Путь

             Как и ожидалось.       Ханьгуан-цзюнь и Вэй Усянь были в ссоре теперь, когда он стал демоническим заклинателем.       Они просто ошиблись в причинах. Они думали, что Ханьгуан-цзюнь был против него из-за своей праведности. Они не понимали, что он был зол, потому что волновался. Человек, которого он любил, явно страдал и пытался оттолкнуть его, и Ханьгуан-цзюнь не знал, что делать.       Его действия были неправильно истолкованы, а он был слишком немногословен, чтобы объясниться.       Какой трагический недостаток общения!       Воспоминание перенесло зрителей в Юньмэн. Едва Вэй Усянь и Цзян Чэн вступили в Пристань Лотоса, они сразу же отправились в Зал Предков, где поклонились табличкам Цзян Фэнмяня и госпожи Юй.       Цзян Чэн поднялся первым.       Вэй Усянь остался стоять на коленях.       - Дядя Цзян и госпожа Юй, - прошептал он, - вы велели позаботиться о Цзян Чэне и шицзе. Вэй Ин исполнил вашу волю. Можете покоиться с миром.       Он защитил их       Это просто стоило ему всего остального.       - Тогда он думал, что всё закончилось? - пробормотал Цзян Чэн.       Вэй Усянь позаботился о том, чтобы Вэнь Чао не удалось вернуться в Орден Вэнь. Но даже в этот момент, когда Вэнь Жохань ещё не был побеждён, а мир совершенствования находился в разгаре войны... он уже звучал так, как будто покончил с Орденом Цзян. Да, он отказался от своего ядра, и Цзян Чэн до сих пор не мог понять почему.       Если Вэй Усянь так сильно любил его, как он мог уйти?       - С определённой точки зрения, все его действия можно рассматривать как защиту Ордена Цзян, - ответил Не Хуайсан, - что то же самое, что защищать тебя.       - Кто его просил…       Цзян Чэн оборвал вопрос. Все могли видеть, кто его просил. Его родители, которые даже после смерти сумели заставить Вэй Усяня опуститься, чтобы они могли перешагнуть через него.       - Его не нужно просить, - фыркнул Не Хуайсан, - старшие братья и сёстры делают то, что хотят. Им всё равно, как это повлияет на нас, младших братьев и сестёр.       - Хуайсан, - вздохнул Чифэн-цзунь.       - О. – Не Хуайсан наклонил голову. - Я полагаю, что это было плохо сформулировано. Старшие братья делают то, что хотят. У вас, старших братьев, это всё замечательно получается.       - Ты хочешь вызвать у него отклонение ци? – зашипела на него Вэнь Цин, прикрываясь чашкой чая.       Не Хуайсан лишь нахмурился и спрятался за веером.       Цзян Чэн фыркнул. Не Хуайсану действительно нужно было более прямо выражать свой гнев. Его подковырки и намёки выглядели несправедливо по отношению к Чифэн-цзуню, у которого не было такого таланта к слову. И если уж братья Не не могли решить проблему с общением, которая у них была, то как он мог надеяться на какое-либо решение проблем с Вэй Усянем?       - Что ты там бормочешь? - спросил Цзян Чэн.       Вэй Усянь встал:       - Ничего.       - Ну что, отправишься со мной в Цинхэ на решающую битву кампании «Выстрел в Солнце»?       - Конечно! - Вэй Усянь стукнул его кулаком в плечо. – Для чего, по-твоему, я вернулся? Кроме того, шицзе сейчас в Цинхэ.       Цзян Чэн стукнул его в ответ:       - Наконец-то сказал что-то разумное.       Они снова посмотрели на таблички родителей.       - Кстати, - Вэй Усянь занервничал, - шицзе… Как у неё дела? Она всё ещё злится на меня?       - Увидишь её и сам узнаешь. – Цзян Чэн улыбнулся.       Цзян Яньли покачала головой.       Она никогда не могла заставить себя злиться на А-Сяня. Как она могла? Её мать всегда злилась на него, а А-Чэн - как минимум раздражался. Как бы ей ни хотелось иногда накричать на него, заставить его объясниться, она знала, что никогда этого не сделает.       Все остальные так быстро действовали в гневе, они всегда действовали раньше, чем она.       Возможно, А-Сянь ответил бы на её гнев. Возможно, он ответил бы на её вопросы. Вот только он воспринял бы её гнев как знак того, что она его не любит.       Гнев был вторичной эмоцией. Злость приходила после обиды. Гнев приходил после оскорбления. Гнев возникал из-за беспокойства или раздражения. А-Сянь не очень хорошо разбирался в том, откуда берётся гнев. Он всегда считал, что гнев исходит из тёмного места, из ревности или обиды.       Поэтому она редко могла злиться на него.       Сфера вспыхнула, и новое воспоминание перенесло зрителей в Цинхэ. Главный двор цитадели был превращён в походный госпиталь, заполненный носилками и циновками, на которых лежали раненые заклинателями. Воздух наполняли запахи целебных трав и болезненные стоны.       Вэй Усянь окинул двор беглым взглядом и быстро обнаружил сестру. Цзян Яньли пыталась успокоить раненого молодого человека и напоить его отваром из глиняной миски. Демонический заклинатель приблизился к сестре и остановился у неё за спиной. Несколько минут он с нежностью и тоской смотрел на неё, а потом прошептал:       - Шицзе.       Цзян Яньли замерла и медленно обернулась. Глаза её неверяще уставились на брата, но уже через миг губы девушки растянулись в счастливой улыбке, и она с придыханием вымолвила:       - Сянь-Сянь.       Цзинь Цзысюань улыбнулся, наблюдая за женой в воспоминаниях.       Всё ещё было так много тех, кто недооценивал то, что она сделала во время войны. Они хвалили тех, кто сражался, игнорируя заслуги тех, кто обеспечивал им возможность продолжать борьбу. Если бы не А-Ли и Не Хуайсан, он понятия не имел, как бы работали линии снабжения. А-Ли следила за тем, чтобы еда и лекарства шли по назначению и никогда не заканчивались.       Удержать торговцев от взвинчивания цен было непростой задачей, но Не Хуайсан каким-то образом спас великие Ордена от банкротства. Это было не то, о чём он когда-либо думал раньше.       Никто из присутствующих в зале не стал бы об этом думать, продолжая считать Не Хуайсана и А-Ли бесполезными.       Братья и сестра быстро направились в гостевые покои, выделенные Ордену Юньмэн Цзян. Цзян Яньли всю дорогу держала Вэй Усяня за руку, словно опасаясь, что, если разожмёт пальцы, он сразу исчезнет. Войдя в гостиную, она усадила его за стол и, с трудом сдерживая слёзы, погладила его по щеке, а следом по плечам:       - А-Сянь, ты похудел.       - Шицзе, ты тоже похудела, - ответил Вэй Усянь и, помедлив, стёр бежавшую по её щеке слезу.       - Всё это время… где же ты был? - тихо спросила Цзян Яньли.       Вэй Усянь отвёл взгляд, потом снова посмотрел на сестру и, не выдержав, крепко обнял её и прижал к себе:       - Шицзе, как бы далеко я ни был, - проговорил он, положив подбородок ей на плечо, - больше никуда не уйду. Обещаю, что ты, я и Цзян Чэн в этой жизни никогда не расстанемся.       Яньли всё-таки заплакала.       - Хорошо, - сквозь слёзы прошептала она, - в этой жизни никогда не расстанемся. Только ты больше не исчезай так внезапно, ладно?       Вэй Усянь отстранился, с нежностью посмотрел на сестру и улыбнулся.       - Больше не буду, - пообещал он.       Яньли кивнула, и Усянь вытер ещё одну слезу с её лица.       Цзян Чэн широко улыбнулся, глядя на них обоих.       Прошло много времени с тех пор, как Цзян Ваньинь улыбался.       Лань Сичэнь подумал, что улыбка делает его моложе. Он всегда должен так улыбаться. Улыбка подходила ему гораздо больше, чем его нынешнее недовольное выражение лица.       Затем его взгляд переместился на Хуайсана, и он задался вопросом, входит ли он в число старших братьев, которые делают то, что хотят, не заботясь о мнении своего младшего брата? Вероятно. Он и старший брат просто считали, что знают своих младших братьев. Он мог читать Ванцзи лучше, чем кто-либо другой! Он просто не осознавал, сколько времени они провели порознь.       Какое значение имело то, что он мог читать Ванцзи, если самого его не было там, чтобы увидеть это самому?       - Думаешь, Вэй Ин лгал? - спросил Ванцзи.       Откуда Лань Сичэнь мог знать?       - Он может удивительно хорошо лгать, когда хочет, - заметил А-Яо, - но, в данном случае, я думаю, вместо вечности он имел в виду до самой смерти.       - И смерть наступила бы скоро из-за того, как он себя вёл, - мрачно добавил дядя.       Вэй Усянь так сильно изменился, и это напугало их, потому что они не понимали. Он бы умер, прежде чем прояснил эти недоразумения.       Нет. А-Яо и Цзинь Гуаншань убили бы его. Подставили бы его, обвинив в том или ином преступлении, а затем приказали бы армии уничтожить его.       Лань Сичэнь заставил своё лицо принять нейтральное выражение. Наблюдая за всеми братьями и сестрами в этом Зале, он ни разу не подумал о том, что может потерять своего брата. Было несколько неприятных моментов, но была причина, по которой он был Ханьгуан-цзюнем. Единственное, что могло забрать Ванцзи, - это Вэй Усянь. В противном случае Близнецы-Нефриты никогда бы не разлучились.       - Вэй-сюн! Вэй-сюн!       В комнату ворвался Не Хуайсан, и братья и сестра Цзян невольно улыбнулись, поддавшись очарованию его бодрого, весёлого голоса. Отыскав глазами Вэй Усяня, наследник Не устремился к нему:       - Вэй-сюн! - Он встал на колени рядом с другом и погрозил ему пальцем: - Слышал, что ты вернулся. Это и впрямь ты! - Он просиял: - Ты, правда…       Не Хуайсан попытался схватить Вэй Усяня за плечо, но друг отшатнулся, и наследник Не замолчал. Его лицо вытянулось от непонимания.       Это была такая ошеломительная разница.       