Путь

             Война закончилась.       Теперь наступили последствия.       Цзян Яньли едва помнила, что происходило в первые несколько дней после победы. Она прибыла в Цишань с остальными силами поддержки и незамедлительно сосредоточилась на раненых. А когда в её работе случался перерыв, ухаживала за А-Сянем в выделенных ему личных покоях.       Единственный раз, когда она отдыхала, - когда вернулся А-Чэн, чтобы присматривать за А-Сянем. Брат также взял на себя тяжёлую ответственность по соблюдению обряда похорон погибших заклинателей. Теперь, когда она знала о Вэнь Цин, его согласие заниматься столь тягостным делом, виделось несколько в ином свете, чем раньше. Конечно, он стремился позаботиться о мёртвых, чтобы убедиться, что её нет среди них. Там было так много мёртвых.       Они оба не знали, что происходило на политической арене в те первые несколько дней. А-Чэн редко участвовал во встречах между Цзэу-цзюнем, Чифэн-цзунем и Цзинь Гуаншанем. В то время они были так наивно благодарны за то, что могут проводить больше времени со своим бессознательным братом.       Теперь же Яньли задавалась вопросом, были ли они отстранены преднамеренно? Или они уже решили, что А-Сянь слишком силён, и Орден Цзян не нуждается в большей силе.       Воспоминание перенесло в тронный зал Знойного дворца. Не Минцзюэ, всё ещё в бессознательном состоянии, лежал на коленях у Лань Сичэня. Пару мгновений спустя он открыл глаза и улыбнулся:       - Сичэнь.       Глава Лань улыбнулся в ответ:       - Ты, наконец, очнулся.       Если бы младший названный брат хотел убить старшего брата, тот бы не проснулся. Или ему потребовалась бы немедленная медицинская помощь, а не просто использование среднего брата в качестве подушки.       Не Хуайсан решил отложить все подобные мысли на время. В конце концов, это было между старшим братом и его младшим побратимом.       Своё же внимание необходимо было сосредоточить на Цзинь Гуаншане.       Кроме того, пока старший брат с такой симпатией смотрел на среднего брата, он не одобрил бы покушения на младшего названного брата. Средний брат никогда бы этого не допустил.       Хуайсан напрягся:       - Цзян-сюн, у кого-нибудь из твоих учеников есть с собой письменные принадлежности?       - Что ты задумал? - Цзян Чэн скрестил руки на груди.       Не Хуайсан закатил глаза:       - Ты же всегда такой подготовленный.       - Вот, молодой господин Не. – Один из учеников Цзян передал ему искомое.       Хуайсан взял в руки кисть. Он писал коротко и просто. Старший брат был готов вскоре отказаться от своей сабли. Он не стал сразу уточнять, подтолкнёт ли это младшего названного брата к совершению отцеубийства в качестве какой-то странной версии епитимьи. Если он действительно чувствовал себя виноватым в чём-то из того, что они увидели…       Опять же, это не проблема Не Хуайсана.       Не Минцзюэ чуть опустил взгляд и заметил Мэн Яо. Юноша стоял на коленях неподалёку от них и опирался на Бася. Глава Не прикрыл глаза и тяжело вздохнул, едва сдерживая вспыхнувшую в душе ярость. Затем он завозился, пытаясь подняться, и Мэн Яо тотчас вскочил на ноги и отступил, с опаской глядя на него.       С помощью Лань Сичэня Минцзюэ удалось встать прямо, и он тут же потребовал:       - Дай мне саблю!       Мэн Яо отвёл взгляд, переступил с ноги на ногу и протянул Минцзюэ Бася:       - Глава Не, выслушайте меня.       Не Минцзюэ выхватил из его рук саблю и размахнулся, чтобы нанести удар, но между ними встал Лань Сичэнь:       - Минцзюэ-сюн.       В первый раз, когда Чифэн-цзунь поднял клинок, словно собираясь казнить Мэн Яо, он остановил себя.       Второй раз он выглядел гораздо более искренним в своём желании.       Хотя теперь было очевидно, почему между тремя поклявшимися братьями возникла такая напряженность, заклинатели не могли не задаться вопросом, как вообще могла состояться эта церемония? Старшего и младшего разделяло слишком много боли и предательств.       Неужели всё дело в том, что они оба просто заботились о Цзэу-цзюне?       Не Минцзюэ с рыком вонзил Бася в каменные плиты пола и опёрся на рукоять.       - Глава Не, у Вас свежие раны, - взволновано воскликнул Мэн Яо.       - Сичэнь, не вмешивайся, - прижимая ладонь к саднящей груди, потребовал Не Минцзюэ и перевёл взгляд на своего бывшего помощника: - Когда ты убивал последователей моего Ордена Не…       - У меня не было выбора! - запротестовал Мэн Яо.       - Не было выбора? – угрожающе прогрохотал Не Минцзюэ. – Действовать или нет – твой выбор, убивать или не убивать – тоже твой выбор!       - Правда ли мой? – со слезами на глазах спросил Мэн Яо. – Глава Орден Не, если бы Вы были на моём месте…       - Не был бы! – прервал его Не Минцзюэ и вскинул Бася.       Мэн Яо крепко вцепился в мантию на спине Лань Сичэня, и тот повысил голос:       - Минцзюэ-сюн!       - Сичэнь! Отойди!       - Уйми свой гнев!       Минцзюэ зарычал, оттолкнул Лань Сичэня с дороги и замахнулся.       - Цзэу-цзюнь! – завопил Мэн Яо и закрыл глаза, словно смиряясь с неизбежным.       В этом не было необходимости: Лань Сичэнь заблокировал удар, который должен был убить его:       - Минцзюэ-сюн.       - Ты бы позволил ему убить себя? - спросил Цзинь Цзысюань.       Он смирился с тем, что его брат совершил убийство в Нечистом Царстве, но это было другое. На этот раз он убил гораздо больше людей, и все его оправдания звучали куда более сомнительными. Тем не менее, зная, что Гуанъяо может быть злобным и лживым, Цзысюань не мог сказать, что именно двигало им в тот момент. Знал ли он, что Цзэу-цзюнь защитит его, если он будет выглядеть слабым? Или какая-то часть его принимала неизбежное, пока кара исходила от Чифэн-цзуня?       Мэн Яо долгое время был доверенным лицом хозяина Нечистого Царства. Наверняка в его душе жила какая-то вялая благодарность за повышение, которое, очевидно, оспаривалось, если судить по поведению ныне покойного капитана.       - Я ничего не мог сделать, чтобы остановить его, - ответил Гуанъяо.       Он почти не пытался. Было ли это из-за какой-то затянувшейся благодарности за проявленную к нему доброту?       Гуанъяо шпионил и убивал в пользу Цзэу-цзюня из благодарности за доброту. Что же такого особенного было в Чифэн-цзуне?       Лань Сичэнь попытался успокоить друга:       - Минцзюэ-сюн. Зачем ты это делаешь?       - Зачем? - прогремел тот. – Когда он уехал из Цинхэ, я всё думал, почему от него нет известий. А он прибился к Ордену Вэнь и пособничал злодеям в преступлениях!       - Минцзюэ-сюн, - произнёс Лань Сичэнь, стараясь говорить ровно, - а ты знаешь, кто передал нам ту карту расположений войск Цишаня? Знаешь, кто всё это время снабжал нас тайными сведениями? - Не Минцзюэ бросил короткий взгляд на Мэн Яо, он явно колебался. – Глава Лань же продолжил: - Можешь не сомневаться, сегодня я тоже получил вести от А-Яо и поспешил в Знойный Дворец с Ванцзи и остальными. Я не зря ему доверял. Благодаря его плану, Вэнь Жохань потерял бдительность, а он улучил миг и убил Вэнь Жоханя!       - Он… - Не Минцзюэ медленно отвёл Бася.       Лань Сичэнь не должен был думать, что всё так просто.       Убийство Вэнь Жоханя было навязчивой идеей старшего брата более десяти лет. Сичэня беспокоило то, что большая часть его жизни вращалась вокруг мести. Он думал, что смерти Вэнь Жоханя будет достаточно, чтобы убедить старшего брата отложить в сторону другие свои обиды на А-Яо. Он думал, что они, наконец, смогут выйти из тени Ордена Вэнь.       Ему следовало бы понять, что ни один из его названых братьев не был из тех людей, кто легко забывает прошлое и идёт дальше.       Сам Лань Сичэнь до сих пор не понимал, что они чувствовали.       На его стол приземлился бумажный человечек со свёрнутой трубочкой запиской в слабых тонких руках. Он положил послание перед главой Лань и приветливо помахал.       Это должен был быть Хуайсан. Ещё одна вещь, которую он перенял от Вэй Усяня.       Бумажный человечек терпеливо ждал, и Сичэнь взял записку. Сообщение не было длинным. Хуайсан только говорил ему, что старший брат готов оставить путь своего совершенствования при нескольких условиях.       