Путь

             Вэнь Цин сидела совершенно неподвижно, пока Ло Цинъян и Цзян Яньли сооружали ей прическу. Она никогда не стремилась к чему-то большему, чем практичность. Даже после того, как Цзян Ваньинь подарил ей гребень, у неё никогда не было причин его демонстрировать. Теперь она это сделала.       Не Чжунхуэй понятия не имел, для какой чрезвычайной ситуации вызвали целительницу. Всё, что он знал, это то, что Не Хуайсан попросил её о помощи. Возникший в результате спор между ней и Старейшиной Илина до сих пор эхом отдавался в его ушах. Было глупо идти в Ланьлин. Что, если её убьют? Что, если они возьмут её в заложники, чтобы попытаться добраться до Вэй Усяня, А-Нина или её людей?       Это было опасно, но Вэй Усянь всё же сдался и отпустил её. Если бы только он знал, что приглашение связано с передачей его золотого ядра, он бы не был так сговорчив. Отправляясь в Ланьлин Вэнь Цин ужасно нервничала, ибо понимала, что Не Хуайсан не стал бы отправлять за ней в Могильные Курганы в любом случае, кроме одного: Цзян Ваньинь плохо воспринял новость о проведённой ею операции и отверг золотое ядро Вэй Усяня.       Он нуждался в ней. Даже Вэй Усянь не смог бы помешать ей уйти.       - Вы могли бы переодеться в одну из моих мантий, - предложила Ло Цинъян, разглаживая изношенный участок её красной мантии.       - Ношение других цветов не меняет того, кто я есть, - ответила Вэнь Цин.       Цзян Яньли улыбнулась:       - Большинство присутствующих предполагают, что ты откажешься от фамилии Вэнь.       Вэнь Цин старалась не реагировать. Она проглотила возражение, что Цзян Яньли не стала госпожой Цзинь, так же как госпожа Юй в своё время не стала госпожой Цзян.       Брак не был чем-то, что целительница когда-либо рассматривала для себя. Она принадлежала Вэнь Жоханю, а тот хотел, чтобы она была рядом из-за её опыта, что означало отказ от большинства помолвок от её имени.       Уже тогда она была нежелательна для всех.       Цзян Ваньинь…       Возможно, пора было задуматься. Он был хорошим человеком. Отсутствие средств для защиты её семьи никогда не было его виной, но она могла сказать, что он всё равно винил себя. Он винил себя во многих мировых неудачах. Он так старался быть главой Цзян, поступать правильно с людьми, которые доверились ему, даже если для этого ему пришлось уничтожить себя.       Ей не на что было жаловаться. Он мог быть угрюмым и часто говорил то, что не имел в виду, но она была такой же. Они оба понимали, что именно так они защищают себя. Он ценил свое совершенствование больше, чем собственную жизнь, но и она могла сказать, что скорее умрёт, чем предаст клятвы, которые принесла как целительница. Они бы хорошо сработались вместе.       Вэнь Цин достаточно слышала о Пристани Лотоса от Вэй Усяня, чтобы представить себе мирную жизнь там.       Была ли это любовь?       Вэнь Цин покачала головой, скрывая это движение, как будто проверяла вес гребня в косе.       Она не могла на что-то надеяться. Была причина, по которой брак был для неё невозможен. Она будет носить гребень. Она сядет рядом с Цзян Ваньинем. Она будет осторожна, чтобы не съесть слишком много и не поставить себя в неловкое положение. Она представит себя в лучшем свете и докажет, что заслуживает свободы.       Целью была свобода. Не любовь. Любовь могла подождать, как и всегда.       Цзян Ваньинь откашлялся:       - Тебе идёт, дева Вэнь.       Она слегка улыбнулась ему:       - Спасибо, глава Цзян.       Ло Цинъян тоже кашлянула и смущённо произнесла:       - Может быть, вам следует называть друг друга более… дружески?       Вэнь Цин кивнула. Из краткого изложения событий, на которых она не присутствовала, стало очевидно, что Цзян Ваньинь относится к ней с уважением. Если бы она вернулась, это было бы… не так важно.       - Вэнь Цин, - пошёл на компромисс Цзян Ваньинь.       - Ваньинь, - в тон ему проговорила она.       Это могло бы сработать, если бы они позволили. Это могло бы сработать, если бы они оба чувствовали, что это то, что они заслужили. Но целительница ясно видела мнимую тяжесть неудач на его плечах и нарушение энергетического баланса в теле.       Ни один из них не был в порядке. Ещё нет. Но разыграть спектакль было нетрудно.       - Нам пора идти, - забеспокоился Цзинь Цзысюань, - мы уже опаздываем.       - Как ты можешь опаздывать на собственную вечеринку? – насмешливо спросила дева Ло: - Что они собираются делать? Начать без нас?              * * *       Цинь Су тихо сидела позади своего отца и слушала, как другим новоприбывшим рассказывают о том, что они пропустили.       Истории действительно выглядели захватывающими. Они звучали почти так, как будто они пропустили первый акт пьесы или первые несколько глав публичного чтения книги. Окружающие относились к этому как к занимательным сплетням, а не как к жизни реального живого человека. И все они, разумеется, не до конца понимали, как их собственные действия способствовали трагедии, хотя в некоторых моментах даже Цинь Су чувствовала их вину.       Она не обращала внимания на других молодых дев, которые хихикали, заслышав о романтике. Да, для главы Ордена Цзян было невероятно трагично влюбиться в девушку из Ордена Вэнь. А для Ханьгуан-цзюня было вдвойне трагично тосковать по Старейшине Илина. Но они не шептались сочувственно.       Они надеялись, что два недосягаемых заклинателя сделают что-нибудь постыдное. Они надеялись использовать этот позор в своих интересах и заключить выгодный брак.       Цинь Су стало дурно от этого понимания. Мать всегда учила её, что положение не имеет значения. Слуга может быть лучшим другом и доверенным лицом. А глава Ордена может быть худшим отбросом на свете.       Должное уважение не всегда было заслуженным уважением.       - У Вэй Усяня не было золотого ядра, - задумчиво проговорил её отец, - демоническое совершенствование оказалось единственным открытым ему путём.       - Он мог вообще не совершенствоваться, - настаивал глава Ордена Яо.       Глава Ордена Оуян согласно кивнул:       - Жить посредственным человеком лучше, чем прослыть еретиком.       - Жить трусом лучше? - переспросил её отец. – Тогда бы он не смог ни отомстить за свой Орден, ни достойно помочь кампании «Выстрел в Солнце» в победе над Вэнь Жоханем.       Не похоже, что многие здесь сделали столько же, сколько Вэй Усянь, даже со своими золотыми ядрами. То, что он достиг таких вершин в совершенствовании с такими малыми ресурсами, было замечательно. Цинь Су всё ещё не очень хорошо понимала, что же всё-таки произошло на Тропе Цюнци, но Орден Цзинь совершенно точно ошибался относительно того, где Вэй Усянь приобрёл свое иньское железо и почему он стал демоническим заклинателем.       Они могли ошибиться и в третий раз, и это была истинная причина, по которой пришёл сюда её отец. Цзинь Гуаншань был его другом. Они по-прежнему были союзниками. Если бы выяснилось, что Цзинь Гуаншань был злодеем... это было не то, о чём они хотели бы слышать из вторых рук.       Цинь Су надеялась, что это не более чем недоразумение, и все они вскоре смогут снова наслаждаться миром.       Прежде чем обсуждение могло продолжиться, у входа в Зал Несравненной Изящности поднялся шум.       - Госпожа Цзинь, пожалуйста, передумайте. - Голос Цзэу-цзюня повысился, когда он шёл в ногу с разъярённой госпожой Цзинь. - Не лучше ли решить этот вопрос в частном порядке?       - Значит, ты собираешься его прикрыть? - рявкнула госпожа Цзинь.       - Чтобы избежать неловкости. - Цзэу-цзюнь огляделся. - Разве всё увиденное не научило нас тому, что не стоит выдвигать поспешных обвинений?       - Разве ты не узнал, что твой младший побратим - лживый трус, который пойдёт на всё, чтобы заполучить власть? - возразила госпожа Цзинь.       