Вэй Усянь был очень тактильным молодым человеком. С Не Хуайсаном, который был не менее тактилен, они постоянно обменивались прикосновениями. Рука на плечах, ладонь на запястье. Даже сидели и стояли они обычно, прижавшись друг к другу.       Вэй Усянь едва ответил на объятия Цзян Ваньиня. Они думали, что это из-за оружия в его руках.       Теперь они задавались вопросом, не стало ли само прикосновение для него невыносимым?       Мог ли тот, кто приспособился к обществу мёртвых, заново научиться быть среди живых?       Быстро взяв себя в руки, Вэй Усянь рассмеялся и схватил друга за руку:       - Не-сюн, давно не виделись.       Не Хуайсан тоже рассмеялся:       - Вэй-сюн, взял да и пропал на несколько месяцев. Все тебя искали, с ног сбились. Особенно второй молодой господин Лань и Цзян-сюн. Они оба…       - Ладно тебе, - прервал его Цзян Чэн. Он подскочил к наследнику Не и, схватив его за руку, заставил подняться. – Хватит уже болтать.       - Ты чего? – возмутился Не Хуайсан.       - Иди уже.       - Ты чего? Я ещё не договорил!       - Давай, шевелись! – ворчал Цзян Чэн, подталкивая друга к дверям.       - Слушай, вечером я устраиваю приём, - быстро сказал Хуайсан. – Приглашаю всех на ужин!       - Вам следует написать записку, - посоветовала юная госпожа Цинь.       Не Минцзюэ вырвался из своей хандры. Гнев Хуайсана не угасал, и, наблюдая, как Вэй Усянь отталкивает Ванцзи, глава Не забеспокоился, что сам делает то же самое. Не так внезапно, но в основе своей это были те же самые рассуждения.       Жить ему оставалось недолго, и умереть в одиночестве было благородным поступком.       За исключением того, что ему нужно было убедиться, что Хуайсан готов к его смерти. Он начал постепенно отстраняться от брата, чтобы тот был готов выстоять в одиночку. Это было жестоко по отношению к ним обоим, но он не мог расстраиваться из-за этого, поскольку сам принял это решение. Он заслужил все те резкие слова, что Хуайсан бросил в его адрес. Он также заслужил физическую дистанцию между ними.       - Записку? - переспросил Не Минцзюэ.       Юная госпожа Цинь опустила взгляд:       - Чифэн-цзунь… не кажется мне человеком, талантливым в словах. - Дева Ло кашлянула, чтобы скрыть смех. - Записка означает, что сказанные слова – действительно то, что Вы хотите высказать. Записка позволит избежать недоразумений.       Не Чжунхуэй согласно кивнул и протянул главе лист пергамента.       Не Минцзюэ нахмурился:       - И как я должен передать ему записку?       Дева Ло ухмыльнулась:       - Не пытайтесь отвертеться. Я была членом Ордена Цзинь.       Здорово. Раньше он не писал записок, даже для Сичэня. Они обменивались письмами. Что полностью отличалось от обмена короткими сообщениями. Сейчас он напишет записку, и она будет свёрнута в золотую бабочку, которая полетит по залу, и все смогут смотреть на неё и шептаться.       Один из его учеников достал чернила и кисть.       Что, чёрт возьми, он должен был написать?       Вэй Усянь снова засмеялся, но смех стих, когда Цзян Яньли коснулась его руки:       - А-Сянь, я пойду готовить еду. А ты отдохни хорошенько. Ты только вернулся, не переусердствуй.       Воспоминание сместилось, и заклинатели увидели Лань Ванцзи. Он стоял в коридоре и через открытую дверь смотрел на Вэй Усяня. Он увидел, как тот внимательно рассматривает свою флейту, и его хватка на рукояти Биченя усилилась.       Заклинатели вспомнили, что в тот день Лань Ванцзи не пришёл на банкет.       Было ошибкой не пойти.       Лань Ванцзи понял, что его отсутствие произвело совершенно неверное впечатление.       От этого Вэй Ин выглядел только хуже.       Картинка изменилась, и теперь все увидели главный зал цитадели, где самые важные заклинатели кампании «Выстрел в Солнце» собрались на пир.       - Глава Ордена Цзян, - Не Минцзюэ поднял свою чашку, - молодой господин Вэй благополучно вернулся, это большая удача для нашего союза против Ордена Вэнь. Поднимем чаши за молодого господина Вэя!       - За Вэй-сюна! - с энтузиазмом подхватил Не Хуайсан, и все его поддержали.       Вэй Усянь же просто смотрел на пустовавшее место, где должен был сидеть Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи не думал, что Вэй Ин будет так скучать по его присутствию.       Но, конечно же, он скучал. Вэй Ин любил его. Он находил радость и утешение в его присутствии. Поэтому его отсутствие причиняло ему страдания и дискомфорт.       Все остальные восприняли его невнимательность как оскорбление. Они думали, что его отчуждённое отношение - проявление высокомерия, как будто все остальные не стоили его внимания. Они думали, что решение Лань Ванцзи не присутствовать на пиру – лишнее доказательством того, что Вэй Ин был поражён скверной.       Лань Ванцзи следовало лучше держать себя в руках, извиниться раньше.       Если бы он публично поддержал возлюбленного раньше, это могло бы помочь.       - Вэй Усянь! – окликнул брата Цзян Чэн, и тот, вздрогнув, огляделся.       - Прошу прощения. - Вэй Усянь поднял чашку. – Давайте выпьем.       - Вэй-сюн, я пью в твою честь! – преувеличено радостно воскликнул Не Хуайсан, пытаясь скрыть его оплошность. – До дна!       - До дна! – подхватил Цзян Чэн, а за ним и все остальные.       Заклинатели осушили чаши, и Не Минцзюэ вновь заговорил:       - Молодой господин Вэй, почему Вы сегодня без меча?       Вэй Усянь помолчал, коснулся флейты, заткнутой за широкий пояс, и слегка улыбнулся:       - Не захотел брать, вот и всё.       Ему было больно от того, что ему задали этот вопрос?       Разве не было это напоминанием о золотом ядре, от которого он отказался? О днях, которые он провёл без сна в мучительной агонии? О его беспомощности, что он чувствовал, пытаясь найти способ помочь своему брату?       Конечно, это должно было быть больно.       Не было возможности ответить на этот вопрос менее грубо. Если бы он сослался на ранение, его бы осмотрел целитель. Он, конечно, не смог бы отправиться на поле боя, пока снова не стал бы носить меч. В противном случае... действительно не было приемлемого оправдания.       Не для кого-то с его силой и репутацией.       - Для последователя именитого Ордена, - надменно заговорил глава ордена Яо, - носить с собой меч - особая честь. Этот ничтожный Яо знает о неукротимой натуре господина Вэя. Но так бесцеремонно себя вести - не слишком ли он заносчивый и легкомысленный?       Цзян Чэн и Цзян Яньли обменялись обеспокоенными взглядами.       - Давно поговаривают, что господин Вэй мастерски владеет мечом, - не менее надменно проговорил Цзинь Цзысюнь. - Честно говоря, я надеялся по случаю помериться с ним силами. Вот уж не ожидал, что он придёт без меча и даже не пожелает оказать мне честь.       Вэй Усянь снова лишь улыбнулся.       - Эй, Вэй-сюн, - окликнул друга Не Хуайсан, пытаясь разрядить нарастающее напряжение, - а расскажи-ка всем нам, как именно ты убил Вэнь Чао?       Вэй Усянь поставил свою чашку на стол и бесцветным голосом произнёс:       - Тот, кто творит злодеяния, сам обрекает себя на гибель.       Не Хуайсан растеряно опустил голову, а Цзян Чэн отвёл взгляд.       Не Хуайсан пытался. Он прикрыл невнимательность Вэй Усяня во время произнесения тоста. Затем он попытался отвлечь всеобщее внимание от глупости Цзинь Цзысюня, напомнив, что именно Вэй Усянь убил Вэнь Чао и Вэнь Чжулю.       Была ли это его самая тонкая работа? Нет, но обычно Вэй Усянь был готов работать с ним.       Ему было страшно видеть Вэй Усяня таким… другим. Сначала неприятие его прикосновений, потом его поведение на банкете. По сравнению с Вэй Усянем, с которым он пировал до идеологической обработки, это выглядело почти так, словно его друга заменил другой, совершенно незнакомый ему человек.       - Не могу поверить, что такая глупость творилась под моей крышей! – пожаловался Не Хуайсан. - Цзян-сюн, ты должен был сказать мне, что у них любовная ссора.       - Какая любовная ссора? - Цзян Чэн фыркнул: - Ханьгуан-цзюнь угрожал ему.       Ханьгуан-цзюнь потянулся за мечом, но средний брат помешал ему взять клинок.       - Не угрожал, а отверг, - поправила Вэнь Цин, - после того, как Вэй Усянь спровоцировал его.       - Всё равно смешно, - надулся Не Хуайсан. – Средний брат, ты должен быть благоразумным.       - Меня там вообще не было, - заметил Лань Сичэнь. - Хотя не уверен, что был бы полезен.       - Я должен был просто запереть этих двоих в комнате, - вздохнул Не Хуайсан.       И старший брат даже не поправил его. Он был слишком занят написанием чего-то. Записка ему? Он не хотел ничего слышать от своего брата, если тот не передумал.       Он не смел надеяться на это. Вероятно, это был просто очередной отказ.       - Что он имел в виду? – удивлённо поинтересовался глава Ордена Яо.       - Слышал, этого Вэнь Чао перед смертью так мучили, - прошептал в ответ глава Ордена Оуян, - что он и на человека стал не похож. Отец родной и то бы не узнал.       Цинь Су нахмурилась.       - Разве Чифэн-цзунь не обезглавил Вэнь Сюя и не повесил его голову на воротах? – шёпотом спросила она у девы Ло.       - Это было другое, - отмахнулся та.       - Почему? - недоумевала Цинь Су.       - Потому что это сделал я, - вставил Чифэн-цзунь с кислой гримасой.       Он тоже, должно быть, понял, как несправедливо всё это звучало. Как можно хвалить один жестокий поступок и презирать другой?       - Точно. А ещё я слышал, что господин Вэй овладел каким-то странным искусством. Даже талисманы у него зловещие на вид, - вставил глава какого-то мелкого Ордена.       - Кто знает, каким подлым приёмам он смог выучиться, - пробормотал глава Ордена Яо.       Вэй Усянь выпил ещё. Ему претило слушать пересуды заклинателей. Он бы с превеликим удовольствием покинул пир, но не мог оставить брата и сестру и заливал раздражение вином. Внезапно он уловил отдалённые звуки гуциня и замер, наклонив голову к плечу.       - А-Сянь, - видя, что брат не шевелится, позвала его Цзян Яньли.       Вэй Усянь встрепенулся и посмотрел на сестру:       - Что?       - Где второй молодой господин Лань?       Вэй Усянь отвёл взгляд:       - Не знаю.       - Вы же с ним в добрых отношениях, - настаивала Цзян Яньли.       Вэй Усянь горько усмехнулся:       - Разве?       Он поднял чашку и сделал новый глоток вина.       Вэй Усянь действительно много пил.       Чтобы скрыть тот факт, что он не ел? В Могильных Курганах не могло быть много еды. И, вероятно, он не остановился, чтобы поесть, когда покинул их.       Голодный человек не мог пировать на банкетах. Именно поэтому Вэнь Цин в данный момент сидела за столом только с одной маленькой тарелкой бульона. Отсутствие аппетита - было ещё одной вещью, которую Вэй Усянь не смог бы объяснить, наряду с тем, почему он не носил с собой меча и почему занимается демоническим совершенствованием. С такой сестрой, как Цзян Яньли… Если бы она увидела, что он не ест, то заставила бы его есть насильно. Что грозило весьма неприятными последствиями. А если бы он заболел, то всё равно не смог бы позволить себе поход к целителям.       Так он и пил для придания себе внешней нормальности.       Некоторые заклинатели попытались прикинуть, что же он мог есть в Могильных Курганах, но поспешно отбросили эти мысли.       Это было не то, о чём кто-то хотел говорить.       - Господа! – Глава Ордена Яо поднялся на ноги и вышел на середину зала. – Ныне мы – союз четырёх великих Орденов. Рано или поздно мы уничтожим Орден Вэнь, сотрём их всех с лица земли.       - Верно!       - Верно!       - За свержение Ордена Вэнь!       - До дна! – поддержали тост заклинатели.       Вэй Усянь же просто подхватил со стола кувшин и ушёл.       Глава Ордена Яо презрительно фыркнул и сел. Остальные заклинатели выглядели обеспокоенными.       Вэй Усянь же последовал за музыкой к гостевым покоям Лань Ванцзи. Остановившись перед занавешенным тонкой бумагой окном, он смотрел на силуэт Второго Нефрита и пил вино. Он не сделал попытки войти. А потом и вовсе отошёл подальше и присел на невысокие деревянные перила узкого мостика.       Криво усмехнувшись, он сделал очередной глоток, и вспомнил их встречу на почтовой станции Юньмэна.       «Цена постижения Пути Тьмы высока, - сказал ему тогда Лань Ванцзи. – Так было испокон веков. Без исключений. Этот путь разрушает тело, но куда сильнее – душу».       Вэй Усянь покачал головой и выпил ещё.       Это действительно было смешно.       И поскольку это было так нелепо, было легко убедить других во лжи.       Цзинь Гуанъяо всё ещё беспокоился о том, что будет показано о его действиях во время войны. Старший брат на что-то отвлёкся, он что-то писал, а это означало, что сейчас он не мог быть слишком зол. Тем не менее, они договорились о прекращении огня между ними. Правда, это вряд ли помешает Хуайсану отомстить или просто убедить Цзинь Цзысюаня, что его жизнь не стоит сохранять…       - Думаешь, он помнит всё, что ему говорят? - спросил средний брат.       Странный вопрос, особенно когда они увидели, насколько плохой может быть память Вэй Усяня.       - Когда люди важны для него, да, - ответил Цзинь Гуанъяо. – Но почему ты спрашиваешь? Ты что-то сказал ему?       Средний брат только поморщился.       - Ты что-то сказал? - прищурился Ханьгуан-цзюнь.       - Тогда я уверен, что он это помнит. - Цзинь Гуанъяо подавил желание утешить его ложью. Ведь средний брат был Цзэу-цзюнем. Его уважали все. Вэй Усянь должен был восхищаться им, а, следовательно, прислушиваться к его советам: - Что ты ему сказал?       - Ах. – Средний брат отвёл взгляд. – Я уверен, что это всплывёт.       Ну, это не могло быть хуже, чем то, что говорили ему другие. Хотя, может быть, и могло. Вэй Усяня заботило мнение лишь нескольких людей о нём. Не все слова имели одинаковый вес.       Несколько минут спустя к нему подошёл Цзян Чэн и недовольно поинтересовался:       - Почему ушёл с ужина так рано?       - А ты сам разве не ушёл? – устало проговорил Вэй Усянь.       - Я за тебя беспокоюсь. Что за мрачный вид?       - А ты как думаешь?       Цзян Чэн почти улыбнулся:       - Из-за Лань Ванцзи, да? - Вэй Усянь застыл в движении, не донеся кувшин до рта. – С того дня, когда вы рассорились, он всё время тебя избегает. - Вэй Усянь сделал глоток, а Цзян Чэн продолжил: - Зачем ты сюда пришёл? Нарваться на новую ссору?       Вэй Усянь невесело усмехнулся:       - Может быть, мне просто скучно.       Он встал и отвернулся, намереваясь уйти.       Или, может быть…       Цзинь Гуаншань не хотел в это верить. Мог ли Вэй Усянь действительно быть обрезанным рукавом? Мог ли он ответить взаимностью на привязанность Ханьгуан-цзюня? Любил ли он его до сих пор?       Ещё одна любовь означала ещё одну слабость, но Ханьгуан-цзюнь…       Ну, это не выглядело такой уж слабостью.       - Вэй Усянь, - остановил его Цзян Чэн, - я нашёл для тебя Суйбянь. Почему ты не носишь его? Почему ты явился без него?       - Сказал же – не хочу, - ответил тот.       - На такие важные встречи ты всегда должен брать меч, иначе это повод обвинить тебя в дурном воспитании. - Вэй Усянь отвёл взгляд, он явно желал прекратить этот разговор, но Цзян Чэн не отступал: - Пойдём, вернёмся в зал.       - Цзян Чэн, ты разве меня не знаешь? – пытаясь сохранить остатки терпения, заявил Вэй Усянь. - Чем сильнее меня принуждают, тем сильнее я противлюсь. Ну, приду я без меча – и что они сделают? - Цзян Чэн закатил глаза. - Кроме того, не хочу я с толпой незнакомых людей обмениваться опытом и мастерством. Если уж я извлёк меч из ножен, то должен обагрить его кровью. Поэтому, чтобы никто больше не нарывался, буду ходить без меча, так всем спокойнее, - закончил свою речь Вэй Усянь и сделал ещё один глоток.       - Ты же раньше любил похвастаться мастерством, - с сомнением проговорил Цзян Чэн.       - Раньше я был ребёнком. - Вэй Усянь опустил голову и добавил: - Кто может оставаться ребёнком всю жизнь?       Он улыбнулся, постучал своей флейтой по груди брата и зашагал прочь.       Наблюдать за взрослением детей сродни некой меланхолии. Это неизбежно. Нельзя вечно оставаться ребёнком. Все родители надеются, что их дети достигнут совершеннолетия.       Госпожа Цзинь посмотрела на других глав Орденов и кланов, на других властелинов мира совершенствования. Все они были ещё так молоды. Но при этом никто из них больше не мог считаться ребёнком. Они потеряли последние остатки детства во время войны, и нельзя было допустить, чтобы какая-либо оставшаяся невинность мелькнула перед её мужем.       Жаль, что им пришлось так быстро повзрослеть.       Жаль, что взрослеть означало быть менее счастливыми.       Её взгляд задержался на ублюдке. Не все стали лучше. Некоторые стали более злобными. Ей не терпелось увидеть его новое появление в воспоминаниях.       Сфера вновь изменила цвет. Теперь на картинке отображались гостевые покои Вэй Усяня. Юноша сидел на кровати в позе для медитации. Но на привычную медитацию это было мало похоже: заклинатель всё время вздрагивал, крутил головой, а на его лице явно отображалась напряжённая внутренняя борьба.       Дверь приглушённо скрипнула, и в комнату вошла Цзян Яньли с корзиной в руке. В мановение ока демонический заклинатель подобрался, схватил лежащую рядом с ним флейту и выставил её вперёд в оборонительном жесте, словно сестра представляла для него угрозу.       Девушка замерла в дверях:       - А-Сянь. Я увидела, что дверь приоткрыта, вот и…       Вэй Усянь казался удивлённым своими собственными действиями. Он медленно опустил флейту, его лицо было бледным и липким от выступившей испарины.       - А-Сянь, - Цзян Яньли подошла ближе и поставила корзину на пол, - как ты?       - Шицзе, всё хорошо, - заверил её Вэй Усянь и крепче сжал флейту.       - Эта бамбуковая флейта… - Цзян Яньли насторожено оглядела духовный инструмент брата. – Никогда раньше её у тебя не видела.       Вэй Усянь улыбнулся и протянул флейту сестре, но стоило Яньли дотронуться до неё, крошечные сгустки энергии обиды вырвались из инструмента, и девушка отпрянула, как ошпаренная.       Все замерли.       Вэнь Цин закрыла глаза и глубоко вздохнула.       Если и был человек, которого Вэй Усянь никогда бы не обидел, так это его сестра. Как он мог причинить вред первому человеку, который полюбил его?       Если кому-то ещё нужно было доказательство того, насколько сломлен Вэй Усянь, так вот оно. Его инстинкты видели в каждом угрозу. Даже безобидная, любящая Цзян Яньли не могла прикоснуться к его духовному инструменту без риска получить ответную реакцию. Как он мог находиться рядом с другими? Он вёл себя антиобщественно не из-за боязни разоблачения, но из-за страха за их безопасность.       - Он не мог это контролировать, - первым прокомментировал увиденное Чифэн-цзунь.       - Он не мог контролировать это полностью, - поправил его Цзян Ваньинь.       - В месте, полном энергии обиды, ему не нужно было беспокоиться о том, чтобы сдерживать её, - рассуждал Цзэу-цзюнь, - в таком месте, как Нечистое Царство…       Вэнь Цин задумалась, было ли там сложнее контролировать ситуацию. Мог ли он почувствовать энергию обиды в саблях Ордена Не? Или он просто думал, что его собственные чувства искажены тем количеством энергии обиды, которую он носил в себе? И это без учёта всех погибших на войне. Как можно определить, насколько они были грязными, если они купались в мутной воде?       Цзэу-цзюнь кашлянул, чтобы скрыть своё замешательство:       - Ну, ему нужно было быть гораздо осторожнее, если он не хотел никого ранить.       - Ещё больше корректировок, - прокомментировал Не Хуайсан, - и мы все осуждали его за это.       - Откуда мы должны были знать, что он прошёл через… - Цзинь Цзысюнь утратил свой гнев: - Это?       - Откуда кто-то знает, через что проходит другой? - огрызнулся в ответ Не Хуайсан.       - Действительно, - согласился Лань Цижэнь, - мы все должны проявлять больше осторожности, чтобы оставаться беспристрастными, пока не узнаем ситуацию.       Вэнь Цин сделала глоток чая, наслаждаясь его вкусом. Это было приятнее, чем слушать их лицемерие.       Вэй Усянь взял сестру за руку:       - Шицзе, как ты? Она тебя не ранила?       Цзян Яньли покачала головой:       - Всё хорошо. - Вэй Усянь поспешно спрятал флейту за спину. - Значит, она признала хозяином тебя?       - Случайно подобрал её, вот и всё.       - Выходит, она - твоё мощное духовное оружие, – Цзян Яньли улыбнулась, а Вэй Усянь вытянул руку из-за спины и посмотрел на флейту, - прямо как матушкин Цзыдянь. А-Сянь, как её зовут?       - Ещё не придумал.       - Раз это сильное духовное оружие, как можно оставить его без имени? – мягко упрекнула его Цзян Яньли. – Не будь с ней неучтивым. Неужели выйдет как с мечом? Назовёшь её «как угодно»?       Вэй Усянь слегка улыбнулся:       - Тогда… назову её Чэньцин.       - Чэньцин? - повторила Цзян Яньли.       - Чэньцин, - подтвердил Вэй Усянь.       - Я хотела изложить свои мысли и объяснить свои действия, - продекламировала Мянь-Мянь, - я и представить себе не могла, что это будет квалифицировано как преступление.       - Отсюда она и получила это имя? – удивилась Цинь Су. - Поэзия?       - Я не знаю. – Мянь-Мянь пожала плечами. - Это определённо подходит, не так ли?       Вэй Усянь не хотел той участи, с которой он смирился. Больше всего на свете он хотел быть с Цзян Ваньинем и Цзян Яньли. Возможно, с Ханьгуан-цзюнем тоже. Но, поскольку он не верил, что может получить это, он подавил свои желания. Всё, что потребовалось, чтобы избежать этой участи, - это объяснение.       Но он не мог. Хотя это не было преступлением, он не хотел обрекать Цзян Ваньиня на участь знать, что золотое ядро внутри него не принадлежит ему. Цзян Ваньинь так много боролся, чтобы сделать себе имя. То, что все его достижения были основаны на золотом ядре его брата, всегда будет давить на него.       Так что это не преступление, но и не то, что Вэй Усянь сделал бы добровольно.       Он просто никогда не думал, что Вэнь Цин отнимет у него этот выбор.       Мянь-Мянь, конечно, понимала, почему. Вэнь Цин была умной женщиной. Она видела, какое будущее ждёт её и её народ, если они продолжат молчать. В этом будущем явно не было ничего хорошего. Цзян Ваньинь мог бы научиться жить с этим знанием. А вот остатки Вэней вполне могли умереть, ради того, чтобы все оставались в неведении.       Цзян Яньли кивнула, подняла корзину и потянула Вэй Усяня к столу.       - А-Сянь, я видела, что ты мало ел на банкете. – Она наполнила миску супом и поставила её перед братом. – Поешь немного супа.       Вэй Усянь отложил флейту, взял миску и сделал глоток. Потом он заметил, что сестра взволнованно смотрит на него и, поставив миску на стол, осторожно спросил:       - Шицзе, что такое?       - А-Сянь, - Яньли покачала головой, - ты изменился. Эти три месяца, где же ты был?       Вэй Усянь изобразил улыбку:       - Шицзе, ты зря волнуешься. - Он изо всех сил пытался выглядеть мило.       - Сянь-Сянь, - Цзян Яньли вздохнула и погладила его по щеке, - ты же вырос у меня на глазах. Как ты можешь что-то от меня утаить? – Она снова вздохнула и немного смягчилась: - Однако ты вернулся – и хорошо. Мы трое вместе, и это важнее всего. А всё остальное, когда захочешь, тогда и расскажешь. Договорились?       Вэй Усянь кивнул.       Не Минцзюэ фыркнул.       Если бы всё шло так, как хотел Вэй Усянь, этого «когда» не было бы никогда. Так же, как Хуайсан навсегда скрыл бы свою хитрость. Так же, как сам он никогда бы не сказал Сичэню о своей скорой смерти.       Он уставился на свою жалкую попытку написать записку.       Чэньцин намеревалась объясниться.       Как долго Вэй Усянь думал об этом имени? Когда он держал флейту между собой и Ванцзи, знал ли он, что их разделяет только объяснение? Когда он возился с ней и тянулся к ней всякий раз, когда кто-то спрашивал его о мече, был ли это его способ признать своё внутреннее желание объяснить?       Это был его шанс объясниться, и всё же Вэй Усянь многое упустил.       Не Минцзюэ не мог сделать то же самое с Хуайсаном.       - Неужели так сложно написать о своих чувствах? - спросила дева Ло.       Не Минцзюэ наполовину желал, чтобы они вернулись в предыдущий день, когда госпожа Ло всё ещё уважала его. Или, может быть, она просто говорила за его брата, когда Хуайсан не мог этого сделать.       - Ну, хватит об этом, - улыбнулась Яньли. - Ты только вернулся, нужно пораньше лечь спать. Я... я пойду отнесу суп А-Чэну.       - Это нечестно! А-Чэн у шицзе в любимчиках, - капризно надулся Вэй Усянь. – Оставила ему так много супа.       Продолжая улыбаться, Яньли встала и направилась к дверям.       - Шицзе, - крикнул ей вслед Вэй Усянь и расплылся в лучезарной улыбке, - суп очень вкусный.       Цзян Яньли радостно вздохнула:       - Сянь-Сянь, ты вернулся. И это хорошо.       Девушка вышла, и улыбка сползла с лица демонического заклинателя, оставив его пустым…       Воспоминание сменилось, вновь показав Вэй Усяня. И снова он медитировал.       Судя по солнцу за окном, стояло ранее утро. Ясное голубое небо, пение птиц, ласковые солнечные лучи…. Всё это не волновало демонического заклинателя. Чернильно-чёрные потоки энергии обиды кружили вокруг него, разрастаясь, заполняя собой комнату, и юноша боролся, подавляя их сопротивление, кульминацией чего стал его протяжный крик боли, и он окончательно обрёл контроль. Он распахнул глаза, шумно втянул воздух, пытаясь отдышаться, и потянулся рукой к поясу. Отцепив мешочек-цянькунь, в котором хранилась Тигриная Печать Преисподней, он уставился на него, словно что-то решая, а потом встал и вышел из комнаты.       Цзян Чэн сжал руки в кулаки:       - Он был ответственным.       Вот почему он пропал перед такой важной встречей. Если он не мог контролировать энергию обиды, находясь в полном одиночестве, ситуация не улучшилась бы, если б он окружил себя враждебными «союзниками» и говорил бы об Ордене Вэнь, с которым намеревался сражаться.       Тем не менее, было несколько слухов о Вэй Усяне.       - Самым ответственным поступком было бы сообщить кому-нибудь, - усмехнулся глава Ордена Су.       - Ему бы запретили сражаться! - резко проговорил Цзэу-цзюнь.       - Если был шанс, что его оружие повернётся против нас…       - Мы много рисковали во время войны. Доверие к Вэй Усяню было одним из этих рисков! - прервал его Цзэу-цзюнь. - Я не ожидаю, что глава Су поймёт. Ему никогда не приходилось принимать таких решений.       Не Хуайсан усмехнулся.       Цзян Чэн подавил ухмылку. Он не думал, что у Цзэу-цзюня хватит духа оскорбить другого главу. С другой стороны, весь Орден Лань воспринимал существование Ордена Су как личное оскорбление.       Всё, что требовалось, - это одна неприятность с одеждой Су Шэ, и они смогли бы обвинить его, например, в том, что именно он проклял Цзинь Цзысюня. Вместе они могли бы найти способ предотвратить это несчастье.       Или они могли просто бросить Ляньфан-цзуня под колёса телеги.       Какой бы заманчивой ни была эта мысль... он подумал, что не стоит вмешиваться сейчас, когда в Ордене Цзинь грядут такие перемены. Он не станет подрывать авторитет Цзинь Цзысюаня в деле, за которое тот взял на себя ответственность. Ляньфан-цзунь был его братом. Его решение.       Цзян Чэн позволил другим убедить себя, что делать с Вэй Усянем. Он не мог так поступить с Цзинь Цзысюанем.       Воспоминание переключилась на масштабное собрание участников кампании «Выстрел в Солнце». Цзинь Цзысюнь стоял рядом с Цзинь Цзысюанем. Лань Сичэнь - рядом с Лань Ванцзи. Не Хуайсан - рядом с Не Минцзюэ. Только Цзян Чэн стоял один на своей стороне карты.       - В этот раз мы обсуждаем дела не на поле боя, однако этот Вэй Усянь не слишком ли дерзок? - надменно заговорил Цзинь Цзысюнь. – Из-за того, что он убил Вэнь Чао, почтенные господа должны ждать его так долго? Чифэн-цзунь, он снёс голову Вэнь Чао, но Вы снесли голову Вэнь Сюю. Даже если у Вэй Усяня есть заслуги, нельзя же заставлять всех ждать этого юнца! -       Лань Сичэнь взглянул на своего брата, который упрямо не реагировал на слова Цзиня.       Цзян Чэн же церемонно сложил руки и громко заявил:       - Господа, Вэй Усянь только что прибыл в Цинхэ, у него тяжёлые раны.       