Путь

             Цзинь Цзысюань надеялся, что его руки не дрожат. Одно дело планировать захват власти в Ордене, и совсем другое - сидеть здесь и слышать, как Гуанъяо называет его «главой Цзинь» и имеет в виду именно это.       Его отец и двоюродный брат были заперты в своих комнатах. Их судьбы решатся позже. Он не стал бы омрачать празднование ста дней своего сына их смертью, но празднование продлится всего несколько дней…        Примерно треть его учеников задержали аналогичным образом, и Цзинь Цзысюань был счастлив за помощь других Орденов, когда дело доходило до того, чтобы держать их в узде.       Некоторые шептались, что из-за этого он выглядел слабым, но ему было наплевать на то, чтобы выглядеть зависимым. Теперь он своими глазами видел, как быстро сила превращается в господство; как некоторые карабкались на вершину, используя тела своих жертв как лестницу. Это будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.       Он игнорировал все взгляды, направленные в сторону Гуанъяо. Он не был уверен, о чём думают люди, и был слишком зол, чтобы уделять этому больше внимания, чем мимолётная мысль.       Как это выглядело, что его сводный брат был там, несмотря на кровь на его руках? Лицемерно? Снисходительно к его ситуации? Или они думали, что Гуанъяо им манипулирует? Его мать утверждала, что ублюдка следует запереть, как и остальных…       Цзинь Цзысюань взял себя в руки. Какая разница, что все думают? Увидев, как далеко их можно ввести в заблуждение, он действительно интересовался мнением лишь горстки людей.       Демонстрация воспоминаний почти добралась до своего финала. Когда она закончится, они, наконец, смогут вернуть Вэй Усяня и перейти к настоящим преступникам.       Сфера вновь замерцала, разворачивая проекцию, и зрители увидели мчащихся по дороге лошадей - Вэй Усянь и остатки Вэней приближались к Илину. Картинки замелькали, сменяя друг друга: вот Вэй Усянь оставляет своих спутников у подножья горы; вот он продаёт лошадей какому-то торговцу, вот он ведёт Вэней по тропинке к древнему ограждению, а потом дальше - вглубь мёртвого леса, покрывающего склон горы.       - Что это за место? – взволнованно спрашивает пожилой мужчина с ребёнком на руках.       Лань Сичэнь полностью сосредоточился на ребёнке. Было тяжело видеть его на Тропе Цюнци. Потом было так много других вещей, на которых нужно было сосредоточиться. Теперь, в сумрачном свете Могильных Курганов, он, наконец, смог разглядеть мальчика ближе.       Вэнь Юань, который вскоре станет Вэй Юанем или Лань Юанем. Ему действительно нужно было поговорить об этом с Вэнь Цин. В то время как демонстрация воспоминаний обязательно принесёт остаткам её народа спасение, потому что мир совершенствования вполне мог себе позволить игнорировать группу слабых, пожилых людей, доживающих свой век в Пристани Лотоса, имя «Вэнь» ненужным бременем легло бы для одного-единственного ребёнка.       Это только усложнит ему жизнь. Даже имя Вэй принесёт дополнительные трудности.       Если же его усыновят как Лань Юаня, люди смогут забыть, кем он родился. Но даже если они никогда не забудут, они увидят, что он воспитывался как Лань, а не Вэнь, и не было никакой угрозы того, что Орден Вэнь оживит себя или что ребёнок станет демоническим заклинателем.       Сичэнь предполагал, что Цзян Ваньинь и Вэнь Цин могут усыновить А-Юаня, но воспитание рядом с другими Вэнями, даже с именем Цзян, вызовет нежелательные вопросы.       