Чуть наклонившись, А-Яо взглянул на ровные иероглифы и нахмурился:       - Какие условия?       Лань Сичэнь не знал. Он предположил, что это было что-то между братьями Не.       - Минцзюэ-сюн, после того случая в Цинхэ А-Яо мучила совесть, и он не смел взглянуть тебе в глаза, - продолжил Лань Сичэнь. – Когда я бежал из Облачных Глубин, это он спас мне жизнь. – Минцзюэ вскинул голову, напряжённо посмотрел на друга, и тот кивнул, подтверждая свои слова. - Позже он всеми правдами и неправдами проник в Орден Вэнь, сблизился с Вэнь Жоханем и тайно отправил мне письмо.       Вначале я тоже не знал, от кого оно. Но позже разглядел зацепки в новых письмах и понял, кто это был… - Лань Сичэнь растерянно посмотрел на Мэн Яо: - Ты что, об этом умолчал?       - Цзэу-цзюнь, - ответил тот, - Вы же сами всё видите. В таких обстоятельствах, даже если бы я всё рассказал, глава Ордена Не мне бы не поверил.       Мэн Яо сжал локоть Лань Сичэня и, глубоко вздохнув, отступил в сторону.       Было только два человека, от которых Цзинь Гуанъяо мог принять смерть.       Старший брат и средний брат.       Для старшего брата это было сложно. Поначалу Цзинь Гуанъяо уважал его. Редкий человек поддержал бы бастарда так, словно тот был законным представителем именитого рода. Затем Гуанъяо понял, что Не Минцзюэ, похоже, не обращал внимания на продолжающиеся трудности, с которыми он столкнулся после повышения. Он был настолько высокомерным, что думал, что быть его доверенным лицом, третьим человеком в Ордене достаточно, чтобы его уважали.       Когда же капитан продолжил издеваться над ним, когда многие ученики делали то же самое... когда единственным человеком, который, казалось, искренне любил его, был Хуайсан, Гуанъяо осознал, что могучий Чифэн-цзунь никогда бы не заметил, что творится у него под носом, если бы не оказался в тот день в пещерах.       Из-за этого его доброта скорее походила на жалость. Цзинь Гуанъяо уже не был уверен, что примет от него смерть теперь, когда он увидел больше его лицемерия, но старший брат тоже не был так настроен против него, как раньше.       Средний же брат был слишком добр.       Цзинь Гуанъяо не думал, что сможет жить в мире, где он не стоит даже капельки его доброты.       Мэн Яо опустился на колени:       - Глава Не, то, что я только что сделал здесь, было для того, чтобы завоевать его доверие и скрыть свою личность. Но я действительно причинил Вам боль и сказал ужасные вещи. Я знал, что Вы всё ещё скорбите о том, что случилось с Вашим отцом, и намеренно упомянул об этом.       - Ты должен преклонять колени не передо мной, - Не Минцзюэ отвернулся, - а перед теми, кого ты убил.       - Вэнь Жохань был жесток, - тихо проговорил Мэн Яо, - если бы было что-то против его воли, он бы взбесился. Если я хотел, чтобы он мне доверял, то как я мог молчать, когда его оскорбляли?       - Справедливо. - Не Минцзюэ посмотрел на него сверху вниз - Кажется, ты вполне привык лаять для него.       - Минцзюэ-сюн, - вмешался Лань Сичэнь, - работая в Цишане, А-Яо не мог удержаться от нежелательных действий. Я думаю, что когда он делал такие вещи, в глубине души, - Бася снова задрожала, - он, должно быть, был…       Не Минцзюэ взмахнул саблей, но вместо коленопреклоненного Мэн Яо, клинок поразил каменный фонарь.       Мэн Яо ещё некоторое время держал глаза закрытыми, а затем повернулся и посмотрел на главу Не.       С этим последним предупреждением Минцзюэ ушёл, а Мэн Яо плюхнулся на пятки и уронил руки на колени.       И вот он снова сбежал.       Госпожа Цзинь переглянулась со своим мужем. Наконец, тот, казалось, понял, насколько опасен его ублюдок.       Слишком поздно.       Теперь он уже вонзил свои когти в А-Сюаня. Он нашёл единственный выход. А-Сюань, наконец-то, смог постоять за себя, пытаясь использовать одобрение, которое он заработал во время войны, чтобы показать, что он способен занять место главы Ордена. Это могло бы даже сработать.       Особенно, если он думал, что заручился поддержкой этого ублюдка.       Сфера изменила цвет, и взглядам заклинателей предстал Вэй Усянь. Он явно только что проснулся и, открыв глаза, смотрел в потолок. Затем он пошевелился, и дремавшая на полу у его постели Цзян Яньли встрепенулась.       - А-Сянь. – Девушка пересела на край кровати и взяла его за руку: - А-Сянь, ты очнулся. Как ты? Где болит?       - Шицзе, - Вэй Усянь заспано посмотрел на сестру, - сколько сейчас времени?       Цзян Яньли улыбнулась:       - Ты проспал уже три дня.       Услышав это, Вэй Усянь тотчас начал подыматься, и сестра схватила его за плечи, стараясь удержать в постели:       - А-Сянь.       Немного более приятное зрелище для пробуждения, чем то, что довелось увидеть Не Минцзюэ.       Не то чтобы ему было неприятно видеть Сичэня. Когда-либо. Просто именно он был тем, кто сказал Сичэню, что Мэн Яо хороший, заслуживающий доверия человек. Возможно, они общались всего дважды, прежде чем Мэн Яо ушёл из Цинхэ и спас ему жизнь, но, вероятно, Сичэнь не был бы таким откровенным или внимательным, если бы Не Минцзюэ не упомянул его в нескольких письмах.       Было неприятно осознавать, что в какой-то момент он хотел, чтобы Сичэнь и Мэн Яо стали друзьями.       Только не так. Не после того, как он узнал, насколько двуличным может быть Мэн Яо. Особенно когда Мэн Яо стал Цзинь Гуанъяо.       Минцзюэ хотел, чтобы он просто оставался без сознания и проснулся рядом с Хуайсаном. Его младший брат сел бы на него верхом и объяснил, кто такой Цзинь Гуанъяо, прежде чем он успел бы вытащить саблю и сделать что-нибудь глупое. Тогда Сичэнь не подумал бы, что ему нужно постоянно играть в посредника.       Сичэнь не стал бы оставаться так близко к Цзинь Гуанъяо, если бы не чувствовал, что таким образом компенсирует отказ Не Минцзюэ.       - Три дня? – Вэй Усянь изо всех сил пытаясь сесть: - А как же Цзян Чэн? А Лань Чжань?       - Не волнуйся, они в безопасности, - заверила его Цзян Яньли.       Вэй Усянь поднёс руку к груди, он всё ещё выглядел неуверенным.       - О, - вздохнул Не Хуайсан, - он решил, что мы узнали.       Цзян Чэн нахмурился и положил ладонь на даньтянь:       - Как мы не узнали?       Он был без сознания три дня. К нему приходили несколько целителей. Конечно, Цзян Чэн и сестра не позволили им оставаться рядом слишком долго. Уже ходили слухи, что Вэй Усянь сверх меры силён. Они не хотели, чтобы кто-нибудь убил его, пока он в таком ослабленном состоянии, но Ханьгуан-цзюнь пришёл с ланьским целителем на буксире.       Было трудно сказать ему «нет». Ситуация слишком походила на недавнюю пропажу Вэй Усяня, с одной лишь разницей, что теперь они знали, где он. Он был рядом, но не просыпался.       Вэнь Цин пожала плечами.       - У него была истощена духовная энергия. - Ханьгуан-цзюнь нахмурился. - Учитывая силу, которую он использовал, это не было необъяснимым.       Цзян Чэн должен был это понять.       - А-Сянь, - Цзян Яньли сжала его руку, - теперь, когда Орден Вэнь пал, не о чем больше беспокоиться. Сейчас для тебя важнее всего хорошенько отдохнуть. Пока ты лежал в беспамятстве, Цзян Чэн и второй молодой господин Лань очень волновались. Даже глава Ордена Цзинь приходил к тебе несколько раз.       - Цзинь Гуаншань? - уточнил Вэй Усянь, выглядя встревоженным.       - После падения Ордена Вэнь глава ордена Цзинь спешно примчался из Ланьлина. Сказал, что поведёт войска в погоню за остатками Ордена Вэнь.       Вэй Усянь язвительно усмехнулся:       - Что-то его не было видно во время кампании «Выстрел в Солнце», а теперь вон как разошёлся.       - А-Сянь, не надо осуждать людей за их спинами, - отругала его Цзян Яньли.       - Хорошо, Шицзе, - надувшись, ответил Вэй Усянь и попытался развернуться.       Он имел полное право злиться.       Многие в зале почувствовали подобный укол раздражения. Теперь было очевидно, кто действительно внёс свой вклад в кампанию «Выстрел в Солнце». Вознаграждение не соответствовало вкладу.       Цзинь Гуаншань не заслуживал быть главным заклинателем.       