугой. Он был их братом и равным: - Это было не так важно, как защищать тебя.       Клятву, которую он дал их матери. Клятву, которую, по его мнению, он должен был сдержать, потому что она винила его в своей смерти.       - Я никогда не просил об этом. - А-Чэн закрыл глаза, вероятно, чтобы не расплакаться на публике.       Яньли сочувственно хмыкнула. Потребуется время, чтобы исправить весь ущерб, который их мать и война нанесли А-Сяню. Он превратился из слуги в оружие, и теперь все считали его злодеем. При всей своей уверенности, он никогда не мог полностью игнорировать их оскорбления.       Пока человек что-то значил для него, он носил его слова в своём сердце.       И добрые слова, и сказанные в гневе. Яньли задавалась вопросом, не сделала ли энергия обиды, которую он теперь носил в своей душе, его глухим к их прежней доброте. Говорили ли эти измученные, разгневанные души о его собственных муках или они проникали внутрь него и заставляли слушать свои страдания?       Яньли тяжело вздохнула и, собрав всё своё мужество, приготовилась смотреть на уничтожение своего Ордена.       Им просто нужно было потерпеть, и тогда они смогут помочь А-Сяню.       - Матушка! Отец… Отец ещё не вернулся. Разве мы вместе не справимся с любой бедой? - взмолился Цзян Чэн.       - Не вернулся – так не вернулся, - сердито ответила госпожа Юй. - Или без него я ни на что не гожусь?       С этими словами она оттолкнула лодку, а когда лодка отплыла подальше от причала, послала ей вслед талисман, чтобы та двигалась быстрее.       Цзян Чэн продолжал рваться и звать мать, а Вэй Усянь молча сидел спиной к нему и смотрел на хозяйку Пристани Лотоса.       Картинка мигнула, и вот уже лодка с юношами подплыла к другой, более большой лодке, на носу которой Вэй Усянь увидел любимую сестру и главу своего Ордена.       Цзян Чэн всё ещё боролся с Цзыдянем, не обращая внимания на то, что творится вокруг, и брат толкнул его в плечо:       - Цзян Чэн! Смотри! Это дядя Цзян и шицзе! – И он закричал: - Дядя Цзян!       - Отец! – присоединяется к нему Цзян Чэн.       Услышав их голоса, Цзян Яньли взволнованно посмотрела на отца:       - Папа. Кажется, это голоса А-Сяня и А-Чэна.       - Быстрее, к лодке! - приказал Цзян Фэнмянь.       Когда их лодки встретились, он первым подбежал к сыновьям:       - А-Чэн. А-Сянь. Это…       - Дядя Цзян!       - Отец.       - Что случилось? Почему вы связаны Цзыдянем и сидите здесь? - встревожено спросил Цзян Фэнмянь.       - Где матушка? - Цзян Яньли растерянно смотрела на братьев. - Почему она связала вас?       - Отец, быстрее, освободи нас! - попросил Цзян Чэн.       Цзян Фэнмянь нерешительно опустился на колени:       - Цзыдянь принадлежит твоей матери. Он признаёт лишь хозяйку. Боюсь, меня не послушается… - Глава Цзян протянул руку, и серебристо-фиолетовая змейка обвила его запястье.       Госпожа Цзинь резко вдохнула.       - Это значит…? - начал её сын и замолчал.       - Она любила его, - подтвердила госпожа Цзинь. Она всегда это знала. Именно это делало положение её названной сестры ещё более болезненным. Она любила Цзян Фэнмяня, но когда они поженились, он всё ещё пытался забыть Цзансэ Саньжэнь.       Или так гласили слухи.       - Значит, они могли бы быть счастливы, если бы не слухи, - прокомментировал Не Хуайсан лёгким тоном, но выражение его лица едва скрывало гнев.       Всегда было так легко забыть, что он Не.       Хотя в чём-то он был прав. Слухи заставили Цзыюань поверить, что их ситуации были более схожими, чем они были на самом деле. Она думала, что Цзян Фэнмянь был таким же толстокожим, как и Гуаншань. Она считала Вэй Усяня бастардом, потому что госпожа Цзинь имела дело с таким количеством бастардов.       