Лань Сичэню пришлось признать свою предвзятость. Он мог придумать сотни логических причин, чтобы позволить Ванцзи растить А-Юаня, но в его сердце была только одна причина. Если жизнь Вэй Усяня не была укорочена демоническим совершенствованием, у него всё ещё не было ядра. Его жизнь определённо будет короче, чем у Ванцзи.       Да, они будут проводить время вместе наилучшим образом, но ребёнок гарантирует, что Ванцзи не иссохнет от горя, когда Вэй Усянь умрёт.       Вэй Усянь остановился и обернулся:       - Это? Могильные Курганы.       - Зде… здесь могут жить люди?       - А почему нет? Я здесь три месяца жил, - демонический заклинатель поднял Чэньцин, - теперь мы с этим местом старые друзья. - Он вновь зашагал вперёд, бросив через плечо: - Следуйте за мной.       - Пошли, - обернувшись к остальным, сказал мужчина с ребёнком, и длинная вереница измученных людей двинулась вверх по склону.       Они действительно сделали мир ужасным местом, если невинным нужно было искать убежище в аду.       Воспоминание вернулось в Ланьлин, где заклинатели всех Орденов и кланов спешно собрались на совет. В Зале Несравненной Изящности стояла гробовая тишина.       - Гуанъяо, тебе слово, - прерывая затянувшуюся паузу, начал Цзинь Гуаншань, обращаясь к единственному стоявшему в комнате человеку. - Расскажи уважаемым главам Орденов обо всех деяниях Вэй Усяня.       Цзинь Гуанъяо подавил приступ неуместного смеха, услышав тихое бормотание, вызванное появлением его отца. Он чувствовал на себе пристальный взгляд госпожи Цзинь, но он справится с любым возмездием, на которое она решится. Цзинь Цзысюаню было легко отвернуться от отца. Но до сих пор ему не приходилось нападать на свою мать.       Он и не думал, что будет чувствовать себя так по-другому, сидя рядом со своим сводным братом.       Всё, что потребовалось бы, - это одно слово, и Цзинь Цзысюань мог бы убрать его. То же самое было и с их отцом, и то же самое, - когда он служил в Ордене Не.       Но Цзинь Цзысюань не был таким тираном, как их отец, и у него не было темперамента старшего названного брата. Так что всё было по-другому. Он не стал бы обманываться, думая, что его положение близко к безопасному. Общественное мнение можно было так легко поколебать. А Цзинь Цзысюань сгибался, если на него оказывали давление.       Тем не менее, теперь, когда Цзинь Гуаншаня больше не было в зале, Гуанъяо расслабился. Он всё ещё сидел здесь без него. У него всё ещё могло быть здесь место и без него. Он так долго добивался признания, чтобы стать кем-то, но, конечно, он всегда был кем-то и без Цзинь Гуаншаня.       Он просто забыл кем.       Цзинь Гуанъяо поклонился отцу и заговорил:       - В этот раз на Тропе Цюнци Вэй Усянь сделал из Вэнь Нина марионетку, и тот устроил резню. Убиты четыре надзирателя, сбежало около пятидесяти приспешников Ордена Вэнь. Вэй Усянь увёл их в Могильные Курганы, занял бывшую Обитель Укрощения Демонов Сюэ Чунхая и установил у подножия гор множество защитных барьеров. Наши люди не могут и шага туда ступить.       - Это дело слишком дурное… - заметил кто-то из зала.       В комментариях не было необходимости, поскольку они пересматривали эту встречу. Встречу, решившую судьбу Вэй Усяня как Старейшины Илина. Собрание, на котором они думали, что были правы, а оказалось, что они ошибались.       Цзян Ваньинь был вынужден принести ещё одно публичное извинение, но подвергся травле со стороны глав Орденов Оуян и Яо.       Многие пытались неодобрительно бормотать, но кто из них был лучше?       Цзян Ваньинь попытался сказать, что Вэнь Цин помогала им во время войны, но Чифэн-цзунь заявил, что они должны были сделать больше. Что они казались союзниками Вэнь Жоханя, и поэтому их нужно наказать. Даже если они ничего не могли сделать, чтобы остановить Вэнь Жоханя.       