Яньли вновь схватила его за плечи:       - Не торопись вставать. Второй молодой господин Лань сказал, что ты переусердствовал с Тигриной Печатью Преисподней, - глаза Вэй Усяня расширились, - и, даже если очнёшься, придётся отдохнуть несколько дней.       - Шицзе, - Вэй Усянь испуганно оглядел сестру, - ты тоже знаешь?       Цзян Яньли нежно коснулась его волос:       - Не ожидала, что мой Сянь-Сянь так силён. – Девушка улыбнулась, и демонический заклинатель смущённо зарделся. – Но теперь тебе больше нельзя использовать Тигриную Печать Преисподней как вздумается. – Вэй Усянь согласно кивнул. – Второй молодой господин Лань сказал, что ты тратишь на неё слишком много духовных сил и можешь легко повредить душу.       - Второй молодой господин Лань, Второй молодой господин Лань. - Вэй Усянь капризно нахмурился. – Сегодня только о нём и говоришь. Он же такой молчун. С чего бы ему столько болтать? – Он хитро улыбнулся.       - Совести у тебя нет. - Цзян Яньли добродушно покачала головой. – Пока ты лежал без сознания, второй молодой господин Лань каждый день приходил утром и вечером. Он играл на гуцине, чтобы очистить твою душу и успокоить разум. Иначе, боюсь, ты бы так быстро не очнулся.       Улыбка Вэй Усяня угасла.       Вэй Ин думал, что он знает.       Руки Лань Ванцзи сжались в кулаки. Если у них когда-то и было время, чтобы всё выяснить, то это должно было быть именно тогда. Цзян Ваньинь и Цзян Яньли слишком настороженно относились к любому, кто хотел видеть их брата, а Лань Ванцзи стал… слишком заботливым. Он боялся, что целители найдут что-нибудь похуже, чтобы осудить его возлюбленного.       Вместо этого они могли бы разгадать все тайны и оказать Вэй Ину необходимую помощь.       Не то чтобы он был уверен в том, что сказал бы. Он бы подождал, пока Вэй Ин проснётся, прежде чем требовать объяснения о пропавшем ядре.       Или, может быть, он солгал бы Цзян Яньли и увёл бы его в Облачные Глубины. Какая-то часть его знала, что Вэй Ин не станет использовать демоническое совершенствование против него, и если бы он знал, что это всё, что у него было…       Лань Ванцзи должен был лучше заботиться о нём.       В дверь постучали, и Цзян Яньли улыбнулась:       - Должно быть, это второй молодой господин Лань.       На лице Вэй Усяня вновь мелькнула тревога, но он тотчас взял себя в руки и поудобнее устроился на кровати, наблюдая как сестра впускает в комнату Лань Ванцзи.       Глаза Второго Нефрита расширились от удивления, когда он увидел, что Вэй Усянь проснулся. Сам же демонический заклинатель нервно отвёл взгляд. Ни один из них ничего не сказал, пока Цзян Яньли не ушла, прежде сердечно поблагодарив второго молодого господина Ланя.       И даже оставшись наедине, юноши ещё долго молчали. А потом Лань Ванцзи, так и не произнеся ни слова, положил свой гуцинь на стол, грациозно опустился на подушку и начал играть.       - Лань Чжань, - заговорил Вэй Усянь, - если честно, я…       - Молчи, - прервал его Лань Ванцзи. - Сосредоточься.       Вэй Усянь озадачено постучал по кончику носа, потом подтянул ноги и принял позу для медитации. Он терпеливо слушал музыку на протяжении всей песни, даже глаза прикрыл, потому что знал, что Лань Ванцзи, время от времени, поглядывает в его сторону, а когда мелодия стихла, и духовная энергия Второго Нефрита, всё это время наполнявшая комнату, рассеялась, демонстративно покрутил запястьями и, расплывшись в солнечной улыбке, заявил:       - Лань Чжань, мне лучше.       Лань Сичэнь глубоко вздохнул.       Музыка не могла сильно помочь. Не было духовной энергии, чтобы её усилить. Возможно, песня немного расслабила его, заставила мысли сосредоточиться, но, на самом деле, эта улыбка предназначалась Ванцзи. Ещё одна ложь, чтобы попытаться убедить его, что он в порядке.       Если Вэй Усянь в порядке, то он сможет держать Ванцзи на расстоянии.       Точно, как и старший брат. В течение многих лет Минцзюэ убеждал его, что с ним всё хорошо, и Лань Сичэнь даже не пытался предотвратить отклонение его ци.       Уже больше года А-Яо с искренней, казалось, улыбкой убеждал его, что всё в порядке, поэтому он не стал присматриваться.       Можно, конечно, напомнить о том, что следует уважать границы других и не лезть туда, где вам не будут рады, но если бы Лань Сичэнь был бы чуточку более подозрительным, чуточку более требовательным... мог ли он узнать правду раньше?       Когда всё, что должно, будет сказано и сделано, должен быть назначен новый главный заклинатель. Весьма вероятно, что люди будут ожидать, что он сделает шаг вперёд. У него был более мягкий характер, чем у старшего брата, и он был старше, чем Цзян Ваньинь и Цзинь Цзысюань.       Но как он мог осмелиться занять эту должность, когда его так легко ослепить?       Но как он мог вообще доверить другому такую власть?       Лань Ванцзи подошёл к постели:       - Ещё три дня.       Вэй Усянь проворно соскочил с кровати:       - Мне, правда, уже лучше! Не веришь – смотри! – Он несколько раз согнул и разогнул руки, но это не произвело впечатления на Второго Нефрита.       - Изгони зло. Успокой разум, - процитировал он и участливо добавил: - Не пренебрегай этим.       - Изгнать зло? – недоверчиво повторил Вэй Усянь: - Мне это не нужно, я просто истратил слишком много сил. - Выражение лица Вэй Усяня помрачнело, и он задумчиво поднёс руку к груди.       - Вэй Ин.       Голос Лань Ванцзи вернул его к реальности.       Так что это всё ещё беспокоило его.       Не настолько, чтобы потерять контроль, как раньше, по крайней мере, пока.       Многие в зале боялись правды о Тропе Цюнци. Их дезинформировали о Вэнь Цин. Они ошибочно предполагали, что Печать Вэй Усяня выкована из иньского железа Сюэ Яна. Вклад Ордена Цзинь в войну был сильно преувеличен. Как и героизм других. Война была не славной, а отчаянной.       Они бы не удивились, если бы преступления Вэй Усяня были скорее слухами, чем правдой.       В конце концов, теперь, когда у них возникли подозрения, они заметили, что никого из охранников в зале не было. Почему бы им не прийти, чтобы придать больше правды осуждению Вэй Усяня?       - Лань Чжань, - осторожно проговорил Вэй Усянь, - ты тоже думаешь, что Тигриная Печать Преисподней – это зло, и она может повредить душу? – Он сделал паузу и расстроено продолжил: - Но разве в этом мире и правда существует никому неизвестное средство, способное исказить душу: верного сделать предателем, а белое превратить в чёрное?       Прежде чем Лань Ванцзи успел ответить, снаружи раздались крики:       - Убить!       - Не убивайте меня!       - Прикончить всех!       Вэй Усянь повернулся к двери:       - Кого-то ловят?       - Остатки Ордена Вэнь, - ответил Лань Ванцзи.       - А три осколка иньского железа? – взволновано спросил Вэй Усянь.       - Уничтожены.       Крики стали громче, и оба юноши встревожено переглянулись.       Неизвестное средство, способное сделать из добрых людей злых.       Цзинь Цзысюань не мог не применить эти слова к своему Ордену. Слухи – вот это средство.       Он почувствовал, как у него скручивает желудок от осознания, что крики, которые только что услышали эти двое, скорее всего, принадлежали гражданским Вэням, которых собирались убить ученики его Ордена. По приказу его отца. Приказу, радостно выполненному теми, кто слепо выполнял команды. Трусами, которые вообще не сражались на войне, но были более чем готовы убивать, когда цель не сопротивлялась.       - Не спеши, - предупредила его А-Ли, - время придёт.       Цзинь Цзысюань напряжённо кивнул. Наступит нужное время, и тогда ему придётся принять решение.       Цзинь Цзысюань уже решил, что его отца необходимо отстранить от власти. Будет ли ему грозить казнь или нет… Ну, расследованием его грехов придётся заняться Чифэн-цзуню и Цзэу-цзюню.       И вот тогда-то он и решит, отречься ли от своего брата и позволить ему разделить участь отца, или решиться на что-то другое. Его нужно было наказать. Это было ясно из просмотра воспоминаний о кампании «Выстрел в Солнце», но он также заслужил шанс снова подняться. Какое наказание могло бы с этим помочь, не будучи слишком мягким?       