Они могли бы быть счастливы, если бы их сплетни были добрее.       Освободившись от оков, юноши встали.       - Отец, сестра! Орден Вэнь вторгся в наш дом! – запричитал Цзян Чэн. – Матушка дала им отпор и… сразилась с Плавящим Ядра. Боюсь, что она не выстоит. Они подали сигнал. Совсем скоро нагрянет ещё больше врагов! Отец, мы должны вернуться и помочь ей! Скорее, вернёмся, отец…       - Плавящий Ядра… - повторил Цзян Фэнмянь, обдумывая информацию.       - Отец, - Цзян Яньли схватила его за руку, - давай возвратимся скорее!       Вместо ответа Цзян Фэнмянь подтолкнул дочь к её братьям и связал всех троих Цзыдянем:       - Послушайте меня, вы трое! Плывите дальше. Не возвращайтесь в Пристань Лотоса. Как только сойдёте на берег, пробирайтесь в Мэйшань. Найдите убежище у бабушки.       - Нет, отец!        - Отец!       - Дядя Цзян! - Все трое протестовали.       - Глупо.       Но, учитывая то, что они видели об этой семье, вполне ожидаемо.       Все они были готовы умереть друг за друга.       - Я возвращаюсь к своей супруге, - продолжил Цзян Фэнмянь.       - Отец, давай вместе вернёмся к матушке! – взмолился Цзян Чэн.       - У вас все должно быть хорошо. – Глава Цзян повернулся, чтобы уйти.       - Дядя Цзян!       - Отец!       - Папа!       - Дядя Цзян, если с Вами что-то случилось, как у нас может быть всё хорошо?       Цзян Фэнмянь обернулся. Он подошёл к своим детям. Как и его жена, он нежно коснулся щеки Цзян Чэна.       - Глупыш. Что ты плачешь? - мягко отругал он. – Отец же не сказал, что не вернётся. – Он похлопал сына по щеке и посмотрел на дочь: - А-Ли, не плачь. Не плачь. – Затем Цзян Фэнмянь подошёл к воспитаннику и положил ладонь на его плечо: - А-Сянь. Он чуть сжал пальцы: - Заботься на совесть об А-Чэне и об А-Ли.       Вэй Усянь склонил голову.       Стремительно развернувшись, Цзян Фэнмянь сошёл с лодки. Дети кричали ему вслед, но он больше не смотрел на них.       Цзинь Гуанъяо не ожидал этого.       Это было похоже на то, как если бы его снова столкнули со ступеней Башни Кои. Он ожидал, что госпожа Юй выведет Вэй Усяня из строя. Он ожидал её резких слов. Конечно, было слишком, ожидать, что её сердце смягчится только потому, что они были в смертельной опасности. Он знал, на что похожа госпожа Цзинь, поэтому его не удивило резкое отличие между прощанием её названной сестры с Цзян Ваньинем и с Вэй Усянем.       А вот разница в прощании Цзян Фэнмяня...       - А-Яо? – Средний брат, должно быть, понял, что он не дышит.       Гуанъяо заставил себя выдохнуть:       - Он всегда был слугой.       - Что? - резко спросил Ханьгуан-цзюнь.       - Остальные… - Гуанъяо не смог правильно подобрать им определение, - они не прощались. Вэй Усянь получил приказы.       Однозначные приказы, от обоих глав своего Ордена. Защищай двух других. Всегда.       Цзинь Гуанъяо должен был заподозрить нечто подобное, когда Цзян Фэнмянь позволил Вэй Усяню отправиться на идеологическую обработку, но он отверг эту идею, назвав её общей недооценкой Ордена Вэнь. Теперь же он знал наверняка: вся очевидная благосклонность Цзян Фэнмяня, вся его любовь к Вэй Усяню никогда не сравнится с его любовью к собственным детям.       Ему потребуется некоторое время, чтобы разобраться в своих чувствах по этому поводу, но это не приведёт его ни к чему хорошему.       Воспоминание сменилось. Трое молодых людей по-прежнему связанные стояли в лодке. Приближался вечер, солнце начинало постепенно клониться к закату, и зрители увидели, как Цзыдянь, мигнув, наконец, свернулся в кольцо. Цзян Яньли и Цзян Чэн всё ещё плакали, а Вэй Усянь немедленно принялся искать вёсла. Брат и сестра почти сразу присоединились к нему. Ничего не обнаружив, главный ученик Цзян просто оторвал доску от скамейки и начал грести ею. Цзян Чэн последовал его примеру.       