Путь

             - Почему Чифэн-цзунь не стал главным заклинателем?       Наконец-то они были готовы задать этот вопрос вслух.       Не Минцзюэ поморщился, но не отвёл глаз от проекции.       После того ада, через который Вэнь Жохань провёл мир совершенствования, он подумал, что им нужна стабильность. Обречённый умереть от отклонения ци, он был не совсем стабилен. У него не было ни темперамента, ни продолжительности жизни, чтобы быть эффективным лидером вне войны. Поэтому за титул он и не боролся.       Сичэнь тоже не хотел занимать эту должность, да никто из Орденов и кланов и не горел желанием видеть Ланя в качестве главного заклинателя. Их три тысячи правил должны были оставаться в Облачных Глубинах. Не то чтобы Сичэнь демонстративно придерживался этого стандарта, но никого не интересовал главный заклинатель, который не пил и не верил в декаданс.       Цзян Ваньинь. Ну, никто не хотел, чтобы он был у власти, пока Вэй Усянь оставался проблемой.       Если бы Не Минцзюэ знал истинную силу Хуайсана, он бы стал главным заклинателем. Он позволил бы себе оставаться подставным лицом, пока его младший брат занимается политикой. Возможно, они могли бы найти способ унаследовать этот титул после его смерти.       Теперь, когда он может жить…       - Я думаю, из тебя бы вышел отличный главный заклинатель, - заметила юная госпожа Цинь.       Не Минцзюэ точно не был бы худшим.       Сфера поменяла цвет, и заклинатели оказались перед воротами Пристани Лотоса. Несколько минут Цзян Чэн, Цзян Яньли и Вэй Усянь со смесью сложных чувств на лице смотрели на раскрытые высокие створы, а потом вступили на главный двор. Повсюду царил разгром: лужи засохшей крови, сломанные древки и порванные флаги, брошенное оружие.       Юньмэнцы медленно пересекли двор и остановились перед Залом Меча, на крыше которого сейчас красовался символ Ордена Вэнь. Вэй Усянь стиснул зубы и крепче сжал Чэньцин, унимая всколыхнувшуюся внутри энергию обиды, а Цзян Чэн выпустил Цзыдянь и одним ударом сбил ненавистный знак.       - Скатертью дорога, - пробормотала Мянь-Мянь, а затем взглянула на Вэнь Цин, чтобы принести извинения, если та услышала.       Они подходили всё ближе и ближе к Тропе Цюнци. К тому моменту, когда Вэнь Цин нашла труп своего брата, того самого, кого позже воскресил Вэй Усянь. Или что-то в этом роде. Никто толком не знал, что там произошло. Только то, что теперь Вэнь Цюнлинь был разумным свирепым трупом.       - В идеальном мире всё было бы именно так, не так ли? - прошептала Цинь Су: - Их счастливый конец?       Возвращение домой. Не совсем триумфальное. Да и откуда взяться ликованию, после того, как много они потеряли? И всё-таки они добрались до дома вместе. А те, кто вырезал их Орден, встретили заслуженный конец. Может быть, ни у кого из них и не было перспектив на брак в ближайшем будущем, но, по крайней мере, они были друг у друга.       - В идеальном мире, - согласился Чифэн-цзунь.       - Тогда все их проблемы с этого момента… - Цинь Су замолчала, но потом всё-таки продолжила: - Это всё были происки Ордена Цзинь?       Мянь-Мянь промолчала. Было бы легко обвинить в этом Орден Цзинь, так же как легко было бы обвинить во всём Орден Вэнь. Конечно, они заслужили большую часть вины, но всю ли?       Чифэн-цзунь покачал головой:       - Вэй Усяню всё ещё нужно было скрыть потерю золотого ядра. Он не мог утаивать это вечно, не в Ордене заклинателей.       Вэй Усянь ушёл бы. Цзян Ваньинь был бы так же зол. Цзян Яньли было так же больно. А без поддержки Ордена мир совершенствования восстал бы против странствующего демонического заклинателя. Без чьей-либо опеки было бы невозможно очистить его имя каким-либо значимым образом.       Орден Цзинь ускорил процесс, но проблема заключалась не только в одном Ордене.       Следующее воспоминание перенесло зрителей в Гусу. Лань Сичэнь как раз подходил к дому своего брата. Ещё на подходе он услышал, как музицирует Ванцзи.       Лань Сичэнь вошёл в дом, прошёл в спальню и остановился перед низким столиком, за которым сидел его брат.       - Сюнчжан, - поздоровался Ванцзи, но не поднялся.       Лань Сичэнь не стал заострять на этом внимания, а сразу заговорил:       - Ученики говорят, едва Ханьгуан-цзюнь вернулся, сразу отправился в библиотеку, вынес оттуда множество нотных сборников и теперь играет на гуцине днём и ночью. Я пришёл проверить, так ли это.       Очевидно, так оно и было, судя по стопкам тех самых сборников на отдельном столе       - Сюнчжан, я хочу войти в запретную комнату библиотеки, - попросил Лань Ванцзи.       - Для чего? - спросил Лань Сичэнь.       - Изучить мелодии, - ответил ему брат.       - В Ордене Лань есть запрещённые техники? - заинтересовался Цзинь Гуаншань.       Это не должно его удивлять. Каждый Орден, каждый клан стремился накапливать и развивать собственные ценности. Информация приравнивалась к таковой. Он всегда подозревал, что Орден Лань был далеко не так праведен за закрытыми дверями; они казались властными…       Лань Сичэнь слегка улыбнулся:       - Техники, которые находятся за пределами возможностей большинства заклинателей.       Потому что Цзэу-цзюнь и Ханьгуан-цзюнь были выше их всех по силе.       - Конечно. - Цзинь Гуаншань повторил свою фальшивую улыбку. - Хотя мы все видели, на что Вэй Усянь способен со своей флейтой.       У Ордена Лань действительно было иньское железо. Возможно, это было знание, хранимое исключительно главами Ордена, но где-то в веках могли быть другие Лань И или кто-то, кто больше думал об иньском железе. Они также были Орденом, который больше всего ценил музыкальное совершенствование.       - Там нет ничего похожего на технику Вэй Ина, - торжественно проговорил Ханьгуан-цзюнь.       Цзинь Гуаншань не знал, что на это сказать. У него просто возникло ощущение, что они вот-вот увидят сторону Ордена Лань, которую те предпочли бы держать в секрете. Конечно, Ханьгуан-цзюнь хотел объяснить, почему он не последовал за Вэй Усянем после войны; показать, что именно привело к такой невозможности.       В цзинши пришёл один из учеников с вызовом от Лань Цижэня, и Близнецы-Нефриты отправились к нему.       Воспоминание перескочило вперёд, теперь они были в личных покоях учителя Ланя.       Сам Лань Цижэнь восседал за столом и потягивал ароматный чай, а его племянники замерли на почтительном расстоянии. Разговор, несомненно, продолжался какое-то время, потому что Лань Сичэнь явно переспрашивал, когда вопросительно произносил:       - Рассеять энергию обиды?       - Верно. - Лань Цижэнь поставил чашку на стол. – На сей раз, хоть я и не разделил с вами дорогу в Цишань, но о том, какой жестокой была последняя битва, кое-что слышал. – Он недовольно посмотрел на младшего племянника: - И о Вэй Ине тоже.       Лань Сичэнь покосился на своего брата, но тот не смотрел ни на кого из них – его взгляд был устремлён в пол.       Цзян Яньли закусила губу.       Когда Ханьгуан-цзюнь сказал, что в запретной комнате Ланей нет ничего похожего на техники А-Сяня, она ему поверила. Все ему поверили. Потому что, если бы там было что-то подобное, значит, существовали бы и способы помочь А-Сяню.       Если бы Ханьгуан-цзюнь что-нибудь нашёл, даже Лань Цижэнь не помешал бы ему помочь А-Сяню.       Её свекор пытался заставить заклинателей усомниться в праведности Ордена Лань; поверить в то, что они не придерживаются своего девиза. Он не понимал, что праведность вообще не влияет на данную ситуацию. Был только Ханьгуан-цзюнь, отчаянно пытающийся помочь любви всей своей жизни. Он искал решение там, где все остальные стремились к устранению. Даже собственная семья не поддержала его в любви.       