Картинка сменилась: Лань Сичэнь стоял вместе с Цзинь Гуаншанем и Не Минцзюэ посреди пустого тронного зала.       Цзинь Гуаншань посмотрел на распахнутые двери и с апломбом проговорил:       - Глава Ордена Лань, преследовать остатки Ордена Вэнь – пара пустяков. Главе Ордена нет нужды утруждаться, Цзысюнь сам всё уладит.        - Но я только что слышал женский голос, - запротестовал Лань Сичэнь. – Преследуя остатки Ордена Вэнь, вовсе не обязательно хватать безоружные, невиновные семьи.       - Сичэнь, - вмешался Не Минцзюэ, - я знаю, ты человек милосердный. Однако, хотя Орден Вэнь и пал, их приглашённые заклинатели и слуги без числа рассеяны повсюду. Пусть мы и захватили Безночный Город, что если они застанут нас врасплох? Вновь объединят силы и, пока наше положение ещё шаткое, примутся мстить за Орден Вэнь?       Лань Сичэнь выглядел так, будто хотел возразить, но просто закрыл рот.       - Орден Лань всегда стоял за перевоспитание, - продолжил Не Минцзюэ. – Слова Сичэня имеют смысл. Глава Ордена Цзинь, почему бы нам не отпустить с миром этих беззащитных людей из Ордена Вэнь?       - Это было твоё решение? - Вэнь Цин не могла не спросить.       Она думала... ну, она думала, что её народ был осуждён весь. Она думала, что Цзэу-цзюнь не протестовал, потому что доверял своим побратимам. Она думала, что Чифэн-цзунь был слишком поглощён своей местью, чтобы заботиться о том, будут ли убиты невинные.       - Я бы тоже хотел получить ответ на этот вопрос. - Цзян Ваньинь выпрямился, придавая словам целительницы больший вес. - У меня сложилось впечатление, что носить имя Вэнь - это смертный приговор.       - Мы вовсе не об этом договаривались, - возразил Цзэу-цзюнь.       Цзян Ваньинь фыркнул:       - Откуда мне было знать?       Было немного отрадно узнать, что Цзян Ваньинь вообще не участвовал в этих дискуссиях.       Цзэу-цзюнь вздрогнул:       - Мы не собирались исключать Вас…       - Это не оплошность, если это происходит неоднократно, - прервал его Цзян Ваньинь.       - А Вы бы стали возражать? – надменно поинтересовался Цзинь Гуаншань.       - Зависит от того, как пошло бы обсуждение, - прорычал молодой глава Ордена.       Цзинь Гуаншань усмехнулся:       - Чифэн-цзунь, Цзэу-цзюнь, стремление к милосердию вполне похвально. Но вот о чём вам не следует забывать. Да, Орден Вэнь уже уничтожен, а с ним и три осколка иньского железа. Но один осколок всё ещё гуляет по свету, и мы не можем закрыть на это глаза. О великой мощи иньского железа не стоит и говорить. Если бы… То есть, если вдруг оно случайно попадёт в руки недобитков из Ордена Вэнь или других честолюбцев, что тогда? - Он повернулся к молодым главам Орденов. – Именно поэтому мы переловим всех, кто остался, и выясним, где иньское железо.       Не Минцзюэ сложил руки, выражая одобрение:       - Глава Цзинь продумал всё до мелочей.       - Глава Ордена Цзинь, - напряжённо заговорил Лань Сичэнь, - вы упомянули честолюбцев – на кого вы намекаете?       - Он имел в виду Вэй Усяня, - фыркнул А-Сюань. – А я-то грешным делом подумал, что Орден Цзинь может проявить благодарность.       Цзян Яньли хотела, чтобы она могла что-то сделать, но она прекрасно понимала, как мучительно быть не в состоянии остановить члена семьи. По крайней мере, она всегда знала, что А-Сянь в душе хороший человек.       - Мы все согласились, что подозревать его было правильно. - Цзинь Гуаншань сузил глаза. - В конце концов, кто мог предположить, что там было больше кусков иньского железа?       - Да, - вежливо улыбнулась А-Ли.       - Гуанъяо, ты когда-нибудь напрямую спрашивал Вэй Усяня? - поинтересовался А-Сюань.       - Нет, - ответил тот после небольшого колебания.       - Ты спрашивал Цзян Ваньиня? – продолжил расспрос её муж: - Если кто-то и мог просветить тебя об амбициях Вэй Усяня, так это его брат и глава Ордена.       Ляньфан-цзунь опустил взгляд:       - Нет. Я бы никогда не посмел задавать вопросы главе Ордена.       Это была работа для другого главы Ордена. В обязанности Цзинь Гуаншаня входило запрашивать соответствующую информацию у А-Чэна.       А-Сюань фыркнул:       - Вэй Усянь спас нас всех, и менее чем через неделю вы все уже подозревали его в… в чём? В желании захватить власть? Затаить обиду на нас? Кто же кажется более виноватым?       Цзян Яньли сжала руку мужа, надеясь его удержать. Это правда, что честолюбивым был Цзинь Гуаншань. Тот, кто затаил обиду. Во всём, в чём он обвинял А-Сяня, он, вероятно, был виновен сам. Именно такими и были мужчины, подобные её свекру.       Цзинь Гуаншань обернулся:       - Что Вы, никаких намёков. Просто это дело особой важности, нельзя упустить ни одного подозрительного человека. Поэтому, неважно, из какого он Ордена – Вэнь, Цзинь или Цзян, - всех нужно допросить, одного за другим. Я уже велел А-Яо всё тщательно расследовать. - Цзинь Гуаншань подошёл ближе: - Признаюсь вам честно, А-Яо – мой сын, с которым мы много лет были в разлуке. Сейчас он может вернуться к своим корням, в отчий дом. Разве это не большая удача?       - Ещё какая! Теперь его имя будет Цзинь Гуанъяо, - сквозь зубы произнёс Не Минцзюэ, и именно в этот момент в зал вступил этот самый юноша во главе отряда учеников Цзинь, которые в свою очередь вели за собой группу заключённых.       Цзинь Гуанъяо поклонился:       - Главы Орденов, все люди Ордена Вэнь в Безночном Городе пойманы.       - Какое-то оставшееся зло, - пробормотала Мянь-Мянь.       Именно её Орден в то время осуществил эту массовую казнь. Если бы она не была под командованием Цзинь Цзысюаня... если бы они не держали его в неведении... она не была уверена, что бы сделала. Она, вероятно, попыталась бы помочь нескольким мирным жителям Вэнь бежать, а затем была бы сослана или казнена за измену.       Цинь Су закусила губу:       - Почему глава Цзинь взял на себя расследование, если он не собирался делать это должным образом?       Чифэн-цзунь фыркнул:       - Это была первая властная должность, до которой он смог дотянуться. Взяв под контроль уборку, он взял под контроль восстановление.       Или отсутствие такового в случае Ордена Вэнь.       - Ничего не потеряв на войне, - пробормотала Цинь Су.       - Минимальная потеря, максимальная выгода, - согласилась Мянь-Мянь.       - А-Яо, - Лань Сичэнь сделал маленький шаг в сторону друга, - а что думаешь ты о судьбе этих людей?       - Всех оставшихся я уже допросил, - ответил Цзинь Гуанъяо. - Об иньском железе никому не известно. Большинство, хоть и входят в Орден Вэнь, боевыми искусствами не владеют. Моё предложение – присматривать за ними, а так же за женщинами и детьми, чтобы они вели себя смирно. А тех, чьи руки в крови наших товарищей, казнить на месте.       - Но где содержать тех, кого мы отпустим? - спросил Лань Сичэнь.       - На землях Ордена Вэнь есть место под названием Тропа Цюнци, - поведал Цзинь Гуанъяо. - Это древний путь через горное ущелье, хорошо сокрытый и неприступный. Почему бы не содержать их там под стражей?       - Поэтому было решено, что это будет тюремное заключение, а не смерть, - сказал Лань Ванцзи.       - Ты думал, я соглашусь на меньшее? - спросил Сичэнь.       Лань Ванцзи не ответил, но был уверен, что выражение его лица говорило само за себя. Война повлияла на его ожидания в отношении всех остальных. Он не ожидал, что его брат выступит против мира совершенствования, если тот решит отомстить. Они слишком много потеряли, чтобы рисковать потерять ещё больше из-за очередного разногласия. Он также знал, какое влияние Не Минцзюэ имел на Сичэня.       Если и был кто-то, кто мог убедить его, что смерть лучше тюремного заключения, то это был Не Минцзюэ.       Хотя, похоже, здесь всё было наоборот.       Лань Сичэнь кивнул, а Не Минцзюэ презрительно фыркнул:       - Уж в этом ты разбираешься.       От его подозрений лицо Цзинь Гуанъяо помрачнело.       - Тогда сделаем так, как предложил А-Яо, - подытожил Лань Сичэнь, и ни один из глав Орденов не протестовал.       Они распрощались. Первым зал покинул Не Минцзюэ, за ним - Цзинь Гуаншань. Поравнявшись с сыном, он бросил на него насмешливый взгляд и прошествовал к дверям.       