Что было правдой.       Внешне Вэй Усянь выглядел нормально. Но они увидели, что его поведение изменилось, поэтому предположили, что и его намерения также изменились.       Они не могли видеть нанесённых ему травм, поэтому предположили, что их не существует.       Они не могли видеть битв, в которых он участвовал, поэтому предположили, что их не было.       О, как они ошибались.       - Тяжёлые раны? – недоверчиво повторил Цзинь Цзысюнь: - Что-то я их не заметил. - Он обошёл стол, остановился перед Цзян Чэном и, заложив руки за спину, наставительно проговорил: - Глава Цзян, Вы теперь господин своего Ордена. Вообще-то этот Вэй Усянь – Ваш подчинённый. Если Вы велели ему явиться на совет, какие у него причины для отсутствия? Я лишь беспокоюсь, не затеял ли он опять за спиной главы Ордена какое-нибудь тайное дело? Может быть, где-то практикует своё извращённое искусство?       Цзян Чэн, наконец, посмотрел на него:       - Это дело нашего клана Цзян, Вашего Ордена Цзинь оно не касается.       Цзинь Цзысюнь резко вдохнул, намереваясь продолжить свою отповедь, но его опередил Не Минцзюэ.       - Хватит! – сурово проговорил он. – Закроем эту тему.       Цзинь Цзысюнь недовольно хмыкнул и вернулся на своё место, а Не Хуайсан спрятал улыбку за веером.       - Неудивительно, что Цзинь Цзысюнь был проклят, - пробормотала Цинь Су и ахнула, слишком подавленная собственной дерзостью, чтобы услышать, как ученики Ордена Не позади неё рассмеялись и повторили её слова.       Но действительно. Судя по тому, как глава Ордена Яо и глава Ордена Оуян рассказывали о тех событиях, она ожидала большего от Цзинь Цзысюня. Оба главы высоко ценили его откровенность, но всё, что она увидела, это человека, который считал, что имеет право высказываться о вещах, которые его не касались. И они считали его праведным? Его, выступившего против Вэй Усяня? Его, попросту пинавшего лежащего человека?       - Ты предполагаешь, что Вэй Усянь проклял его? – с предвкушением на лице спросил глава Ордена Яо.       - Разве Вэй Усянь смог бы использовать это проклятие без золотого ядра? – вмешалась Ло Цинъян и, увидев, как разочарованно вытянулось лицо главы Яо, закатила глаза: - Кроме того, разве подобное в духе Вэй Усяня? Если бы он хотел, чтобы кто-то умер, он бы просто пошёл и убил его, не так ли?       Её слова не особо помогли Вэй Усяню.       - Я просто имела в виду… - Цинь Су помолчала, собираясь с мыслями, и продолжила: - Если господин Цзинь чувствовал, что может так разговаривать с главой Цзян, то он, вероятно, привык оскорблять других, да?       - Я никому не позволю так говорить со мной о моих собственных учениках! – во всеуслышание заявил Чифэн-цзунь.       - То же самое касается и меня, - согласился Цзэу-цзюнь, и Цинь Су почувствовала, что снова может дышать. - Цзинь Цзысюнь воспользовался тем, что Цзян Ваньинь только недавно возвысился до главы Ордена, чтобы проявить неуважение.       Цзинь Цзысюнь резко поднялся со своего места, чтобы возразить, но что он мог сказать? Вэй Усянь действительно был ранен, неся в себе непостижимое зло, которое использовал против их врага, чтобы выиграть войну. Он же, ради забавы, затевал склоки между своими союзниками. Он понимал, что сейчас ему лучше держать рот на замке, тем более что Орден Цзинь уже стоял на тоненьком льду из-за их скудного вклада в войну.       В конце концов, он ничего не сказал.       - Я рада, что у него, наконец, появился здравый смысл, - прошептала Ло Цинъян.       - Сейчас, когда сыновья Вэнь Жоханя мертвы, он будто лишился обеих рук, - продолжил Не Минцзюэ, - это отличная возможность одним ударом разгромить Цишань. Ради победы в этой битве мы должны выступить плечом к плечу.       - Чифэн-цзунь говорит верно, - согласился Лань Сичэнь и повернулся к Цзян Чэну: - Глава Цзян, раз молодой господин Вэй не смог присутствовать на совете, прошу господина Цзяна передать ему то, что мы сейчас обговорили.       Цзян Чэн поклонился ему, затем Не Минцзюэ.       - Хорошо. – Глава Не оглядел собравшихся: - Продолжим обсуждение.       Лань Сичэнь снова оглянулся на Лань Ванцзи, который казался ещё более расстроенным.       Они воспользовались молодостью Цзян Ваньиня, не так ли?       Они думали, что он слишком слаб, чтобы контролировать Вэй Усяня, хотя, на самом деле, никто не мог его контролировать. Дело было не в опыте или силе.       Они заставили Цзян Чэна извиниться за действия, которые не были его собственными. Они вынудили его уступить позиции в вопросах, в которых он должен был проявить твёрдость. Они заставили его выгнать Вэй Усяня. Они намекнули, что Орден Цзян ухудшил свои позиции под его руководством, тогда как они должны были поддерживать его, чтобы этого не произошло.       Но разве остальные Ордены и кланы имели право осуждать их за это?       Разве они не сделали то же самое? Почему глава Ордена Цзян не был включён в братство? В братство, в которое вошли представители остальных трёх великих Орденов, но почему-то не нашлось места для четвёртого.       Не была ли их поддержка сейчас слишком слабой, слишком запоздалой?       Воспоминание изменилось. Теперь заклинатели увидели Вэй Усяня. Юноша стоял на вершине холма, неподалёку от главной цитадели Нечистого Царства. Он слушал, как кричали вороны, и смотрел на то, как ученики Ордена гонят по широкой дороге между холмами колонну заключенных.       - Быстрее! Шагайте! – то и дело прикрикивали они на измождённых людей. - Не отставать!       Если кто-то из заключённых падал или просто замедлял шаг, ученики бросались к ним и либо пинали ножнами своих мечей, либо пороли плетьми       Даже на расстоянии Вэй Усянь мог сказать, что не все из заключённых были заклинателями. Он заметил стариков и женщин.       По мере того, как возрастал его гнев, возрастала и энергия обиды, которую он носил в своём теле. Демонический заклинатель хрипло задышал, прижал руку к груди, но тёмная энергия всё же просочилась наружу.       - Вперёд! Пошевеливайтесь!       Вэй Усянь тяжело опустился на одно колено и замер, опираясь на Чэньцин.       Картинка немного сместилась, и заклинатели увидели Вэнь Цин. Целительница поддерживала под руку пожилую женщину и брела в середине колонны заключённых.       - Быстрее! Быстрее! Чего тащитесь? Не отставать! – кричали надсмотрщики.       Внезапно один из заключённых бросился в сторону, в тщетной попытке сбежать, но ученики Не тотчас догнали его и, жестоко исхлестав плетьми, бросили бездыханное тело на растерзание воронам.       - Бабушка, - постаралась утешить пожилую женщину Вэнь Цин, - не бойся. Нам просто нужно идти вперёд.       - А-Цин, куда нас ведут? – бесцветным голосом спросила та.       Вэнь Цин только покачала головой:       - Не знаю. Может быть, туда, где содержат пленных из Ордена Вэнь. Вдруг и А-Нин тоже там?       - Злодеи, - пробормотала пожилая женщина, - если бы тогда глава Вэнь не снял печать с Танцующей богини, сегодня ты бы не… вы с А-Нином не были бы замешаны в дела клана Вэнь.       - Бабушка! Бабушка, не говори так, - запротестовала Вэнь Цин. – Главное, чтобы А-Нин был в безопасности.       Воспоминание вернулось к Вэй Усяню, который продолжал изо всех сил сдерживать энергию обиды, и снова перескочила на заключённых, как раз в тот момент, когда пожилая госпожа Вэнь споткнулась и упала. Надсмотрщики бросились к ней, на ходу взмахивая плетьми, и целительница накрыла бабушку собственным телом.       Но едва плеть опустилась на её спину, воздух прорезала острая мелодия флейты.       Поднялся ветер, в воздухе зазвучали пронзительные голоса мертвецов, сопровождаемые ужасающим криком-воем воронов, а с вершин холмов посыпались камни. Все заключённые и надсмотрщики попадали на колени и закрыли уши руками.       - Мои искренние извинения за действия моего Ордена, - мрачно проговорил Не Хуайсан.       Это было меньшее, что он мог сделать. Ну, он предположил, что если Цзян Чэн действительно соберётся активировать Цзыдянь прямо в зале, то он сможет выдержать несколько ударов.       Вэнь Цин опустила голову в знак признательности.       - Ты была так близко! - прорычал Цзян Чэн.       - Я бы никогда не осмелилась отправиться в Нечистое Царство, - объяснила Вэнь Цин, - и я позволила себя схватить. Это был единственный способ узнать, находится ли А-Нин в этой тюрьме.       - Я не помню, чтобы об этом инциденте сообщалось, - нахмурился Цзинь Гуаншань.       Конечно, он не слышал. Не Хуайсан сжёг отчёт ещё до того, как он попал в поле зрения любого, кто мог с этим что-то сделать. Наследник Не тоже не был доволен тем, кого они берут в плен, но потенциальные шпионы были потенциальными шпионами.       - Он уже изо всех сил пытался контролировать свою новую силу, - с невозмутимым видом принялся рассуждать Не Хуайсан. – Неужели Вы думаете, что вид избиваемой пожилой женщины может помочь выполнению этой важной задачи?       - Я только имел в виду, что здесь никто не умер. - Цзинь Гуаншань поднял брови. - Разве не оттачивать убийства он должен был? В нём как раз столько гнева. Да и этот мусор… - Он презрительно сморщился.       - Разве гнев не должен уменьшаться со временем? - Цзинь Цзысюань бросил вызов: - Одно дело бить заключенных во время войны, когда есть шанс, что Орден Вэнь сможет победить нас любыми средствами. Другое дело - продолжать практику после окончания войны, в отсутствие угрозы.       - Угроза есть всегда! – возразил Цзинь Гуаншань.       Цзинь Цзысюань фыркнул:       - Мы настолько слабы, что не можем с этим справиться? Разве не мы победили Орден Вэнь на пике их могущества? Что тебе так угрожает?       Это было сказано опрометчиво. Впрочем, Не Хуайсан не думал, что Цзинь Гуаншань убьёт собственного сына, не так уж много у него было лишних наследников, разбросанных по земле.       Картинка вновь перескочила к Вэй Усяню. Позади него появилась Цзян Яньли и остановилась, взволнованно глядя на музицирующего брата.       Вэй Усянь был окутан энергией обиды, он морщился и тяжело дышал, и не выглядел полностью контролирующим себя во время игры, поэтому девушка подходить не стала, а осталась стоять, терпеливо ожидая, когда он остановится.       Наконец, музыка стихла. Крики и карканье смолкли, а ветер вновь стал ласковым и кротким.       Картинка сместилась и показала, как ученики Не заставляют заключённых подняться и гонят их дальше. Вэнь Цин оглянулась по сторонам, увидела Вэй Усяня и глубже надвинула капюшон.       - Это место населено привидениями! – удручённо прошептала пожилая госпожа Вэнь, и целительница придвинулась к ней ближе, шепча что-то успокаивающее.       Воспоминание возвратилось к Вэй Усяню. Юноша, теперь выглядевший спокойным, даже отрешённым, по-прежнему стоял на вершине холма и молча наблюдал за удаляющейся колонной заключённых.       Прозвучало несколько вздохов облегчения.       Вэй Усянь восстановил контроль над собой до того, как могли произойти какие-либо разрушительные последствия.       И это была спровоцированная агрессия. Вэй Усянь был праведным человеком, который знал, что не все Вэни злые. Конечно, он был разгневан, увидев, как избивают мирных жителей. Как только этот гнев был выплеснут, к нему вернулся рассудок, и он понял, что и сам причиняет боль гражданским лицам.       Его всегда провоцировали?       Видя, что брат больше не ворожит, Цзян Яньли решила к нему подойти:       - А-Сянь, ты как?       Демонический заклинатель немного испуганно посмотрел на сестру:       - Всё хорошо. – Он покачал головой. - Шицзе, почему ты здесь?       - Цзэу-цзюнь прибыл. Чифэн-цзунь собрал всех на совет, - объяснил Цзян Яньли, - А-Чэн в спешке искал тебя повсюду. А-Сянь… - Девушка посмотрела на то место, где всего несколько мгновений назад её брат играл на флейте, и неуверенно продолжила: - Сейчас… что это было?       Вэй Усянь в задумчивости отвёл глаза, а потом растянул губы в улыбке:       - Только что… сильный порыв ветра переломал множество веток.       - Правда? – скептически уточнила Цзян Яньли, но приняла его ложь. – Ну. раз ничего не случилось, давай поскорее вернёмся. - Девушка повернулась, чтобы уйти, но брат не последовал за ней, и она вновь обернулась к нему - А-Сянь, что такое?       Вэй Усянь встрепенулся:       - Всё хорошо. Пойдём, шицзе.       - Он даже не знал о встрече. - Цзинь Гуанъяо почувствовал необходимость прояснить этот момент.       По большому счёту это не имело значения, но они не могли обвинить Вэй Усяня в неповиновении приказам, которых ему никогда не отдавали. Если он медитировал достаточно рано утром, если он ушёл до прибытия среднего брата и не знал о встрече, то как они могли говорить, что он проявил неуважение?       С другой стороны, если они собирались возместить ущерб, нанесённый репутации Вэй Усяня, он не мог оставить эти маленькие детали незамеченными.       Цзинь Гуанъяо игнорировал напряжённость, нараставшую между Цзысюанем и их отцом. Это было слишком... заманчиво. Он ненавидел, что часть его всё ещё так отчаянно нуждалась в признании отца, и он начал подумывать, как бы увеличить пропасть между ними. Он ненавидел то, что соблазн стать наследником Ордена заставлял его придумывать планы, которые ему никогда не сойдут с рук.       Он ненавидел себя всё больше и больше.       Следующим сфера вновь показала военное совещание. Не Минцзюэ по-прежнему стоял у большого стола с макетом предстоящего сражения в Цишане.       - Как господа и сказали, Вэнь Жохань потерял своих сыновей. Некому возглавить его войска и взять нас в клещи. Осталась лишь отрезанная от остальных армия в Цишане. Мы поведём наши силы на штурм, чтобы разгромить логово Вэней!       - Как бы то ни было, - сказал Лань Сичэнь, - не следует терять бдительность. Главное оружие Вэнь Жоханя – не его сыновья, а иньское железо и марионетки.       - Цзэу-цзюнь прав, - согласился Цзинь Цзысюань, - Вэнь Жохань посмел устроить среди бессмертных кровавую резню, поскольку в его руках иньское железо. Он может подчинять других, заставлять сражаться с нами.       - Именно поэтому я и созвал вас сегодня на совет, - проговорил Не Минцзюэ. – Как нам противостоять иньскому железу в руках Вэнь Жоханя?       В этот самый момент сильный порыв ветра распахнул двери, и на пороге появился Вэй Усянь. Стоящие у стола заклинатели инстинктивно прикрылись рукавами, защищаясь от волны силы прокатившейся по залу.       Всё ещё такой злой, но по уважительной причине.       Вот он, стоит перед человеком, который приказал сажать стариков и женщин в тюрьму и избивать по дороге.       Должен ли он был притворяться счастливым? Разве сдерживание большого количества своего недовольства не вызвало бы позже ещё больший взрыв?       - Вэй-сюн, - поприветствовал друга Не Хуайсан.       - Вэй Усянь! – рявкнул Цзинь Цзысюнь, с подозрением глядя на него.       Цзян Чэн же подошёл к брату, и тот, помешкав, с явной неохотой поприветствовал собравшихся заклинателей неглубоким поклоном.       - Глава Ордена Не, - заговорил главный ученик Цзян, так и не взглянув на своего главу, - не стоит беспокоиться об осколках иньского железа Вэнь Жоханя.       Возможно.       Вэй Усянь был уверен в своих силах, но ещё не имел полного контроля над Печатью.       Как и всё, это требовало времени и практики.       У него просто не было времени, и негде было безопасно практиковаться.       Не Минцзюэ бросил взгляд на Лань Сичэня, но тот был сосредоточен только на Вэй Усяне.       - Что ты имеешь в виду? - спросил Цзинь Цзысюань.       -Откуда вам знать - может, есть оружие, способное сдержать иньское железо? – заявил демонический заклинатель.       Глава Лань шагнул к нему и, как всегда благожелательно, уточнил:       - Молодой господин Вэй, поясните, что Вы имеете в виду.       - Цзэу-цзюнь, - ответил тот, - Вэй Ин не намерен ничего скрывать. – Он приложил руку к поясу, к тому месту, где прятал Печать, бросил взгляд на Лань Ванцзи и вновь посмотрел на Лань Сичэня: - Пройдёт чуть больше месяца, и вы всё увидите.       Затем он снова поклонился и, отвернувшись, шагнул к дверям.       - Молодой господин Вэй, - окликнул его Лань Сичэнь, - почему Вы без меча?       Вэй Усянь обернулся:       - Не хочу его брать, вот и всё.       Он кивнул Цзян Чэну, и они оба ушли.       - Спасибо, что доверились ему, - слегка улыбнулась Цзян Яньли.       Вариантов было не так уж и много, но они могли бы и настаивать на своём. Они могли попытаться заставить А-Сяня ответить. Они могли обыскать его комнаты или обыскать его тело в поисках иньского железа, которое, как они подозревали, он украл.       Вместо этого они решили продвигать свои планы, получив ничем не подтверждённое обещание от А-Сяня.       Гораздо приятнее было представить это как доверие, а не как отчаяние.       Но если бы они действительно доверяли А-Сяню, Чифэн-цзунь никогда бы не попытался убить Вэнь Жоханя.       Однако на это никто не указал.       - Этот Вэй Усянь… Нарочно пришёл насмехаться над нами? – сердито проговорил Цзинь Цзысюнь. - Да что может сдержать иньское железо? Или оно само себя уничтожит?       Лань Сичэнь обменялся долгим взглядом с Не Минцзюэ, а затем вместе с братом покинул Зал совета.       - Ванцзи, - начал он, когда они отошли на довольно большое расстояние от зала, - скажи, почему молодой господин Вэй так уверен, что через месяц с небольшим он сможет противостоять иньскому железу Вэнь Жоханя?       Лань Ванцзи долго молчал, прежде чем признать:       - Не знаю.       - Из-за иньского железа в прошлом пострадало множество мудрецов. – Лань Сичэнь покачал головой. - Боюсь, молодой господин Вэй чересчур самоуверен. - Он вздохнул и повернулся к своему брату: - Ванцзи, хочу спросить кое-что. - Ванцзи встретился с ним взглядом. – Смерти людей в Надзорном Пункте Илина действительно связаны с иньским железом?       - Нет, - уверено ответил Лань Ванцзи. - Сюнчжан. Он не таков.       Лань Сичэнь кивнул:       - Но то, что случилось в Илине, в самом деле уму не постижимо. Когда вы прибыли в Илин, обнаружили там что-то странное?       - Брат, - не поднимая глаз, произнёс Лань Ванцзи, - всё ли в этом мире подчиняется установленным правилам?       Ханьгуан-цзюнь уклонился от ответа.       Хотя демоническое совершенствование Вэй Усяня действительно не было таким же, как другие способы использования иньского железа. Во-первых, он не использовал его для создания марионеток. Он также не использовал его ни на ком живом. Он не был похож на Сюэ Яна или Вэнь Жоханя.       Таким образом, хотя смерть Вэней, безусловно, была связана с иньским железом, это произошло не в той жесткой манере, которую использовали другие.       Честно говоря, за исключением Вэнь Чао, другие смерти были довольно быстрыми. Одна ночь вместо нескольких месяцев пыток Сюэ Яна и месяцев контроля Вэнь Жоханя.       