Путь

             Как только Цзян Ваньиня вынесли из зала (Хуайсан ушёл вместе с ним, всё еще вливая энергию в тот талисман, которым он воспользовался, чтобы нокаутировать его), заклинатели загудели, темпераментно обсуждая случившееся.       - Думаю, мы сделаем перерыв на ночь, - объявил Цзинь Гуанъяо.       Возражений не поступило. Старший названный брат и госпожа Ло ушли первыми, спеша последовать за Хуайсаном. За ними, почти сразу, - Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли. Следующим Зал покинул Ханьгуан-цзюнь, за ним непривычно торопливым шагом – средний названный брат.       Цзинь Гуанъяо не был уверен, что его объявление услышали все, впрочем, он никого не собирался разгонять по комнатам. В Башне Кои была целая армия слуг, это их работа заботиться о комфорте господ, пусть продолжают трепать языками в Зале Несравненной Изящности, если желание есть. Сам Гуанъяо прошёл в центр комнаты, снял сферу с подставки и тщательно заблокировал воспоминания.       Неужели так удивительно, что Вэй Усянь был готов отказаться от своего золотого ядра?       Разве не они решили, что он слуга, а Цзян Ваньинь хозяин?       Разве не они сказали ему, что он стоит меньше?       Бесполезный. Ничто. Он родился с более низким статусом, поэтому всегда будет ниже.       - Пожалуйста, оставайтесь и наслаждайтесь приготовленной едой, - громко проговорил он, - или не стесняйтесь удалиться в свои комнаты. – Посчитав свою миссию выполненной, Гуанъяо спрятал сферу в рукав и повернулся, чтобы поклониться отцу. Он не мог просто уйти без разрешения: - Я посмотрю, какую помощь могу оказать главе Цзян.       - Конечно. - Цзинь Гуаншань рассеянно махнул рукой.       Гуанъяо не составило труда угадать его мысли. Они всегда возвращались к демоническому совершенствованию, к силе.       Они ещё не нашли заклинателя с нужным талантом, чтобы заманить его в Орден Цзинь, но, похоже, действовали они неправильно. У Вэй Усяня не было золотого ядра. Ядро Сюэ Яна было очень слабым по сравнению с другими совершенствующимися.       Вэнь Жохань, в свою очередь, был необычайно сильным заклинателем, но Цзинь Гуанъяо своими глазами видел, каких трудов стоило ему управление иньским железом. Причина, по которой тот так усердно искал Сюэ Яна, заключалась в том, что глава Вэнь знал, что этот уличный мальчишка может победить его с помощью своего осколка иньского железа. Даже обладая тремя частями легендарного металла и огромным количеством духовной силы, Жохань так и не смог развить должный уровень демонического совершенствования, хотя и почти поставил мир заклинателей на колени.       Из того, что видел Гуанъяо, истинную силу и мастерство в еретическом заклинательстве мог развить только человек со слабым золотым ядром. А ещё лучше – с отсутствием такового.       Или, возможно, это была ментальная битва. Только те, чьи страдания соответствовали страданиям обиженных духов, которых они направляли, могли надеяться полностью контролировать их. Вэнь Жохань же знал только силу и роскошь.       В любом случае, это означало, что Цзинь Гуанъяо был бы хорош в демоническом совершенствовании, если бы сумел погрузиться в сиё искусство так, чтобы ни один из его названных братьев не заметил. Он морщился, когда шёл по коридору. Золотое ядро было одним из его самых гордых достижений. Он не рос в Ордене. Всё, что у него было, чтобы начать постигать заклинательство, это тексты, которые его мать выторговывала своим телом.       Вчера он подумал бы о том, чтобы отказаться от ядра ради отца.       Теперь же он радовался, что его отец был слишком занят возможностью передачи золотого ядра. Если он попросит его повредить своё ядро... ничто не помешает Цзинь Гуанъяо убить эту тварь прямо на месте, - и к чёрту последствия для него самого.       Он вошёл в гостевые покои, прикрыл за собой дверь и взмахом руки отпустил целителя.       - Что ты делаешь? – возмутился Ханьгуан-цзюнь.       Цзинь Гуанъяо подождал, пока за стариком закроется дверь, а потом быстро установил талисман уединения. В Башне Кои было слишком много шпионов.       - Ему нельзя доверять.       - Что? - Цзинь Цзысюань нахмурился: - Он лучший целитель нашего Ордена.       - И он обо всём доложит нашему отцу! - отрезал Цзинь Гуанъяо. - Как вы думаете, это хорошая идея, позволять ему заполучить целительский анализ переноса золотого ядра?       Выражение лица его сводного брата застыло:       - Нет.       Цзысюань ответил, ни на миг не поколебавшись. Было приятно видеть, что он учится.       - Но можем ли мы доверять тебе? – с нажимом поинтересовался старший названный брат.       Цзинь Гуанъяо закрыл глаза и не ответил. Что он мог сказать такого, что звучало бы правдоподобно? Что он внезапно передумал? Что он чувствовал себя виноватым и хотел покаяться? Может быть, средний брат и купился бы на это, но Хуайсан - никогда.       - Что сделал наш Орден? - спросил Цзинь Цзысюань.       Цзинь Гуанъяо вздохнул:       - Конечно, ты и сам можешь догадаться.       - Всё, что сказал Вэй Усянь… - Его сводный брат замолчал, и остальные слова так и остались непроизнесёнными. Это правда, не так ли? Наш Орден убивал детей? Стариков? Всех с фамилией Вэнь?       Гуанъяо просто кивнул. Все его причины... их никогда не будет достаточно, чтобы он остался безнаказанным.       Ханьгуан-цзюнь бросился через комнату:       - И ты называл Вэй Ина монстром!       Цзинь Гуанъяо ожидал удара мечом, но средний брат крикнул: «Остановись!» - и Бичень замер.       Остриё проделало дыру в передней части его мантии, но не поранило кожу. Цзинь Гуанъяо с холодком, бегущим по спине, ощущал насколько был близок к грани. Во взгляде Ханьгуан-цзюня он ясно читал свой приговор. И это была бы не быстрая смерть – ему бы не пронзили сердце, не перерезали бы горло. Его ждала тяжёлая рана в животе. Смертельный исход без немедленной помощи. Даже если бы к нему проявили некоторую милость... это было бы изнурительно. И болезненно.       - Если Вы убьёте его, - мрачно проговорила Цзян Яньли, - Цзинь Гуаншань свалит на него всю вину. Нам нужны его показания.       - Для этого существует «Расспрос» - холодно ответил Ханьгуан-цзюнь.       - Кто поверит в него с Вашей предвзятостью? – спросил Хуайсан с того места, где он стоял на коленях рядом с Цзян Ваньинем: - Смерть младшего названного брата лишь усложнит возможность свершения истинного правосудия.       Второй Нефрит Лань нахмурился:       - Ты дашь показания против Цзинь Гуаншаня?       - Он использовал меня. - Цзинь Гуанъяо встретился с ним взглядом.       - Ты позволил себя использовать, - непримиримо возразил Ханьгуан-цзюнь, должно быть он действительно хотел его убить.       - Я хотел, чтобы мой отец любил меня, - признался Цзинь Гуанъяо, ненавидя то, как его сердце всё ещё болело от этого желания. - Я хотел быть его сыном, а не просто его ублюдком. - Он горько рассмеялся и шагнул прямо на лезвие, но Ханьгуан-цзюнь оказался быстрее и стремительным, едва уловимым глазу движением вернул клинок в ножны. - Я проклинаю себя за невозможное. Я знаю, что сгорю, но я не собираюсь гореть в одиночку.       