Выражение лица Цзян Ваньиня, когда он понял, что никак не сможет убедить группу в правде, навсегда врезалось в их память. Они не могли не сравнить его молчание с последним разговором Вэй Усяня с Ханьгуан-цзюнем. Но кто мог осудить его за то, что он не старался изо всех сил, когда он уже познал боль потери своего Ордена? Как он мог снова подвергать его опасности?       Вэй Усянь поступил бы правильно, даже если бы из-за этого потерял всё. Было не так много тех, кто сделал бы то же самое.       Затем последовало ещё больше лжи. Ложь о том, что говорили люди. Цзинь Гуаншань распространял слухи, которые он, вероятно, начал и увековечил, как если бы они были правдой. Теперь стало очевидно, что он пытался настроить Цзян Ваньиня против его брата. Иньское железо было упомянуто как потенциальное предательство, затем ложь о том, что было сказано на горе Байфэн…       Когда Ханьгуан-цзюнь попытался оспорить ложь, он снова столкнулся с упорным противодействием истине. Как будто Вэй Усянь сказал во время охоты какие-то слова, которые Ханьгуан-цзюнь не услышал.       Даже Ханьгуан-цзюнь отступил перед лицом такого преднамеренного невежества.       Затем последовала защита Ло Цинъян. Охранники были убиты не просто так. Причиной их смерти наверняка были пытки и бессмысленное убийство Вэней. Она указала на лицемерие считать Вэй Усяня убийцей за его действия во время войны и на идиотизм верить рассказам охранников, когда те были обвинены в преступлении.       Там было всё, чтобы увидеть, но никто из них не хотел смотреть.       - Дева Ло, - отругал её глава Ордена Яо, - похоже, у тебя самой совесть нечиста, поэтому в споре ты не брезгуешь хитрыми уловками.       Мянь-Мянь закатила глаза и встала:       - Глава Ордена Яо, извольте объясниться! Что значит – «совесть нечиста»?       Глава Ордена Яо тоже поднялся:       - Это ещё нужно объяснять? Ты и сама в душе это прекрасно понимаешь.       - Не тратьте слова попусту, - вмешалась одна из учениц Цзинь. – И вот такие люди есть в Ордене Цзинь! Мне стыдно даже стоять рядом с ней!       Мянь-Мянь отвела взгляд и недоверчиво фыркнула:       - Прекрасно. – Она прошла на середину зала и, обведя заклинателей рукой, заявила: - Вы все так громко говорите. И каждый из вас прав. – Девушка повернулась к Гуаншаню и, тяжело вздохнув, решительно проговорила: - Раз так, я покидаю Орден.       С этими словами она скинула с себя золотую мантию, развернулась и вышла из зала.       Цзинь Цзысюань растерянно смотрел на закрывшиеся за её спиной двери, а Лань Ванцзи взял свой меч и молча последовал за девушкой.       Три человека пытались оправдать действия Вэй Усяня, но только один рискнул покинуть свой Орден.       - Это было потрясающе, - пробормотала Цинь Су, улыбаясь подруге.       Ло Цинъян, которая отказалась подчиниться давлению мира совершенствования. Она увидела, что все обвиняют её в том, что она скомпрометирована, и решила, что заслуживает лучшего. Было почти забавно, как один и тот же аргумент приводился для дискредитации Ханьгуан-цзюня и Ло Цинъян. Поскольку Вэй Усянь, по-видимому, был таким соблазнительным, очевидно, что все, кто его знал, ошибались на его счёт.       Естественно, гораздо лучше было довериться суждению незнакомых людей.       - Вы не думали вступить в другой Орден? - спросил Чифэн-цзунь.       - Ордены действительно изменились? – спросила она в ответ: - Или я всё ещё просто была бы…       Женщиной. Для них - кто-то более эмоциональный. Кто-то изначально более слабый. Как будто великая Бессмертная их времени не была женщиной.       - Я могла бы стать главой Ордена после моего отца, - вмешалась Цинь Су, поскольку Чифэн-цзунь не выглядел так, будто у него был ответ: - Для Ордена Цинь было бы честью принять тебя.       Это было не то, о чём Цинь Су много думала. Ожидалось, что она выйдет замуж за члена другого Ордена. Найти хорошего мужа и заботиться о домашнем хозяйстве - вот что, по мнению её отца, сделало бы её счастливой. Это, безусловно, был более лёгкий путь, чем постоянная борьба за то, чтобы быть услышанной или уважаемой.       Но просмотр воспоминаний придал Цинь Су уверенности, и она решила, что подумает о том, чтобы занять эту должность. Если большинство глав Орденов постоянно ошибались и попадали под чужое влияние, она сама не стала бы таким уж плохим главой Ордена. Она определённо справилась бы лучше, чем половина окружающих её идиотов.       - Глава Ордена Цзян Чэн, думаю, Вэй Усянь уже давно задумал отправиться в Могильные Курганы, - заявил Цзинь Гуаншань, когда заклинатели немного успокоились после выходки девы Ло. - В конце концов, с его умениями выжить в одиночку это совсем не сложно. Он хочет воспользоваться случаем и жить вольной жизнью, словно рыба в океане или птица в небесах. Глава Ордена Цзян Чэн, Вы восстановили Орден Цзян, пройдя через великие испытания. Этот самый Вэй Усянь всегда любил спорить, только и делал, что создавал Вам трудности. Кажется, он ни во что Вас не ставит и не берёт в расчёт Ваши чувства.       Конечно, ещё больше лжи, и было совершенно очевидно, чего хотел Цзинь Гуаншань.       Он хотел, чтобы Вэй Усянь выглядел угрозой. Сделать его неповиновение личным оскорблением, а не тем, чем оно было на самом деле; обвинить его в том, что его мораль расходится с реальностью.       - Не может быть. – Цзян Чэн покачал головой. - Вэй Усянь с самого детства такой. Даже мой отец ничего не мог с ним поделать.       - Брат Фэнмянь ничего не мог с ним поделать? – Цзинь Гуаншань состроил сочувственное лицо. – Брат Фэнмянь особо выделял его среди других. – Он поднялся и, обойдя стол, приблизился к Цзян Чэну: - Глава Цзян, Вы не такой, как Ваш отец. Всего за несколько лет восстановили орден Цзян. Сейчас самое время укрепить свой авторитет, но этот Вэй даже не скрывает того, что не оглядывается на Вас. Если это увидят новые последователи семьи Цзян, что они подумают? Неужели Вы позволите ему стать для них примером и не считаться с Вами?       Тяжело вздохнув, Цзян Чэн поднялся и поклонился:       - Глава Цзинь может не продолжать. Я сам отправлюсь в Могильные Курганы и со всем разберусь.       - Это верное решение, - согласился Цзинь Гуаншань. – Глава Ордена Цзян Чэн, есть люди, которым нельзя потакать, и дела, которые нельзя пускать на самотёк. А что до Тигриной Печати Преисподней, грозного оружия…       - Я могу попросить отдать её и вручить господам.       - Хорошо! Вы все это услышали!       Цзинь Гуаншань дождался согласных кивков и вернулся за свой стол.       Не Хуайсан надеялся, что его манипуляции не будут столь очевидны в ретроспективе.       Затем он отбросил эту мысль. Конечно, его манипуляции были не столь очевидны. Его желания не были столь очевидны. Он также никогда не был таким высокомерным, как Цзинь Гуаншань, когда дело доходило до победы. Как бы то ни было, его разум лихорадочно размышлял о том, что будет означать победа здесь.       