Картинка сменилась, и заклинатели увидели Яньли. Девушка стояла посреди просёлочной дороги и потеряно смотрела себе под ноги. Неожиданно с её пояса сорвался нефритовый талисман и, упав на камень, раскололся на три части.       Цзян Яньли вздрогнула и повернулась в сторону Пристани Лотоса.       Лань Цижэнь не был суеверным человеком, но это должно быть случилось, когда умер Цзян Фэнмянь.       Они действительно ничего не могли сделать, чтобы спасти его.       Возвращение в Пристань Лотоса принесло им только боль.       Воспоминание последовало за Цзян Чэном и Вэй Усянем. Юноши подошли к главному входу. Звуков боя слышно не было, но ворота были заперты. Цзян Чэн хотел было войти, но Вэй Усянь остановил его:       - Здесь не войти. - Он схватил брата за руку и скомандовал: - К задним воротам!       Они обошли резиденцию по большому кругу и взобрались на стену, чтобы увидеть внутренний двор. Вместе с отчаявшимися юношами заклинатели наблюдали, как ученики Ордена Вэнь рядами раскладывают трупы их боевых братьев и сестёр на каменных плитах главного двора Пристани Лотоса.       Не пощадили никого, даже самых младших учеников.       - Видишь отца и матушку? – взволновано спросил Цзян Чэн - С ними же всё хорошо?       Наблюдающий за работой учеников Вэнь Чжулю начал медленно поворачиваться, и Вэй Усянь надавил на плечи брата, заставляя того пригнуться.       Братья переползли на другую крышу, и увидели Вэнь Чао и Ван Линцзяо, восседающих на Лотосовом троне. Они о чём-то разговаривали, но слов было не разобрать.       А в следующий миг Цзян Чэн начал плакать, а следом за ним - и Вэй Усянь, ибо они, наконец, увидели госпожу Юй и Цзян Фэнмяня. Мёртвые главы Ордена, держась за руки, лежали неподалёку от входа в Зал Меча.       - Может быть, они помирились? - спросил Цзинь Цзысюань.       Из всех «что, если» это было первое приятное событие. Может быть, после десятилетий напряжённого брака они подтвердили свою любовь друг к другу. Может быть, они действительно соединились в жизни прямо перед смертью.       Это было бы небольшим утешением, если бы они это сделали, но сейчас Цзысюань мало что мог предложить своей жене.       Он не мог смыть ужасы её прошлого. Он мог только пообещать ей лучшее будущее. Именно на этом строились их отношения, они вместе пытались избежать ошибок собственных родителей, строя что-то совершенно новое для них обоих. Что-то стабильное, полное заботы. Что-то, что выдержало бы все напасти мира.       - Может быть, они помирились, - повторила А-Ли.       Когда Ван Линцзяо попыталась пнуть труп госпожи Юй, Цзян Чэн вздрогнул и, едва не теряя сознание, рухнул с крыши. Вэй Усянь быстро спрыгнул вслед за ним, и оба брата бросились бежать. Цзян Чэн рыдал, даже не пытаясь утереть слёзы, а выражение лица Вэй Усяня было жёстким и решительным.       Изображение вновь изменилось. Ночную тьму прорезали первые лучи солнца, а юноши всё бежали. Наконец, ноги Цзян Чэна подкосились от усталости, и он упал на траву. Вэй Усянь остановился в нескольких шагах позади него. Он тяжело дышал, но не сделал попытки заговорить.       Утерев глаза, наследник Цзян вскочил на ноги и побежал в обратном направлении.       Вэй Усянь остановил его, схватив за руку:       - Цзян Чэн, куда ты идёшь? Возвращаться нельзя.       - Нельзя? – рявкнул тот. – Ты сам-то себя слышишь? Говоришь мне не возвращаться? Тела родителей всё ещё в Пристани Лотоса. Куда мне идти, если не туда?       