Если они не могли доверять ему, то могли доверять этому.       Ханьгуан-цзюнь смерил его нечитаемым взглядом и вернулся к Цзян Ваньиню. К золотому ядру Вэй Усяня.       - Мы свергнем нашего отца, - решил Цзинь Цзысюань. - Вместе.       - Не будь слишком уверен в этом. - Хуайсан, наконец, оторвался от своей работы и посмотрел в лицо Гуанъяо. - Чего ты надеялся добиться, младший брат, проклиная Цзинь Цзысюня?       - Цзинь Цзысюнь проклят? – удивлённо спросила дева Ло.       - Да, - признал Цзинь Гуанъяо. - Су Шэ проклял его.       Никто не спросил, почему. Опять же, это был Цзинь Цзысюнь.       - Проклятие сотни дыр, - апатично продолжил он. Казалось, Хуайсан обо всём догадался.       Что ж, единственный способ выжить - это играть в его игру.       - Скажи ему, чтобы снял его, - приказал Цзинь Цзысюань. - Цзысюнь… Я полагаю, он был восторженным сообщником?       Цзинь Гуанъяо кивнул, и кулаки его сводного брата сжались:       - Я забуду о том, что ты способствовал наложению на него проклятия, если ты поможешь мне навести порядок в доме.       - Ах, Цзинь Цзысюань, - поморщился Хуайсан, - разве ты не видишь общей картины?       Цзинь Гуанъяо закрыл глаза. Если бы он лично проклял Цзинь Цзысюня, это можно было бы принять за мелкую месть. Но проклятие, нанесённое с помощью Су Шэ… - это больше походило на заговор. Почему он остановился на Цзинь Цзысюне? Если он хотел быть на вершине мира, ему нужно было убрать больше, чем Цзинь Цзысюня.       Упомянув Су Шэ, он отдал последний кусочек мозаики Не Хуайсану. Часть, в которой он нуждался, чтобы собрать всё воедино.       Может быть, среднего брата будет недостаточно, чтобы уберечь его от смерти.              * * *       Цзинь Цзысюань нуждался в Гуанъяо. Его отец оказался нераскаявшимся монстром. Как и его двоюродный брат. Его должно было больше беспокоить то, что Гуанъяо просто собирался позволить Цзысюню умереть от проклятия… но, честно говоря, Цзысюнь ничего бы не сделал, если бы ситуация поменялась местами. Он, вероятно, просто убил бы Гуанъяо, чтобы избавить его от страданий, и назвал бы это одолжением.       Там не было утраченной любви.       Так что, особо ничего не изменилось. Гуанъяо был змеёй, как и все в его семье, но чего он хотел, так это признания и уважения. Цзинь Цзысюань уже уважал его, и с помощью А-Ли было бы нетрудно добиться, чтобы его приняли. Он был уверен, что сможет заслужить преданность Гуанъяо, и тогда Гуанъяо сможет сохранить ему жизнь, пока он будет охотиться на змей.       Без него... на кого он мог положиться? Не Хуайсан? Как он мог быть уверен, что Не Хуайсан будет действовать в интересах Ордена Цзинь, а не использовать ситуацию в свою пользу?       Нет, он хотел сохранить все разборки внутри Ордена Цзинь.       - Какова общая картина? – прорычал он.       Если Не Хуайсан знал так много, почему бы не заявить об этом прямо?       - Цзинь Цзысюнь считал, что Вэй-сюн проклял его, - начал объяснять наследник Не, - но он слишком труслив, чтобы встретиться с ним лицом к лицу в Могильных Курганах, но что, если Вэй-сюн покинет Илин, чтобы, скажем… посетить празднование ста дней своего племянника? - А-Ли громко ахнула. - Вэй-сюн ни за что не пропустил бы это, если бы его пригласили. И есть много мест, где Цзинь Цзысюнь мог бы устроить засаду, чтобы спасти свою жизнь.       - Даже устроив засаду, Цзинь Цзысюнь не смог бы убить Вэй Усяня. - Чифэн-цзунь нахмурился. – И это не дало бы Цзинь Гуаншаню получить Печать.       - Ах, но что, если младший брат предупредил бы Цзинь Цзысюаня об этом? Наверняка вы заметили, каким беспокойным выглядел Цзинь Цзысюань. Со временем будет только хуже. - Не Хуайсан закусил губу. - Цзинь Цзысюань, если бы ты услышал, что твой кузен устроил засаду на Вэй-сюна, ты бы вмешался, не так ли? И разве не будет ужасно удобно для младшего брата, если Вэй-сюн потеряет контроль и убьёт вас обоих?       - Гуанъяо не может заставить его потерять контроль, - вмешался Цзинь Цзысюань, но помедлил и повернулся к сводному брату: - Ты бы мог?       Выражение лица Гуанъяо было достаточным ответом.       - Он спас среднего брата, когда тот нёс священные тексты Ордена Лань, - тем не менее ответил Не Хуайсан. - Я уверен, что там было что-то, что можно было бы использовать против Вэй-сюна или Вэнь Нина. В противном случае, я не понимаю, зачем тебе заключать союз с Су Миньшанем, младший брат. Не тогда, когда у тебя такие близкие отношения со средним братом.       Цзинь Цзысюань моргнул. Отвращение Ордена Лань к существованию Ордена Молин Су не было секретом. Зачем Гуанъяо помогать Су Миньшаню, если его заклятый брат предпочитает видеть, как тот борется и терпит неудачу?       Если только не было чего-то, что мог предложить только Су Миньшань. Например, музыкальное совершенствование Ордена Лань. Сам Гуанъяо без должного повода не мог попросить об этом Цзэу-цзюня, это выглядело бы подозрительно.       В сочетании с секретными техниками, в знании которых он никогда не признавался, но которые в ретроспективе казались очевидными...       - Поскольку Вэй-сюн был бы обвинён в смерти наследника Ордена, сына главного заклинателя… что мы могли сделать, кроме как пойти на него войной и убить? – продолжил Не Хуайсан: - Если бы это было достаточно тонко, стал бы Вэй-сюн сопротивляться, если бы думал, что убил мужа своей сестры? - А-Ли вздрогнула. – И если бы Орден Цзинь добрался до него первым… Вэй-сюн был бы мёртв, а Тигриная Печать Преисподней оказалась бы в руках Гуаншаня.       - И Цзинь Гуанъяо стал бы новым наследником Ордена Цзинь, - добавил Чифэн-цзунь.       Цзинь Цзысюань с трудом дышал, слишком подавленный ужасом того, что могло бы случиться. Часть его разума шептала, что ему не следует удивляться. Он игнорировал Гуанъяо. Своим равнодушием он пассивно потворствовал жестокому обращению с ним. С чего бы Гуанъяо щадить его? Его мать предупреждала, чтобы он остерегался порочного ублюдка…       Но кто сделал его порочным? Подонок, который бросил его и его мать? Их собственный Орден, столкнувший его со ступеней Башни Кои? Орден Не, который продолжал проявлять к нему неуважение? А потом снова их собственный Орден, где ему стало только хуже из-за желаний их отца…       Часть Цзинь Цзысюаня была в ужасе. Другая часть его думала, что этого следовало ожидать.       - Я думал, Вы пытаетесь убедить нас сохранить ему жизнь, - сухо проговорил Ханьгуан-цзюнь.       - Хм? – промычал Не Хуайсан, склонив голову к плечу: - Мы сохраним ему жизнь. Я просто подумал, что Цзинь Цзысюань должен осознавать, с кем он планирует работать сейчас.       Сейчас.       Прошёл всего один день, а столько всего изменилось. Теперь он знал о Гуанъяо гораздо больше.       Но было ли этого достаточно?       Очевидно, что, обнародовав свой план, Гуанъяо теперь не сможет довести его до конца. Цзинь Цзысюань также вспомнил его прежние слова. Когда Цзян Ваньинь отдал свою жизнь за Вэй Усяня, его сводный брат подумал, что это идиотизм, потому что Вэй Усянь никогда бы не был принят в качестве главы Ордена. Нет, не Вэй Усянь. Ублюдок никогда не станет главой Ордена, так он сказал.       