По крайней мере, А-Сянь и А-Чэн держали свои мысли об А-Сюане при себе. Она знала, что они не видели его так, как она, но они воздерживались от оскорблений ей в лицо. Они позволили ей делать свой собственный выбор без вмешательства.       Ханьгуан-цзюню было нелегко.       Но не это её расстроило.       Что-то в происходящем в воспоминании просто было неправильным. Учитель Лань мог быть суровым, но она думала, что у него есть слабость к своим племянникам. Она также думала, что он должен был попытаться лично разобраться в ситуации, а не ориентироваться на слухи об А-Сяне. Да, у него всё ещё были некоторые предубеждения из-за его личности и происхождения, но казалось, что его проблемы были глубже, чем это.       Лань Цижэнь огладил свою бороду:       - В перевёрнутом гнезде целых яиц не найти. Ныне все земли усеяны останками павших, поэтому так легко расплодится нечисть. К тому же, Орден Вэнь шёл по извращённому пути совершенствования. Если не разобраться с этим сейчас, боюсь, это повлечёт за собой неисчислимые бедствия.       - Дядя верно говорит, - согласился Лань Сичэнь.       - Дядя… - Лань Ванцзи сделал маленький шаг вперёд, но Лань Цижэнь жестом остановил его, а затем взял в руки книгу:       - Ванцзи, тебе не нужно сопровождать Сичэня в этот раз. У меня есть для тебя другое поручение. В тот день Сичэнь бежал из Облачных Глубин с книгами из библиотеки. В спешке потери и повреждения были неизбежны. Ныне самое важное – восстановить собрание книг и правила Ордена.       Лань Ванцзи принял из рук дяди книгу и замер, держа её на вытянутых руках.       - Без правил не нарисуешь ровно ни круг, ни квадрат, - вещал Лань Цижэнь, размеренным шагом двигаясь по комнате. – Правила есть основа нашего Ордена Лань. – Ванцзи выпрямился и вздохнул, а его дядя, остановившись к нему спиной, наставительно добавил: - Надеюсь, ты сохранишь эти слова в своём сердце.       Это был многоуровневый разговор.       Не забывайте правила.       Не продолжайте общение с Вэй Усянем.       Забудь его. Помните своё место. Иди туда, где был хаос. Не добавляй к нему ничего ещё.       Лань Ванцзи подошёл к дяде, остановился за его спиной и опустился на колени, протягивая книгу:       - Дядя, мне нужно в Запретную комнату.       Лань Цижэнь повернулся к нему:       - Ты уже прочёл все книги в библиотеке?       - Дядя, мне нужно в Запретную комнату, - упрямо повторил Лань Ванцзи.       - Если не прочёл, тебе нечего там делать, - ответил Лань Цижэнь и прошёл мимо него к столу.       Учитель Лань устроился на подушке, взял в руки свиток и, развернув его, стал читать, всем своим видом демонстрируя, что разговор окончен.       Лань Сичэнь вздохнул, похлопал брата по плечу, и заметно расстроенный Лань Ванцзи поднялся.       Братья поклонились и направились было к двери, но их остановил мрачный голос Лань Цижэня:       - Ванцзи. – Нефриты обернулись. – Знаешь ли ты, почему я не позволил тебе покинуть горы вместе с Сичэнем?       Лань Ванцзи хотел ответить, но промолчал, и Лань Цижэнь расстроено вздохнул:       - Ступайте.       Не Хуайсан наклонил голову. Это была странная формулировка.       Почему Лань Цижэнь не позволил ему уйти? Потому что Ханьгуан-цзюнь пошёл бы к Вэй Усяню? Он не хотел, чтобы Ханьгуан-цзюнь погубил себя из-за человека, который, по слухам, в этот момент был ещё одним Вэнь Жоханем в процессе становления. Однако ничего этого он не сказал. То, как он говорил с младшим племянником, подразумевало, что были предыдущие дискуссии о сдерживании страсти из-за репутации или праведности.       Но, если бы эти дискуссии существовали, он был уверен, что средний брат и Ханьгуан-цзюнь включили бы воспоминания о них.       Это означало, что эти разговоры состоялись до прибытия Вэй Усяня на учёбу в Облачные Глубины.       Учитывая, что ни у Ханьгуан-цзюня, ни у среднего брата до этого не было ничего похожего на незаконную связь…       - Неужели они так беспокоятся о своей репутации? – пробормотал Цзян Чэн: - Разве один-единственный скандал способен разрушить Орден Гусу Лань?       Ой! Не Хуайсан уставился на своего брата, и на ум пришёл разговор. После смерти отца к ним приехал средний брат. Старший брат, будучи старшим братом, естественным образом превратил своё горе в гнев. Он не мог отыграться на Вэнь Жохане, не тогда, когда только-только занял должность главы Ордена, поэтому он начал кричать на среднего брата. Он не знал, что Не Хуайсан был в соседней комнате.       Хуайсан запомнил это только потому, что это был единственный раз, когда кто-либо упомянул Цинхэн-цзюня или госпожу Лань, и он смог это услышать. Он всегда лишь предполагал, что госпожа Лань умерла молодой, а Цинхэн-цзюнь был одним из тех могущественных заклинателей, что ушли в уединение в поисках бессмертия, и что-то пошло не так.       Для него это имело смысл, потому что он был Не, а Не умирали молодыми из-за проблем с совершенствованием.       Теперь же, когда он подумал об этом… Другие заклинатели не должны были умирать такими молодыми.       Это означало, что отношения Ханьгуан-цзюня и Вэй Усяня были не единственным скандалом Ордена Гусу Лань.       Воспоминания вернулись в Пристань Лотоса. Цзян Чэн стоял на пороге Зала Меча и выступал перед собравшимися в главном дворе учениками. Цзян Яньли заняла место справа от брата, а вот Вэй Усянь предпочел держаться поодаль: он ушёл к одному из соседних павильонов, и теперь смотрел на брата, опираясь на перила.       - Я, Цзян Чэн, сын Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань, с сегодняшнего дня официально наследую пост главы Ордена Цзян. Главное правило Ордена Цзян – «Стремись достичь невозможного». И я, Цзян Чэн, буду до последнего вздоха неизменен в своих чувствах! И впредь не допущу, чтобы на наш Орден Цзян обрушились невзгоды!       Ученики опустились на одно колено и хором воскликнули:       - Приветствуем главу Ордена Цзян!       Цзян Чэн повернулся к сестре, и та улыбнулась.       Вэй Усянь уже стоял в стороне.       Цзян Чэн заметил. Было трудно этого не заметить. Он хотел, чтобы его брат стоял с другой стороны от него или, по крайней мере, - первым среди его учеников. Но нет, он стоял далеко, как будто был просто сторонним наблюдателем.       Он знал, почему не спросил. Как мог Цзян Чэн говорить об уничтожении их Ордена и не вспомнить о своём постыдном поведении? Как он мог упомянуть своих родителей, зная, что его мать одобрила бы положение Вэй Усяня в этот момент? Что даже его отец мог согласиться с этим?       - Я чувствую, как ты беспокоишься, Цзян-сюн, - шепнул ему Не Хуайсан. – Не стоит. Из тебя получился отличный глава Ордена.       - И просто ужасный брат, - горько усмехнулся Цзян Чэн.       - Не твоя вина, что люди хранят секреты, Ваньинь, - сказала Вэнь Цин. - Это никогда не было вопросом доверия. Это было… - Она замялась. - Он слишком любил тебя, чтобы позволить себе стать обузой.       Цзян Чэн мог бы быть лучше. Проявить больше понимания. Он не должен был предполагать, что Вэй Усянь потерял на войне меньше. Ему не следовало пытаться принимать поведение брата как норму.       Он просто не хотел признавать, что, возможно, уже потерял Вэй Усяня.       И снова воспоминание сменилось. Им по-прежнему показывали Пристань Лотоса. Цзян Яньли украдкой наблюдала, как ученики тренируются под руководством Цзян Чэна. В какой-то момент к брату подошёл ученик и передал ему письмо. Прочитав первые строки, Цзян Чэн нахмурился, и Цзян Яньли поспешила к нему.       - У меня сейчас нет времени. Иди к Вэй Усяню, - сказал Цзян Чэн и вернул письмо ученику.       - Но ста… Старшего боевого брата нет в Пристани Лотоса! – собравшись с духом, доложил тот.       - Опять? – вспылил глава Цзян: - Он что, снова ушёл в город?       - А-Чэн, - вмешалась Цзян Яньли.       - Сестра. – Цзян Чэн мгновенно остыл.       Яньли положила руку ему на запястье и посмотрела на бледного ученика:       - Я скоро подойду, а ты пока подай чай гостям. Нужно проявить учтивость.       - Есть! – отрапортовал тот и, поклонившись, поспешил убраться подальше от сердитого главы.       - Хотя Пристань восстановили, всё здесь не так, как раньше, - грустно проговорила девушка. – Наверное, он ещё не привык.       - Он не привык? – эхом повторил Цзян Чэн. – А я, значит, привык? Думаю, дома он совсем распустился. А сам обещал мне помочь возродить Орден. По-моему, у него и в мыслях такого нет.       - А-Чэн. – Цзян Яньли положила руку ему на плечо, но брат лишь удручённо покачал головой и вернулся к тренировкам.       Так оно и началось.       Вэй Усянь ничем не мог помочь своему Ордену. Одно его присутствие придавало Ордену Цзян силу, не давало им падать дальше, но так же и мешало подняться. Любой его вклад в восстановление был бы воспринят остальным миром совершенствования свысока.       Он защищал Орден Цзян, но сделай он что-то большее, и это запятнало бы его.       Как неприятно.       Может быть, Ордену Цзинь не нужно было ничего делать, чтобы Вэй Усянь сорвался. Для человека, который сотворил невозможное для своих близких... внезапно оказаться бесполезным стало самым ужасным адом, который только можно себе представить. Он ничего не мог сделать.       Праздные руки становятся орудиями зла.       Сфера сменила воспоминание, и заклинатели увидели Лань Сичэня, идущего по улице Юньмэна. Внезапно он услышал знакомый смех и поднял голову.       - Цзэу-цзюнь! - позвал Вэй Усянь. Он сидел на подоконнике второго этажа гостиницы и пил вино прямо из кувшина. - Какое совпадение!       - Неужели это молодой господин Вэй, - отозвался Лань Сичэнь.       - Ты приехал в Юньмэн, Цзэу-цзюнь? - спросила А-Ли тихим голосом.       Цзинь Цзысюань сразу почувствовал напряжение в голосе жены и внимательно посмотрел на главу Ордена Лань.       Цзэу-цзюнь выглядел напряжённым:       - Разве Вэй Усянь не упоминал об этом?       - Вэй Усянь ничего не сказал. - Цзян Ваньинь выпрямился: - Почему бы не объявить о своём присутствии?       Для любого Ордена или клана было неприлично входить на чужую территорию, не объявив о своём присутствии. Простого письма было достаточно, чтобы проявить вежливость. Исключения делалось только для ночной охоты, но это была не ночная охота. Цзэу-цзюню было приказано отправиться в Цишань, а не в Юньмэн. Чтобы ни первая госпожа, ни глава Ордена не знали о присутствии другого главы Ордена... Ну, это было подозрительно и грубо.       Особенно для Ланя, но, похоже, они многого не знали об Ордене Лань.       Это было ужасное время для них, когда они казались далеко не идеальными.       - Я не должен был быть там, - признался Цзэу-цзюнь, - но поскольку Ванцзи был…       - Взаперти? - подсказал Цзинь Цзысюань, потому что так оно и было. Один из лучших заклинателей своего поколения занимался книгами вместо того, чтобы справляться с последствиями страшной войны. Просто чтобы держать его подальше от Вэй Усяня.       - Я считал, что должен попытаться от его имени… - Голос Цзэу-цзюня звучал… виновато?       Глаза А-Ли расширились:       - Ты расстроил А-Сяня?       Цзэу-цзюнь вскинул голову:       - Если я и расстроил его, то это не входило в мои намерения. Я думал, что чувства Ванцзи безответны. Я думал... Я думал, что ему всё равно.       - Давайте просто посмотрим, что произошло, - отмахнулась А-Ли, но Цзинь Цзысюань заметил, что она злится.       Было много людей, которые оскорбляли Вэй Усяня. Среди них был и сам Цзинь Цзысюань, и его двоюродный брат. Он определённо не ожидал, что Цзэу-цзюнь сделает что-то, что расстроит Вэй Усяня.       Быть чрезмерно заботливым братом казалось ненужным, когда упомянутым братом был Ханьгуан-цзюнь.       - Откуда у Цзэу-цзюня свободное время, чтобы заглянуть в Юньмэн? - спросил Вэй Усянь: - Если не торопитесь, - он взболтал свой напиток, - поднимайтесь, выпьем вина. - Лань Сичэнь улыбнулся и опустил взгляд, а демонический заклинатель снова рассмеялся: - А, я и забыл, в вашем Ордене Лань крепкие напитки запрещены.       - Ну, почему же, - не согласился Лань Сичэнь и направился внутрь гостиницы.       Поднявшись на второй этаж, Лань Сичэнь устроился за столом напротив Вэй Усяня и налил себе вина.       Они оба осушили по две чашки.       Лань Цижэнь напрягся от шёпота, разлетевшегося по комнате.       Ему следовало держать обоих своих племянников взаперти в Облачных Глубинах, а самому отправиться в Цишань. Ванцзи? Он ожидал, что тот сбежит и найдёт Вэй Усяня. Сичэнь? На него он возлагал больше надежд, тем более что Ляньфан-цзунь также был в Цишане, чтобы помочь с последствиями войны.       Он осознавал собственное лицемерие. Он видел его в каждом заявлении, что он делал о Вэй Усяне, - все они были основаны больше на слухах, чем на фактах.       Однако он надеялся избавить Сичэня от того же.       - Прости, дядя, - извинился Сичэнь, - я не должен был…       Пить? Идти в Юньмэн? Делать множество предположений, которые в конечном итоге навредили Вэй Усяню?       - Ошибки неизбежны, Сичэнь. - Лань Цижэнь отмахнулся. - То, что ты чувствуешь вину за них, делает тебя лучше, чем большинство здесь.       Ляньфан-цзунь вздрогнул.       - Цзэу-цзюнь, а Вы и правда умеете пить! - похвалил его Вэй Усянь. – В сравнении с Лань Чжанем, Вы и впрямь точно Небо и Земля. Неужели… Неужели Цзэу-цзюнь, как и я, тайком выпивает в Облачных Глубинах? - Лань Сичэнь скептически посмотрел на него, и Вэй Усянь смутился: - Цзэу-цзюнь, Вэй Ину не стоило так говорить.       Глава Лань чуть улыбнулся:       - Я смягчаю крепость вина с помощью золотого ядра, - признался он. – Так что нельзя считать, что я его пью по-настоящему.       - Ничего себе! Цзэу-цзюнь силён! - Вэй Усянь заколебался. – Но, Цзэу-цзюнь, разве Лань Чжань не стремится всегда уничтожать энергию обиды? Почему же он не пришёл?       - Дядя велел ему оставаться дома и снова переписывать правила Ордена.       Вэй Усянь подавился напитком:       - Больше трёх тысяч правил! Цзэу-цзюнь, какая чудовищная жестокость! Заново переписывать столько правил – всё равно что в темнице сидеть. Да он же года три с гор не спустится.       Выражение лица Лань Сичэня дрогнуло.       Лань Ванцзи понял, что это, по сути, действительно было тюремное заключение. Он просто не воспринимал его таковым.       Он понимал опасения своей семьи. Дядя не хотел, чтобы он совершил ту же ошибку, что и его отец, хотя Лань Ванцзи никогда не считал бы это ошибкой. Он знал, что выбор Вэй Ина вызывал беспокойство. Он сам был обеспокоен.       Для всех этих людей, которые не знали о его родителях, дядя был слишком резок.       Он на мгновение задумался, будет ли его брат в порядке, если он расскажет правду братьям и сестре Цзян. Если его брат сказал что-то достойное упрёка, то Цзян Яньли должна понимать, что это было сделано из желания защитить. Чтобы защитить его от разбитого сердца. Чтобы защитить его от жизни в осуждении и позоре, что его брат считал Вэй Ина таким демоническим, как предполагало его совершенствование.       Он не мог винить брата за попытку.       