Он выдернул руку, но Вэй Усянь снова бросился вперёд и удержал его:       - И что ты сделаешь, если вернёшься? Они убили даже дядю Цзяна и госпожу Юй! Если вернёшься, - умрёшь.       - Значит, умру! – выпалил Цзян Чэн. – Боишься смерти – пошёл прочь! Не стой у меня на пути!       Вэй Усянь не желал отпускать брата. Он вновь крепко схватил его за руку:       - Цзян Чэн. Отомстить и через десять лет не поздно. Только не сейчас!       - Если не сейчас, то когда? – не унимался Цзян Чэн. – Я уже сыт тобой по горло! Проваливай!       Проваливай.       Цзян Чэн чуть не рассмеялся над жестокой иронией своих слов. Он продолжал говорить Вэй Усяню, чтобы тот проваливал, и его слова воплотились в жизнь: брат пропал. На три месяца физически, но, на самом деле, он пропал навсегда. Они потеряли старого Вэй Усяня.       Молодой глава Цзян опустил голову, готовясь принять разочарование сестры. Она бы не рассердилась. Она никогда не злилась на него и особенно не сдерживала его действий, пока он оплакивал брата. Но теперь она будет разочарована, и это будет в тысячу раз больнее, чем если бы она ударила его так же, как он ударил Вэй Усяня.       Цзян Чэн сказал ему проваливать, и он так и сделал.       Он должен был быть осторожен со своими желаниями. Он не был готов к тому, что его желание исполнится.       С этими словами Цзян Чэн залепил Вэй Усяню крепкую пощёчину и снова попытался бежать, но Вэй Усянь догнал его:       - Цзян Чэн! Дядя Цзян и госпожа Юй велели как следует о тебе позаботиться.       - Замолчи! - Цзян Чэн развернулся и вцепился Вэй Усяню в горло: - Зачем? – прорычал он. – Зачем? Скажи мне, зачем?! Зачем ты спас тех учеников? Доволен теперь? Сколько раз я тебе повторял: хватит играть в героя!       Вэй Усянь не сопротивлялся, но слабо схватил Цзян Чэна за руки, пока тот продолжал кричать:       - Посмотри, какой ты теперь герой. Теперь ты рад? Теперь счастлив? Умерли бы эти Лань Ванцзи и Цзинь Цзысюань – и ладно. Какое нам до них дело? Позволил бы убить их, и всё! Зачем вступился за них? И что сейчас? Юньмэн разрушен. Моих родителей больше нет. Теперь доволен, да?       - Как ты смеешь! - Лань Ванцзи поднялся бы, если бы брат не схватил его за плечо.       Он бы напал, если бы его брат не взял его меч. Он всё ещё мог призвать Бичень и послать его через комнату, но Цзян Яньли притянула своего брата ближе. В её глазах по-прежнему стояли слёзы от вида, как один её брат душит другого, и в этот момент Ванцзи не мог причинять ей ещё большую боль.       - Как он посмел что? – иронично-зло поинтересовался Не Хуайсан. - Повторить ошибки своих родителей? - Хватка Сичэня в шоке ослабла, а Лань Ванцзи сосредоточил своё внимание на молодом господине Не: - Разве все мы не делаем то же самое?       Не Минцзюэ вздрогнул, как и Ляньфан-цзунь и Цзинь Цзысюань. Лань Ванцзи едва сдержался, чтобы не отреагировать внешне. Слова Хуайсана ударили слишком близко к сердцу. Он был слишком близок к тому, чтобы совершить ту же ошибку, что и его отец. У него было искушение спрятать Вэй Усяня в Гусу, а затем принять наказание за это и уединиться от мира.       Пока Вэй Усянь находился бы в безопасности, он с радостью пребывал бы в заключении.       - Ничего не меняется, - с горечью продолжил Не Хуайсан, - на самом деле, нет.       - Нужно ли что-то менять? – недоумённо спросил Цзинь Гуаншань.       - Это зависит от обстоятельств. - Не Хуайсан взмахнул веером. - Вещи не меняются, потому что мы не чувствуем себя ответственными за то, что они происходят. Цзян-сюн обвинил Ханьгуан-цзюня и Цзинь Цзысюаня. Госпожа Юй обвинила Вэй-сюна. Большинство из вас винит Орден Вэнь... как будто виновата только одна сторона. Но, на самом деле, неужели вы сваливаете вину на одного человека, потому что сами не можете её вынести?       - Ты заходишь слишком далеко! - закричал глава Ордена Оуян.       - Не отягощай себя, злясь на меня. - Не Хуайсан вздохнул, но встретился с ним взглядом: - Гнев гораздо легче почувствовать, чем вину.       Цзян Чэн, наконец, отпустил брата, и тот приподнял голову, жадно глотая воздух. Сам же наследник Цзян повалился на траву, перекатился на спину и уставился в предрассветное небо:       - Мне нужны мои родители. Мои родители, мои старшие и младшие боевые братья, - плакал он, вырывая траву из земли. – Никого больше нет. И Пристани Лотоса тоже нет.       Братья ещё долго плакали, пока не уснули.       Воспоминание перенесло зрителей в позднее утро того же дня. Юноши спали там, где и подкосила их усталость.       Вэй Усянь проснулся и уставился в хмурое небо. Спустя миг он вспомнил, что с ними произошло, и резко сел. Утерев скатившуюся по щеке слезу, он повернул голову и увидел брата. Цзян Чэн сидел с отрешённым видом и смотрел в одну точку перед собой.       Вэй Усянь поднялся, посмотрел на брата и тяжело вздохнул:       - Идём. - Он схватил его за руку и потянул, но Цзян Чэн не сдвинулся с места. - Не забывай, что шицзе ждёт нас сейчас совсем одна.       Слова брата заставили Цзян Чэна двигаться.       Гнев действительно был легче, чем чувство вины.       Цзинь Гуанъяо не мог сказать, как он пришёл к такому выводу. Всё началось с того, что госпожа Юй избила Вэй Усяня. Это укрепилось после напутственных слов Цзян Фэнмяня, и было завершено, когда руки Цзян Ваньинь сомкнулись на горле Вэй Усяня.       Цзинь Гуаншань, его отец, никогда бы не полюбил его. Не так, как отец должен любить сына.       Госпожа Цзинь всегда будет его ненавидеть. Не было никаких обстоятельств, которые могли бы изменить её мнение.       В конце концов, Цзинь Цзысюань встал бы на сторону своей матери.       Что же после этого оставалось Цзинь Гуанъяо? Он уже погубил себя, пытаясь заслужить здесь своё место. Как только он солгал о том, что происходит с заключенными Вэнями, он стал лжецом и убийцей. Он, конечно, не прикладывал руку к пыткам и убийствам военнопленных... но это не было достаточным оправданием для его старшего и среднего братьев. Они бы бросили его.       У него действительно ничего не было. А всё, что он сделал, было бессмысленно.       Цзинь Гуанъяо был в ярости.       Воспоминания показали Цзян Яньли. Девушка пряталась в лесу, укрывшись под раскидистым деревом. Там её и нашли братья.       - Шицзе, - срывающимся голосом произнёс Вэй Усянь.       Яньли поднялась на ноги, с затаённой надеждой посмотрела на него и робко спросила:       - Что произошло?       Вэй Усянь отвернулся. Уже понимая, что произошло что-то ужасное, Яньли медленно повернулась к Цзян Чэну, но тот безучастно смотрел в никуда.       Тогда Яньли собралась с духом и снова обратилась к Вэй Усяню:       - А-Сянь, рассказывай.       В небе сверкнула молния, и на молодых людей обрушился проливной дождь. Но они его не замечали. Цзян Чэн по-прежнему оставался безучастным, а Яньли слушала рассказ Вэй Усяня, крепко сжимая в руке расколотую нефритовую подвеску, не замечая того, что острые края порезали кожу, и на землю капает кровь       Когда брат замолчал, Яньли привалилась к дереву, сползла по стволу на землю и разрыдалась:       - Я не верю. Не верю…       Они были единственными выжившими из Ордена Цзян.       В конце концов, было слишком просто винить во всём Орден Вэнь.       Но не зашло ли это слишком далеко, чтобы обвинять всех подряд? За их слова, за их действия, за их бездействие?       Или они так старались обвинить кого-то, чтобы избежать критики в свой адрес?