Гуанъяо сдался, потому что понял, что его цели невыполнимы. Не потому, что они были неправедны.       Но когда люди находились на самом низком уровне, они были наиболее восприимчивы к переменам.       - Жить ему или умереть - это не решение других Орденов! - сумел, не колеблясь, произнести Цзинь Цзысюань. - Оставьте его Ордену Цзинь.       - Что ты собираешься с ним делать? – взволновано спросил Цзэу-цзюнь.       За кого они его принимали? Он не мог просто взять и принять решение прямо сейчас.       - Я думаю, - А-Ли сжала его руку, поддерживая их союз, несмотря на то, что речь шла о его брате, выступившем против её брата, - что А-Сянь и Вэнь Цин должны быть частью любого решения относительно наказания виновных.       Верно. Хорошо. Выиграть время. Гуанъяо планировал убить его, но это был сложный план. Что, если бы он предотвратил засаду? Что, если бы Вэй Усянь, хоть раз в жизни, послушался его, и не было бы никакой борьбы, которая заставила бы его потерять контроль? Что, если Гуанъяо выживет? Вернётся ли он к заговору? Будет ли он пытаться снова и снова, пока не получит то, что хотел, пока… если его не обнаружат?       Но ведь всё теперь было по-другому. Все они теперь слишком много знали друг о друге.       - Вэй Ин слишком снисходителен, - возразил Ханьгуан-цзюнь, - а Вэнь Цин не убивает.       Будет ли это распространяться на приговор?       - Это в равной степени их решение, - смягчился Цзэу-цзюнь.       - Четыре месяца, - снова заговорил Не Хуайсан, - дайте мне и младшему брату время собрать доказательства против Цзинь Гуаншаня…       - Думаешь, остались какие-то улики? - прервал его Чифэн-цзунь: - Я уверен, что Цзини были очень дотошными.       Гуанъяо покачал головой:       - Ты действительно думаешь, что кто-то за пределами этой комнаты и правда заботится о справедливости для Вэней? Слишком многие просто боятся, что их назовут сообщниками и заставят разделить падение Цзинь Гуаншаня. Они скорее предпочтут, чтобы несправедливость осталась безнаказанной, чем разделят какое-либо наказание.       - Нет, этот суд будет не об этом, - скривился Не Хуайсан, - есть некоторые преступления, которые даже самые умышленно слепые не смогут игнорировать, и я уверен, что их совершил Цзинь Гуаншань.       Цзинь Цзысюань знал, что он имел в виду. Он знал то, о чём сам намеренно избегал думать. Тем не менее, его глупый рот открылся:       - Ты же не думаешь…       - А ты нет? - спросил Не Хуайсан понимающим тоном человека, который уже знал ответ на свой вопрос.       - Я сделаю всё, что в моих силах, - пообещала Мянь-Мянь, - но… будет трудно найти кого-то, кто решится выступить.       Не Хуайсан кивнул:       - Четыре месяца - оптимистичная оценка.       Он взглянул на Гуанъяо, и тот скривился:       - Я знаю много, но не всё.       - Я уверен, что Цзинь Цзысюнь знает об этом больше, - пробормотала Мянь-Мянь.       - Нужно ли мне…? - Цзинь Цзысюань замолчал, не зная, что он вообще может сделать. Он ничего не знал. Его мать отказалась бы работать с Гуанъяо. Она могла бы даже отказаться делать что-либо, что поставило бы Орден Цзинь в неловкое положение. В конце концов, она, вероятно, знала, сколько женщин изнасиловал его отец. Была причина, по которой он был единственным ребенком, который у неё когда-либо был.       И всё же она не сделала ничего, чтобы свергнуть его, даже когда Цзинь Цзысюань был достаточно взрослым, чтобы стать главой Ордена.       - Он твой отец, - медленно произнёс Не Хуайсан.       - Он так же отец Гуанъяо, - возразил он.       Гуанъяо усмехнулся:       - Не веди себя так, как будто это, хоть отдалённо, одно и то же. – Наконец, он встретился с ним взглядом. - Ты всю жизнь держал руки в чистоте. Теперь нет нужды вмешиваться.       - Я помогу, - упрямо заявил Цзинь Цзысюань. - Я устал ничего не делать!       На мгновение он подумал, что его сводный брат попытается убедить его в обратном. Когда всё выплывет наружу, последует негативная реакция. Некоторые поддержат их уничтожение монстра. Другие будут твердить о сыновней непочтительности и о том, как они смеют выступать против своего отца. Если кто-то мог обратиться против собственной крови, то можно ли было доверять ему?       Но не хуже ли будет выглядеть слепым и некомпетентным?       - Не испорти всё, - оттаял Гуанъяо.       У Цзинь Цзысюаня будет время решить, что делать с братом. Совместная работа даст им обоим время, чтобы лучше узнать друг друга. Гуанъяо убил бы его, если бы не этот просмотр, но, в некотором смысле, это имело резон. У его брата не было причин думать, что он чем-то отличается от его матери. Нет, пока он не узнал его немного благодаря этому просмотру.       - Не Хуайсан, - он повернулся к наследнику Не, - как Цзян Ваньинь?       Гуанъяо был его братом. Его бременем. Если они и будут что-то обсуждать все вместе, то это должен быть человек, который был без сознания.              * * *       Не Минцзюэ сохранял спокойствие только потому, что доверял Хуайсану.       Его младший брат чрезвычайно затруднял это своими речами, но он явно знал, что делает. Если Хуайсан скажет, что Цзинь Гуанъяо должен жить, он оставит Бася в ножнах. Даже когда Хуайсан в общих чертах обрисовал, как именно лжец поднялся бы до главного заклинателя... он заставил себя дышать. Хуайсан взял на себя инициативу. Он ничего не станет делать, если его не попросят.       Если действовать опрометчиво... это только заставит Хуайсана хранить больше секретов. Это только докажет, что он недостаточно надёжен, чтобы участвовать в его схемах.       - Он… стабилизируется, - медленно ответил Хуайсан, - я надеюсь, что это сработает, но, на самом деле, этот талисман ещё не тестировался.       - Это работа Вэй Ина, - заметил Ванцзи и, призвав свой гуцинь, приготовился играть.       - Так и есть, - криво усмехнулся его младший брат. - Что? Ты думал, что я ничего не получу от этого?       - Хуайсан, - предупредил Не Минцзюэ.       - Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала. - Хуайсан встретился с ним взглядом, - но я не собирался упускать возможность, чтобы Вэй-сюн и Вэнь Цин были передо мной в долгу.       - Но отклонения ци в Вашем Ордене… - Сичэнь замолчал.       Его лучший друг изо всех сил старался оставаться сильным. Хуайсан представил план Гуанъяо Цзинь Цзысюаню и Ванцзи как предательство, но, на самом деле, больше всего пострадал Сичэнь. Сичэнь, который так старался увидеть в их младшем сводном брате лучшее. Сичэнь, который не предвидел худшего. Сичэнь, который даже сейчас боролся с чувствами, что разделял с человеком, этого не заслуживающим.       - Я думал, что предпосылки к нему были врождёнными, - продолжил Лань Сичэнь, - но, даже если бы мы могли что-то сделать, зачем просить о помощи демонического заклинателя?       Хуайсан уставился на него.       Сичэнь не выдержал ещё одного предательства.       