Лань Ванцзи задался вопросом, пытался ли кто-нибудь когда-нибудь помочь их матери?       - Ладно, - продолжал размышлять Вэй Усянь, - всё равно мне в последнее время нечем заняться. Через несколько дней отправлюсь с Вами в Облачные Глубины навестить его. В прошлом я переписывал правила, а он за мной присматривал. Теперь наоборот – я стану присматривать за ним. - Он ухмыльнулся: - Кажется, так будет ещё веселее. - Он беззаботно покачал головой.       Лань Сичэнь поставил чашку на стол:       - Если молодой господин Вэй посетит Гусу, то сможет послушать древние мелодии, которые разучил Ванцзи.       Вэй Усянь замер, а потом поставил чашку на стол, так и не выпив из неё.       Так близко.       Цзэу-цзюнь был так близок к тому, чтобы убедить его.       Вэнь Цин поморщилась, а Цзян Ваньинь выругался. Это было почти смешно. Если бы Ханьгуан-цзюнь пришёл сам, он никак не смог бы убедить Вэй Усяня что-либо сделать. Цзэу-цзюнь же всегда производил впечатление беспристрастного и сострадательного человека. Вот почему Вэй Усянь согласился выпить с ним, когда он оттолкнул всех остальных.       - Средний брат, всё, что тебе нужно было сделать, это промолчать, - пожаловался Не Хуайсан.       - Я не… - Цзэу-цзюнь замолчал, затем вздохнул: - Я недооценил его.       - Даже Старейшине Илина важно мнение Цзэу-цзюня, - осторожно сказала Вэнь Цин, - как это может быть иначе?       Люди всегда стремились сокрушить героев, но Цзэу-цзюнь возражал против убийств. Да, он был обманут Ляньфан-цзунем, заставившим его поверить, что ничего ужасного не происходит, и он думал, что Ханьгуан-цзюнь был одурачен Вэй Усянем, но не по злому умыслу. Сичэнь был мягким человеком в суровом мире.       Как А-Нин. Самые лучшие намерения не всегда приводили к лучшим результатам.       - Они очищают разум и помогают сосредоточиться, - продолжил Лань Сичэнь.       Теперь Вэй Усянь смотрел на него с подозрением:       - Что имеет в виду Цзэу-цзюнь?       - Ванцзи в последнее время старательно изучал «Очищение». Молодой господин Вэй случайно не знает зачем? – благодушно ответил Лань Сичэнь.       - Так Цзэу-цзюнь намеренно пришёл в Юньмэн с целью меня вразумить? - На этот раз Вэй Усянь не улыбнулся, когда говорил, и Лань Сичэнь покачал головой. – Значит, Вы здесь как посредник от имени кого-то ещё. - Лань Сичэнь снова покачал головой, и Вэй Усянь, тихонько хмыкнув, налил себе ещё вина: - Цзэу-цзюнь, все вы, из Ордена Гусу Лань, так любите совать нос в чужие дела.       Вэй Усянь усмехнулся без теплоты и допил свою чашку.       Цзинь Гуанъяо нашёл весь этот обмен мнениями увлекательным.       Вэй Усяня можно было убедить пойти в Гусу. Всё, что нужно было сделать среднему брату, - это представить всё как помощь Ханьгуан-цзюню. Он мог бы сыграть на комплексе героя Вэй Усяня, если бы только знал, что здесь происходит.       Но средний брат считал Вэй Усяня злодеем и должен был указать, что того постигнет очищение, если он придёт в Облачные Глубины.       - Прости, Ванцзи, - извинился средний брат.       Ханьгуан-цзюнь ничего не сказал. Он не выглядел расстроенным неудачей старшего брата. Опять же, средний брат сделал это без чьего-либо принуждения. Он увидел отчаяние своего младшего брата и решил, что должен попытаться.       Он видел, как трагедия его отца повторяется, и должен был попробовать её предотвратить.       - Даже если бы у тебя были правильные слова, средний брат, ты не смог бы убедить его, - сказал Цзинь Гуанъяо. – Он бы не пошёл в Гусу ради собственного спасения.       Его взгляд метнулся к Хуайсану, который убедил Вэй Усяня показать свои воспоминания ради спасения остатков Вэней, которых он защищал. Хуайсан посмотрел на него в ответ, и в его глазах читались вопросы, на которые Цзинь Гуанъяо не мог ему ответить. Это была не его история.       Хотя это помогло бы объяснить поведение среднего брата.       - Ванцзи - мой родной брат, - сказал Лань Сичэнь. - Я хорошо знаю, что у него на душе. Станет ли господин Вэй слушать или нет, но Сичэнь должен кое-что сказать.       Вэй Усянь постучал по чашке, призывая его продолжать.       - У мира – свои законы, у праведного пути – свои правила. - Лань Сичэнь наблюдал, как его собеседник пьёт всё чаще. - Если бы в Поднебесной жил один молодой господин Вэй, он мог бы поступать, как пожелает. - Вэй Усянь опустошил ещё одну чашку. - Но, к сожалению, каждому в этом мире есть что сказать. Надеюсь, чрезмерное себялюбие господина Вэя не навредит тем, кто всегда рядом и заботится о нём.       Вэй Усянь замер.       - Себялюбивый? - Цзян Яньли не смогла удержаться от возмущённого крика.       Она вспомнила этот день. Она вспомнила гнев А-Чэна и свою собственную бесполезность в сложившейся ситуации. Она думала, что А-Чэн был резок с А-Сянем, и поэтому тот был так печален, когда разговаривал с ней перед памятными табличками её родителей. Она должна была понимать лучше. А-Сянь привык к вспыльчивости А-Чэна.       Он не ожидал столкнуться с Цзэу-цзюнем.       Она также не ожидала презрения со стороны главы Гусу Лань. Должна быть причина, но достаточно ли она веская?       - Тысяча извинений, - склонил голову Цзэу-цзюнь, - я не думал, что Вэй Усянь послушает меня.       - Так ты ему угрожал? - Конечно, А-Чэн истолковал этот обмен как угрозу: - В нашем собственном доме?       - Пожалуйста, поймите, - Цзэу-цзюнь прикрыл глаза, - очень мало того, что может ранить Ванцзи, и ещё меньше того, что может разбить ему сердце. Я говорил неправильно из-за страха и гнева.       Страх чего? Гнев она ещё могла понять. Она сама злилась, но чего он так боялся?       - Вы заставили А-Сяня поверить, что его существование причинит нам боль! – напустилась на него Цзян Яньли.       - Прямо как госпожа Юй, - отметил Не Хуайсан.       Вот почему это расстраивало её. Мать всегда настаивала на том, что А-Сянь разрушит их семью. Она обвинила его в нападении на Пристань Лотоса, обвинила его в своей смерти и смерти своего мужа.       Поднять эту тему снова, после того, как Вэй Усянь усвоил эту вину… Больше не было никаких вопросов о том, почему А-Сянь ушёл.       - Я не знал, что повторяю ошибку твоей матери, - извинился Цзэу-цзюнь.       Цзян Яньли уловила лёгкую грусть в его голосе. Она вдруг поняла, что ничего не знает о родителях Цзэу-цзюня и Ханьгуан-цзюня. Этого ли боялся Цзэу-цзюнь? Чего они все, так или иначе, боялись?       Повторение трагедий своих родителей?       - Если вы доверяете мне и Ванцзи, Орден Гусу Лань, можем помочь вам вернуться на Путь Меча, - закончил Лань Сичэнь.       Глаза Вэй Усяня покраснели, его улыбка стала напряженной:       - Я доверяю. – Он сосредоточился на Лань Сичэне, и выражение его лица стало жёстче: - Просто не хочу.       Демонический заклинатель поставил чашку на стол, подхватил кувшин и флейту и, поднявшись, направился к дверям.       - Молодой господин Вэй! - крикнул ему вслед Лань Сичэнь и тоже встал: - Ваш Путь разрушает душу. Тигриной Печатью Преисподней трудно управлять. Если Вы утратите разум, то неизбежно…       - Я всё ещё хочу попытаться, - перебил его Вэй Усянь и, повысив голос, добавил: - Кто знает, может я непревзойдённый талант!       Он обернулся, помахал кувшином Лань Сичэню, плеснув вино на пол, и ушёл.       Неуважение за неуважение.       Мянь-Мянь была знакома с этой концепцией, даже если ей редко приходилось претворять её в жизнь.       Что ж, это только укрепило плохое мнение Цзэу-цзюня о Вэй Усяне.       - Я не думал, что в Сичэне есть что-то подобное, - пробормотал Чифэн-цзунь.       - Выпивка или предубеждение? - уточнила Цинь Су.       