Как только он ушёл, лицо Цзинь Гуанъяо помрачнело.       - А-Яо, не принимай те слова близко к сердцу, - попытался утешить его Лань Сичэнь. – Такой уж человек Минцзюэ-сюн, осуждает зло, поощряет добро, ненавидит порок. Он лишь боится, что ты пойдёшь по кривой дорожке.       - Ненавидит порок? – задумчиво повторил Цзинь Гуанъяо. – Неужели я порочен?       Это не был вопрос с чётким ответом.       Он убил капитана Ордена Не. Он спас Чифэн-цзуня. Он убил ещё больше учеников Не. Он также убил Вэнь Жоханя. Он руководил расследованием, в результате которого был осуждён Вэй Усянь, но какие у него были полномочия допрашивать другого главу Ордена или главного ученика другого Ордена? Намеренно ли он запутал расследование, или Цзинь Гуаншань никогда не стремился к успеху?       Насколько важен был выбор этого человека и насколько важны были обстоятельства, в которых он оказался? Что было важнее? Было ли его стремление к власти и признанию злом само по себе? Если бы он не был ублюдком, разве эти качества не восхвалялись бы?       Тем не менее, было в нём что-то такое, что казалось… ненормальным.       Многие начали видеть ту же самую жестокость в Цзинь Гуаншане.       - Я… Я не это имел в виду, - пробормотал Лань Сичэнь.       - Цзэу-цзюнь, не стоит беспокоиться, - заверил его Цзинь Гуанъяо. – Я был рядом с главой Не много лет и знаю, что у него на уме. Я никогда не принимал всё это близко к сердцу. - Ему удалось улыбнуться: - Цзэу-цзюнь, Вы идите с главой Ордена Не. А я разберусь здесь сам.       - Хорошо, - согласился Лань Сичэнь и, улыбнувшись, придержал руки Гуанъяо, когда тот хотел поклониться.       - Почему Вы согласились вступить в братство по присяге? - спросила Цинь Су.       Это казалось откровенно нелепым, видя, насколько Чифэн-цзунь не доверял Ляньфан-цзуню. Не обязательно было устраивать целую церемонию в ознаменование их победы.       - Сичэнь настаивал, - ответил Чифэн-цзунь. - Он хотел помочь Цзинь Гуанъяо.       - Но ты не хотел. – Девушка склонила голову к плечу. - Или ты не ненавидишь его так сильно, как кажется?       - Мы хорошо работали вместе в течение многих лет, - скривился устрашающий мужчина, - а потом у нас ничего не вышло. - Он понизил голос: - Иногда я жалею, что он не остался просто Мэн Яо.       Цинь Су взглянула на Цзинь Гуаншаня и вздрогнула. Нелегко быть его сыном. Она не могла представить себе такого отца.       Воспоминание сменилось, и заклинатели увидели Вэй Усяня. Демонический заклинатель стоял на краю выступающей над пропастью скалы, спиной к Знойному дворцу, и задумчиво смотрел в тёмную бездну, в глубине которой мерцали багровые всполохи раскалённой магмы. Плечи юноши были напряжены, а изящные длинные пальцы то сжимали, то гладили Чэньцин.       На скалу почти бесшумно поднялся Второй Нефрит Гусу Лань и молча встал рядом с другом.       - Лань Чжань, - как-то очень устало и серьёзно заговорил Вэй Усянь, - скажи, люди, которые пред нами, - кто из них праведен, а кто порочен, кто чёрен, а кто бел?       Дыхание демонического заклинателя внезапно сбилось, и он порывисто сжал мантию на груди.       - Вэй Ин. - Лань Ванцзи схватил его за руку. - Сосредоточься.       Вэй Усянь закрыл глаза и сконцентрировался. Через несколько мгновений он вновь открыл глаза. Его взгляд прояснился, а дыхание выровнялось.       Так что он уже был против их обращения с Орденом Вэнь.       Не Минцзюэ почувствовал, как на него накатила новая волна стыда. Они все были в этом городе. Не было места, где бы ни было слышно криков. Не Минцзюэ просто стал к ним глух, пока они не прекратились. Для него это не имело значения. Они заслужили это в его глазах.       Типичные мысли. Как у всех остальных. Как будто справедливость была вопросом общественного мнения, а не принципов.       И всё же Вэй Усянь, мысли которого должны были быть так же затуманены энергией обиды, как и его, ясно видел, что это неправильно.       Но его мнения никто не спрашивал.       - У тебя есть ответ, Цзян Ваньинь? - спросил Цзинь Гуаншань.       - Те, кто убил, должны быть убиты, - твёрдо проговорил Цзян Ваньинь. - По этой логике те, кто спас жизни, должны быть спасены.       Не Минцзюэ сомневался, что тогда глава Цзян заговорил бы о Вэнь Цин, но если бы он это сделал, то создал бы прецедент. Никто из них не думал, что кто-то с именем Вэнь может помочь их делу. Но они бы согласились принять во внимание её помощь, думая, что это не касалось бы больше никого.       Тогда, когда Вэнь Цин пришла бы к Вэй Усяню, всё пошло бы по-другому.       - Желаешь ли ты изучить мелодию «Очищения»? – не слишком уверено предложил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь повернулся к нему:       - Лань Чжань, хочешь, чтобы я выучил «Очищение»? Ты тоже во мне сомневаешься?       Лань Ванцзи долго смотрел куда-то вбок, а затем его взгляд устремился к Вэй Усяню:       - Где ты взял свой осколок иньского железа? Когда ты создал Тигриную Печать Преисподней?       - Лань Чжань, - губы Вэй Усянь дрогнули в улыбке, - а что если в пещере Черепахи-Губительницы я добыл меч, выкованный из иньского железа? Поверишь?       - Когда?       - Когда мы убивали Черепаху-Губительницу.       - Когда ты её завершил? - уточнил Лань Ванцзи, не желая отвлекаться на его лукавую улыбку.       Вэй Усянь отвернулся и вздохнул:       - Недавно…       - Ты знал, что это иньское железо, - настаивал Лань Ванцзи, - тогда зачем?       - Хватит, Лань Чжань! - рявкнул Вэй Усянь, и взгляд, который он устремил на друга стал виноватым.       Почему? Потому что это был единственный способ победить.       Другого выбора не было. Усовершенствуй её и выиграй или оставь, как было, и проиграй.       Мысли Лань Цижэня обратились к матери его племянников. Никто никогда не спрашивал её, почему она убила. Они видели только последствие её действий и осудили её без дальнейшего расследования. Старейшины сказали ему, что это вопрос разделения на чёрное и белое, а он слишком недавно был назначен на должность исполняющего обязанности главы Ордена, чтобы иметь какое-либо влияние на это решение.       Он не подозревал, что отсутствие расследования так сильно повлияло на Ванцзи. Он вспомнил, как несколько раз задерживался за пределами цзинши, слушая своих племянников и их мать. Она всегда казалась такой счастливой, такой доброй и терпеливой с детьми.       В такие моменты он удивлялся, как такая замечательная мать заслужила тюремное заключение?       Потом он вспоминал о своих обязанностях и забирал своих племянников.       Теперь же он задавался вопросом, была ли у старейшин какая-то причина, по которой они запретили расследование, точно так же, как драма Вэй Усяня была заговором Ордена Цзинь. А если всё было так несправедливо, как они утверждали, то почему Орден до сих пор не выразил протест?       Или они защищали какой-то секрет, как Вэй Усянь защищал Цзян Ваньиня?       - Ты же обещал, что позволишь тебе помочь, - напомнил ему Лань Ванцзи.       Вэй Усянь не смотрел на него:       - Как можно помочь тому, кому не веришь?       Вэй Усянь вновь посмотрел в тёмную пасть пропасти, тоскливо усмехнулся и развернулся, чтобы уйти, но Лань Ванцзи поймал его за руку:       - Тигриная Печать Преисподней - не для праведного пути. Как только душу охватит смятение, ты утратишь контроль.       - Лань Чжань, ты боишься, что я стану как Вэнь Жохань, попаду под власть иньского железа? – спросил Вэй Усянь: - Но Тигриная Печать Преисподней - не иньское железо, а я не Вэнь Жохань.       - На самом деле это не так, - прокомментировала Ло Цинъян.       Цзинь Гуаншань стиснул зубы, услышав несколько уродливых сравнений. Он тоже не был таким, как Вэнь Жохань. Да, он хотел контролировать Ордены и кланы мира совершенствования, но он не был настолько глуп, чтобы добиваться господства с помощью грубой силы.       Не тогда, когда были другие средства.       Если его репутация продолжит подвергаться этим ударам, он сомневался, что сможет пройти через испытание невредимым. Цзысюнь всё ещё не осознавал, что падает. Зато его ублюдок, вероятно, видел, к чему всё идёт, но, похоже, он уже бросил Цзинь Гуаншаня ради А-Сюаня.       