В идеале Вэнь Цин и Вэй Усянь должны найти способ помешать его брату, в конечном итоге, умереть от отклонения ци. Этот просмотр был организован им для того, чтобы дать им время для этого. Эта передышка не будет длиться вечно, но если Вэнь Цин выйдет замуж за Цзян Ваньиня, она будет защищена дольше. Другое дело Вэй Усянь, вот почему ему нужно быть очень внимательным.       Несмотря на то, что некромантию презирали, как аморальную, она, несомненно, принесёт пользу. Их убедили не обращать внимания на действия Вэй Усяня во время кампании «Выстрел в Солнце», потому что его присутствие давало им преимущество. Если бы он действительно мог возвращать мёртвых, а не только поднимать свирепые трупы... что ж, Цзинь Гуаншань не зря хотел заполучить его.       Следующее воспоминание показало Цзинь Гуанъяо, который вышел на главную лестницу Башни Кои, чтобы проводить своих названных братьев.       - Досталось сегодня столу главы Цзян, - беззаботно проговорил он. - Даже чашка разлетелась на осколки. Кажется, он действительно пришёл в ярость.       Не Минцзюэ раздражённо глянул на него, а затем перевёл взгляд на Сичэня и промолчал.       - Средний брат, – сделав вид, что ничего не заметил, продолжил Гуанъяо. – Где Ванцзи? Я видел, как он покинул зал раньше других.       Лань Сичэнь указал подбородком куда-то в сторону, и все трое посмотрели в том направлении, обнаружив на небольшой, ограждённой площадке Мянь-Мянь и Лань Ванцзи. Они явно прощались после разговора.       - Эта девушка сильна духом, - отметил Не Минцзюэ.       Мянь-Мянь не думала, что её за это похвалят.       Видеть, как она становится бродячим заклинателем, было не так унизительно, как она думала. Тогда она была так зла, и из-за этого ей не хватило красноречия, чтобы отстоять свою правоту. Она могла бы сказать намного больше, пусть в этом и не было особого смысла. Они не хотели видеть. Они не слушали.       Ей очень нравилась свобода, которую она обрела, став бродячим заклинателем. Она не чувствовала желания вернуться к службе под началом какого-либо мужчины, каким бы благородным он ни был.       Предложение Цинь Су звучало более заманчиво. Раньше были женщины-главы Орденов, но они всегда обрастали кучей надоедливых мужчин, которые давали им советы. Их власть была ограничена. Они не могли заключать союзы с мужчинами-главами Орденов, потому что любая дружба была бы ошибочно истолкована как романтическая. Так же, как её выступление в защиту Вэй Усяня было неверно истолковано как романтическое.       Возможно, после этой демонстрации воспоминаний они станут меньше пускать бездоказательные слухи. Может быть, женщина-глава Ордена сможет добиться чего-то без идиотов, пытающихся её сдержать.       - Верно, - согласился Цзинь Гуанъяо и повернулся к братьям: – Однако дело молодого господина Вэя довольно непростое.       - Этот молодой господин Вэй в самом деле так силён, что может заставить мёртвых вновь ожить? - спросил Лань Сичэнь.       - Со слов надзирателей ясно, что Вэй Усянь и правда обратил Вэнь Нина в марионетку, - подтвердил Цзинь Гуанъяо.       - Этот Вэй Ин творит, что вздумается! - прорычал Не Минцзюэ.       - Но с осколком иньского железа пока ещё не всё ясно, - заметил Лань Сичэнь. – Может, молодой господин Вэй здесь ни при чём.       - Если не он, то кто? - Не Минцзюэ поджал губы. – У этого Вэй Ина есть талант, но он не следует Праведному Пути. - Он пристально посмотрел на Цзинь Гуанъяо: - А тебе это должно послужить уроком.       Цзинь Гуанъяо улыбнулся и склонил голову:       - Да, старший брат говорит верно.       Не Минцзюэ кивнул и зашагал вниз по лестнице. Цзинь Гуанъяо последовал за ним на почтительном расстоянии, а Лань Сичэнь со вздохом посмотрел на Ванцзи.       