Цзинь Цзысюань оживился, услышав вопрос, заданный Ханьгуан-цзюнем.       Он оказался в безвыходной ситуации, практически беспрецедентной. Не было установленных правил, что делать с Гуанъяо. Теперь, когда он был предвзят, он не мог просить совета у Цзэу-цзюня, но, надеялся, что сможет использовать его прошлые слова в своей нынешней ситуации.       Если дело было ни чёрным, ни белым, как определить, куда вписывается серый?       Лань Сичэнь задумчиво отвёл взгляд:       - Когда-то я думал, что если посвящу жизнь изучению книг, что хранятся в нашем Ордене, то постигну всё, что происходит в мире. – Он печально улыбнулся: - И только позже я понял, что, даже если прочту все книги на свете, останется много такого, чего нам никогда не постичь. – Глава Лань прошёл немного вперёд и обернулся: - Не всё подчиняется правилам, и нет чёткой границы между тем, что правильно, а что – нет.       - Но, если нет правил, как определить, где чёрное, а где белое? - обратился к нему Лань Ванцзи. – Как тогда можно судить человеческое сердце?       - Человек потому и человек. Нужно увидеть, какова его суть, а не решать, что чёрное, а что белое, где правда, а где ложь. Не суди человека по своим представлениям о чёрном и белом, о правде и лжи, - Лань Сичэнь прижал руку с ножнами к своей груди, - а лишь по стремлениям его сердца.       Сичэнь, вероятно, думал о Ляньфан-цзуне, когда произносил это.       Но оказалось, что он не знал о намерениях Ляньфан-цзуня.       Лань Ванцзи должен был больше доверять Вэй Ину. Никогда не должно было быть никаких сомнений в его намерениях. Вэй Ин хотел отстаивать справедливость и жить без сожалений. Он слышал его желание, намерение его сердца. То, что метод изменился, не означает, что изменилось намерение.       - Я полагаю, не может быть правила для всего, - заметил Не Хуайсан.       Если бы только это было возможно.       Но он уже не мог представить себе Вэй Ина никаким другим образом, кроме его уникального, беспрецедентного «я».       Лань Ванцзи посмотрел на руку брата, прижатую над сердцем, отвёл взгляд в сторону и увидел, как по соседнему открытому переходу к ним приближаются Вэй Усянь и Цзян Чэн.       Вэй Усянь замер, встретившись глазами с Лань Ванцзи, и Цзян Чэн обеспокоено посмотрел на него.       Лань Сичэнь с таким же беспокойством наблюдал за своим братом.       Наконец, Вэй Усянь выдавил из себя улыбку, поприветствовал Нефритов поклоном и, снова взглянул на Лань Ванцзи, ушёл, так и не сказав ни слова. Цзян Чэн нахмурился и поспешил за ним.       - Ванцзи, - проговорил Лань Сичэнь, когда они вновь остались одни, - если ты беспокоишься о молодом господине Вэе…       - Вовсе нет. - Лань Ванцзи повернулся в сторону, противоположную той, куда направился Вэй Усянь, и ушёл.       Такая глупость!       Как они могли так ошибиться? Они думали, что Ханьгуан-цзюнь не одобрял стиль совершенствования Вэй Усяня из-за присущей ему праведности! Они никогда не думали, что это будет гнев, рождённый беспокойством, или что беспокойство возникнет из любви.       Это не было битвой между праведным героем и нечестивым злодеем.       Всё было так, как сказал ранее Не Хуайсан. Ссора влюблённых.       Воспоминание последовало за Вэй Усянем и Цзян Чэном.       - Ну-ка, давай начистоту! - потребовал глава Цзян, догнав брата.       - О чём?       - Вы с Лань Ванцзи решили до конца дней не разговаривать?       - Это Лань Чжань не обращает на меня внимания, - поправил брата Вэй Усянь, - а не я на него.       Если бы Ванцзи что-то держал в руках, он бы это раздавил.       Лань Цижэнь почти хотел сам что-то раздавить. На их размолвку было неприятно смотреть; каждое недоразумение становилось просто ещё одним узлом, который предстояло обязательно распутать позже.       Единственной положительной стороной во всей этой запутанной ситуации было то, что его младший племянник приложил немало усилий, чтобы убедить Вэй Усяня в том, что он его не ненавидит. Это означало, что опасность их совместного побега была немного ниже. Вэй Усянь был таким упрямым.       - Как будто раньше он любил обращать на тебя внимание, - заметил Цзян Чэн.       Вэй Усянь остановился и повернулся к нему:       - Цзян Чэн, ты же всегда его недолюбливал. С чего вдруг за него заступаешься?       - О чём ты? - Цзян Чэн фыркнул. – Мы теперь на одной стороне, четыре великих Ордена – как одна семья. Незачем из-за пустяков спорить и ссориться. - Вэй Усянь скрестил руки на груди, насмешливо наблюдая за братом, и тот нахмурился: - К тому же, тогда, в Илине… В общем, держи-ка при себе всю эту свою чепуху. Нельзя оставлять Путь Меча.       Вэй Усянь закивал, надувая щеки, и Цзян Чэн, взглянув на него, сердито спросил:       - Что опять?       Его брат расплылся в довольной улыбке, но потом его лицо стало серьёзным, и он твёрдо произнёс:       - Сейчас передо мной образцовый глава Ордена.       Цзян Чэн покачал головой, словно смиряясь с тем, что образумить брата нет никакой возможности, и ушёл.       - Чепуху? - спросила Вэнь Цин.       Цзян Ваньинь фыркнул:       - Если Ханьгуан-цзюнь собирается продолжать вести себя, как идиот, я не хочу, чтобы Вэй Усянь беспокоился о нём.       - Хм. - Целительница вспомнила все те дни, когда Вэй Усянь впадал в хандру из-за Ханьгуан-цзюня, а ей так хотелось избавить его от тоски.       - Ты отпустишь его в Орден Гусу Лань? – спросил Не Хуайсан. - Если он выберет ещё больше чепухи?       - Он не всегда делает лучший выбор для себя, - пробормотал Цзян Ваньинь, - но если он действительно захочет отправиться в Облачные Глубины… Я же не мешал сестре выйти замуж за этого Павлина.       - Столько усилий, и ты можешь не вернуть его, - не унимался Не Хуайсан, - не так, как ты хочешь.       - Пока он… - Цзян Ваньинь оборвал себя, бросив на целительницу извиняющийся взгляд.       Пока Вэй Усянь был жив, Цзян Ваньинь мог мириться с его решениями. Любыми его решениями.       Брат Вэнь Цин давно умер. Сейчас мало что можно было сделать, чтобы причинить ему боль. Ей также не нужно было беспокоиться о том, что он женится и уйдёт в другой Орден. Он никогда не покинет её.       Если только он сам этого не захочет. Ведь трупы не стареют. Вэй Усянь заверил, что жизненная сила её А-Нина не связана с ним. А-Нин будет существовать гораздо дольше, чем она. Не будет ли добрее позволить ему выйти и познать мир, чтобы он не потерялся без неё? Или она могла быть эгоистичной и держать его рядом с собой до тех пор, пока у неё больше не будет сил.       Было заманчиво оставаться эгоистом. Было трудно отпустить.       Сфера изменила цвет, и заклинатели увидели Лань Ванцзи. Юноша снова стоял у дверей комнаты Вэй Усяня. Он поднял руку, чтобы постучать, но в итоге сжал пальцы в кулак и отвернулся.       Он сделал несколько шагов по коридору, когда его остановил звонкий Цзян Яньли.       - Второй молодой господин Лань.       Второй Нефрит повернулся и церемонно поклонился:       - Дева Цзян.       - Пришли к А-Сяню? – с улыбкой спросила она.       Лань Ванцзи не ответил. Он снова поклонился и собрался уходить.       Некоторые хихикали над тем, каким странным всё это казалось.       Ханьгуан-цзюнь регулярно сталкивался с демоническими сущностями. Он шёл в бой без страха. Он смог убить Черепаху-Губительницу не имея иного оружия, кроме окровавленных тетив врага. Многие считали его бесстрашным.       И всё же он не смог постучать в дверь Вэй Усяня. Он слишком боялся отказа.       Он также не смог встретиться лицом к лицу с Цзян Яньли, когда та поймала его в коридоре.       Это было слишком... по-человечески со стороны их героя.       - Второй молодой господин Лань, - остановила его Цзян Яньли. – Я хотела посоветоваться со вторым молодым господином Ланем кое о чём.       Лань Ванцзи колебался лишь мгновение, прежде чем снова повернулся к девушке.       Приняв это за разрешение, Цзян Яньли спросила:       - Новые методы А-Сяня… опасны ли они?       - Этот путь разрушает тело, но куда сильнее – душу, - ответил Лань Ванцзи.       Картинка сместилась, и заклинатели увидели Вэй Усяня, направляющегося к своим комнатам. Ему оставалось только свернуть за угол, когда он услышал голос своей сестры и остановился.       - Тогда… как лучше поступить? – спросила Цзян Яньли, и Лань Ванцзи уверенно ответил:       - Самый почитаемый праведный путь – это Путь Меча. Талисманы и заклинания – лишь дополнения. Их нельзя использовать для совершенствования.       Вэй Усянь вывернул из-за угла и мрачно посмотрел на Лань Ванцзи:       - Лань Чжань, что ты сказал моей шицзе?       - Вэй Ин, - только и проговорил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь подошёл ближе:       - Помнится, я уже говорил, что господину Ланю не стоит вмешиваться в дела Ордена Юньмэн Цзян.       - А-Сянь. - Цзян Яньли положила ладонь на запястье брата, призывая его не злиться. – Второй молодой господин Лань только…       Лань Ванцзи не стал ничего слушать. Он развернулся и зашагал прочь.       Создавая ещё больше недоразумений.       Не Минцзюэ перечитал записку, которую собирался отправить Хуайсану. Он не мог допустить, чтобы ситуация между ними обострилась до критической точки. Он не хотел, чтобы его брат снова скрывался. Он не хотел, чтобы его брат оттолкнул его.       