А-Сюань выбрал худшее время для укрепления позвоночника, и теперь Гуаншаню придётся отыскать способ подавить его нарастающий бунт. Он не допустит, чтобы эта чёртова демонстрация воспоминаний стала его падением.       Юноши с нескрываемым упрямством смотрели друг на друга. И снова, прежде чем Лань Ванцзи успел сформулировать ответ, они услышали крик.       - Спасите! Спасите! Не убивайте моего ребёнка!       Вэй Усянь и Лань Ванцзи побежали. Выскочив за пределы дворца, они оказали на просёлочной дороге, где группа учеников Цзинь под предводительством Цзинь Цзысюня охотились на беззащитных людей, которые, не зная, что предпринять, просто бежали прочь по дороге в тщетной попытке спастись.       Прямо на глазах у Вэй Усяня и Лань Ванцзи ученики Цзинь выпустили целую тучу стрел, и Вэни попадали на землю. В живых остались только женщина и её ребенок.       Цзинь Цзысюнь поднял руку, останавливая своих учеников, а затем с кровожадной улыбкой вскинул лук и выпустил стрелу, намереваясь поразить живую мишень, но стрела не достигла цели: женщину окутало серебристая дымка магического щита. А в следующий миг на дорогу выскочили Вэй Усянь и Лань Ванцзи.       - Мы только что договорились о тюремном заключении, - возмутился Цзэу-цзюнь. - Что это, молодой господин Цзинь?       - Они были связаны с иньским железом! – и глазом не моргнув, заявил Цзинь Цзысюнь.       - Даже дети? – хмуро уточнил Цзян Ваньинь: - Как?       - Они сопротивлялись аресту, - ответил Цзинь Цзысюнь. - Мы не осмеливались рисковать и позволить им уйти.       - Неужели Орден Цзинь так слаб? - Чифэн-цзунь усмехнулся: - Если у вас были такие трудности, что вы не могли собрать ослабленных заклинателей и детей, наши армии всё ещё были рядом, чтобы помочь.       Вэнь Цин не хотела этого слушать. Она нерешительно взглянула на Цзян Ваньиня и увидела его окаменевшее лицо. Его защитная ярость напомнила ей о Вэй Усяне, несмотря на их многочисленные различия. Эти обсуждения могли обернуться против неё в любой момент, но она была в относительной безопасности, пока оставалась рядом с Цзян Ваньинем. Она придвинулась к нему чуть ближе.       Они договорились о тюремном заключении.       Для её дела было хорошо, что Орден Цзинь уже был уличён в нарушении этого соглашения. Далее будет показано, что сама тюрьма была создана и управлялась недобросовестно.       Просто было ужасно пережить это заново.       - Так это второй молодой господин Лань. - Цзинь Цзысюнь передал свой лук одному из учеников. – Почему же второй молодой господин Лань заступается за этих недобитков из Ордена Вэнь?       - Эти старики, женщины и дети тоже считаются недобитками? – мрачно спросил Вэй Усянь.       Цзинь Цзысюнь надменно усмехнулся:       - Приказ главы Ордена. Не оставлять в живых никого, кто имеет отношение к иньскому железу. - Вэй Усянь стиснул в руке Чэньцин. – Главы Орденов Не и Лань согласны с этим решением. Неужели Орден Цзян ещё колеблется?       Вэй Усянь шагнул было вперёд, но Лань Ванцзи удержал его за руку.       Цзинь Цзысюнь же спесиво рассмеялся и ушёл.       - Ты смеешь говорить за меня? – прорычал старший брат.       - Было соглашение, - по-идиотски запротестовал Цзинь Цзысюнь.       - Да, для допроса тех, кто потенциально связан с иньским железом. - Не Хуайсан раскрыл свой веер. – Не для убийства. Интересно, молодой господин Цзинь, тебе давали конкретный приказ или ты был слишком глуп, чтобы понять, что именно от тебя требуется?       - Ты… - Мозг Цзинь Цзысюня, казалось, наконец, включился.       Его следующие слова были важны. Не Хуайсан видел несколько способов их интерпретации. Цзысюнь мог взять на себя вину и сказать, что неправильно понял или намеренно не подчинился, потому что считал, что Орден Вэнь заслуживает большего наказания. Это было бы таким же смертным приговором, как и проклятие, которое он нёс.       Или он мог вовлечь кого-то выше него. Над ним было очень мало людей.       - Почему же Ханьгуан-цзюнь не протестовал, если знал, что это неправильно? – вместо ожидаемого ответа поинтересовался Цзинь Цзысюнь.       Уклонение. Такой ленивый ответ.       - Потому что Орден Лань значительно ослаб после войны? - Не Хуайсан спросил в ответ, сохраняя голос обманчиво лёгким: - Потому что он был слишком обеспокоен тем, что любовь всей его жизни находится без сознания, чтобы успевать за всеми принимаемыми решениями? Потому что вы только что угрожали любви всей его жизни, создавая впечатление, что любой протест приведёт к остракизму Ордена Цзян?       - Ну же, молодой господин Цзинь. – Не Хуайсан взмахнул веером. – Ты сказал именно то, что тебе было нужно, чтобы заставить их заткнуться. Ты не можешь быть настолько некомпетентным.       - На что ты намекаешь, Не Хуайсан? - осведомился Цзинь Гуаншань, тоже обманчиво легкомысленно.       О, у него даже титула больше не было?       - Намекает? Мой брат ясно выразился, - поддержал его старший брат. - Либо молодой господин Цзинь некомпетентен, либо приказы ему были даны однозначные. И, если он некомпетентен…       - Дело будет улажено, Чифэн-цзунь, - пообещал Цзинь Цзысюань. - Верно, отец?       Цзинь Гуаншань ничего не сказал.       Глядя вслед уходящему Цзинь Цзысюню, Вэй Усянь вздохнул:       - Боюсь, свирепых духов в Цишане теперь станет ещё больше. Мелодия «Покоя» - вот что сейчас по-настоящему нужно.       Он осторожно убрал руку Лань Ванцзи со своего запястья, заткнул флейту за пояс и зашагал в направлении противоположном тому, куда ушёл Цзинь Цзысюнь.       Лань Ванцзи же опустился на пыльную землю прямо посередине дороги и призвал свой гуцинь. Полилась дивная, умиротворяющая мелодия, к которой вскоре в скорбном аккомпанементе присоединилось звучание флейты.       Цзян Чэн остро чувствовал, что Вэнь Цин придвинулась ближе к нему.       Это отвлекало. Вероятно, в хорошем смысле, иначе он бы взорвался и набросился бы на Цзинь Цзысюня, когда увидел, что тот сделал, чтобы заставить Вэй Усяня хранить тайну. Как бы он ни хотел говорить свободно, его сдерживало демоническое совершенствование Вэй Усяня. Он отказывался подвергать его большему риску, принимая драматические решения.       Конечно, то же самое произошло и с самим Вэй Усянем. Конечно, он старался не выступать, если это означало доставить ему ещё больше неприятностей.       Цзян Чэн должен был понять раньше, что не имеет значения, всё ли тот сделал правильно. Пока мир совершенствования был неправильным, Вэй Усянь противостоял ему.       Нападение на Цзинь Цзысюня только дало бы Цзинь Гуаншаню возможность закончить просмотр. Он не был уверен, насколько хорошо устройство выдержит любое повреждение, и не было бы трагедией, если бы оно было повреждено из-за того, что Цзян Чэн не мог сдержать свой гнев?       Так что хорошо, что Вэнь Цин была рядом, но была ли она рядом, чтобы защитить его от него самого или для чего-то большего?       Цзян Чэн понимал, как тяжело пережить разрушение своего Ордена. Он искал свою сестру для утешения. У Вэнь Цин не было здесь её брата. У неё был только он.       Примет ли она его утешение?       Сфера моргнула, и музыка смолкла. Теперь заклинатели увидели небольшой стол с подношениями богам, перед которым на коленях стояли Лань Сичэнь, Не Минцзюэ и Цзинь Гуанъяо.       - Услышьте нас, божества! – громко воззвал глава Не. – Ныне мы, три брата, на этом месте приносим великую клятву. Быть мечом для кланов бессмертных, жить, согласно заветам предков наших Орденов, быть щитом для простых людей. Небо и Земля – наши свидетели. Если замыслим вероломство, да падёт на нас всеобщее осуждение, да постигнет нас гнев Неба и людей!       Затем они втроём преклонили колени и поклонились.       Лань Сичэнь заметил противоречия в их клятвах. Жить, согласно заветам предков их Орденов.       Как могли старший брат и А-Яо соответствовать своим Орденам и помогать простым людям? Орден Не собирал трупы, чтобы использовать их в качестве охранников для своих исполненных энергии обиды, разумных сабель. Орден Цзинь был до основания пропитан коррупцией, Башня Кои скрывала массу грехов.       