Ляньфан-цзуня швырнули на пол посреди зала. Двое учеников Цзинь не давали ему подняться с колен, а Цзинь Цзысюнь, наполовину выдвинув меч из ножен, с багровым от ярости лицом встал рядом с ними.       Мнения о Ляньфан-цзуне разделились. Он помог Сюэ Яну сбежать, чтобы спасти Орден Не. Он совершил убийство, чтобы скрыть это, вместо того, чтобы сказать Чифэн-цзуню правду, что привело к его изгнанию. Несомненно, когда воспоминания коснуться кампании «Выстрел в Солнце», будет раскрыто больше информации о его деяниях, но, здесь и сейчас, всё это не имело значения.       Сейчас это была просто госпожа Цзинь, пытающаяся наказать ублюдка за его существование. Сердце Цинь Су болело за молодого человека.       - Что это значит? - взревел Чифэн-цзунь.       - Этот ублюдок проклял Цзысюня! – объявила госпожа Цзинь. - Он замышляет узурпировать власть в Ордене!       По залу разнеслись шепотки. Эту историю рассказывали слишком много раз. Цинь Су чуть не закатила глаза от такого обвинения.       - Госпожа Цзинь выдвигает обвинения без каких-либо доказательств, - возразил Цзэу-цзюнь, - только её собственные предубеждения…       - Предубеждения? - перебила его госпожа Цзинь: - Ублюдки есть ублюдки. Есть причина, по которой им нет места среди нас!       Причина в том, что госпожа Цзинь рассматривала Ляньфан-цзуня как угрозу. Хотя Цинь Су высоко ценила Цзинь Цзысюаня, была причина, по которой у него не было титула. Его действия были благонамеренными, но не героическими. Единственным же, что отделяло Ляньфан-цзуня от власти, было его рождение. Если бы они были рождены равными… Цинь Су почти не сомневалась в том, кто бы вышел из войны более впечатляющим.       - Какое проклятие? - спросил глава Ордена Су.       Цзэу-цзюнь бросил недовольный взгляд в его сторону, но всё же ответил:       - Сотни дыр.       Цзинь Цзысюнь вложил свой меч в ножны и распахнул мантию на груди, чтобы показать следы на коже.       Цинь Су закусила губу, а глава Ордена Оуян нахмурился:       - Тогда доказательства просты. Если у Ляньфан-цзуня нет отката, он не накладывал проклятие.       Это было именно то, чего добивалась госпожа Цзинь.       - Разденьте его!       Дело было не в том, чтобы выяснить, виновен ли Ляньфан-цзунь. Речь шла о его публичном унижении.       Раздеть его публично, как если бы он был любовницей мужа, которую наказала госпожа.       Цинь Су отвела взгляд от звука рвущейся ткани. Это было вежливо. К сожалению, если она хотела засвидетельствовать его невиновность, ей также пришлось засвидетельствовать его позор. Поэтому она посмотрела вверх. Шапка Гуанъяо была отброшена в сторону. Они не остановились на том, чтобы просто обнажить его грудь. Золотые мантии лежали в лохмотьях, некоторые их части сбились в комки там, где его руки сжимали ткань.       Были старые шрамы, говорившие о непростой жизни, но ни одного, указывающего на его вину в совершенном преступлении.       - Вы удовлетворены? - прорычал Чифэн-цзунь. - На нём нет метки.       Госпожа Цзинь вовсе не выглядела разочарованной своей неправотой, а Цзинь Цзысюнь усмехнулся:       - Возможно, Вэнь Жохань научил его некоторым трюкам?       Цзэу-цзюнь снял свою верхнюю мантию и накинул её на плечи побратима:       - Или, может быть, у Цзинь Цзысюня есть другие враги?       Цзинь Цзысюнь был напористым человеком. Многие в этом зале восхищались этим качеством, пока эта сила не действовала на них. Именно тогда они понимали, насколько грубым и высокомерным тот был.       - Что здесь происходит? – вбежав в зал, спросил Цзинь Цзысюань.       Следующий за наследником Цзинь Не Хуайсан вопросов задавать не стал. Он стремительно прошёл в центр зала и опустился на колени рядом с Ляньфан-цзунем:       - Младший названный брат.       Тот осторожно ответил:       - Цзысюнь думал, что я проклял его.       Голос у него был мягкий, дрожащий. Как ужасно должно быть оказаться таким униженным в собственном доме?       - Мама! - Цзинь Цзысюань снял свою верхнюю мантию и облачил сводного брата в золото. - На этот раз ты зашла слишком далеко.       - Я всего лишь пытаюсь защитить нашу семью! – защищаясь, выкрикнула госпожа Цзинь.       - Гуанъяо - член нашей семьи! - заявил новоиспечённый отец, - он мой брат, и я хочу, чтобы с ним обращались соответственно! Никто не должен страдать из-за своего происхождения! - Его мать открыла рот, но Цзысюань поднял руку, требуя, чтобы она молчала: - Гуанъяо, иди и переоденься. Мы подождём тебя, а потом продолжим просмотр.       Ляньфан-цзунь медленно кивнул, крепко сжал руку Не Хуайсана, и тот помог ему подняться:       - Спасибо, Цзысюань.       Цзэу-цзюнь и Чифэн-цзунь ушли вслед за своим побратимом, которого продолжал поддерживать Не Хуайсан, и Цинь Су почувствовала, как внутри неё распускается тугой узел.       - Отец. - Она наклонился вперёд и коснулась ладонью его плеча. – Я собираюсь подышать свежим воздухом.       Её отец поморщился, вероятно, тоже желая избежать растущего напряжения в комнате, но ему нужно было остаться со своими друзьями:       - Только не долго.       Цинь Су кивнула и поспешила прочь. Она постаралась, чтобы это не слишком бросалось в глаза, когда подобрала шапку Ляньфан-цзуня. Не то чтобы кто-то смотрел на неё, поскольку в этот самый момент в Зал Несравненной Изящности вступила Вэнь Цин под руку с главой Ордена Юньмэн Цзян. Цинь Су воспользовалась всеобщим замешательством и выскользнула за двери.       Ждать пришлось не долго. Вскоре в конце коридора появилась Почитаемая Триада, а с ними наследник Не. Цинь Су нервно поприветствовала их.       - А. - Ляньфан-цзунь заметил свою шапку. - Спасибо, дева Цинь.       Она подошла ближе, чтобы вернуть её:       - Это было ужасно. То, что сделала госпожа Цзинь. - Цинь Су покраснела, смущённая собственной напористостью, но она не желала просто игнорировать то, что произошло: - Надеюсь, Вы знаете, что есть много людей, которые восхищаются Вами, Ляньфан-цзунь.       - Вы одна из тех поклонников? – насмешливо поинтересовался Не Хуайсан.       - Хуайсан! – одёрнул его Чифэн-цзунь.       Цинь Су покраснела ещё сильнее, но нашла в себе силы вежливо поклониться:       - Я должна вернуться к отцу.       - Ай-я. Извините, - быстро проговорил Не Хуайсан, - я имел в виду только то, что Вы хороший человек, дева Цинь, а хорошие люди не должны сидеть рядом с главой Яо и главой Оуян.       - О? - Цинь Су растерялась. - Где же им сидеть?       - Конечно, с другими хорошими людьми! - Легкомысленный молодой господин Цинхэ просиял: - Вы знаете Ло Цинъян?       Цинь Су заторможено кивнула. Прошло некоторое время с тех пор, как они разговаривали, но Ло Цинъян раньше была ученицей, ответственной за размещение и сопровождение гостей женского пола в Ланьлине. Она не сказала бы, что они были близки, но знали друг друга:       - Это всё равно было бы неуместно, молодой господин Не.       - Кого волнует, что считается уместным? - Не Хуайсан игриво помахал своим веером: - То, что только что сделала госпожа Цзинь, многие сочтут уместным. Иногда нам приходится самим решать, что нам делать, верно? - Он сделал шаг ближе: - Кроме того, я сегодня сижу с Цзян-сюном, и было бы подло оставить Мянь-Мянь с моим старшим братом. Он такая плохая компания.       Цинь Су не смогла сдержать смешок в ответ на следующий выговор Чифэн-цзуня: «Хуайсан!»       - Не окажешь ли ты мне эту услугу, дева Цинь? - спросил Не Хуайсан, сложив руки вместе.       Было бы неплохо уйти от некоторых людей.       - Это было бы для меня честью, молодой господин Не.       По залу разнёсся многоголосый шёпот, когда Цинь Су заняла место, отведённое для Не Хуайсана. Она просто улыбнулась, чтобы успокоить отца, а затем глава Ордена Яо что-то шепнул ему. Вероятно, ей было уместно находиться в такой уважаемой компании. Если бы она смогла выйти замуж за кого-нибудь из Почитаемой Триады, это только принесло бы удачу для её Ордена.              * * *       Если бы члены его семьи могли, хотя бы на пять минут, перестать плести интриги друг против друга…       Цзинь Цзысюань сел на своё место, сцепил руки на столе и с трудом подавил желание положить на них голову. Его отец приказал массово убивать невинных. В этом ему помогали его сводный и двоюродный братья. Упомянутый сводный брат также замышлял смерть указанного двоюродного брата и самого Цзысюаня. Затем его матери приспичило публично раздеть его сводного брата, только для того, чтобы... А собственно для чего? Показать, что она могла? Напомнить ему, почему он должен их убивать?..       Цзинь Цзысюань обвёл собравшихся заклинателей задумчивым взглядом. По крайней мере, они спокойно воспринимали внешний вид Вэнь Цин, учитывая все обстоятельства.       Он хотел послать слуг, чтобы убедиться, что на её столе будет столько еды, сколько она захочет, но А-Ли мягко напомнила ему, что Вэнь Цин прожила в убогих условиях Могильных Курганов весь последний год. Её желудок, вероятно, не выдержит ничего, кроме простейших бульонов и небольшого количества хлеба. Что только напомнило ему о том, как испорчен мир...       - А-Сюань. - А-Ли сжала его руку, возвращая в настоящее. - Начинается.       Цзинь Цзысюань хотел бы что-то сделать, но пока ничего не оставалось, кроме как наблюдать за воспоминаниями о том, как Вэй Усянь погрузился в демоническое совершенствование, и о том, как мир восстал против него.       Он бросил взгляд туда, где сидел Гуанъяо, снова рядом с Цзэу-цзюнем. Он не мог не задаться вопросом, что происходит в голове его сводного брата. Неужели он действительно сдался до такой степени, что не удосужился защитить себя? Он даже не вздрогнул, когда прошлой ночью Ханьгуан-цзюнь едва не убил его. Он даже не вздрогнул, когда Чифэн-цзунь чуть не казнил его тогда, в пошлом.       Теперь выбор был за Цзинь Цзысюанем: позволить ему жить или умереть, но пока он не был уверен, он не станет врагом Гуанъяо.       Воспоминание началось с Вэй Усяня. Юноша в большой широкополой шляпе сидел один на улице. Он слабо кашлянул и пробормотал себе под нос:       - Цзян Чэн, поганец, ну где тебя носит?       - Сколько времени заняла процедура? - спросил Цзинь Гуаншань.       Небольшая ссора между его женой и его ублюдком не стоила его внимания. Во всяком случае, он был счастлив видеть, что А-Сюань открыто выступает против матери. Может быть, он был не совсем бесполезен.       - Три дня, - ответила Вэнь Цин.       Было почти забавно наблюдать, как Вэнь Цин пыталась притвориться, что ей не страшно. Он видел, как она взирала на Вэнь Жоханя, и она смотрела на него почти точно так же. Единственный раз, когда целительница в воспоминаниях храбро взглянула на Вэнь Жоханя, случился тогда, когда тот угрожал её брату. Цзинь Гуаншань же сумел убить его.       - Конечно, теперь, когда Вы успешно провели первую операцию, следующая могла бы пройти быстрее, - принялся размышлять Цзинь Гуаншань.       - Я никогда больше этого не сделаю! – клятвенно заявила Вэнь Цин.       - Даже для других жертв Вэнь Чжулю? - спросил Лань Цижэнь.       - У процедуры был пятидесятипроцентный шанс на успех, когда донором был Вэй Усянь, - проговорила Вэнь Цин со стоическим выражением лица. - Вэй Усянь обладал необычайной терпимостью к боли и исключительно мощным ядром. Он и Ваньинь вместе тренировались от стадии формирования ядра до юношества, поэтому их стили совершенствования были похожи. Их духовные энергии были знакомы друг другу.       - Шансы на успех уменьшаются с каждым отличием, - продолжала удивительная целительница. – Если бы донор не смог справиться с болью, перенос не сработал бы. Если бы его ядро не было настолько сильным, оно бы не пережило перенос. Если бы стили совершенствования донора и реципиента были недостаточно схожи, тело реципиента могло бы отторгнуть новое ядро.       - Я сочувствую другим жертвам Вэнь Чжулю, - закончила Вэнь Цин, - но единственные люди, о которых я могу думать, которые могут пройти процедуру и иметь такие же шансы, - это ваши племянники, учитель Лань.       Было невозможно определить, лжёт ли она. Опять же, она не убивала, и для многих потеря совершенствования была равносильна смертному приговору. Меньшие шансы на успех не означали, что это не сработает. Она просто не хотела рисковать.       Но были очевидные способы мотивировать её пойти на этот риск.       Вэй Усянь заставил себя встать на ноги и схватился за грудь. Он решил войти в чайный дом, но, поднимаясь по ступеням на крыльцо, ему пришлось опереться на столб у двери, настолько его качало. Вступив в общий зал, он снял шляпу.       - Господин, чего изволите? – спросил подбежавший к нему официант.       Именно тогда Вэй Усянь заметил, что в зале полно людей в плащах. Ученики Вэнь. Он повернулся, чтобы уйти, но на крыльце юношу уже поджидал Вэнь Чжулю, который встретил его ударом руки в живот. Вэй Усянь влетел обратно в зал и приземлился спиной на деревянный стол. Стол раскололся надвое, а главный ученик Цзян закашлялся кровью.       Вэнь Чжулю задумчиво посмотрел на свою ладонь, затем на Вэй Усяня, и тот ответил ему вызывающим взглядом.       Не Хуайсан заставил себя дышать и отложил гнев на брата. Либо Минцзюэ выберет жизнь, либо они найдут способ заставить его жить. На самом деле, он не собирался терять своего брата, так что было нормально, если б он ненадолго отложил в сторону проблемы между ними.       Он также задвинул на задний план свой гнев на госпожу Цзинь. Если бы эта женщина не была так упряма в своей ненависти к младшему названному брату, он бы подумал о том, не завербовать ли её, чтобы помочь победить Цзинь Гуаншаня…       Нет. Он мог обдумать всё это позже.       Вэй Усянь не говорил об этом времени. Конечно, у Цзян Чэна и Ханьгуан-цзюня наверняка были какие-то мысли на этот счёт, но Не Хуайсан так и не удосужился их спросить.       Что бы Вэнь Чао ни собирался сделать, это удержит Вэй Усяня от участия в войне на три месяца.       Он подумал о возможности того, что Вэй Усянь отказывался вернуться, пока Вэнь Чжулю не умрёт, и задался вопросом, мог ли этот человек почувствовать, что у Вэй Усяня нет ядра? Если бы Вэнь Чжулю и мог определить это одним своим прикосновением, он предпочёл промолчать... Он также мог бы отрицать, что растопил золотое ядро Вэй Усяня, и тогда бы правда частично вышла бы наружу.       Вэнь Чжулю должен был умереть, чтобы Вэй Усянь смог сохранить свой секрет.       На пороге чайного дома появились Вэнь Чао и Ван Линцзяо.       Вэй Усянь тяжело поднялся, но один из учеников Вэнь пнул его в спину ногой, и юноша рухнул ничком к ногам второго наследника Вэнь.       Вэнь Чао тотчас наступил ему на руку, чтобы помешать снова подняться:       - Ну, что? Лежишь? А в пещере Черепахи-Губительницы так и рвался в бой! Давай теперь, попрыгай. - Он сильней надавил на руку юноши. – Ну, давай!       Вэй Усянь ничего не мог сделать.       Лань Ванцзи сожалел, что не остался, чтобы помочь Вэй Ину и Цзян Ваньиню прикончить Вэнь Чао.       Если всё шло именно так, как он думал... тогда он заслуживал гораздо худшего.       Брат бросил на него предостерегающий взгляд, который он встретил без раскаяния. Его ярость не привела бы его к глупым действиям. Он владел собой. Сичэнь не мог сказать того же. Ляньфан-цзунь по-прежнему сидел рядом с ним, как будто он не был частично ответственен за то, почему они вообще должны были быть здесь.       - Ни меча, ни совершенствования, - пробормотал дядя, - как он выживает?       - Его ум, - лаконично ответил Лань Ванцзи.       