Чифэн-цзунь только фыркнул:       - Он имеет тенденцию давать людям повод для сомнений.       Мянь-Мянь взглянула на Ляньфан-цзуня, затем на Су Миньшаня. Некоторые люди определённо выиграли от этого сомнения. Никто другой не встал бы между Чифэн-цзунем и объектом его гнева. Любой другой Орден убил бы Су Миньшаня за его предательство и трусость.       - Не похоже, чтобы кто-то другой давал Вэй Усяню такое же преимущество. - Цинь Су метнула взгляд на сплетников.       - Никто другой не придерживается таких высоких стандартов. - Мянь-Мянь поморщилась.       Ничто из сказанного Цзэу-цзюнем не было хуже того, о чём сплетничали все остальные.       Новое воспоминание перенесло зрителей в Пристань Лотоса. Цзян Чэн сидел на Лотосовом троне в Зале Меча и полировал свой клинок. Он едва поднял взгляд, когда на пороге появился его брат с кувшином вина в руке, и снова сосредоточился на своём занятии.       Вэй Усянь на мгновение остановился, разглядывая мрачного главу, поболтал в воздухе кувшином и лёгкой, непринуждённой походкой направился к нему.       - Цзян Чэн, ещё не спишь? – как можно более беззаботно поинтересовался он. - Прекрасно. Я тебе вина принёс. – Он протянул кувшин брату.       - Вон! - рявкнул тот.       Вэй Усянь вздохнул:       - Слушай, с утра до вечера ты чем вообще занят? - Он уселся на ступеньки перед троном: - Сколько раз за день тебе нужно начищать свой меч?       - А ты свой, когда последний раз начищал? – хмуро спросил Цзян Чэн.       Вэй Усянь глотнул вина и с усилием улыбнулся:       - Лежит себе в комнате. Раз в месяц начищаю – и хватит.       Цзян Чэн поднялся и, встав над братом, принялся его отчитывать:       - Никогда не носишь меч, разгуливаешь по улицам, днями торчишь в питейных заведениях. Люди решат, что Пристань Лотоса – постоялый двор, где ты пьёшь и отдыхаешь.       Высказав всё это, Цзян Чэн направился к дверям, и Вэй Усянь тотчас вскочил на ноги:       - Цзян Чэн, ну не сердись так!       Он обнял брата за плечи, но тот с силой отпихнул его:       - Иди прочь!       Вэй Усянь рухнул на пол.       - Что это с тобой? – недоумённо поинтересовался Цзян Чэн. – Или все духовные силы перешли в винные пары? Только посмотри на себя.       Вэй Усянь выглядел бледным. Испуганным.       Так близко.       Но по-другому.       Не Хуайсан мог понять состояние друга. Он знал этот уникальный парализующий страх, когда другие вот-вот могли наткнуться на правду. Он не знал, как старшему брату удаётся сохранять невозмутимое выражение лица, когда люди бормочут что-то о Бася. Не Хуайсан едва мог вести разговор о саблях, не съёживаясь.       К счастью для него, люди думали, что он съёживается от стыда за свою бездарность.       - Удивительно, что никто не обнаружил отсутствие золотого ядра раньше, - заметила Вэнь Цин.       - Оглядываясь назад, это очевидно, - согласился Не Хуайсан.       Цзян Чэн стиснул зубы. Вэнь Цин нерешительно положила руку ему на локоть. Его кулаки почти сразу разжались.       Некоторые тайны хранились не из злобы, а из любви.       Не Хуайсан был почти уверен, что Вэнь Цин говорила о себе и Вэй Усяне. Другие хранили секреты по менее пикантным причинам.       - А обещал быть моим помощником в восстановлении Ордена, - продолжал жаловаться Цзян Чэн. Он подошёл ближе и протянул руку, чтобы помочь брату встать, но тот выставил в защитном жесте Чэньцин и рыкнул:       - Не подходи!       Цзян Чэн нахмурился сильнее:       - Что это значит? Хочешь драки?       Рука Вэй Усяня дрожала, когда он опустил её.       - Я устал, - выдохнул он, тяжело дыша. – Хочешь подраться – подерёмся завтра. – Опершись на Чэньцин, он, пошатываясь, поднялся на ноги. – Я спать пошёл.       Вэй Усянь подхватил с пола кувшин и побрёл прочь       Лань Сичэнь почувствовал знакомый прилив стыда.       Если бы не он, Вэй Усянь справился бы с этим разговором лучше. Он бы не прекратил их неудачный разговор только потому, что ему напомнили о том, насколько рискованной была его ситуация в Пристани Лотоса.       - Я не сержусь, сюнчжан, - заверил его Ванцзи.       - Ты никогда не угрожал А-Яо, - заметил Лань Сичэнь.       Брат непонимающе посмотрел на него.       - Я знаю, - вздохнул Лань Сичэнь, - всё было по-другому.       Это не помешало всем остальным злиться и разочаровываться в нём. Даже, несмотря на то, что собственное поведение Цзян Ваньиня по отношению к Вэй Усяню несколько смягчило его собственные комментарии.       - Они не понимают, - мягко объяснил А-Яо, - с твоей историей…       - Мы не говорим об этом! - вмешался дядя.       Лань Сичэнь обдумал слова дяди. Мир совершенствования знал, что Орден Лань был исполнен романтики. Они рассказывали истории о том, как благодаря настоящей любви был основан Орден Лань. Трагедия их родителей была лишь продолжением этого. Оба они уже давно мертвы, и хотя их старейшины от этого не станут выглядеть лучше…       Все видели, как другие поступали хуже.       Было ли этой причины достаточно, чтобы поделиться хранимым годами секретом?       Воспоминание последовало за демоническим заклинателем. Несмотря на то, что он сказал брату, что отправляется спать, к себе он не пошёл. Вэй Усянь отправился бродить по Пристани Лотоса и, проходя мимо Зала Предков, увидел Цзян Яньли. Девушка сидела рядом с высоким постаментом, на котором были расставлены именные таблички усопших членов Ордена Цзян, и с влажными от непролитых слёз глазами протирала табличку с именем отца.       - Шицзе, - замерев на пороге, позвал Вэй Усянь.       Яньли поспешно промокнула глаза и посмотрела на брата:       - А-Сянь, подойди.       Вэй Усянь повиновался. Оставив кувшин за порогом зала, он приблизился к сестре и остановился в шаге от неё.       - Вы с А-Чэном опять поссорились? – печально спросила Цзян Яньли.       - Да мы с ним вечно ссоримся, - отозвался Вэй Усянь. – Ничего, через пару дней помиримся. Не волнуйся.       - А-Сянь. - Сестра не смотрела на него. – Ты… - Она замолчала, а затем подняла голову и решительно посмотрела в глаза брату: - Ты не хочешь оставаться в Пристани Лотоса?       - Если бы он захотел уйти, вы бы позволили ему? - спросил Цзинь Цзысюань.       - Я просто хочу, чтобы он был счастлив, - ответила Цзян Яньли. - Когда мы были моложе, я думала, что он уйдёт искать Баошань Саньжэнь. А потом в его жизни появился Ханьгуан-цзюнь…       Цинь Су задалась вопросом, могла ли женщина смотреть на это именно так. Все эти мужчины никогда не думали о том, чтобы уйти из дома. Зачем им это? Мужчинам никогда не приходилось, женившись, покидать свои дома. Они были наследниками, теми, кто будет управлять всем после того, как их родители уйдут.       Женщин воспитывали с верой в то, что они найдут свое счастье в другом месте.       Конечно, Цзян Яньли была вынуждена спросить Вэй Усяня, будет ли тот счастлив в другом месте.       Вэй Усянь вздрогнул и поспешно опустился рядом с ней на колени:       - Шицзе, что ты такое говоришь? Пристань Лотоса – мой дом. Если не останусь здесь, куда ещё мне податься?       - Я не это имела в виду. - Цзян Яньли помялась и неуверенно продолжила: - Я лишь боюсь…       - Шицзе, - Вэй Усянь наклонился ближе, - если бы дядя Цзян не привёл меня сюда ребёнком, боюсь, я бы сейчас так и попрошайничал на улице. Что бы ни случилось, я никогда не покину Пристань Лотоса и вас с Цзян Чэном уж точно не оставлю. - Он придвинулся ближе и взял её за руки. – Шицзе, знаю, в последнее время я вёл себя хуже некуда. Я изменюсь, и больше такого не повторится. Не сердись на меня.       