Не Минцзюэ предположил, что это был последний раз, когда зрители увидят его в этих воспоминаниях. Как и все, после того злополучного совета он принял решение отправиться домой.       Он всё ещё мог позволить себе эту роскошь.       Всё было именно так, как сказала дева Ло. Всем так хотелось поговорить, но, на самом деле, никто их не слушал. Он послушал Сичэня в Безночном Городе. Почему же он был так глух к рассуждениям здесь, в Башне Кои? Неужели он так быстро отвернулся от Вэй Усяня при одной мысли о том, что его предали там, в Цинхэ?       Был ли он тогда действительно зол на Вэй Усяня или просто надеялся, что этот урок о том, что случается с предателями, запомнится Цзинь Гуанъяо?       Не Минцзюэ чувствовал напряжение в зале. Они все понимали, что вина за произошедшее лежит на всех, а не только на тех, кто охранял заключённых. А ещё оставался нерешённый вопрос о том, кто станет следующим главным заклинателем. Был ли здесь кто-нибудь, кто был достоин этой должности? Как можно было доверять чьим-либо суждениям, когда все они были так неправы?       Он и сам думал о том, чтобы взять титул, пока не увидел бойню на Тропе Цюнци. А чуть позже ему напомнили о его бессердечности.       Теперь он не был так уверен.       Очередное воспоминание унесло заклинателей в Облачные Глубины. Второй Нефрит стоял на коленях перед столом своего дяди.       - Ванцзи, ты признаёшь свою ошибку? – требовательно спросил Лань Цижэнь. – Ты тайком зашёл в Запретную комнату в библиотеке, и я не наказал тебя, потому что надеялся, что ты сам осознаешь, в чём неправ. Но ты отправился в погоню на Тропу Цюнци и самовольно отпустил Вэй Усяня и других!       Взгляд Лань Ванцзи поднялся от пола, и Лань Цижэнь хлопнул ладонью по столу:       - Ты так и будешь множить ошибки, одну за другой? Я велел тебе переписать правила Ордена, и что, наука прошла мимо? Ответь мне, что гласит пятьдесят пятое правило Ордена Лань?       - Водить дружбу с порочными людьми запрещено, - отчеканил Лань Ванцзи.       - Неужели ты забыл пример своего отца?       - Его отца? – тихо спросила Вэнь Цин.       Ей следовало бы заподозрить, что там была травма. Никто в столь юном возрасте не защищался раньше, чем на него напали. Была причина, по которой Ханьгуан-цзюнь держался на расстоянии от других. Была причина, по которой он был так противоречив, когда дело касалось Вэй Усяня. Была причина, по которой он не последовал за ним в Могильные Курганы.       - Я никогда не встречал Цинхэн-цзюня, - прошептал в ответ Цзян Ваньинь, - или госпожу Лань.       - Я тоже, - добавил Не Хуайсан. - Подозреваю, что произошло что-то скандальное, но… что ж, Лани не сплетничают.       Значит, даже Не Хуайсан, со всеми его знаниями, этого не знал?       Что ж, Вэнь Цин это не касалось, если только это не касалось этого демонического идиота.       - Можно подумать, у нас самих не достаточно секретов, - пробормотал Цзян Ваньинь.       Лицо Лань Ванцзи исказилось от боли:       - Моя мать, она…       - Помолчи! – прервал его Лань Цижэнь.       Лань Ванцзи снова опустил взгляд, а учитель схватился за грудь и закашлялся. Потом он встал и подошёл к младшему племяннику:       - Ванцзи, ты самого детства рос подле меня, и я считал тебя своим сыном. Дядя всегда был строг к тебе, потому что желает, чтобы ты шёл по Праведному Пути. Я не хочу, чтобы ты следовал по гибельному пути своего отца, - закончил Лань Цижэнь. – Дяде больше нечего добавить. Надеюсь, ты примешь верное решение сам. - Он сделал паузу: - Ступай.       