Хоть что-то хорошее из этого получилось. Дядя мог быть суровым, но он был и справедливым. Он признал свои ошибки с Вэй Ином в прошлом. Ему лучше было двигаться вперёд.       Воспоминания перешли к Вэнь Цин. Целительница, спрятавшись за кустом, смотрела на Цзян Чэна, что лежал без сознания на тропинке.       Юноша заворочался во сне, а потом закричал: «Нет!» - и сел. Он посмотрел по сторонам, никого не увидел и быстро сел в позу для медитации. Сосредоточился, и золотое ядро вспыхнуло внутри него.       Цзян Чэн улыбнулся и, вскочив на ноги, повернулся к ближайшей горе:       - Бессмертная! - выкрикнул он и опустился на колени в грязь: - Большое спасибо, бессмертная! Я, Цзян… - Он осёкся и посмотрел вниз. – Я, Вэй Ин, очень ценю Вашу помощь. Я могу только низко поклониться, чтобы поблагодарить Вас за спасение моей жизни.       Затем он несколько раз поклонился.       Вэнь Цин продолжала наблюдать за ним, пока он не начал спускаться с горы.       - Так вот как они расстались, - вздохнула Цзян Яньли.       Сама операция заняла три дня. Им обоим понадобилось бы несколько дней, чтобы прийти в себя. Очевидно, А-Сянь не рискнул задерживаться надолго, и как только смог встать на ноги, отправился в деревню. А-Чэн, который мог быстрее восстановиться благодаря новоприобретённому золотому ядру, должен был оставаться без сознания, чтобы избежать подозрений. Если бы они рассчитали время чуть лучше, то прибыли бы в одно и то же время.       Но судьба снова выбрала страдания для её младших братьев.       - Ты оставалась со мной? – спросил А-Чэн: - Но Вэнь Чао…       - Я не могла просто оставить тебя одного и без защиты, - ответила Вэнь Цин. - Кроме того… было слишком поздно бежать от Вэнь Чао.       Возможно. Но, похоже, что Вэнь Нин уже ушёл. Если бы они просто оставили А-Чэна в глуши, возможно, она смогла бы вернуться в Надзорный Пункт, собрать то, что ей нужно, и сбежать. Возможно, Вэнь Чао достаточно отвлёкся бы на А-Сяня. Может быть, осталось достаточно верных ей учеников, чтобы прикрыть её побег.       - Вас заключили в тюрьму в Илине? - спросил Чифэн-цзунь.       - Вскоре после этого, да.       Воспоминание вернулось к Вэй Усяню, который теперь выглядел ещё более избитым. Двое учеников Вэнь поддержали его под руки.       - Ну, выкладывай, - лениво протянул Вэнь Чао, - где Цзян Чэн? – Он сидел на лавке рядом с довольно улыбающейся Ван Линцзяо и с интересом разглядывал главного ученика Цзян. – Что такое? Не хочешь говорить? - Он хмыкнул: - Думаешь, если промолчишь, это его спасёт? Сейчас Цзян Чэн просто никто, пустое место, хуже свиньи или собаки. С вашим Орденом Юньмэн Цзян покончено.       Вэй Усянь повернул голову и посмотрел на него, его глаза наполнились яростью.       - Бывшие хозяева мертвы, так что ты, жалкий пёс, начинай-ка поскорее вилять хвостом перед своим новым хозяином. - Вэнь Чао встал и подошёл ближе: - Давай так. Сегодня этот господин в добром расположении духа. Тебе всего лишь нужно упасть на пол и проползти три круга. Тогда я тебя отпущу. Как, идёт?       Вэй Усянь только отвёл взгляд.       Цзян Чэн закрыл глаза. Чем он заслужил такую преданность?       Не то чтобы Вэнь Чао согласился на какую-либо сделку, даже если бы у этого идиота было хоть какое-то чувство самосохранения.       Если бы у него было его золотое ядро…       - Если Вы хотите обвинить кого-то, Вы можете обвинить меня, - прошептала Вэнь Цин, - если бы я не согласилась на операцию…       - Ты винишь себя? - оборвал её Цзян Чэн.       Вэнь Цин всё это время знала, что у Вэй Усяня нет ядра. Должно быть, она слышала пренебрежительные слухи о его демоническом совершенствовании. Должно быть, она почувствовала, как быстро мир отвернулся от него. И именно её руки удалили его золотое ядро. Неважно, что это был его выбор.       - Иногда, - призналась она, - трудно не ненавидеть себя.       Цзян Чэн кивнул в знак согласия. Было трудно избавиться от чувства вины.       - Правильное общение - ключ к любым отношениям, - прокомментировал Не Хуайсан.       Цзян Чэн фыркнул:       - Я не знал, что избегание считается правильным общением.       Его друг воспользовался своим веером, чтобы скрыть гримасу:       - Справедливо.       Цзян Чэн подавил желание потребовать больше информации. Судя по тому, что он собрал воедино, Чифэн-цзунь был болен. Не Хуайсан не отказался от поисков лекарства, в отличие от старшего Не. Это было не его дело, и если Вэнь Цин уже работала над лечением, какую помощь он вообще может предложить?       Вэй Усянь позволял Не Хуайсану прятаться столько, сколько ему было нужно, и Цзян Чэн сделает то же самое.       Это было вовсе не потому, что он всё ещё чувствовал себя слишком молодым, чтобы быть главой Ордена, или потому, что он не хотел этого для Не Хуайсана в течение как можно более длительного времени. Главенство в Ордене... должно было быть передано им, когда они были готовы. Оно не должно было быть навязано им смертями, ожидаемыми или неожиданными.       - Пёс Вэй, - веселье Вэнь Чао угасло, - что значит этот взгляд?       Ван Линцзяо подхватилась с лавки и выступила вперёд, поигрывая железным прутом:       - Молодой господин Вэнь велел встать на колени, что тебе не ясно?       - Мне очень жаль, - Вэй Усянь усмехнулся окровавленными губами, - но до меня донёсся только собачий лай. Человеческой речи я не слышал, а ты?       Раздувая ноздри от гнева, Вэнь Чао ударил его ногой. Вэй Усянь упал на спину, а второй наследник Вэнь завопил:       - Забить его! Забить до смерти!       Вэй Усянь просто лежал и слабо прикрывался руками, пока его били. Он ничего не мог сделать.       Цзинь Гуанъяо с неловкостью наблюдал за избиением.       Он застыл, когда госпожа Цзинь столкнулась с ним лицом к лицу. Средний брат выставил ему ультиматум. Не совершай больше никаких преступлений, иначе рискуешь навсегда разбить ему сердце.       Он всё ещё переваривал тот факт, что владел сердцем среднего брата в достаточной степени, чтобы оно разбилось непоправимо. Было трудно поверить, что кто-то будет любить его, независимо от того, что он сделал или кем стал.       Поэтому, когда госпожа Цзинь приказала вытащить его на середину зала и раздеть, он ничего не сделал. Его прежний гнев против отца больше не горел так страстно. Месть Цзинь Гуаншаню потребует времени. Не хватало ему сейчас совершить оплошность и ещё больше ранить среднего брата.       Что Сичэнь сочтёт преступлением? Он был Ланем. А у Ланей было более трёх тысяч правил. Разве не ожидалось, что теперь он будет соблюдать их все? Он полагал, что его названный брат имеет в виду нечто большее, чем просто отвратительные преступления. Средний брат хотел, чтобы он стал лучше, чтобы он шёл рядом с ним по праведному пути.       Поэтому он не стал лгать и изворачиваться перед госпожой Цзинь.       Он не пытался настроить людей в зале против неё и не использовал происходящее, чтобы вызвать больше сочувствия.       Он не вытащил оружие и не убил учеников, которые радостно рвали его одежды. Он не причинил им вреда.       Он даже не собирался мстить им конкретно.       Это заставляло его чувствовать себя маленьким. Это вернуло слишком много воспоминаний о предыдущих унижениях. Каждая частичка его души жаждала отмщения, чтобы все они были унижены так же сильно, чтобы их пинали также, как и его.       Затем он представил среднего брата, запертого в уединении, с разбитым сердцем и чувством вины, неспособного выдавить улыбку, не говоря уже о том, чтобы поделиться ею с миром. Он не думал, что сможет вынести это - ни в тюрьме, в которую запер бы его старший брат, ни в аду, в который отправил бы его Ханьгуан-цзюнь.       Поэтому он застыл, не зная, какие действия правильны, а какие могут нарушить его соглашение со средним братом. Он был слишком напуган, чтобы спросить, опасаясь разочарования от признания, что не совсем уверен, что правильно, а что нет.       - Молодой господин Вэнь, - заканючила Ван Линцзяо, - прежде ты обещал мне, что мы оставим его без руки. Он всё ещё должен нам руку?       - Нет. Нет, нет, нет! – Вэнь Чао покачал в воздухе указательным пальцем. – Он потеряет слишком много крови. Если умрёт – будет неинтересно. Хватит! – приказал он, и ученики вздёрнули Вэй Усяня на ноги.       Вэнь Чао часто задышал и совершенно безумными глазами посмотрел на Ван Линцзяо:       - Для начала Вэнь Чжулю расплавит его золотое ядро. Хочу послушать, как он орёт так же, как этот ублюдок Цзян Чэн!       - Превосходно! - обрадовалась Ван Линцзяо. – Сначала уничтожим ядро, а после отрубим руку.       - Премного благодарен за заботу, - с шальной улыбкой выдохнул Вэй Усянь. - Что бы вы там не изобрели, давайте, не стесняйтесь!       Ван Линцзяо вздёрнула подбородок:       - Да что ты говоришь!       - Ты уже покойник, - насмешливо произнёс Вэнь Чао, - зачем строить из себя героя?       - Смерть уже близка, поэтому я и не боюсь. Боюсь одного – что не умру. Если сможете – запытайте меня до смерти, и чем безжалостней, тем лучше, - с непоколебимой уверенностью проговорил Вэй Усянь. – После смерти я стану свирепым духом и буду денно и нощно преследовать Орден Вэнь из Цишаня, насылая на вас проклятия!       - Как у такого умного человека могут быть такие ужасные планы? - удивилась дева Ло.       Не Минцзюэ не знал, что сказать. Хуайсан избегал его. Сичэню и Цзинь Гуанъяо требовалось больше времени, чтобы обдумать то, что он им сказал, и то, что они обсуждали ранее. Он не мог быть уверен, как много знает дева Ло. Трудно было сказать, злилась ли она из-за этого или просто злилась на то, что он причинил боль Хуайсану.       - В конечном итоге они не убили его, - указала дева Цинь, - так что это не может быть так уж ужасно.       Как наивно.       По крайней мере, это была знакомая форма наказания.       Всякий раз, когда Хуайсан раздражался на него, он вступал в сговор со старейшинами, чтобы заставить его пить чай или гулять с юными дамами. Учитывая, как быстро он злился, и как резко себя вёл, это никогда не шло хорошо. Но чего они ожидали? Он не планировал сделать какую-нибудь бедную молодую женщину ранней вдовой или оставить ребёнка без отца в раннем возрасте.       С тем, что он теперь знал о своём младшем брате, он должен был задаться вопросом, сомневался ли в нём Хуайсан даже тогда? Неужели Хуайсан думал, что он сможет любить другого человека больше, чем его? Что кто-то другой сможет убедить его отказаться от совершенствования и выбрать более долгую жизнь? Неужели он так мало думал о себе или об их братских узах?       - Есть вещи и похуже смерти, - напомнил им Не Минцзюэ.       - И всё же… - Дева Цинь заколебалась. - Следует ли просто смириться со смертью? По крайней мере, жизнь даёт возможность измениться.       Он постарался не вздрогнуть от её вопроса.       В данном конкретном случае смерть для Вэй Усяня означала большую силу. Даже если у него всё ещё был меч из иньского железа, использовать его перед Вэнями было слишком большим риском. Если бы Вэнь Чао удалось вернуть этот меч Вэнь Жоханю... это означало бы катастрофу для всех. Лучше было позволить себе умереть с ним и надеяться, что дух меча заберёт его.       Стоила ли власть короткой жизни?       Не Минцзюэ построил свою силу, чтобы уничтожить Вэнь Жоханя и отомстить за своего отца.       Не Минцзюэ был слишком упрям, но госпожа Цинь была права. Пока он был жив, он мог измениться. Он не знал, что его удерживало, почему он не мог просто опустить саблю и бросить её. Возможно, это было из-за угроз, исходивших от Старейшины Илина и Цзинь Гуаншаня, но первый не был реальной угрозой, а второй…       Цзинь Гуанъяо и Хуайсан позаботятся о последнем. За исключением любых новых угроз… ему не нужно было быть самым сильным в этом зале.       - Ха, - отмахнулся Вэнь Чао, - ученики знатных кланов в детстве проходят обряд успокоения души и не могут стать злыми духами. – Он посмотрел на любовницу: - Не слушай его чушь.       Вэй Усянь рассмеялся:       - А вот тут ты глубоко ошибаешься, молодой господин Вэнь. Я же не с рождения рос в клане Цзян. Я сын слуги, у меня не было возможности пройти обряд. Если я умру, затаив обиду, и стану злым духом, вам будет чего опасаться.       Он продолжал мрачно смеяться.       Это было не то, о чём многие задумывались.       Что произойдёт, если они убьют Старейшину Илина, а он вернётся? Он уже был обиженным существом. Чего ещё он мог бы достичь, освободившись от ограничений смертной формы?       Ван Линцзяо вцепилась в рукав Вэнь Чао:       - Закрой рот! Да где это видано! После смерти люди становятся скелетами и лежат в земле. Молодой господин Вэнь, мы так долго повсюду его ловили, разве не для того, чтобы его проучить? Неужели ты его возьмёшь и отпустишь, потому что он несёт всякую чушь?       - Конечно, нет! - заверил её Вэнь Чао и снова посмотрел на Вэй Усяня: - Притворяешься тут передо мной? - Он снова пнул его сапогом в живот: - Кого ты хочешь запугать?       Лань Сичэнь подумал о худшем, что Вэнь Чао мог сделать с Вэй Усянем.       Вэй Усянь прошёл через это, сохранив все свои конечности и жизнь. Без золотого ядра трёх месяцев было недостаточно, чтобы оправиться от чрезвычайно серьёзных травм и сразу вернуться в бой. Вэй Усянь мог терпеть побои. Вероятно, не было боли, сравнимой с удалением его золотого ядра.       Его не держали в плену. Вэнь Чао был идиотом, но если бы Вэй Усянь был в его распоряжении, он бы привёл какие-то доказательства этого. Просто чтобы деморализовать их.       - Они недалеко от Илина, - пошептал А-Яо.       - Предположительно, - пробормотал в ответ Лань Сичэнь. Именно там находилась Вэнь Цин, и они не могли заставить Цзян Ваньиня проделать слишком долгий путь.       - Возможно, нам следует называть Вэй Усяня Старейшиной Илина по другой причине, - многозначительно заметил А-Яо.       Лань Сичэнь резко вдохнул от его предложения. Могильные Курганы находились в ведении Ордена Вэнь. Они запечатали энергию обиды в этой области, но что может быть лучше, чтобы оставить своих врагов страдать и умирать? Там на них нападут свирепые трупы, чьи тела и души переполняет энергия обиды, которая копилась веками, и их агония будет длиться ещё столетия.       Неужели там мог кто-то выжить?       С другой стороны, каждый раз, когда он сомневался, что с Вэй Усянем случилось что-то ужасное, он ошибался.       Вэнь Чао отвернулся:       - Вэнь Чжулю.       - Погоди! - вмешалась Ван Линцзяо. – Молодой господин Вэнь, мы с таким трудом его изловили. Убить его так просто – разве не жалко? Веселье только начинается.       С этими словами Ван Линцзяо распахнула мантии Вэй Усяня и острым концом своего клейма прожгла вертикальную линию, рассекая напополам уже имеющийся на его груди ожог. Женщина с удовлетворением наблюдала, как дымится его кожа и явно ждала криков, но Вэй Усянь только морщился и стискивал зубы.       Кровь из нанесённой раны закапала в мешочек-цянькунь, висевший на поясе главного ученика Цзян, и он зашевелился. Энергия обиды тонкими волосками потянулась наружу, но остановилась, когда Ван Линцзяо отступила от пленника.       - Интересно, - задумчиво проговорил Не Хуайсан.       - Что это значит? - спросила Мянь-Мянь, желая, чтобы это был более приватным разговор.       - Ну, очевидно, Вэй-сюн в какой-то момент освоил демоническое совершенствование, но мне интересно… - Её друг замолчал, ударив веером по ладони другой руки. - Это не выглядело преднамеренным, верно?       - Нет. - Цзинь Цзысюань согласно кивнул и нахмурился. - Ему было больно.       - Он был зол, - поправил Цзян Ваньинь, - это было реакцией на его гнев.       - Реакция, а не сознательное действие, - размышлял учитель Лань. - Инстинктивное, а не преднамеренное.       - Можно ли случайно использовать демоническое совершенствование? – тут же спросил Цзинь Гуаншань.       - Учитывая уникальную ситуацию Вэй Усяня… - Цижэнь огладил свою бороду. - У всех остальных, чьи ядра были расплавлены, также были повреждены меридианы. У Вэй Усяня всё ещё есть полностью функциональная духовная система, просто ему не хватает ядра для её питания. Энергия обиды…       - Энергия есть энергия, - произнёс Ханьгуан-цзюнь, повторяя слова Вэй Усяня, сказанные когда-то в классе.       Новый источник силы.       - Или это может быть предложение? – допустил Не Хуайсан и пояснил: - Я имею в виду, что энергия обиды имеет свою собственную волю, потому что она исходит от других существ, а не от нас самих.       - Ты думаешь, мёртвые… пожалели его? - Цзян Ваньинь нахмурился.       - Они сопереживают его страданиям, - предположила Цзян Яньли, - или, может быть, они жаждут насилия?       Мянь-Мянь сомневалась, что они действительно увидят, как Вэй Усянь разовьёт инстинктивную реакцию в стиль совершенствования. Она не верила, что здешние идиоты не попытаются скопировать его действия, несмотря на то, что у всех у них были золотые ядра, способные бороться с разлагающей энергией обиды.       Опять же, золотое ядро улучшит или ухудшит ситуацию? Вэй Усянь не мог использовать свою собственную духовную энергию, чтобы исцелить любой ущерб от энергии обиды, но, возможно, именно поэтому он не был таким безумным, как Вэнь Жохань и Сюэ Ян. Может быть, баланс был не тем путём. Может быть, Вэй Усянь был таким могущественным, потому что мог отдать почти всего себя тьме?       - Вэй Усянь никогда не объяснял, чем он занимается. - Вэнь Цин сохраняла бесстрастное выражение лица. - И я не осматривала его с медицинской точки зрения.       - Нужно будет кое-что спросить у него позже, - заключил Не Хуайсан.       Примечательно, что никто не оспаривал существование этого «позже».       - Молодой господин Вэй. - Ван Линцзяо ухмыльнулась. – В пещере Черепахи-Губительницы, героически спасая красавицу, ты и впрямь получил сердечную рану?       Вэй Усянь только рассмеялся. По знаку второго наследника Вэнь один из учеников ударил юношу сзади по ногам, заставив его упасть на колени.       - Вэй Ин, - взбесившийся Вэнь Чао шагнул ближе, - ты и правда не боишься ни Небес, ни Земли, такой храбрый и великий?       Вэй Усянь выпрямился и ухмыльнулся:       - Не ожидал, что ты тоже умеешь говорить на человеческом языке.       - Да ты у нас шутник. – Вэнь Чао оскалился: - Отлично! Посмотрим, надолго ли тебе хватит упрямства, чтобы строить из себя героя. Вэнь Чжулю, бери и тащи его!       Ещё одно совместное перемещение не сулило ничего хорошего.       Шум в зале стих. Именно здесь Вэй Усянь должен был исчезнуть. Любой, кто участвовал в военных действиях, слышал, какими расстроенными были Саньду Шэншоу и Ханьгуан-цзюнь в то время. Половина причин, по которым они всегда были на передовой, заключалась в том, что они искали Вэй Усяня.       В то время все считали это пустой тратой ресурсов, но никто не мог их переубедить.       Никто не пытался их отговорить.       Вэй Усянь собирался исчезнуть и вернуться как хозяин собственного иньского железа. Он вернётся как магистр демонического совершенствования. Улыбающегося, очаровательного молодого героя заменит отстранённый мрачный потенциальный злодей.       Сфера ярко моргнула, и зрители увидели группу заклинателей, летящих на мечах. Возглавлял отряд Вэнь Чжулю, следом за ним летели двое учеников, удерживающих между собой коленопреклонённого пленника, а сбоку от них – Вэнь Чао нёс на своём мече Ван Линцзяо.       Внезапно Вэнь Чжулю поднял руку, и заклинатели остановились.       Вэй Усянь опустил взгляд и вгляделся в туман под ногами, силясь понять, где они находятся.       - Вэй Ин, знаешь где мы? – злорадно спросил Вэнь Чао. - Мы в Илине. Это место зовут Могильными Курганами. Вы в Юньмэне, должно быть, тоже слышали это громкое название. Здесь горы трупов усеяли древнее поле битвы. Где ни копни – наткнёшься на мертвеца.       Вэй Усянь выглядел испуганным, и довольный этим, Вэнь Чао продолжил:       - Бессчётное множество безымянных тел, завёрнутых в циновки, бросали здесь, как придётся. Взгляни, сколько тёмной энергии! Чувствуешь, какая злоба? Какая лютая ненависть! Даже мы, Орден Вэнь, не сумели её подавить. Лишь оградили это гиблое место и запретили людям сюда ходить. Позволь кое-что добавить. Сейчас день, но дождись ночи, и увидишь сам – чего здесь только нет. – Вэнь Чао рассмеялся: - Если туда ступит живой человек, ни тело его, ни душа обратно уже не вернутся. Оттуда не выбраться. – Он наклонился ближе к пленнику и положил ладонь ему на спину: - Эй, Вэй Ин. Посмотрим, будешь ли ты улыбаться до самого конца.       И с этими словами он столкнул Вэй Усяня с меча.       - Там никто не может выжить!       И всё же Вэй Усянь смог.       И всё же Вэй Усянь привёл туда других, чтобы и они выжили там.       - Вы всё ещё верите, что он мог выбрать посредственность? - спросил глава Ордена Цинь.       Это был последний шаг к демоническому совершенствованию, и это был не его выбор. Он не сделал шага, его толкнули. Буквально.       - Никто не выжил в Могильных Курганах, потому что никто не был демоническим заклинателем, - сказал Цзэу-цзюнь. - Никто не владел энергией обиды.       В этом было ужасно много смысла.       Если кто-то хотел правильно совершенствоваться, он шёл в место с мощной природной энергией.       Почему бы тому, кто с такой силой совершенствовал демонический путь, не начать свой путь в месте, охваченном энергией обиды?       - Другого пути не было, - пробормотал глава Ордена Цзян.       - Я сделаю так, что ты останешься там навечно! - проорал ему вслед Вэнь Чао.       Вэй Усянь кричал, размахивал руками и… падал, падал, падал. В какой-то миг он перевернулся лицом к небу и потянулся к Вэням, как будто мог достать до них, но это было невозможно. А вскоре фигуры его мучителей и вовсе скрыл туман, и юноша остался один. Он продолжал кричать от бессилия, не замечая того, что мешочек-цянькунь на его поясе начал светиться. Энергия обиды внутри него взвыла многоголосным хором, и Могильные Курганы отозвались на этот зов.       Клубы тёмного тумана стремительно потянулись от земли вверх, и Вэй Усянь почувствовал, как что-то поймало его. Энергия возмущения удерживала юношу на месте, окутывая всё его тело, как это уже было с ним в пещере Черепахи-Губительницы. Он с любопытством оглядел себя, но как только паника покинула его, исчезла и энергия обиды.       С новым криком Вэй Усянь провалился в темноту и потерял сознание, едва коснувшись земли.       - Это похоже на то, что он был избран, - сказал её муж, - какая ужасная судьба.       Цзян Яньли устала плакать, но, по крайней мере, теперь она знала, почему… почему всё изменилось.       Это был не выбор, это была необходимость, это не было чем-то, что А-Сянь начал делать сознательно. Энергия обиды отреагировала на его сильные эмоции. Это был рефлекс.       Яньли крепче прижала сына к себе. Акушерка объяснила, что есть очень много вещей, которые её сын узнал после рождения. Если она коснётся его щеки, он повернётся к ней. Если она коснётся его нёба, он начнёт сосать. Если она будет держать его, его ноги станут двигаться, как при ходьбе. Если она что-то сунет ему в руку, он это схватит.       Цзян Яньли предупредили, что эти рефлексы исчезнут, но её сын научится делать это всё сам. Это займёт месяцы, и некоторые переходы могут оказаться трудными.       Требуется время, чтобы научиться делать что-то целенаправленно.       И каждая секунда в Могильных Курганах была пыткой.       