Единственная привязанность, которая существовала между ними, - это забота, которую они оба проявляли к нему.       Лань Сичэнь не должен был настаивать на церемонии. Он не должен был навязывать такую связь.       Их уже осудили? Люди едва знали толику секретов и предательств между ними тремя.       Или он был единственным, кто действительно имел в виду свои клятвы, когда произносил их?       Воспоминания вернули зрителей в Безночный Город, в ту ночь, когда в тронном зале павшего главы Вэнь состоялся праздничный пир в честь победы.       Когда к распахнутым дверям зала подошли Лань Ванцзи и Лань Сичэнь, братья и сестра Цзян уже разговаривали с Цзинь Гуаншанем и Цзинь Гуанъяо.       Заклинатели поприветствовали друг друга, после чего глава Лань с улыбкой произнёс:       - Глава Ордена Цзян, поздравляю. Верю, что под Вашим управлением Пристань Лотоса восстановится после войны, чтобы и дальше защищать Юньмэн.       - Цзян Чэн смущён похвалой, - ответил тот. - Надеюсь на наставления главы Ордена Лань.       Лань Сичэнь благосклонно кивнул, а Лань Ванцзи уставился на Вэй Усяня, который ответил ему тем же взглядом. Потом взгляд Второго Нефрита скользнул по белому траурному поясу на талии демонического заклинателя, и Вэй Усянь открыл рот, явно намереваясь что-то сказать, но тут слуга громко объявил о прибытии главы Не, и все заклинатели повернулись к дверям.       Не Минцзюэ и Не Хуайсан шествовали во главе большого отряда своих учеников. Приблизившись, они церемонно поклонились. Цзинь Гуаншань ответил им добродушной улыбкой, которая никак не вязалась с его коварной сущностью, и проговорил:       - Глава Ордена Не, почему Вы припозднились? Все Ордены и кланы ожидают лишь Вас, чтобы начать пир.       - Интересно, почему, - пробормотала Ло Цинъян.       Чифэн-цзунь фыркнул.       Было неприятно ужинать в чертогах их врага. И это выглядело совершенно оскорбительно теперь, когда они знали, что это было место, где мучили Чифэн-цзуня.       - Замечательно, что Вы вообще появились, - похвалила его Цинь Су.       - Хуайсан настаивал, - признался Чифэн-цзунь.       Взгляд девушки метнулся к младшему из братьев Не, который всё ещё прятался за своим веером. Она уже поняла, что он не такой идиот, как все думали. Не был он и трусом. Он понимал политические последствия пропуска такого события. Несомненно, он был причиной того, что Чифэн-цзунь присутствовал и на этом праздновании ста дней Цзинь Жуланя.       Цинь Су понизила голос:       - Я не думаю, что он ещё злится на тебя.       - А ты? - Голос крупного, словно медведь, мужчины снова зазвучал напряжённо, как будто он не хотел ей верить.       - Хм, - пробормотала Цинь Су, - ты был искренен в своих извинениях, и есть так много других поводов для гнева.       - Не злиться - это не то же самое, что простить, - заметил Чифэн-цзунь.       - Но это только начало. - Цинь Су ободряюще улыбнулась ему.       Чем больше проходило времени, тем меньше он её пугал. Она видела, что он был больше, чем просто воин. Было трудно бояться его, когда она видела его боль. Было легко увидеть, как сильно он любил, когда он был готов побрататься с кем-то, кто причинил ему столько страданий, просто чтобы сделать своего лучшего друга счастливым.       Не Минцзюэ не стал комментировать его слова. Он просто посмотрел на Цзинь Гуанъяо, и тот поспешил склонить голову:       - Чифэн-цзунь, прошу, проходите.       - А-Яо, - вмешался Лань Сичэнь, - ты забыл? Мы же стали побратимами, ты должен звать его старшим братом.       - Верно. - Цзинь Гуанъяо немного нервно улыбнулся. – Средний брат, спасибо за напоминание.       Лань Сичэнь кивнул Не Минцзюэ, а Цзинь Гуанъяо повторил попытку:       - Старший брат, прошу.       Цзинь Гуанъяо поклонился и сделал почтительный приглашающий жест, но Минцзюэ по-прежнему не двигался:       - Глава Ордена Цзинь. – Он указал на трон Вэнь Жоханя, отмытый до блеска. – Как это понимать?       Цзинь Гуаншань обернулся, посмотрел на трон так, словно не понимал, в чём, собственно, дело, и снова обратился к Не Минцзюэ:       - Глава Не, присаживайтесь, чтобы мы могли начать пир.       Брови Не Хуайсана на мгновение приподнялись, и он с нервной улыбкой посмотрел на своего брата.       - Глава Цзинь, уважаемые господа. – Минцзюэ повысил голос: - Хотя мы устроили пир в Безночном Городе, этот ничтожный из Ордена Не никогда не займёт это место. - Он указал на трон.       Цзинь Гуаншань рассмеялся:       - Глава Ордена Не, не зря Вас почитают все Ордены и кланы. Это промах ничтожного из Ордена Цзинь. Мы поменяемся местами. Глава Ордена Не, прошу Вас, присаживайтесь.       - Хорошо, - согласился Не Минцзюэ, и все прошли в зал.       Была ли это беспечность или жестокость?       Ляньфан-цзунь знал, что произошло в том зале. Он пролил кровь, которую нужно было смыть, прежде чем они смогут там пировать. Принимая такое активное участие в этих событиях, неужели ему никогда не приходило в голову упомянуть, что это место может быть неудобным для Чифэн-цзуня? Прослужив так долго в Ордене Не, он должен был знать, сколько боли и горя причинил ему Вэнь Жохань.       Это оставило пустоту, которую нельзя было заполнить только смертью Вэнь Жоханя.       Неужели Ляньфан-цзунь знал и ничего не сказал? Или он сказал отцу, но Цзинь Гуаншань решил быть жестоким?       Многие восприняли отказ занять трон во время пира, как отказ Чифэн-цзуня от должности главного заклинателя.       Было ли всё это замыслом Ордена Цзинь?       - Молодой господин Вэй, - остановил его Цзинь Гуанъяо, и они обменялись поклонами. - Господин Вэй, Вы хотели мне что-то сказать?       - Я? – немного растерялся Вэй Усянь.       - Да, - кивнул Цзинь Гуанъяо. – Во время приветствия мне показалось, что господин Вэй желает со мной поговорить.       «Этот человек и впрямь смекалистый, ни одной мелочи не упустит», - подумал Вэй Усянь, а вслух произнёс:       - Ничего особенного. Просто во время Низвержения Солнца, когда Ляньфан-цзунь обезглавил Орден Вэнь, в его руках было что-то вроде гибкого меча. Почему сегодня господин Цзинь не взял его с собой?       - Молодой господин Вэй, не смейтесь надо мной, - заулыбался Цзинь Гуанъяо. – Тот меч просто подвернулся мне под руку, а позже я решил, что он может принести несчастье и избавился от него.       Вэй Усянь улыбнулся:       - Вот оно как.       Цзинь Гуанъяо жестом пригласил его пройти в зал:       - Прошу.       - Прошу, - скопировал его жест и интонацию Вэй Усянь и направился к столикам, выделенным для Ордена Цзян.       - Правда? - прошептал средний брат.       Цзинь Гуанъяо вздохнул:       - Он всё ещё у меня.       Не то чтобы он собирался его использовать. Ему не нужно было вытаскивать меч, чтобы убить людей. Он носил его только на крайний случай.       Тогда он задавался вопросом, не подозревает ли Вэй Усянь его во лжи. Он не был таким беззаботным, каким притворялся. Должно быть, демонический заклинатель слышал о его расследовании. Возможно, если бы Гуанъяо подошёл к этому по-другому, он смог бы использовать их разговор, чтобы спросить о Тигриной Печати Преисподней или о пропавшем осколке иньского железа.       Он этого не сделал, потому что не хотел вызывать подозрения у Вэй Усяня.       Ханьгуан-цзюнь долго сидел один за своим столом, наблюдая, как общаются другие. Затем он взял свой меч и вышел на улицу, где Вэй Усянь пил вино, развалившись на ступенях перед входом в зал. Второй Нефрит остановился рядом с ним.       Демонический заклинатель поднял голову и улыбнулся:       - Это ты, Лань Чжань. – Он крутанул флейту в руке и хитро усмехнулся: - Что, хочешь сыграть «Очищение»?       - Я изучаю новую мелодию, - признался Лань Ванцзи.       Вэй Усянь хмыкнул:       - Никак не сдаёшься, да? - Он выпрямился и покачал головой: - Вот уж и правда… упрямец.       Демонический заклинатель рассмеялся и выпил ещё.       Позади них раздались ликующие крики празднующих заклинателей.       Думал ли Вэй Ин, что он сдался?       Лань Ванцзи надеялся, что он не произвёл такого впечатления, но после этого… Вэй Ин видел его только на всеобщей охоте на горе Байфэн, а потом ещё только один раз, когда ему удалось улизнуть в Илин.       