Как только с Цзинь Гуаншанем разберутся, он опустит саблю. Он подвергнется любому лечению, которое посоветует Вэнь Цин. Он перестанет ходить на ночные охоты ради славы. Если же ему нужно будет отправиться на охоту ради соблюдения приличий, рядом с ним будут Лань Сичэнь и Цзинь Гуанъяо, чтобы компенсировать его неспособность.       Если же появится ещё одна большая угроза, то он доверит справиться с ней Хуайсану.       Он многим жертвовал, но это был единственный способ доказать Хуайсану, что он ценит его больше, чем своё совершенствование. Он был человеком слова, и, как только клятва будет дана, он не пойдёт против неё.       Кроме того, по сравнению с тем, чем пожертвовали другие, это казалось очень незначительным.       - Что случилось, А-Сянь? – расстроено спросила Цзян Яньли. – Я волновалась о тебе, и лишь поэтому спросила господина Ланя. Зачем так сердиться?       - Шицзе. – Гнев покинул Вэй Усяня. – Лань Чжань, он… Он сказал что-нибудь о Надзорном Пункте в Илине?       Яньли отвела взгляд, затем покачала головой:       - Ничего не сказал.       Вэй Усянь сорвался с места. Он промчался по коридору, выскочил на улицу и крикнул:       - Лань Чжань!       Лань Ванцзи замедлил шаг.       - Лань Чжань, послушай меня!       Внезапно Лань Ванцзи выхватил меч и, развернувшись, ринулся в атаку. От неожиданности Вэй Усянь, сначала отступил, но уже следующий удар заблокировал флейтой. Потом ещё один, и ещё. Затем ему пришлось перекувырнуться через голову, чтобы избежать четвёртого. Но едва Вэй Усянь приземлился, Лань Ванцзи стрелой бросился вперёд и приставил острие клинка к его горлу.       - Ты напал на него? - возмущённо закричал Цзян Чэн.       Ханьгуан-цзюнь поморщился.       - И как это должно было убедить его, что ты снова хочешь стать друзьями? - продолжал кричать глава Цзян.       - Я… - Любовь всей жизни его брата-идиота смутился. - Я ожидал, что он будет защищаться.       Цзян Чэн усмехнулся:       - Как будто он когда-нибудь поднимет на тебя руку.       - Он не стал бы? – тут же спросил Цзинь Гуаншань.       Дерьмо. Гнев Цзян Чэна сразу же стих, едва он уловил интерес в голосе старого лиса. Это было маловероятно. Точно так же, как он не мог представить себе таких обстоятельств, при которых Вэй Усянь активно пытался бы убить Ханьгуан-цзюня, а уж тем более, чтобы Ханьгуан-цзюнь пытался бы убить Вэй Усяня. Не без значительных недоразумений и давления со стороны других людей.       Но суть дела была очевидна.       Вэй Усянь ослабил свою защиту ради Ханьгуан-цзюня. Он позволил себе быть уязвимым так, как не сделал бы этого даже рядом с Цзян Чэном.       Если и был кто-то, кто мог убить Вэй Усяня с минимальным сопутствующим ущербом, то это был Ханьгуан-цзюнь.       Тот, от кого люди на самом деле могли ожидать, что он убьёт его.       - Я не знаю, - солгал Цзян Чэн.       Вэй Усянь просто закрыл глаза, принимая свою смерть.       Когда удара не последовало, он распахнул веки, посмотрел на лезвие, затем на человека, держащего его, и с облегчением улыбнулся.       Лань Ванцзи убрал меч в ножны.       - Лань Чжань, - мягко проговорил демонический заклинатель, - мы не виделись всего несколько месяцев, а твоё мастерство только возросло!       - А твоё - нет, - ответил Лань Ванцзи. - Где Суйбянь?       Рука Вэй Усяня крепче сжала Чэньцин, прежде чем он заставил себя расслабиться.       Воспоминание вновь изменилось. Теперь к удивлению заклинателей Вэй Усянь и Лань Ванцзи сидели на черепичной крыше гостевых покоев.       - Лань Чжань, - демонический заклинатель обвёл задумчивым взглядом двор, - это место не кажется тебе знакомым? В тот год, в Облачных Глубинах, мы с тобой так же сидели рядом.       - Мы сражались, - поправил его Лань Ванцзи.       -Точно-точно. - Вэй Усянь закивал, не сводя с него глаз. – Я нарушил запрет на ночные прогулки, и молодой господин Лань поймал меня с поличным. – Он засмеялся. – Как жаль, что сейчас у нас нет «Улыбки императора».       - Времена меняются, - бесстрастно проговорил Лань Ванцзи. – Как можно вернуться в прошлое?       Как они могут быть такими разными?       Возможно ли, что любовь выстояла несмотря ни на что?       И всё же они сидели там. На этот раз Лань Ванцзи смог остаться и посидеть на крыше с Вэй Усянем. На этот раз Вэй Усянь был трезв и полностью осознавал, где находится. Они были одеты иначе. Уже не было беззаботности довоенного времени. Вэй Усянь был тем, у кого было иньское железо, но теперь все Ордены были под угрозой.       Слишком многие из них смотрели, ожидая того, что казалось неизбежным.       Разве это не должно было случиться?       Собирались ли они прийти к какому-то пониманию?       Тогда... почему Ханьгуан-цзюнь сидел здесь, а не в Могильных Курганах с Вэй Усянем?       Вэй Усянь улыбнулся, а затем серьезно сказал:       - Лань Чжань, спасибо тебе.       - За что?       - Спасибо, что не рассказал шицзе, - с улыбкой уточнил Вэй Усянь и счастливо рассмеялся.       Лань Ванцзи тяжело вздохнул:       - Этот путь губит тело, губит душу.       Улыбка пропала.       - Я знаю, - признал Вэй Усянь. – Но, Лань Чжань, то, как я совершенствуюсь, - это не Путь Тьмы Сюэ Чунхая. Я иду по Иному Пути.       - Иной Путь? - повторил Лань Ванцзи.       - Да. – Вэй Усянь кивнул и наклонился ближе к другу: - Все эти три месяца именно его я постигал во мраке беспросветных дней. - На мгновение он выглядел потерянным в раздумьях: - Но, в конце концов, я должен поблагодарить ваш Орден Лань за музыкальное искусство. Мой Иной Путь – это изучение музыки и создание талисманов. – Он покрутил в руке Чэньцин и добавил: - С помощью бамбуковой флейты можно управлять всем сущим.       - В этом было больше правды, чем в чём-либо раньше, - заметил А-Яо.       Лань Сичэнь тоже это отметил. Ванцзи даже заставил Вэй Усяня признаться, что он знает о том, что его совершенствование ему вредит.       Это действительно показало, что Вэй Усянь не был высокомерным. Он не стал связываться с энергией обиды без должной осторожности. Он знал, что ему нужно медитировать, чтобы не сойти с ума. Он также знал, как использовать талисманы, чтобы избежать одновременного использования слишком большого количества энергии обиды. Он соблюдал все меры предосторожности, какие только мог.       Но он не мог дать Ванцзи того, чего тот хотел. Он не мог полностью отказаться от своего Пути.       - Ты сам сказал, люди меняются, - утешил брата Лань Сичэнь.       - Меняются обстоятельства, - возразил тот, - сердце Вэй Ина остаётся прежним.       Когда Лань Сичэнь увидел, что Ванцзи почти удалось убить Вэй Усяня, он был потрясён. Демонический заклинатель определённо не ожидал нападения. Ванцзи же просто пытался доказать ему, что традиционное совершенствование сильнее, но Вэй Усянь воспринял его атаку как попытку остановить его навсегда, а его колебания - как возможность объясниться.       Компромисс.       Вэй Усянь был уже не тем человеком, что раньше. Он был не таким, каким его ожидал увидеть любой из них. Как бы они ни хотели вернуть старого Вэй Усяня, повернуть время вспять было невозможно.       Оставалось идти вперёд.       - Этот Иной Путь связан с твоей душой? – взволнованно спросил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь кивнул, не утруждая себя ложью.       - Использовать силы своей души – голыми руками жар загребать. Малейшая неосторожность, и безумие увлечёт тебя во тьму. Что потом – страшно даже представить.       - Я знаю, - согласился Вэй Усянь и наклонился ближе: - Лань Чжань, я понимаю твоё беспокойство. – Он поднял три пальца вверх: - Но я, Вэй Ин, клянусь тебе, что никогда не встану на Путь Тьмы. - Он опустил руку и улыбнулся: - Веришь мне?       Лань Ванцзи всмотрелся в его лицо и медленно кивнул.       Вэй Усянь облегчённо вздохнул, а потом встал и, раскинув руки в стороны, спрыгнул с крыши.       - Позволь мне помочь тебе, - крикнул ему вслед Лань Ванцзи.       Вэй Усянь немного подумал и кивнул:       - Хорошо.       Затем он ушёл, так и не обернувшись.       Мянь-Мянь фыркнула и вывела на бумаге нужные символы, чтобы отправить записку непосредственно Не Хуайсану.       Ханьгуан-цзюнь узнал больше правды, чем кто-либо другой.       Но следом Вэй Усянь солгал три раза подряд. Недосказанность, когда Вэй Усянь сказал, что его новое совершенствование зависит от его духовной энергии. Он же не мог сказать, что у него вообще нет никакой духовной энергии. Затем он пообещал никогда не опускаться до демонического совершенствования. Это можно было бы расценить как игру слов. Он, очевидно, использовал демоническое совершенствование, но сам он не был демоническим.       Было ли это действительно демоническим совершенствованим, если он не использовал его для злых целей? Он использовал Чэньцин и Печать, чтобы положить конец войне. Другие же использовали традиционные средства для убийства невинных. Кто был хуже?       Затем последняя ложь. Разрешение Ханьгуан-цзюню помочь.       Как будто Вэй Усянь позволил бы Ханьгуан-цзюню запятнать свою репутацию, вовлекая его в свои планы. Даже сейчас люди задавались вопросом, почему Ханьгуан-цзюнь был здесь, когда его сердце было где-то в другом месте?       Ответ был прост. Ханьгуан-цзюнь остался бы с Вэй Усянем, если бы тот попросил.       Вэй Усянь никогда бы этого не сделал.       Мянь-Мянь вложила в талисман немного своей духовной энергии и пронаблюдала, как тот превратился в бабочку.       Она надеялась, что с этого момента Чифэн-цзунь будет общаться должным образом.