Сичэнь также не мог справиться с неопределённостью.       Не Минцзюэ не был хорошим лжецом, а Хуайсан явно не собирался ему помогать.       Хуайсан пошёл за помощью к Вэй Усяню, потому что тот был гением. Но Ванцзи и Сичэнь тоже были гениями, так что единственная причина, по которой Хуайсан обратился к своему другу, состояла в использовании еретического совершенствования. Сичэню нравилось думать обо всех только лучше, но он не был слеп к представленным ему доказательствам.       - Старший брат, - взмолился он, - с чего бы Вэй Усяню помогать?       Если бы Хуайсан упомянул Вэнь Цин, это было бы совсем другое дело. Отклонения ци относились к области медицины, её области.       - Сичэнь, - выдохнул Минцзюэ, весь его прежний гнев уступил место истощению, - я скажу тебе. Наедине.       Его лучший друг вздрогнул.       - Куда вы отправили Не Чжунхуэя? - спросил он у его младшего брата.       - Пригласить Вэнь Цин, - ответил Хуайсан.       - Хорошо. – Минцзюэ повернулся к двери, чувствуя, как Сичэнь шагает рядом с ним.       Не было смысла обсуждать жертву Вэй Усяня. Без Цзян Ваньиня. Он знал, как это будет выглядеть для Хуайсана. Он не был готов отказаться от своего совершенствования ради родного брата. Если и был кто-то, кто мог заставить его отдать саблю, то это был Сичэнь.       Может быть, именно поэтому Бася оставалась в ножнах, пока они говорили о Цзинь Гуанъяо.       Как бы сильно он ни не доверял этому человеку, он почти почувствовал облегчение, когда Сичэнь сблизился с ним. Мэн Яо оставался хорошим человеком, когда он просто пытался быть Мэн Яо, а не тем, кем должен был быть Цзинь Гуанъяо. Он видел, что рядом с Сичэнем его младший названый брат был немного более настоящим, немного более искренним.       Он по-прежнему совершал ужасные вещи, но его усилия по восстановлению Ордена Гусу Лань ради Сичэня были реальными.       Не Минцзюэ никогда не рассказывал Сичэню, что он видел, когда Вэни впервые напали на Нечистое Царство. Он никогда не рассказывал Сичэню, что произошло в Безночном городе перед гибелью Вэнь Жоханя. Он никогда не планировал этого, пока не начался этот просмотр воспоминаний, потому что, как бы он ни не любил Цзинь Гуанъяо, он знал, что ему нужно, чтобы тот оставался рядом с Сичэнем после его смерти.       Было слишком сложно произнести всё это вслух.       Цзинь Гуанъяо был способен на ужасные поступки. Если бы он не понял, что Цзинь Гуаншань только использует его, он бы помог спровоцировать войну против Вэй Усяня.       Но, загнанный в угол, любой мог стать монстром.       - Цзинь Гуанъяо, - сказал он, прежде чем открыть дверь, - где ещё мы можем поговорить без свидетелей?       Цзинь Гуанъяо воспринял это как приглашение присоединиться к ним:       - Ты уверен?       - Ты бы всё равно, рано или поздно, догадался бы, - солгал он.       Они оба предали Сичэня. Они оба хранили секреты, которые, как они знали, причинят ему боль. Они оба решили молча страдать, а не довериться ему. Нет, они оба предпочли страдать в одиночестве, чем разделить своё бремя. Он не хотел, чтобы Сичэнь возился с энергией обиды, а Цзинь Гуанъяо не хотел, чтобы Сичэнь пытался политически переиграть Цзинь Гуаншаня.       Это было сделано для того, чтобы защитить его и самих себя.       А Ванцзи был опустошён тем, что случилось с любовью всей его жизни. Он был не в том состоянии, чтобы утешить брата.       Цзинь Гуанъяо... Половины того, в чём его обвиняли, ещё не произошло. После всего услышанного, он явно не стал бы теперь поддерживать амбиции своего отца. Конечно, не было гарантий того, что он не убьёт снова, но его преступления до сих пор были в основном теми, что он совершал по приказу своего отца. Он лгал и убивал, веря, что добьётся признания Цзинь Гуаншаня. Он был так же введён в заблуждение Цзинь Гуаншанем, как и они.       Не Минцзюэ почувствовал облегчение, что глава Цзинь стал проблемой Цзысюаня, потому что сам он больше не был уверен, что может ответить на простой вопрос: что такое правосудие?       - Чего ты мне не говоришь? – требовательно спросил Сичэнь, как только они оказались в комнате, в которой, по заверениям Цзинь Гуанъяо, их не могли подслушать.       Не Минцзюэ глубоко вздохнул, переводя взгляд с одного своего названного брата на другого.       Он почти рассмеялся. При всей своей ненависти ко лжи, разве он не был величайшим обманщиком? При всём своём презрении к лицемерию, разве он не был величайшим лицемером? Всё это время он говорил себе, что есть разница между совершенствованием его Ордена и тем, что делает Вэй Усянь. Он провёл грань между использованием обиды животного и обиды человека.       Он больше не мог претендовать на моральное превосходство. Он сам решил использовать энергию обиды. У Вэй Усяня такого выбора не было.       Насколько высокомерным он был, чтобы думать, что может судить кого-то? Сколько тел он соберёт за свою жизнь только для того, чтобы заставить их страдать в посмертии?       Не это ли было главной причиной, по которой они осуждали демоническое совершенствование? Неуважение к мёртвым?       Их работа как заклинателей заключалась в том, чтобы освобождать, подавлять или устранять негодование, чтобы упокоить почивших, а не заманивать их в бесконечный цикл насилия.       Когда он начал свой рассказ, лицо Сичэня исказилось от шока. Минцзюэ не упустил ни одной детали. И впервые собственное совершенствование не показалось ему благородной жертвой. Именно он продолжил традицию. Именно он увековечил то, что было, вместо того, чтобы попытаться изменить ситуацию к лучшему. Собственное объяснение звучало жутко. Впервые в жизни он понял, что всё, чем занимался его Орден, - ужасно.       Глава Гусу Лань был столпом праведности. Иногда он мог быть наивен, но он отличал добро от зла.       - Как… - выдохнул Сичэнь, изо всех сил стараясь оставаться сильным. - Сколько тебе осталось?       - Годы, если мне повезет, - ответил Не Минцзюэ, - война всё усугубила.       Сичэнь шагнул вперёд, обхватил изящными пальцами его запястье и проверил золотое ядро:       - И ты не можешь просто остановиться? Найти другой способ самосовершенствования?       Он вздохнул, на языке вертелась тысяча оправданий, но вырвалось только одно:       - Это судьба Не.       Сичэнь рассмеялся. Это был горький, прерывистый звук. Он не был похож ни на один смех, который он когда-либо слышал от этого человека. Смех быстро сменился слезами. Если бы это было вчера, Не Минцзюэ мог бы сказать, что никогда не видел, чтобы Сичэнь так плакал. Теперь у него в голове возник образ. Так он плакал, когда думал, что оставляет дядю умирать от рук Вэней.       Он плакал так, когда чувствовал себя бесполезным.       - Я так устал слышать это слово, - выдохнул Сичэнь. - Тебе суждено умереть. Вэй Усянь обречён на падение, а Ванцзи – на разбитое сердце. А-Яо суждено стать монстром… Неужели никто из нас не властен над своей судьбой? - Он торопливо вытер слёзы: - Или дело в том, что нет ничего, за что стоило бы бороться? Старший брат, даже ради Хуайсана? А-Яо… даже ради меня?       - Средний брат. - Цзинь Гуанъяо схватил его за рукав - Я никогда не хотел причинить тебе боль.       - Отпусти! - рявкнул Сичэнь, отходя от них обоих. Он оправил свою мантию, пытаясь обрести контроль над собой. - Мне нужно… Мне нужно сейчас побыть одному.       - Сичэнь, - попытался остановить его Не Минцзюэ.       Его лучший друг поднял руку:       - Не говори ничего. Вы оба планировали оставить меня одного, не так ли? Старший брат, ты собирался умереть, а А-Яо... ты должен понимать, что карма, рано или поздно, настигнет тебя. Даже если бы ты достиг высокого положения, это не продлилось бы долго. Неважно, кого бы ты убил.       Цзинь Гуанъяо выглядел огорчённым, когда пробормотал:       - Теперь я понимаю это.       Теперь было слишком поздно.       Сичэнь покачал головой и ушёл, не сказав больше ни слова.       - Я почти хочу, чтобы Ханьгуан-цзюнь убил меня, - закрыв глаза, пробормотал его младший побратим.       Не Минцзюэ посмотрел на него и вздохнул:       - Тебе нечего мне сказать?       - Могут ли мои слова изменить ситуацию? - Цзинь Гуанъяо отвернулся: - Я регулярно помогал убивать невинных. Я бы воплотил свой план, если бы у меня было место здесь. Пока я мог быть равным тебе… - Он протянул руку и снял свою шапку. - Я надеялся уничтожить Мэн Яо и стать Цзинь Гуанъяо, купить свой путь кровью…       Он пытался объясниться?       Не Минцзюэ сжал руки в кулаки:       - Орден Вэнь был бы убит, даже если бы ты не помог.       - Это приемлемое оправдание? – В голосе Цзинь Гуанъяо звучало любопытство.       - Нет, но кто я такой, чтобы судить тебя? - Его младший брат по присяге повернулся и пристально посмотрел на него. - Я знал, что Цзини затевают недоброе. Я знал, не стоит тебя слушать. Мне просто было всё равно. Для меня не имело значения, какая участь постигла остальных псов-Вэнь. Они были виновны либо своими действиями, либо своим бездействием. Они не противостояли злу среди себя... и я тоже.       - Так, куда это нас приводит? - недоумевал его бывший заместитель.       - К чему это нас приводит? - повторил Не Минцзюэ: - Ты отказался от своих амбиций?       Цзинь Гуанъяо рассмеялся:       - Я не знаю. Всё, чего я хочу, невозможно для меня иметь.       Всё, чего Не Минцзюэ когда-либо хотел, это чтобы тот отказался от своих амбиций. Он не осознавал, насколько отказ сломит Гуанъяо. Он задавался вопросом, как бы он себя чувствовал, узнав, что всё, что он сделал, было напрасно?       С другой стороны, для него это было не так уж и по-другому. Он так долго пытался уничтожить Вэнь Жоханя и Орден Вэнь, только для того, чтобы их заменили Цзинь Гуаншань и Орден Цзинь.       Злу никогда не будет конца.       Им всем нужно было стать лучше, а Цзинь Гуанъяо не смог бы стать лучше, если бы просто сдался.       И он не смог бы, если бы просто смирился со своей судьбой.       - Не всё, - признал Не Минцзюэ. - Сичэнь всё ещё заботится о тебе.       - Больше нет, - покачал головой Цзинь Гуанъяо, - зачем ему это?       Внезапно Не Минцзюэ вспомнил, что Цзинь Гуанъяо до сих пор не знает историю родителей Сичэня.       - Это не мне говорить. - Он схватил его за плечо: - Иди поговори с ним.       - Он хочет побыть один, - нахмурился его младший побратим.       - Он никогда не хотел быть один! Я знал, что не всегда буду рядом с ним, но я надеялся, что будешь ты.       В этом мире не было правильного пути. Сын повиновался своему отцу. Все они следовали по пути, проложенному перед ними их предками.       Посмотрите, куда это их привело.       Он вернулся в комнату к Хуайсану. Никто не спросил, как прошла их беседа или почему он вернулся один. Никто не предложил о чём-то поговорить. Они просто слушали, как Ванцзи играет свою музыку.              * * *       Цзян Яньли не знала, как долго они сидели в тишине.       Время казалось неважным. Столько всего нужно было обдумать, и она предпочла бы сделать это наяву, чем страдать от кошмаров, поджидающих её во сне.       Многое обрело смысл.       А-Сянь ушёл не потому, что хотел. Он ушёл, потому что чувствовал, что должен. Он не мог оставаться в Ордене без способности совершенствоваться. Чем дольше он оставался, тем выше становились шансы, что кто-то раскроет его секрет. А это поставило бы под угрозу А-Чэна, а через него и весь Орден Цзян.       А-Сянь давно собирался уйти.       Это означало, что они ничего не сделали, чтобы прогнать его. Конечно, они не могли поддержать его так, как ему было нужно. Яньли никогда бы не догадалась, что у него нет золотого ядра.       Она не думала о том, что они собираются делать с Ляньфан-цзунем. В глубине души она понимала, что должна злиться, но, похоже, в этом не было смысла. Что могло бы заставить их причинить ему боль? Убивать Вэней не было его идеей. Он не жаждал Тигриной Печати Преисподней. Ничто из этого не было для него личным, за исключением, может быть, того, как это ранило Цзэу-цзюня.       Могла ли она осудить мужчину за равнодушие, если ему никогда не показывали, как нужно заботиться?       Все остальные были просто ступеньками на пути к тому, чего он хотел, к тому, чего хотел Цзинь Гуаншань. Конечно, сын проститутки рассматривал каждого как инструмент, как средство достижения цели.       Что ж, раньше они были именно такими. Если и было что-то, что показал этот опыт, так это то, насколько человечными они все были. А люди естественно совершают ошибки.       Но что здесь будет считаться возмещением ущерба? Свержение Цзинь Гуаншаня? А что будет после? Никто не мог воскрешать мёртвых, а для любого из Орденов и кланов потребовалось бы небольшое чудо, чтобы вернуть землю обратно Вэням. Возможно, они могли бы вернуть им гору Дафань, но не сейчас, когда у А-Сюаня будет достаточно проблем с сохранением контроля над Орденом Цзинь.       Как вообще будут выглядеть репарации А-Сяню? Его репутация всегда будет в клочьях, пока он зависит от демонического совершенствования. Если бы был способ дать ему ещё одно ядро…       - Тебе следует отдохнуть, - нарушил молчание её муж.       - Нет, пока я не узнаю, что с А-Чэном всё в порядке, - возразила она.       Бессонная ночь – это ерунда. Во время беременности у неё было много бессонных ночей, когда она беспокоилась о мире, в который приводила невинного ребёнка.       - Не Чжунхуэй быстр, - сказал Чифэн-цзунь, - он должен вернуться до рассвета.       - Курганы не так далеко, - нахмурился А-Сюань.       - Возможно, Вэнь Цин не сможет управлять мечом, - напомнил им Не Хуайсан, - это если Вэй-сюн вообще позволит ей прийти сюда одной.       Сердце Яньли болело от желания увидеть своенравного брата, но для него путешествие в Ланьлин было бы небезопасным. Не тогда, когда мир всё ещё решал, остаётся ли он угрозой или теперь стал мишенью. Вэнь Цин была ценна сейчас, потому что они считали её невиновной, и она также доказала, что её навыки в целительстве превосходят всякое воображение. Она также что-то значила для А-Чэна.       - Что мы будем делать, когда она придёт? – спросил Ханьгуан-цзюнь: - Если Цзян Ваньинь продолжит отвергать своё… ядро Вэй Ина…       - Теперь это ядро Цзян-сюна, - пробормотал Не Хуайсан, - я сомневаюсь, что это обратимо.       - Он просто должен принять его, - пробормотала Цзян Яньли.       Это было легко сказать. Это было намного сложнее сделать.       - Как он может его принять? - воскликнул А-Сюань.       - Полагаю, точно так же, как ты принимаешь любую жертву. - Хуайсан рассеянно проследил за карминовыми линиями талисмана. – Ты просто должен признать, что некоторые люди ценят тебя больше всего на свете.       Чифэн-цзунь вздрогнул:       - Хуайсан…       - Не надо, старший брат, - прервал его Хуайсан с ноткой отчаяния в голосе. - Если ты не передумал, я не хочу этого слышать. - Он продолжал смотреть на А-Чэна, горько смеясь: - Я почти завидую. Я ненавижу, что страдает Вэй-сюн, но можешь ли ты представить, что любишь кого-то так сильно, что готов вырвать кусочек своей души?       Цзян Яньли могла. Она просто хотела, чтобы её ядро было сильнее. Может быть, тогда она смогла бы отдать его А-Сяню.       - Ты веришь, что Вэй Ин сделал это из любви, а не из чувства долга? - спросил Ханьгуан-цзюнь.       - Разве у нас нет долга перед теми, кого мы любим? - возразил Не Хуайсан: - Некоторые люди ценят семью больше, чем свой Орден, но всё становится сложнее, когда твой Орден - это твоя семья. Может быть, он сделал это, потому что Цзян-сюн является главой Ордена. Может быть, он сделал это, потому что он его брат. Цзян Чэн, в любом случае, Цзян Чэн.       Ханьгуан-цзюнь сыграл не ту ноту. Это было очевидно, как и его глубокий вдох, когда он снова заговорил:       - Политика.       - Вэй-сюн в большей безопасности в Ордене Цзян, чем сам по себе. - Не Хуайсан порылся в рукаве и добавил новый талисман. – Будет достаточно, если Цзян-сюн восстановит его статус, даже в его отсутствие.       - Люди не будут бояться Саньду Шэншоу, как раньше, - напомнил ему Чифэн-цзунь.       Он был прав. Теперь, когда все знали, что его золотое ядро не принадлежало ему изначально; теперь, когда все видели, как он публично рухнул... Все по-прежнему будут уважать его, как того требует его положение, но они не будут бояться его.       - Нам просто нужно время, - пробормотал Не Хуайсан, - если мы раскроем Цзинь Гуаншаня как более крупного монстра…       - Это не оправдает А-Сяня, - покачала головой Цзян Яньли, - по крайней мере, теперь мы знаем, почему он использует демоническое совершенствование.       Знать «почему» было недостаточно для всех. Это остановит большинство людей на какое-то время, но, в конечном итоге, их стремление к власти, к Тигриной Печати Преисподней, пересилит любой стыд за нацеливание на человека, который пожертвовал всем ради своей семьи.       Это было лучше, чем если бы весь мир совершенствования выступил против него в спровоцированной войне.       Тем не менее, была разница между активным причинением вреда А-Сяню и пассивным дозволением ему страдать.       Теперь А-Сянь был уязвим. Цзинь Гуаншань думал, что им нужна армия, чтобы одолеть Старейшину Илина. Он тянул время, чтобы создать эту армию.       Другие жадные до власти дураки увидят сломленного человека без золотого ядра. Если они начнут работать над тем, чтобы очистить его от энергии обиды в надежде дать ему обычную жизнь... разве не станет он лёгкой мишенью для других?       И это без учёта вопроса о Тигриной Печати Преисподней и о том, позволит ли А-Сянь им защитить его.       Тем не менее, стать целью было немного лучше, чем оставаться угрозой. Они могли защищать цель.       - Как ты думаешь, есть ли у него способ получить золотое ядро? - задался её муж вопросом: - Другие жертвы Вэнь Чжулю… их ядра расплавились, а их меридианы были повреждены. У Вэй Усяня всё не так.       - Мы найдём решение, - твёрдо проговорил Ханьгуан-цзюнь.       - Всё не так просто. - Не Хуайсан прикусил губу. - Я лучше приготовлюсь к худшему.       Цзян Яньли замерла:       - Ты не думаешь, что демонстрация воспоминаний спасёт ему жизнь?       - Я уже не знаю, - признался Не Хуайсан. - Я думал, что Вэй-сюн в отчаянии, а не сломлен. Изменение обстоятельств может облегчить отчаяние, но перемещение сломанной вещи на новое место не исправит ситуацию.       - Он был готов умереть, чтобы скрыть свою тайну, - тихо произнесла дева Ло. - Теперь, когда все знают…       - Это ничего не меняет, - закончила Цзян Яньли.       А-Сянь знал, что укорачивает свою жизнь, когда отказывается от золотого ядра. Он знал, что рано умрёт. Может быть, он надеялся, что кто-нибудь пойдёт за ним и убьёт? Возможно, он чувствовал, что заслужил это?       Они снова погрузились в тишину. Цзян Яньли хотела, чтобы А-Сянь мог просто исчезнуть, пока мир совершенствования не успокоится. Они не могли прятать его в Ордене, так как скрытность создавала впечатление правонарушения. Тем не менее, пока он был частью Ордена, он находился во власти его политики.       Её мысли снова обратились к Сун Ланю и Сяо Синчэню, к жизни, которой завидовали А-Сянь и Ханьгуан-цзюнь. Никакой межклановой политики. Никаких требований. Просто жизнь в дороге, помощь тем, кто в ней нуждается, в компании того, кого ты любишь больше всего.       Может ли А-Сянь просто исчезнуть? Она будет ужасно скучать по нему, но держать его рядом означало держать его в пределах досягаемости других. У него будет столько времени, сколько он сможет себе позволить. Если с ним будет Ханьгуан-цзюнь, то вдвоём они смогут пережить что угодно. Они могли быть вместе и просто жить до тех пор, пока мир совершенствования не станет достаточно безопасным для А-Сяня.       Было о чём помнить.              * * *       Лань Сичэнь испытывал искушение напиться.       Он всегда был таким беззаботным, когда напивался. Как будто мир ускользал. Не было ни прошлого, ни будущего. Только дымка бытия.       Но выпивка ничего не решит, а мысль о том, чтобы напиться в одиночестве просто угнетала.       Он попытался медитировать, чтобы успокоить своё внутреннее смятение, но это ни к чему не привело. Он пытался играть спокойную музыку, но его руки были слишком напряжены, чтобы вести мелодию правильно, и он боялся, что растущее разочарование привёдет к повреждению инструмента.       Так он и сидел. Ничего не предпринимая.       Как всегда.       Какой он был дурак!       Он думал, что он такой сострадательный, такой понимающий, а оказалось, что он ничего не понимает! Совсем! Оба его побратима хранили от него судьбоносные секреты. Если бы не этот просмотр, он бы даже никогда ничего не заподозрил! Он просто оставался бы их счастливым дураком, когда они пошли бы и дали убить себя, следуя приказу своего отца или повинуясь заветам своих предков.       Старший брат собирал тела, чтобы его сабле было с чем сражаться, когда его не станет и он больше не сможет контролировать её.       А-Яо систематически уничтожал целый Орден и планировал подставить и убить невиновного человека.       