Неважно, что произойдёт.       Вэнь Цин хотела, чтобы это было обещание, которое он мог выполнить. Она крепче сжала руку Цзян Ваньиня в утешении.       Вэй Усянь старался ради них. Он пытался отбросить весь негатив и стать тем, кем его ожидали видеть Цзян Яньли и Цзян Ваньинь. Он был полностью исключён из всех дискуссий о судьбе Ордена Вэнь. Он не мог знать, с какими обстоятельствами столкнётся, что это заставит его нарушить это обещание.       - Я давала ему выход, - призналась Вэнь Цин.       - Что? - Цзян Ваньинь с тревогой взглянул на неё.       - Сразу после твоего визита, - Вэнь Цин опустила взгляд в пол, - я велела ему уйти.       - Но Вэнь Нин ещё не проснулся. - Цзян Ваньинь почувствовал ещё большее напряжение.       - Я не хотела возвращать своего брата… - Она судорожно вздохнула: - Ценой жизни твоего брата.       Это ни к чему не привело. Вэй Усянь остался. Цзян Ваньинь распространил слух, что его брат больше не является членом Ордена Цзян. Вэнь Цин вернула А-Нина, а Вэй Усянь получил год мучительной разлуки.       - Спасибо, - прошептал Цзян Ваньинь.       Цзян Яньли снова вытерла слезы и улыбнулась:       - Дурачок. - Она погладила его по голове. - Как сестрица может на тебя сердиться? – Вэй Усянь улыбнулся. – Но ты же не помнишь своё детство, так?       - Не помню. – Он согласно кивнул. – Но помню, что рассказывала мне шицзе.       - Ты такой от природы, родился с улыбкой на лице, - напомнила ему Цзян Яньли. – Как бы ни было тяжело, ты не принимаешь горести близко к сердцу. Чтобы с тобой ни случилось, всегда радуешься жизни. – Девушка накрыла ладонью сцепленные руки брата. – Только с таким нравом, как у тебя, и можно вытерпеть А-Чэна.       - Шицзе, да разве у меня хороший нрав? - протянул Вэй Усянь. – Это всё из-за того, что ты рядом. Если бы не ты, Цзян Чэн бы меня сто раз уже прибил насмерть.       Они оба рассмеялись.       - Эх, ты! - Цзян Яньли улыбнулась. - Не суди А-Чэна по грозному виду. На самом деле, в душе он о тебе заботится и волнуется. – Она отвела взгляд: - Теперь, когда родители умерли, в этом мире только мы втроём – самые близкие люди.       Лань Ванцзи вспомнил свой краткий визит в Илин.       Даже тогда Вэй Ин улыбался. Какое-то время он считал это обманом. Он улыбался, когда они дрались на крыше. Он улыбался, когда статуя богини пыталась их убить. Он улыбался, когда они оказались в ловушке в пещере Черепахи-Губительницы. Он улыбался после того, как три дня был без сознания после победы над Вэнь Жоханем.       С чего бы Вэй Ину улыбаться, если бы он не был полностью счастлив?       Или это было просто потому, что Лань Ванцзи не улыбался, за исключением самых редких случаев?       Он закрыл глаза на короткое мгновение. Это было не то утешение, которого он желал. Вэй Ин находил счастье даже в худших обстоятельствах. Как Лань Ванцзи мог понять, был ли он искренне счастлив или просто старался изо всех сил заверить в этом остальных?       Глаза Вэй Усяня наполнились слезами, и он, склонив голову, прижался лбом к их соединённым рукам:       - Шицзе, я есть хочу.       Его нелепая выходка заставила Яньли рассмеяться:       - Ну что ты вечно как ребёнок?       Вэй Усянь опёрся подбородком на их сцепленные руки:       - Сянь-Сяню три годика!       Цзян Яньли снова рассмеялась и погладила его по волосам. Потом Вэй Усянь отстранился, потёр нос и неуверенно проговорил:       - Да. Шицзе, я всегда хотел задать тебе один вопрос.       Цзян Яньли промокнула выступившие от смеха слёзы и кивнула:       - Спрашивай.       - Почему одному человеку может понравиться другой человек? Я имею в виду… понравиться в том самом смысле.       Этот вопрос мог относиться только к одному человеку.       Визит Цзэу-цзюня в Юньмэн почти подтвердил это.       Больше не было никаких сомнений в том, что Старейшина Илина любил Ханьгуан-цзюня. Он только что фактически откровенно признался, как сильно он влюблён.       Это только усугубило его обстоятельства. Он не мог помочь своему Ордену. Его брат и сестра беспокоились о нём, но он не мог подпускать их слишком близко, иначе они обнаружили бы, что на самом деле не так. Все за пределами Пристани Лотоса медленно поворачивались против него из-за потенциально неудачного расследования, которое Орден Цзинь вёл в отношении иньского железа.       Зачем добавлять к этому запретный роман?       Но любовь не была чем-то, что нуждалось в причине. Она просто была.       - Почему ты вдруг спросил? - Цзян Яньли лукаво улыбнулась: - Тебе кто-то нравится?       - Нет-нет, шицзе, - запротестовал Вэй Усянь, и на его щеках вспыхнул румянец. – Конечно же, никто мне не нравится. Во всяком случае, не хочу, чтобы мне кто-то так нравился. Это же всё равно что самому себе хомут на шею надеть.       Цзян Яньли снова засмеялась:       - Знаешь, три годика – многовато. - Она постучала брата по носу: - тебе всего годик.       - Нет! Я сказал, три – значит, три! - игриво настаивал Вэй Усянь. - Трёхлетний Сянь-Сянь проголодался!       - На кухне есть суп, - сказала Цзян Яньли, - иди и поешь. – Затем она покачала головой, словно раздумывая, и добавила: - Вот только не знаю, сможет ли годовалый малыш Сянь-Сянь до него дотянуться?       - А если я не смогу, шицзе поднимет меня на ручках, и я сразу дотянусь! – заявил Вэй Усянь, и Цзян Яньли насмешливо покачала головой:       - Опять ты дурачишься!       Цзинь Гуанъяо сожалел, что не дал Цзян Яньли шанса.       Он так долго видел в ней продолжение Цзинь Цзысюаня. Он предполагал, что она будет поддерживать своего мужа и свекровь и плохо с ним обращаться. Тогда она жила в Башне Кои, и он видел её каждый день. Она никогда не делала ничего, что могло оскорбить его. Цзян Яньли была добра, хотя он просто предположил, что она была вежлива.       Теперь, когда он оглянулся назад, то увидел шансы. Она была разлучена со своими братьями, а это была не та роль, которую мог бы выполнять будущий муж.       Цзян Яньли относилась бы к нему как к брату, если бы он принял любое из её приглашений.       Она была отличной сестрой.       Покинув Зал Предков, Вэй Усянь столкнулся с Цзян Чэном:       - Эй! Такой взрослый – и подслушиваешь под дверью. Не стыдно тебе?       Он опёрся плечом о стену, насмешливо глядя на брата, и тот нахохлился:       - Разве я подслушивал? Теперь вся Пристань Лотоса – моя, куда захочу – туда и иду. Тебе-то что за дело?       Вэй Усянь усмехнулся и подошёл к нему:       - Шицзе только что сказала, что приготовила для меня суп из корней лотоса и рёбрышек. И где мой суп?       - Съел, - беззлобно огрызнулся Цзян Чэн. – Одни корни лотоса остались. Хочешь есть – иди собирай.       Вэй Усянь обнял брата за плечи и ткнул его кулаком в живот:       - Ну-ка выплюни его!       - Выплюнуть-то я могу. - Цзян Чэна ухмыльнулся: - Только тебе придётся это съесть.       Вэй Усянь вытянул руку ладонью вверх:       - Идёт. Давай, выплёвывай!       Цзян Чэн склонился над его рукой и сделал вид, что плюет.       - Ну, хватит вам! – отругала их Яньли. – Взрослые люди, а ссоритесь из-за рёбрышек. Я ещё сварю. – Братья заулыбались, а их сестра посмотрела на Цзян Чэна и покачала головой: - А-Чэн, разве так выглядит глава семьи?       Цзян Чэн картинно поправил свою мантию, выпятил грудь и, не в силах скрыть растущую улыбку, расхохотался. Брат и сестра присоединились к нему.       Мянь-Мянь рассмеялась.       Все трое были слишком милы. Поистине лучшие отпрыски главной семьи из всех великих Орденов. Да, у каждого из них были секреты и обещания, которые невозможно было сохранить и исполнить, но это была просто жизнь.       - Глава Цзян выглядит таким красивым, когда счастлив, - пробормотала Цинь Су.       - Не надейся, - усмехнулась МяньМянь, - я уверена, что он женится на Вэнь Цин.       Цинь Су закатила глаза:       - Я не это имела в виду.       - Угу. - Бродячая заклинательница кивнула и хихикнула.       - Вы двое можете не обсуждать такие вопросы? - проворчал Чифэн-цзунь.       - А Вы никогда не думали о женитьбе? - спросила Цинь Су.       Чифэн-цзунь только усмехнулся.       Какая жалость, что если братья Не добьются своего, ни один из них не женится. С другой стороны, казалось, что нужно как минимум чудо, чтобы заставить мужчин их поколения облачиться в красное. Предоставленные самим себе, в матримониальном плане они были совершенно бесполезны.       - Точно. Ты ещё помнишь, как раньше говорил, что, когда я стану главой семьи, ты во всём будешь мне помогать, так же, как твой отец помогал моему?       Улыбка Вэй Усяня погасла:       - Конечно, я помню. В Гусу есть Два Нефрита, а у нас в Юньмэне – два Героя.       - Вот и нечего тянуть меня вниз, - игриво отругал его Цзян Чэн.       Вэй Усянь снова ткнул его кулаком в живот:       - Когда это я тянул тебя вниз?       Цзян Чэн ткнул его локтём в бок.       Цзян Чэн не должен был ослаблять бдительность.       Он думал, что это краеугольный камень и всё вернется на круги своя. Что они оба достигли своего предела эмоциональной честности за этот месяц и были в порядке.       Он не был уверен, что ответить на то, что сказала Вэнь Цин. Часть его просто усмехнулась. Не имело значения, что Вэнь Цин разрешила его брату уйти. Вэй Усянь никогда не бросил бы её и её людей умирать. Другая часть его была благодарна, что она понимает, насколько важны для него его брат и сестра.       Остальные тоже боялись потерять своих братьев.       Вэнь Цин, на самом деле, потеряла брата, а потом вернула его.       Цзян Чэн по-идиотски отпустил Вэй Усяня, и теперь надеялся, что к тому времени, когда просмотр воспоминаний закончится, он сможет вернуть брата обратно. В каком бы состоянии этот идиот ни был. Тогда они могли бы быть идиотами вместе - там, где им и место. И если Ханьгуан-цзюнь тоже будет там, что ж, Цзян Чэн мог бы получить удовольствие, заставляя его унижаться, прежде чем он даст ему разрешение жениться на Вэй Усяне.       Он никогда не должен был позволять миру убедить его, что Вэй Усянь тянет его вниз.       Цзян Яньли оставила братьев одних, чтобы приготовить суп, и те замолчали, уставившись на пруд с лотосами.       - Ладно, через месяц состоится охота на горе Байфэн, - нарушил тишину Цзян Чэн. - После кампании «Выстрел в Солнце» это будет первая всеобщая охота. В Ланьлине лучше тебе вести себя смирно. И поменьше задирай Цзинь Цзысюаня. Каким бы он ни был, он - единственный сын Цзинь Гуаншаня. В будущем унаследует Орден Ланьлин Цзинь. Станет главой семьи. Вот скажи, если вы двое сцепитесь, что делать мне, главе Ордена? То ли помочь тебе его бить, то ли наказать тебя за драку.       Вэй Усянь вздохнул:       - Разве в той семье не прибавилось сыновей на одного Цзинь Гуанъяо? Я не очень-то близко с ним знаком, но, на мой взгляд, он гораздо приятней этого Павлина.       - И что толку быть приятным? - Цзян Чэн фыркнул: - Он и приятный, он и смышлёный, а может только встречать и провожать гостей, как простой слуга. Больше ему рассчитывать не на что. С Цзинь Цзысюанем ему не сравниться.       Цзинь Цзысюань вздрогнул от этого заявления.       Конечно, у Вэй Усяня сложилось благоприятное мнение о Гуанъяо. Все те моменты, когда они встречались, складывались очень удачно. Гуанъяо встал перед Не Хуайсаном, когда Вэнь Чао угрожал всем. Гуанъяо прибыл, чтобы арестовать Сюэ Яна. Вэй Усянь нашёл его раненым во время нападения на Цинхэ.       Вэй Усянь наблюдал, как он убивает Вэнь Жоханя, при этом почти спасая ему жизнь.       По сравнению с каждой ошибкой, которую Цзинь Цзысюань совершил перед ним, почему бы ему не поддержать Гуанъяо в качестве наследника Ордена Цзинь, даже если это казалось невозможным?       Не повредит ли Вэй Усяню осознание своей неправоты? Брат Цзинь, который ему нравился, замышлял против него интриги. Они не были друзьями, но это всё равно было формой предательства.       Вэй Усянь повернулся к брату лицом и внимательно посмотрел ему в глаза:       - Цзян Чэн, скажи, когда мы были на том ужине в Цишане, о чём ты думал? Неужели, правда хотел позволить ему и шицзе…       - Почему бы и нет. - Цзян Чэн отвернулся.       - Почему бы и нет? – взволновано переспросил Вэй Усянь. – Ты знаешь, что он сделал во время кампании «Выстрел в Солнце»! И сейчас говоришь мне: «Почему бы и нет?»       - Он, должно быть, теперь сожалеет, - не отступал Цзян Чэн.       - Кому нужны эти его сожаления? - Вэй Усянь раздражённо усмехнулся: - Извинился – и тут же нужно прощать? Кроме того, посмотри на его мерзкого папашу. Ни одной юбки не пропустит. - Вэй Усянь скрестил руки на груди. – А вдруг сынок пойдёт по его стопам и тоже начнёт бегать за юбками? Если шицзе будет с ним, ты станешь терпеть?       - Пусть только посмеет! - рявкнул Цзян Чэн.       Некоторые действительно взглянули на Цзинь Гуаншаня.       Они простили его, даже не дождавшись от него извинений. Все они знали о проститутках и других женщинах, которые постоянно цеплялись за него. Он был бесстыден в наихудшем смысле этого слова.       Им повезло, что Цзинь Цзысюань не пошёл в отца.       Несколько мгновений братья смотрели друг на друга, а потом отвернулись и снова уставились на пруд.       - И всё же, прощать его или нет, решать не нам, - рассудительно произнёс Цзян Чэн. – Кто виноват, что сестра любит его.       Вэй Усянь разочарованно вздохнул:       - Шицзе и правда из всех мужчин почему-то выбрала именно этого Пав… - Он оборвал себя.       Цзян Яньли улыбнулась мужу.       Хотя это не было её выбором - влюбиться, это был её выбор - простить. Она решила поверить, что А-Сюань был чем-то большим, чем казался. Она решила поверить, что он сожалеет о каждом резком слове, которое он произнёс в её адрес. Она предпочла поверить, что он изменился и перерос неуверенность своей юности.       Её братья ещё не видели этого, но она надеялась, что они увидят. Тем более что теперь А-Сюань стал более открытым.       А-Сянь не хотел любить Ханьгуан-цзюня, и он, очевидно, предпочитал игнорировать эти чувства, а не позволять им направлять его. Было грустно видеть его таким расстроенным и сбитым с толку любовью, когда всё должно было быть так просто.       С другой стороны, теперь его сложности были очевидны.       У Ханьгуан-цзюня дела обстояли чуть лучше. Делать грандиозные романтические заявления было не в его характере, и его семья не одобряла этот брак. И всё же Яньли не думала, что только это останавливало Ханьгуан-цзюня. Ей было отчаянно любопытно, что ещё случилось, что заставило его выбрать сдержанность. У неё было чувство, что только два-три человека в этой комнате могли ей это сказать.       Если они будут семьёй, разве она не должна знать? Как она могла помочь, если не знала?       Разве не в этом заключался весь смысл их присутствия здесь?       Сфера поменяла цвет, и проекция отобразила яркий солнечный день. Вэй Усянь и Цзян Яньли вместе со своими учениками собирали стручки лотоса, весело перекрикиваясь и смеясь. И брат, и сестра выглядели невероятно счастливыми.       Затем картинка мигнула, и теперь все увидели главный двор пристани Лотоса, по которому шли Вэй Усянь, Цзян Яньли и их ученики. Все они несли большие корзины с собранными лотосами и продолжали радостно подтрунивать друг над другом.       