Лань Ванцзи встал, поклонился дяде, смерил его покрасневшими от непролитых слёз взглядом и ушёл.       - Хм. - Цзян Яньли поджала губы.       Она подумала о публичном обсуждении этого вопроса, но сдержала порыв. Причины, по которым А-Сянь сдерживался, теперь были очевидны. У него не было золотого ядра. Он не мог перестать использовать демоническое совершенствование. Он был достаточно умён, чтобы знать, что есть амбициозные люди, готовые разрушить его жизнь, чтобы получить Печать. Он отталкивал всех, кого любил, чтобы защитить их.       Причины Ханьгуан-цзюня были его собственными. Больше всего она приписывала его отчуждённость строгому характеру его Ордена. Тем не менее, ей очень хотелось понять его лично, чтобы стать ему хорошей сестрой. Она думала, что Лань Цижэнь может быть строгим, но не настолько суровым по отношению к своим племянникам. Своим собственным сыновьям, по признанию мужчины.       Что случилось с их родителями, что их семья стала такой?       - Я знаю, что ошибался насчёт Вэй Усяня, - вслух признал Лань Цижэнь, ещё раз заверяя их, когда увидел её недовольство. – От меня не будет жалоб, если он придёт в Облачные Глубины.       А-Чэн усмехнулся, но быстро успокоился, также не требуя объяснений.       Резкие слова были сказаны от гнева. Злость, пришедшая от страха. Пока резкие слова не превращались в резкие действия, Цзян Яньли могла хранить молчание.       Сфера поменяла цвет, и проекция вернула зрителей в Башню Кои. Цзян Яньли находилась в своих гостевых покоях, когда до неё донёсся какой-то шум с улицы. Она вышла посмотреть, что это, и увидела Цзинь Цзысюаня. Юноша как раз отходил прочь от её дверей, видимо так и не решившись постучаться.       Услышав её шаги, он стремительно повернулся и смущённо пролепетал:       - Я тут прогуливался.       Цзян Яньли спустилась по ступеням крыльца, подошла к нему и поклонилась:       - Молодой господин Цзинь.       Он поклонился в ответ и неловко прочистил горло:       - Дева Цзян.       - Молодой господин Цзинь, мне нужно найти младшего брата. - Цзян Яньли снова поклонился. – Я откланиваюсь.       - Я не возражаю! - крикнул ей вдогонку Цзинь Цзысюань, когда девушка прошла мимо него.       Цзян Яньли остановилась, ожидая, что он скажет дальше.       - Дева Цзян, я… Я знаю, что сегодня случилось. Но это дело Вэй Усяня.       Как будто дело Вэй Ина не было делом его сестры.       Лань Ванцзи тут же отбросил эту немилосердную мысль. Всё, что Цзян Яньли пыталась сделать, это защитить своего брата. Она защищала его на горе Байфэн. Не её вина, что традиция впоследствии не позволила ей присутствовать на Пиру Всех Цветов. Если бы она была там, то Вэй Ин был бы спокойнее.       Вэй Ину не пришлось бы прибегать к угрозам, поскольку Цзинь Цзысюань дал бы ей всё, что она хотела.       Её пребывание в Башне Кои было тем, чего хотел бы и Вэй Ин. Между страданием с ним или преследованием любви всей своей жизни, Вэй Ин попросил бы её покинуть его. Если бы кто-то другой попросил бы её остаться, Цзян Яньли ушла бы.       Это был выбор, для которого Лань Ванцзи был слишком труслив. Любовь превыше семьи.       - Молодой господин Цзинь, это затронуло и Вас, я очень сожалею, - извинилась Цзян Яньли. - Завтра… Завтра мы с А-Чэном покидаем Золотой Дворец.       Цзинь Цзысюань подбежал к ней:       - Вы уезжаете? Куда? - Он шагнул ближе, вынуждая её отступить. – Собираетесь в Могильные Курганы? Вы можете туда не ехать?       Цзян Яньли тоскливо посмотрела на него, затем опустила глаза и продолжила путь.       