Сичэнь сказал, что разговаривал с ним, но, учитывая чувство вины его брата, он явно сказал что-то не то.       Вэй Ин не знал, что Ванцзи почти приковали к Облачным Глубинам. Он слышал, что тот восстанавливает библиотеку, но не знал, что делает он это ненамеренно. Он не знал о его наказании после визита в Могильные Курганы. Он не знал, насколько ограниченными стали его ночные охоты. Ему больше не разрешалось никуда ходить одному.       Вэй Ин не знал его истории. Какая у него была причина подозревать, что Орден Лань будет таким строгим?       Лань Ванцзи снова подавил желание просто отправиться в Могильные Курганы. Они вступили в опасное время. Если Цзинь Гуаншань решит действовать до того, как его разоблачат, это может обернуться катастрофой для всех.       А воспоминания тем временем вернули зрителей в тронный зал Знойного дворца, где Цзинь Гуаншань, восседающий на площадке чуть ниже той, на которой располагался трон Вэнь Жоханя, начал свою речь:       - Глава Ордена Вэнь уничтожен, прочие Ордены и кланы собрались вместе, это и есть величайшая удача за много веков! Поход на Орден Вэнь – заслуга трёх великих кланов: Цинхэ Не, Гусу Лань, Юньмэн Цзян. Сегодня эту чашу вина ничтожный из Ордена Цзинь поднимает в знак уважения к этим Орденам.       Заклинатели поддержали его речь одобрительными возгласами, а потом все дружно выпили.       - Господа, этого ничтожного из Ордена Цзинь кое-что беспокоит, - продолжил Цзинь Гуаншань, когда в зале вновь установилась тишина. – Накануне великой битвы поднимать этот вопрос было неуместно. Но теперь мятеж Ордена Вэнь подавлен, и у меня нет больше повода для тревог. К счастью, сегодня здесь присутствуют все Ордены и кланы, и ничтожный из Ордена Цзинь просит вас быть свидетелями.       Как вы все знаете, с главой Ордена Цзян, Цзян Фэнмянем, нас связывали братские отношения, а госпожа Юй и моя жена были точно сёстры. Мой сын, Цзысюань, с самого детства был помолвлен с юной госпожой Цзян. Но из-за недоразумения помолвку пришлось разорвать.       Какое-то недоразумение?       Какая ложь!       Цзинь Цзысюань оскорблял Цзян Яньли на каждом шагу. Он оскорблял её публично и в частном порядке. Он заставил её плакать и отверг её вклад в военные действия.       Цзинь Цзысюаню повезло, что Цзян Яньли любила его достаточно, чтобы простить. Если бы её чувства были немного меньше... ну, не было бы повода праздновать сто дней ребёнка, потому что не было бы брака.       Это была ещё одна уловка Ордена Цзинь, чтобы запугать Орден Цзян. Что должен был делать Цзян Ваньинь? Исправлять Цзинь Гуаншаня и открыто говорить о прошлых обидах? Быть вынужденным пообещать свою сестру мужчине, который её не заслуживал?       Это было отвратительно.       Воспоминание вернулось к Вэй Усяню, который как раз поднялся на ноги и вернулся в зал, застав окончание пафосной речи Цзинь Гуаншаня.       - Как жаль! – картинно посетовал глава Цзинь. - Теперь мой старый друг ушёл в мир небожителей, и мы с женой надеемся, что наш сын и юная госпожа Цзян вновь заключат помолвку, и мы породнимся семьями. Всё это – ради успокоения души моего почившего друга, и чтобы я мог позаботиться о его дочери. Таково желание этого ничтожного из Ордена Цзинь. Глава Ордена Цзян, каково Ваше мнение?       Цзян Чэн молчал, не зная, что сказать.       - Глава Ордена Цзян, - это дело благое, - воспользовавшись паузой, заявил глава Ордена Яо.       Другие заклинатели согласно закивали.       Как овцы, которых сгоняют в стадо.       Мянь-Мянь покачала головой. Как они не поняли раньше, что происходит? Почему ей понадобилось столько времени, чтобы увидеть зло в своём Ордене? Коррупцию во всём мире совершенствования?       Прежний гнев по поводу дерзости Цзинь Гуаншаня угас, когда всем напомнили, что они все были замешаны в этом.       Они так быстро обвиняли друг друга, когда не были виноваты сами. Они также быстро прощали других, если бы это означало помилование для них самих.       Не Хуайсан послал своему другу сочувствующий взгляд, как и Лань Сичэнь. Цзян Чэн же скривился в замешательстве.       - Глава Ордена Цзинь! – Звонкий голос Вэй Усяня привлёк к себе всеобщее внимание. – Мы ценим Вашу любезность. – Демонический заклинатель пересёк зал и остановился перед столом Цзинь Гуаншаня. – Глава Ордена Цзинь, брак – дело важное. Думаю, Вам следовало бы сперва спросить мою шицзе, а не обращаться напрямую к Цзян Чэну. Так, Цзян Чэн?       - Вэй Усянь, - презрительно проговорил Цзинь Цзысюнь, - мой дядя разговаривал с главой Ордена Цзян, а ты вздумал их перебивать?       - Как он посмел? - спросил Не Хуайсан: - А как смеет глава Ордена Цзинь пытаться заставить Цзян Чэна согласиться на брак?       - Они влюблены друг в друга, - с благодушной миной сказал Цзинь Гуаншань.       Не Хуайсан усмехнулся:       - Теперь-то да, но любовь - это скорее путешествие, чем пункт назначения. Любили бы они друг друга так же, если бы их брак случился в то время?       - Я справилась с этим, Не Хуайсан, - улыбнулась Цзян Яньли.       Этот вопрос не давал ей покоя. Их ухаживания были такими сложными, но она порой задавалась вопросом, что случилось бы, если бы их помолвка никогда не была расторгнута. Полюбили бы они друг друга?       Или он остался бы высокомерным и обиженным?       Цзян Яньли старалась не повторять ошибок своих родителей, но если бы они поженились раньше, их брак был бы омрачён недоразумениями. Подобными недоразумениями, которые привели к несчастью её родителей.       Она бы закончила так же, как её мать. Она бы любила своего мужа, но её не любили бы в ответ. За исключением того, что она никогда не была такой сильной или откровенной, как её мать. Она бы просто исчезла, если б А-Сянь или А-Чэн что-то не сделали.       - Хорошо. Тогда сам спроси Цзян Чэна, - возразил Вэй Усянь, а затем посмотрел на Цзинь Гуаншаня.       Цзян Чэн встал:       - Глава Ордена Цзинь, это дело не двух великих Орденов. Когда мой отец был ещё жив, он желал того же самого. Принимать решение должна только моя сестра, а посторонним вмешиваться не подобает.       Вэй Усянь улыбнулся.       Цзинь Гуаншань же принуждённо рассмеялся:       - Верно, верно. В этом деле нужно спросить ещё и мнение юной госпожи Цзян.       Цзинь Цзысюань приосанился, когда Цзян Яньли встала.       - Шицзе, - произнёс Вэй Усянь, поддерживая и предупреждая, и сестра с улыбкой кивнула ему, а потом перевела взгляд на Цзинь Гуаншаня:       - Благодарю главу Ордена Цзинь за доброту. - Цзян Яньли поклонилась. – Яньли ценит Вашу любезность, но Орден Цзян недавно постигло большое несчастье, и я как дочь клана Цзян должна позаботиться о главном: вернуться в Юньмэн и возродить Пристань Лотоса. - Её взгляд переместился на Вэй Усяня, и тот улыбнулся. - Сейчас не время думать о браке.       Они поженились в идеальное время.       Цзинь Цзысюань поморщился, но поправил эту мысль. Было бы лучше, если бы Вэй Усянь смог присутствовать на их свадьбе. Столько хлопот причинил бы его шурин... Но он принёс бы А-Ли в два раза больше радости.       Любовь была не только путешествием, но и пунктом назначения.       Но он всё ещё мог наслаждаться тем, где они были в данный момент.       В этот момент он сидел рядом с самой красивой женщиной на свете, которая держала на руках самого совершенного ребёнка, когда-либо рождённого под небесами. Он решил на мгновение забыть о кознях и зле своего Ордена и насладиться той маленькой семьёй, которая была рядом с ним. Это было всё, что ему было нужно.       Даже если его честь возлагала на него ответственность делать и быть кем-то большим.       Цзинь Цзысюань откинулся назад и постарался не выглядеть разочарованным.       - Глава Ордена Цзинь, - продолжила Цзян Яньли, - простите мою неучтивость.       Лань Сичэнь кивнул и наклонил голову, чтобы скрыть лёгкую улыбку.       Вэй Усянь же поклонился и снова покинул зал. На этот раз Лань Ванцзи не последовал за ним.       Тогда они подумали, что это грубо, но теперь поняли.       Как мог Вэй Усянь праздновать их победу, зная, что они не победили зло?