Воспоминания вернулись к Вэнь Цин. Ученики Вэнь подвели девушку к камере и грубо втолкнули внутрь. Её руки были скованы цепями. Дверь закрылась, и лязгнул замок.       Целительница огляделась и заметила своего брата, прислонившегося к стене. Он был сильно избит и истекал кровью.       - А-Нин, - позвала его девушка, - А-Нин.       Вэнь Нин пошевелился и открыл глаза:       - Сестра.       Вэнь Цин встала и подбежала к нему:       - А-Нин, как ты? Ты в порядке?       - Сестра. - Вэнь Нин улыбнулся: - Я ничего им не сказал.       Целительница обняла брата и уложила его голову себе на плечо. Она с трудом сдерживала слёзы, слушая, как тот говорит:       - Сестра, что с молодым господином Вэем? Вернулся ли к нему молодой господин Цзян?       Цзян Чэн нерешительно взял девушку за руку.       - Всё это время вы были в заточении? - проговорил он исключительно для остальных.       Вероятно, вскоре после этого она была разлучена со своим братом. Он не был уверен, что было хуже. Теперь он знал, что Вэй Усянь находится в Могильных Курганах. Он практически сказал об этом, когда отправился туда во второй раз, но Цзян Чэн должен был догадаться, что именно его брат был причиной того, что это было жизнеспособной идеей.       Несмотря на то, что ему пришлось наблюдать, как Вэй Усянь проходит ещё одно невозможное испытание, он знал, что тот выживет.       А вот Вэнь Нин не выжил бы, куда бы он ни пошёл.       Вэнь Цин так и не смогла больше обнять своего брата.       Ей пришлось плакать над трупом.       - Пока ты не освободил меня, - ответила она.       Вэй Усянь освободился сам.       Правда о том, куда он исчез, не утешала. В мире не было худшей тюрьмы, и всё же... никто больше не мог сказать, что он стал демоническим заклинателем только из-за своего выбора пути совершенствования.       И даже если бы у него было золотое ядро, падение в Могильные Курганы привело бы к тому же результату.       Вэй Усянь очнулся в темноте. Полной темноте, из которой бестелесные голоса звали его по имени.       - Вэй Усянь! - Один звучал как Цзян Чэн.       - Вэй-гунцзы! – Ещё один - как Вэнь Нин.       - Вэй Усянь! Вэй Усянь!       Юноша просто лежал на сухой пожухлой траве, пока голоса накладывались друг на друга.       - Вэй Ин. – Прозвучал внезапно и отчётливо голос Лань Ванцзи, и Вэй Усянь вздрогнул, словно этот зов вдохнул в него жизнь.       - Вэй Ин, - снова позвал голос Лань Ванцзи, и юноша сел.       Лань Ванцзи перестал дышать.       Одно дело, когда Вэй Ин хотел обратиться к нему, когда он отчаянно нуждался в решении проблемы расплавленного ядра Цзян Ваньиня. Другое дело слышать, как его собственный голос возвращает возлюбленного к реальности.       - Почему он слышит Ханьгуан-цзюня?       Лань Ванцзи не знал. Он был не в силах думать дальше о том, что это значит.       Что это значит? Любил ли его Вэй Усянь?       Это должно было что-то означать. Вэй Ин, находясь в самом подавленном состоянии, повернулся к нему. Он находил силу только в звуке его голоса, сосредоточенность - в настойчивом произнесении его имени. До этого момента Лань Ванцзи никогда не воспринимал свой титул буквально. Он молился, чтобы стать светом во тьме, чем-то, что направляло бы его возлюбленного, напоминало тому, что его любят.       Что он никогда не был один. Пока они оба существовали в этом мире.       - Как колокольчик ясности. - Цзян Яньли ошарашено уставилась на него.       Колокольчик ясности Ордена Цзян, способный очистить разум тех, кто его слышит. Это делало человека невосприимчивым к галлюцинациям демонических сущностей.       Не поэтому ли Вэй Ин никогда не отталкивал его до Тропы Цюнци? Не поэтому ли он никогда не обращался к нему за помощью? Было ли полезно просто быть рядом с ним? Все, что ему потребовалось, это произнести его имя?       Если это не была любовь, если эта власть, которую они имели друг над другом, не была любовью, то что тогда это было?       Вэй Ин любил его.       Но как бы это ни приносило ему счастье, видеть возлюбленного в Могильных Курганах было невыносимо.       - Вэй Ин. - Голос Лань Ванцзи вновь привлёк внимание юноши.       В паре шагов от него парил знакомый тёмный меч, безопасное убежище света в бесконечной тьме. Вэй Усянь подполз к нему. Он отмахнулся от энергии обиды, и его лицо исказилось от боли. Это заставило его замереть.       - Вэй Усянь, ты хочешь отомстить? – вкрадчиво спросил неизвестный голос.       - Не подходи ближе! - прорычал Вэй Усянь.       - Вэй Усянь, давай будем вместе, – предложил голос и искушающее вопросил: - Хочешь остаться?       - Ты хочешь остаться? - эхом подхватили другие голоса.       Когда юноша поднял взгляд, меч по-прежнему висел в воздухе перед ним. Он потянулся к рукояти, его рука дрожала.       - Вэй Усянь, - напевали голоса, - стой, Вэй Усянь. Разве ты не хочешь отомстить?       Ладонь Вэй Усяня обхватила рукоять.       - Давай будем вместе.       - Ты хочешь отомстить?       - Вэй Усянь, останься.       - Ты хочешь остаться?       Крик, сорвавший с губ главного ученика Цзян, прозвучал душераздирающе.       Наблюдать за этой сценой было пыткой. Даже для тех, кому Вэй Усянь был безразличен.       Как можно оставаться в здравом уме в окружении такого количества голосов? Голосов, настолько громких и настойчивых, что их можно было принять за собственные мысли. Как долго один человек может противостоять воле тысяч?       Если Вэй Усянь сломается здесь и никогда не оправится, смогут ли они убить его?       Нет.       Ничто из этого не было его собственным делом. Ни в чём из этого не было его вины.       Так почему же он должен быть наказан?       - Постой, Вэй Усянь. Ты хочешь отомстить? Давай будем вместе. Возмездие принадлежит нам.       Энергия обиды снова окружила его, и юноша, издав болезненный рёв, вонзил меч в мёртвую землю.       - Вэй Усянь, - во внезапно наступившей гробовой тишине промурлыкал низкий голос, - ты хочешь отомстить?       Вэй Усянь посмотрел сквозь темноту и уверено выдохнул:       - Да.       В этом последнем голосе было что-то особенное.       - Может быть… - Не Хуайсан поколебался, но закончил: - Сюэ Чунхай?       Должно быть, именно в той битве образовались Могильные Курганы. Все Ордены объединились против Сюэ Чунхая, который обладал могущественным артефактом из иньского железа. Если когда-либо и случалась битва, которая сулила столько разрушений, то это была та, о которой нужно было забыть.       Это было то, о чём он мог бы спросить Вэй Усяня позже.       Он сомневался, что им покажут намного больше.       Воспоминания подёрнулись дымкой, потом по картинке словно пробежал ветерок, и перед глазами заклинателей вновь предстал Вэй Усянь.       Теперь юноша сидел посреди заросшего низкой высохшей травой поля. Его волосы были спутаны, а мантии - порваны в нескольких местах. Прямо перед ним на земле лежал талисман, вероятно начертанный его собственной кровью, а вокруг, куда ни глянь, валялись трупы. Но юноша не обращал на них внимания. Он медитировал, сложив ладони на коленях, и его мысли были далеко от настоящего.       Перед его мысленным взором мелькали невозможные образы.       Поля сражений.       Предательства.       Смерть.       - Вэй Ин.       - «Расспрос» может сработать с почти мёртвыми, - сказал дядя.       Эти слова разнеслись в тишине, и Лань Сичэнь поспешил ответить:       - Это… довольно далеко от привычного «Расспроса».       Он не знал, что ещё сказать. Вэй Усянь в новом видении больше походил на труп, чем на живого человека. Что он мог там съесть? Была ли вода, которая не была испорчена? Что случилось бы с человеком, если бы он не мог неделями видеть солнце? Считался бы его отдых сном, если его, несомненно, мучили кошмары? Просто стресс от пребывания там…       Он заставил себя не думать о технических деталях. Вэй Усянь выжил.       - Тебя там не было, - поморщился дядя, - Ванцзи играл, когда у него было время. С его силой и... отчаянием...       - Их связь, - добавил Лань Сичэнь.       - Хотя это может быть просто галлюцинация, - заметил А-Яо, - ментальная техника для любой медитации, которой он занимается.       - Он сказал, что использовал техники Ордена Лань, - вмешался Ванцзи.       Хуайсан хмуро наклонил голову:       - Правда? Мне кажется, что он использует эмпатию.       Используя методы Ордена Лань, Вэй Усянь, вероятно, просто высмеивал Ванцзи и то, как Ванцзи игнорировал его. В конце концов, голоса, казалось, становились тише с каждой вспышкой осознания, как будто он лучше настраивался на них.       - «Сопереживание» было бы самоубийством. - Глаза Цзян Ваньинь расширились. – Шанс, овладеть собой или потерять себя, высок с одним духом. С такой массой…       - Если кто-то и знает пределы этого, так это Вэй-сюн. - Хуайсан пожал плечами. - Я всего лишь думаю, что это будет самый простой способ установить связь с их энергией. Если дело дошло до битвы воли… У Вэй-сюна больше причин контролировать ситуацию.       Брат и сестра, которые нуждались в нём. Родственная душа, которая была бы одинока без него.       Военная операция, которая потерпит неудачу без него.       - Во многих отношениях обиженные духи несовершенны. Они сломлены, - рассуждал Лань Сичэнь. - Они теряют части себя, не связанные с их одержимостью. Они теряют из виду то, что делает их людьми. Хотя Вэй Усянь разделяет их жажду крови, у него всё ещё есть сердце. - Его взгляд метнулся к старшему названному брату. - Пока у него есть что-то важное, он должен сохранять контроль.       В отличие от Минцзюэ, который однажды потеряет контроль.       Что случится с его побратимами, зависело не от него. Старший брат выберет свой собственный путь. Цзинь Цзысюань сделает всё, что будет лучше для его Ордена в отношении А-Яо. Единственное, что Сичэнь мог сделать, так это сосредоточиться на своём родном брате и помочь Вэй Усяню.       Несколько минут одна картинка воспоминаний сменяла другую, и с каждым новым изображением Вэй Усянь выглядел всё хуже. Его лицо осунулось, а кожа побледнела. Теперь трупы вокруг не лежали, а бесцельно бродили по кругу.       - Стой! – внезапно приказал казалось бы медитирующий юноша, и трупы замерли.       Он свистнул, и мертвецы стали драться друг с другом.       Вэй Усянь поднялся, отломал кусок тёмного бамбука и, положив его на открытую ладонь, молча уставился на него. Энергия обиды просочилась из пор его кожи, обволокла кусок дерева, и вскоре в руке демонического заклинателя уже лежала поперечная флейта. Он поднёс инструмент к губам, и тишину Могильных Курганов разорвала пронзительная трель. Потом вторая, третья… И полилась мелодия.       Энергия обиды вздыбилась огромной волной и словно цунами устремилась к земле, раскололась надвое, не причинив юноше вреда, а потом и вовсе закружилась вокруг него тёмным водоворотом, в котором тут и там мелькали мёртвые тела.       Вэй Усянь же стоял в центре бушующей бури негодования и уверенно играл на своей новенькой демонической флейте.       Три месяца.       Вэй Усянь провёл в аду три месяца. Именно столько времени ему понадобилось, чтобы освоить демоническое совершенствование.       Ему это было необходимо. Сюэ Чунхай сошёл с ума и потерял себя из-за иньского железа. Вэнь Жохань следовал тем же путём. Сюэ Ян, вероятно, был сумасшедшим независимо от внешнего воздействия. Вэй Усянь, вероятно, мог бы использовать иньское железо, чтобы сбежать раньше, но тогда он рисковал пойти по тому же пути, что и их враги.       Вместо того чтобы просто контролировать иньское железо, он овладел самой энергией обиды.       Он был силён без Тигриной Печати Преисподней.       Вэй Усянь провёл три месяца в аду, и поэтому он был сильнее Вэнь Жоханя.       Вэй Усянь опустил флейту и пробормотал себе под нос:       - Пора.       Он вошёл в пещеру, подхватил с каменного топчана тёмный железный меч и нахмурился:       - Я не могу взять тебя на войну. Не так. - Он бросил меч перед собой, заставив его повиснуть в воздухе, и задумчиво проговорил: - Функция следует за формой.       Затем он поднёс флейту к губам и начал играть.       Меч задрожал, явно пытаясь сопротивляться манипуляциям демонического заклинателя, но, в конце концов, сдался и, распавшись на две половинки, начал менять форму. С каждым новым мгновением половинки становились всё больше и больше похожими на тигров.       - Я думаю, меч был бы полезнее, - надменно прокомментировал Цзинь Гуаншань.       Не Минцзюэ стиснул зубы:       - Меч убивает. Печать защищает.       Форма повлияла на функцию.       Тигриная, потому что тигр - символизировал энергию Инь.       Печать, потому что Вэй Усянь был мастером талисманов, а печати на них очень похожи.       Преисподней, потому что она была выкована в аду.       Это было нечто больше, чем иньское железо, потому что оно служило цели. И всё же новая форма не стёрла долгую кровавую историю его существования в качестве меча. Вэй Усянь не мог изменить природу самого металла, но он мог попытаться контролировать его направление.       - Тем не менее... звучит так, как будто он не может это контролировать, - забеспокоился глава Ордена Оуян.       Цзинь Цзысюань усмехнулся:       - Интересно, почему было бы трудно контролировать объект, который поглощает энергию обиды в месте, где энергия обиды заслоняет солнце.       - Теперь в Могильных Курганах безопасно? – как бы между прочим поинтересовался Цзинь Гуаншань.       Вэнь Цин сделала глоток чая, прежде чем ответить:       - Печать запечатана, пока Вэй Усянь не найдёт способ её уничтожить.       - Он планирует уничтожить её? - недоверчиво спросил Не Минцзюэ.       Они не могли уничтожить сабли своей семьи. Не обошлось и без ответной реакции, которая причинила больше вреда, чем оставление сабли в покое. Тигриная Печать Преисподней была самым мощным из существующих видов оружия. Он не мог себе представить, какой ущерб окрестностям нанесёт её уничтожение и последующее рассеивание энергии.       Никто не был достаточно силён, чтобы разрушить её. Печать защитит сама себя.       - Она подчиняется ему только потому, что он её создал, - медленно сказала Вэнь Цин, - если с ним что-нибудь случится…       Это могла быть ложь, но он уже достаточно обидел её. Он не стал бы обвинять её во лжи. Особенно когда они столкнулись с той же проблемой с саблями. Они подчинялись только своему хозяину. Никому другому.       Не то чтобы Минцзюэ мог поделиться этой информацией.       Его мысли продолжали возвращаться к его стилю совершенствования. Было ли это вообще безопасным? С захоронением каждой новой сабли им приходилось задействовать всё больше и больше трупов. И проблема будет продолжать расти и множиться, пока, в конце концов, не будет раскрыта, или пока их семейный склеп сам по себе не превратится в миниатюрные Могильные Курганы.       - Чифэн-цзунь, ты в порядке? – шепнула ему дева Цинь.       Нет. Он не был в порядке.       - У меня слишком много мыслей, - признался Не Минцзюэ.       - Это мягко сказано, - пробормотала дева Ло.       - По крайней мере, мы знаем, что Вэй Усянь не хотел становиться демоническим заклинателем. – Дева Цинь мягко улыбнулась, как будто все его проблемы были связаны с тем, что он ошибался в отношении Вэй Усяня, а не из-за того, что он ошибался во всей своей жизни. Её слова снова случайно задели слишком глубоко.       Он слышал, как по всему залу разносится эхо её чувств. Вэй Усянь не хотел идти по этому пути. Он просто продолжал идти туда, куда его заставляли. Теперь проблема заключалась в том, сохранил ли он рассудок.       Насколько изменился этот юноша за три месяца в Могильных Курганах?