Сичэнь не хотел вспоминать о Вэй Усяне и о том, как он был не прав. Очевидно, что он неправильно понял Ванцзи, если так ошибался насчёт любви всей его жизни. Он не знал, сколько извинений следует принести за то, что он поверил своему лживому побратиму, а не родному брату.       Был ли он вообще достаточно хорош, чтобы оставаться главой Ордена?       Должен ли он просто передать бразды правления Ванцзи и уйти в уединение? Ванцзи справится. Он принесёт больше пользы, чем когда-либо удавалось Лань Сичэню. Его бы не обманули. Сострадание не ослепило его.       - Средний брат? – Позади него раздался голос А-Яо.       Он вошёл в комнату.       - А-Яо. – Сичэнь не поднялся, чтобы поприветствовать его должным образом.       Младший названый брат нерешительно подошёл ближе:       - Старший брат предположил, что ты не захочешь оставаться один.       - И он решил, что твоя компания предпочтительнее его собственной? - Лань Сичэнь сузил глаза.       Казалось, врать теперь глупо, но он больше не мог быть в этом уверен.       Он также не был уверен, кого из названных братьев он предпочёл бы видеть.       - Я думаю, что он хочет оставаться поближе к Хуайсану. - А-Яо встал так, чтобы между ними оставался стол. - Я не знаю, что он там делает. Если бы я был Хуайсаном…       Лань Сичэнь должен пойти проверить Хуайсана. Да, это был ещё один человек, в отношении которого он был слишком слеп, чтобы оценить его должным образом. Но он был также и тем, кто понимал предательство, которое ужалило его собственное сердце. Насколько тяжело было наблюдать, как другой брат отказывается от своего совершенствования, когда его собственный не хотел делать то же самое?       - Возможно, мне следует присоединиться к остальным, - продолжил А-Яо. - Я пойму, если ты больше никогда не захочешь со мной разговаривать. Кто-то вроде меня…       - Ты действительно веришь, что любить можно только безупречных людей? – прервал его Лань Сичэнь.       Он почти забыл, что хотел поговорить об этом. Но причина, по которой он чувствовал себя таким преданным, таким сбитым с толку, заключалась в том, что он любил своих побратимов. Старший брат знал о нём всё, и он думал, что это обоюдно. А-Яо ещё не знал всего.       Не то чтобы это имело значение. Он бы всё равно их любил.       - То, что я сделал…       - То, что ты сделал, не имеет значения! - снова перебил Сичэнь. - Любовь - это не прощение. Я всё ещё могу любить тебя и не одобрять то, что ты сделал. Я по-прежнему буду любить тебя, если…       Лань Сичэнь замолчал. Этот просмотр воспоминаний повлиял на них всех больше, чем он думал. Потому что они смогли увидеть, что произошло. Доказательство, которое выходило за рамки слов. Жизнь Вэй Усяня повлияла на А-Яо, потому что это был пример, а не гипотеза. Он смог провести параллели и увидеть результат применительно к себе.       Не было никакого смысла требовать от А-Яо обещаний. Обещания могут оказаться пустыми.       Сичэнь заставил себя поддерживать зрительный контакт:       - Я никогда не рассказывал тебе о своих родителях.       - Нет, - согласился А-Яо.       - Ты когда-нибудь задумывался, почему?       - Я пробовал… - Названный брат нахмурил брови. – Это… подозрительно, как мало о них известно.       - Старейшины моего Ордена предпочитают, чтобы всё оставалось именно так. Они бы предпочли подозрения правде. - Лань Сичэнь заставил себя не думать, как это относится к ним троим. - Мой отец влюбился в мою мать с первого взгляда. Моя мать….       - Не чувствовала того же самого?       - Я не знаю. - Он никогда не узнавал. В детстве ему не пришло в голову спросить. - Это не имеет значения. Она убила учителя моего отца. Вместо того чтобы увидеть, как её за это казнят, мой отец женился на ней и спрятал в Гусу. Затем он уединился. Нас с Ванцзи воспитывал дядя, которому разрешалось видеться с матерью только раз в месяц до самой её смерти. Я видел своего отца всего несколько раз…       - Средний брат… - Гуанъяо не знал, что сказать.       Как на это надо было реагировать?       - Вот почему дядя так ненавидит Вэй Усяня, - продолжил Сичэнь, связывая прошлое с настоящим. - Он боится, что Ванцзи потеряет себя из-за любви, разрушит свою жизнь из-за преступника. - Он сократил расстояние между ними и взял руки А-Яо в свои: - Он будет бояться так же и за меня, когда правда выйдет наружу. - Он крепко сжал ладони младшего названного брата: - Ты понимаешь?       Дыхание Лань Сичэня было единственным шумом в комнате, потому что в этот миг А-Яо перестал дышать. Наступила долгая пауза, прежде чем А-Яо кивнул:       - Вы когда-нибудь узнавали, почему она убила его?       - Нет, - признался Сичэнь. - Я не думаю, что кто-то хотел спросить её, почему.       - Я уверен, что была веская причина, - улыбнулся А-Яо. - Она привела тебя в этот мир, я сомневаюсь, что она была злой.       - Ты думаешь, что злой ты?       - А ты нет?       - Зло - это ярлык. Люди делают выбор, основываясь на своих желаниях. - Он пытался понять, что творится у А-Яо в голове. - Я не думаю, что ты желал зла. Месть, власть, признание… возможно, хаос, потому что хаос - это возможность. Ты выбрал злые методы, потому что праведные не дали бы тебе желаемого так быстро.       Если бы вообще дали. А-Яо не мог добиваться справедливости за жестокое обращение у тех, кто видел в нём всего лишь ублюдка и сына проститутки. Он был не из тех, кто прощает и забывает, а значит, оставалась только месть.       - У тебя всё ещё есть те же желания? – спросил Лань Сичэнь: - Ты будешь продолжать делать неправильный выбор? Будешь ли ты продолжать следовать за своими желаниями любой ценой?       - Если бы я это сделал… - А-Яо замолчал, а потом всё-таки продолжил: - Что бы с тобой случилось?       - Я бы продолжал заботиться о тебе, - пообещал Сичэнь. – И я бы ненавидел себя за каждое преступление, которое ты совершишь.       А-Яо отвёл руки назад:       - Не надо.       - Тогда не совершай больше преступлений.       Возможно, это была манипуляция. А-Яо должен был сделать правильный выбор, потому что это было правильно.       Но Лань Сичэнь не хотел идти на такой риск. Уже нет. Он не мог позволить кому-либо ещё умереть из-за своего бездействия.       Если предположение о том, что их постигнет одна и та же участь, заставит А-Яо стать лучше, - пусть будет так.              * * *       У Не Хуайсана разболелась голова.       Это было ничто по сравнению с растущей горечью в его сердце.       Конечно, его брату было на него наплевать. Не имело значения, насколько жалким он себя выставлял. Старший брат был готов оставить ему Орден Не, когда всё, что он видел в нём, это слабого, глупого, легкомысленного молодого человека. Этот просмотр воспоминаний, возможно, изменил их взгляды друг на друга, но не поколебал убеждений Минцзюэ.       Раскрытие того, насколько опасен младший названный брат и как он нужен среднему брату, тоже не сработало.       Поэтому Хуайсан сосредоточился на Цзян Чэне и попытался подавить свою ревность.       Мянь-Мянь коснулась его руки:       - Что случилось?       - Так много всего, - пробормотал он, - но я в порядке.       - Я не смогу тебе помочь, если ты не расскажешь мне, что случилось. – Дева Ло нахмурилась. – Ты продолжаешь воевать с Чифэн-цзунем?       - Какой в этом смысл? - Не Хуайсан вздохнул: - Гений я или идиот, он меня не слушает.       - Так ты просто сдаешься? – с вызовом бросила девушка.       - Перегруппируюсь, - поправил он, потому что никогда не сдавался.       Мянь-Мянь выглядела обескураженной.       - Перегруппируешься с Цзэу-цзюнем и Ляньфан-цзунем? – уточнила она.       Не Хуайсан чуть не забыл. Они также не хотели бы смерти старшего брата.       Но с него было достаточно интриг на эту ночь. Поэтому он заскулил:       - Это ещё не заговор. - И изо всех сил постарался выглядеть жалко.       Мянь-Мянь улыбнулась, погладила его по голове, и, несмотря ни на что, он почувствовал себя лучше.       - Близится рассвет, - внезапно заговорил Цзинь Цзысюань, глядя в окно на исчезающие звёзды, - может, кто-то из нас дождётся твоего человека снаружи?       Старший брат встал и ушёл.       Как всегда.              * * *       Госпожа Цзинь внимательно осмотрела язвы на груди своего племянника.       Должно быть, это дело рук этого ублюдка. Он уже доказал, что был более порочным, чем можно было предположить по его кроткому поведению. Он был убийцей. Почему бы ему не убить снова?       Этого было бы достаточно, чтобы выгнать его из Ордена Цзинь. У её мужа не было бы другого выхода. Было очевидно, что этого ублюдка не удовлетворит только жизнь Цзысюня. Сколько времени пройдёт до того, как он нацелится на А-Сюаня? Было очевидно, что он сделает всё, чтобы подняться. Сколько времени пройдёт, прежде чем он обратится против Гуаншаня?       Может быть, ей всё-таки удастся избавиться от него навсегда?       - Ты не умрёшь сегодня вечером, - произнесла она, отворачиваясь, чтобы племянник мог застегнуть свои мантии.       - А ты уверена, что это Цзинь Гуанъяо? – взволновано спросил Цзысюнь.       - Кто ещё это мог быть?       Лицо племянника наполнилось яростью:       - Давай вытащим его из постели. Пусть сейчас же снимет это!       - Это может подождать до утра, - улыбнулась госпожа Цзинь.       Утром у неё будет готово что-нибудь подходящее.              * * *       Цзян Чэн проснулся.       Он затуманено моргнул, чувствуя себя странно спокойным.       - Дева Вэнь?       Вэнь Цин стояла рядом с ним на коленях и держала его за руку.       Нет, не за руку. Она держала его запястье. А спокойствие, которое он чувствовал, было её духовной энергией.       - Глава Цзян, - произнесла Вэнь Цин, не останавливая передачу энергии, и тут на него нахлынули воспоминания.       Вэй Усянь отдал ему своё ядро!       - Если сейчас у тебя случится отклонения ци, все мои усилия окажутся напрасными, - резко сказала целительница. - Не относись так неуважительно к его выбору.       Цзян Чэн фыркнул, но чуть расслабился:       - А ты смогла бы отнестись к такому с уважением?       Это был глупый вопрос. Если бы она не уважала его выбор, она бы не стала проводить эту операцию.       - Не могла бы ты вернуть его обратно? – поинтересовался Цзян Чэн, по-прежнему чувствуя себя несколько оцепеневшим.       - Нет, - покачала головой Вэнь Цин, - ты уже знаешь, каково это остаться без ядра. Какая-то часть тебя будет инстинктивно сопротивляться переносу. Это сработало только с Вэй Усянем, потому что он был полностью готов.       Какой изящный способ назвать его эгоистичным ублюдком. Цзян Чэн полностью расслабился. На самом деле, не было никакого смысла волноваться по этому поводу. Если Вэнь Цин сказала, что это нельзя изменить, значит, нельзя. Он знал, что скорее сохранит ядро своего брата, чем вернётся к страданию без него. Поэтому он смотрел в потолок.       - Должно быть, он заставил тебя поклясться, что ты никогда не расскажешь, - проговорил он.       - Мы все даём обещания. – Целительница пожала плечами. - Иногда нам везет, и мы можем их сдержать.       - Это не снимает вины.       - Это так.       Цзян Чэн взглянул на целительницу. Прошло больше года с тех пор, как он видел её в последний раз. Он слишком легко мог вспомнить, как она вернула ему гребень и отвернулась. Она отвергла его, потому что он не мог быть тем, в ком она нуждалась. Он не смог защитить её людей.       Девушка была одета в мантию Ордена Вэнь дерзко-красного цвета, которая казалась ярче на утреннем солнце. Тем не менее, несмотря на то, что одежда её выглядела безукоризненно, он мог легко различить худобу её лица, усталость, отражавшуюся в её глазах. Жизнь в Могильных Курганах не сделала её менее красивой, но утомила.       - Вэй Усянь пришёл с тобой? – спросил он.       - Нет. - Вэнь Цин нахмурилась. - Для него это небезопасно.       - Зато безопасно для тебя?       Целительница твёрдо встретила его взгляд, и Цзян Чэн почувствовал себя маленьким. Она всегда заставляла его чувствовать себя маленьким, как будто видела сквозь все барьеры, которые он выставлял, борющегося маленького мальчика.       - Ты сказал, что снова поможешь мне, если я приду к тебе.       - Я могу защитить только тебя. - Цзян Чэн отвернулся.       Рука Вэнь Цин скользнула по его запястью и сжала ладонь:       - Это всё, что мне сейчас нужно.       Только потому, что Вэй Усянь оставался там, чтобы защитить её народ.       Тем не менее, Цзян Чэн был здесь. С ней. Он взял себя в руки. Ради неё.       Он сглотнул и медленно сел, ощущая каждое прикосновение, пока она помогала ему. Вэнь Цин взяла стоявший рядом поднос с их завтраком. И тут Цзян Чэн понял, что они не одни в комнате. Сестра и Павлин сидели за маленьким столиком и делили лёгкий завтрак с Не Хуайсаном и Лань Ванцзи.       - Я удивлена, что ты меня не ненавидишь, - призналась Вэнь Цин, передавая ему миску.       - Не думаю, что смогу, - в тон ей ответил Цзян Чэн.       Призрак улыбки украсил её лицо:       - У тебя всё ещё есть тот гребень?       Он больше не носил его при себе постоянно. Он не заслуживал этого после того, как подвёл ее.       - Он в моей комнате. – Цзян Чэн не мог улыбнуться ей в ответ, но мог сосредоточиться на ней. Это было лучше, чем доводить себя до очередного отклонения ци. Он никогда не был бы достоин той жертвы, которую принёс ради него Вэй Усянь, но если кто и понимал это, так это Вэнь Цин. По скованности её движений он мог сказать, что она боролась с тем же бременем.       - Цзян-сюн, - прервал их разговор Не Хуайсан, - прошлой ночью ты многое пропустил.       Цзян Чэн нахмурился и только сейчас заметил, какой уставшей выглядит его сестра:       - Кто-нибудь из вас спал?       - Как мы могли? - усмехнулся Цзинь Цзысюань.       - Мы готовы к сегодняшнему дню, - решительно произнесла Яньли. - Мы сможем отдохнуть, когда А-Сянь будет объявлен невиновным.       Цзян Чэн кивнул. Он сможет возненавидеть себя позже, - Вэй Усянь должен сейчас стоять на первом месте.       Это был новый день, и Цзян Чэн чувствовал себя новым человеком.       Он не стал лучшим человеком, но многое в его мировоззрении изменилось. Он хотел быть лучше.       - Как много я пропустил?