Внезапно они разом замолчали: из одного из коридоров вывернули Цзян Чэн и Цзинь Цзысюань.       - Цзян Чэн, ты пришёл как раз вов… - по инерции проговорил Вэй Усянь и замолчал.       Улыбка Цзян Яньли померкла, и она опустила взгляд. Цзян Чэн же посмотрел сначала на сестру, потом на Цзинь Цзысюаня, а следом встретился взглядом с Вэй Усянем и склонил голову в немом вопросе.       Вэй Усянь лишь нахмурился.       Следующее воспоминание перенесло зрителей в Зал меча. Цзян Чэн восседал на Лотосовом троне со свитком в руках, а Цзян Яньли, Вэй Усянь и Цзинь Цзысюань – за низкими чайными столиками.       - Я приехал с целью вручить пригласительное письмо, - заявил наследник Цзинь. – Прошу Орден Цзян пожаловать на охоту на горе Байфэн.       Вэй Усянь крутанул флейту в руке:       - Из-за такого пустяка, как приглашение, сам молодой господин Цзинь соизволил нанести нам визит. Кажется, наш Орден Юньмэн Цзян и впрямь высоко ценят.       Цзинь Цзысюань отвёл взгляд:       - Это желание моей матушки. Она надеется, что дева Цзян сможет вместе с вами посетить охоту на горе Байфэн. - Он посмотрел на Цзян Яньли.       Как и все остальные.       Девушка поставила свою чашку и сложила руки на коленях:       - Раз это любезное приглашение госпожи Цзинь, Яньли с почтением повинуется.       - Замечательно! - Цзинь Цзысюань просиял, но, когда Цзян Яньли посмотрела на него, мигом напустил на себя серьёзный, но всё же чуть смущённый вид: - То есть, матушка будет очень рада увидеться с Вами.       Цзян Яньли разочарованно склонила голову, а Вэй Усянь бросил растерянный взгляд на Цзян Чэна, который просто отвёл глаза.       Ни один из братьев ничего не сказал.       Не Минцзюэ переглянулся с Сичэнем. От него не ускользнуло значение этого момента.       Каждый из отпрысков главной семьи Цзян влюбился. Каждый из них столкнулся с трудностями в этой любви. Обстоятельства заставили их верить, что они не могут быть с теми, с кем хотят.       Но Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань были разделены только недопониманием.       Им не приходилось сталкиваться с осуждением со стороны мира совершенствования или собственной семьи. Братья и сестра Цзян будут поддерживать друг друга в любых отношениях. Если бы Вэй Усянь был немного честнее с собой, то Цзян Яньли и Цзян Ваньинь не остановились бы, пока он не получил бы то, что хотел. Так же дело обстояло и с Цзян Ваньинем.       Не Минцзюэ даже не знал, что думает Хуайсан о браке.       Один из них должен был продолжить линию их семьи.       Не Минцзюэ знал, что это будет не он. Возлагать ответственность на Хуайсана не входило в его намерения, но он также не хотел навязывать ему племянника или племянницу, чтобы тот воспитывал их вместе с его вдовой после его смерти. Теперь он знал, что Хуайсан не был таким легкомысленным, каким притворялся. Наверняка он обдумал этот вопрос.       Если да, то это был ещё один секрет между ними.       Цзинь Цзысюань смущённо склонил голову, а затем встал, чтобы проститься.       Цзян Яньли и Вэй Усянь молча вывели его за ворота. Как только они оказались за пределами Пристани Лотоса, девушка повернулась к бывшему жениху и сказала:       - Молодой господин Цзинь, простите, что не провожаем Вас дальше. – Она поклонилась, и демонический заклинатель торопливо последовал её примеру.       Цзинь Цзысюань выглядел так, словно пытался придумать, что сказать, и Вэй Усянь поспешил вмешаться:       - Молодой господин Цзинь не расслышал? – Он указал рукой вдаль: - Прошу.       Цзинь Цзысюань закатил глаза, и, увидев недовольство на его лице, Цзян Яньли предпочла уйти.       Наследнику Цзинь только и оставалось, что смотреть ей вслед.       Вэй Усянь нахмурился, а потом расплылся в приветливой улыбке и встал перед Цзинь Цзысюанем, загородив собой удаляющуюся сестру:       - Что смотрите? Я так хорош собой, да?       Не Хуайсан фыркнул. Цзинь Цзысюаню повезло, что Вэй Усянь не столкнул его в озеро.       - Вы когда-нибудь пытались за кем-нибудь ухаживать, Не Хуайсан? - спросил его Цзинь Цзысюань.       - Я? - Он склонил голову к плечу: - Зачем мне?       Он был просто беззаботным молодым господином Цинхэ. Он не был известен своей силой. Большинство считало его жалким и, следовательно, не подходящей парой. Всё изменится, как только он станет главой Ордена, и именно этого он ждал. В остальном это было слишком обманчиво даже для него.       Конечно, временами его посещали романтические идеи найти кого-то, кто любил бы его таким, какой он есть, но все вокруг казались фальшивыми. Никто не выйдет за него замуж, потому что он любит искусство и проводит свободное время с птицами. Когда же старший брат умрёт, и он, наконец, начнёт показывать своё истинное лицо как глава Ордена... это будет всё равно, что выйти замуж за совершенно другого мужчину.       Часть его хотела, чтобы старший брат был на его свадьбе. Другая его часть не хотела, чтобы старший брат находился рядом с кем-либо из его гипотетических детей, потому что он хотел избавить их от боли потери его.       Он слишком много думал об этом и слишком мало делал, в конечном счёте, просто перестав искать.       Таким вещам было так легко обернуться к худшему.       Цзинь Цзысюань усмехнулся и собрался уйти. Но потом заколебался.       - Что? У Вас ещё ко мне дело? – насмешливо поинтересовался Вэй Усянь и подошёл поближе.       - Верно, господин Вэй. - Цзинь Цзысюань повернулся к нему. – Отец настоятельно велел кое о чём у Вас осведомиться. Во время кампании «Выстрел в Солнце» вы с господином Ланем отправились на поиски иньского железа и привели пленного Сюэ Яна в Нечистое Царство. Ныне три осколка уничтожены, остался лишь один. Молодой господин Вэй, Вы знаете, где он?       - Интересно, почему глава Ордена Цзинь прислал Вас расспросить об этом меня? – уклонился от прямого ответа Вэй Усянь.       - Просто дайте ответ! - потребовал Цзинь Цзысюань. – К чему столько вопросов?       - Молодой господин Цзинь – такая влиятельная персона?       - Ты… - Цзинь Цзысюань вытянул руку, едва не касаясь груди Вэй Усяня рукоятью своего меча, но, опомнившись, опустил её. – Молодой господин Вэй, долг моего отца - содействовать Орденам и кланам в деле об иньском железе. Не хотите сотрудничать – дело Ваше. К тому же, во время кампании «Выстрел в Солнце» сила энергии обиды ударила по многим нашим союзникам. Я надеюсь, что на Пиру Всех Цветов после всеобщей охоты господин Вэй предъявит Тигриную Печать Преисподней, чтобы все пострадавшие заклинатели получили разъяснения.       Цзинь Цзысюань коротко поклонился и, наконец, ушёл.       Братья и сестра Цзян наконец-то вернулись домой. Наконец-то они были счастливы.       Однако события во внешнем мире всё ещё происходили. Мир совершенствования неуклонно поворачивался против Вэй Усяня. Это было очевидно по осуждению Лань Цижэня, презрению Цзэу-цзюня, а теперь ещё и по краткому допросу Цзинь Цзысюаня.       Вэй Усяню не нужно было ничего делать. Он буквально ничего не делал, кроме как существовал в Пристани Лотоса. Он не использовал Печать или другие формы демонического совершенствования. И это не оказало на него такого очевидного эффекта. Всё это время они не слышали ни одного шёпота, который мучил его на протяжении всей кампании «Выстрел в Солнце».       Покой пошёл ему на пользу.       Значит, кто-то где-то потревожил его.       Приближалась всеобщая охота, и почти все были уверены, что именно Орден Цзинь привёл к последующим несчастьям.