Цзинь Цзысюань схватил её за руку:       - Дева Цзян, останьтесь. Останьтесь в Золотом Дворце. – Цзян Яньли обернулась и внимательно посмотрела на него. – Неважно, что скажут другие, поверьте мне. Я буду заботиться о Вас всю жизнь!       Они так и застыли, с нежностью и томлением глядя в глаза друг другу. И, словно благословляя этот союз, лёгкий ветерок осыпал их лепестками вишни.       Цзян Чэн, издали наблюдавший за этой сценой, отвернулся и отправился к Могильным Курганам один.       Цзян Чэн ненадолго задумался, изменилось бы что-нибудь, если бы с ним пришла сестра. Пришёл бы вместе с ними и Цзинь Цзысюань, настаивая на её охране? Мог ли он увидеть, какие мучения причиняет его Орден, и положить этому конец? Что бы сказала сестра? Согласилась бы она с ним в том, что не стоит бороться за безнадёжное дело?       Встала бы она на сторону Вэй Усяня? Могла ли она выйти замуж за Цзинь Цзысюаня, зная, с какими монстрами она столкнётся в Ланьлине?       Как и в случае с золотым ядром, каким бы фарсом это ни было, Цзян Чэн знал, что если держать сестру в неведении, она будет счастливее. А если кто и заслуживал счастья, так это его сестра.       Картинка сменилась, и все увидели Вэнь Нина. Бездыханный юноша лежал на каменной плите, устланной соломой. С головы до ног его покрывал сплошной ковёр из талисманов, а само его тело, словно облизывали, тёмные потоки энергии обиды. Тут же находился и демонический заклинатель. Вэй Усянь спал сидя на полу, положив голову на скрещенные руки и утыкаясь макушкой в бок друга.       Внезапно Вэнь Нин дёрнулся, и это движение разбудило Вэй Усяня. Он подскочил, оглядываясь по сторонам, перевёл взгляд на друга и, заметив, что его пальцы шевелятся, с улыбкой сжал его руку.       - Вэй Усянь! – прозвучал голос целительницы, и демонический заклинатель обернулся.       Появившаяся Вэнь Цин с улыбкой кинула ему картофелину.       Вэй Усянь поймал её, разломил пополам и откусил. И сразу надулся:       - Вэнь Цин, опять подгорело.       - Вэй Усянь. - Целительница проигнорировала его жалобу. – Я звала тебя, почему не ответил?       - Ты прекрасно знаешь, что я здесь уже три дня и три ночи, - усмехнувшись, ответил Вэй Усянь. – И ты ещё спрашиваешь?       - Болтаешь многовато. - Вэнь Цин подошла ближе и сделала вид, что собирается отнять у него картофель. – Не нравится – не ешь!       Вэй Усянь проворно отдёрнул руку с едой:       - Не смей отнимать! – Он собрался откусить ещё кусок, но остановился: - Кстати, он может слышать речь. Побольше с ним разговаривай, может, очнётся раньше.       Вэнь Цин ошеломлённо улыбнулась и поспешила к брату. Села на край плиты и тихо позвала:       - А-Нин. - Она погладила часть его щёки, виднеющуюся сквозь верёвочную сеть к которой крепились талисманы. - Ты слышишь меня, А-Нин.       Откуда Вэй Усянь знал то, чего не знала лучшая целительница их поколения?       Не Хуайсан не мог понять и половины талисманов вокруг Вэнь Нина. Очевидно, это было за пределами любого исцеления с помощью традиционного совершенствования, но относилось ли это к области некромантии? Вернуть чьё-то сознание после того, как оно было потеряно... ну, это было недалеко от воскрешения мёртвых.       Он должен был задаться вопросом, придумал ли Вэй Усянь метод настоящей некромантии, чтобы вернуть кого-то полностью исчезнувшего.       Должно быть, за это приходится платить ужасную цену. Опять же, это не остановит отчаявшихся. Если такая техника существует, она заслуживает забвения. Было бы слишком много людей, готовых убить других, чтобы вернуть тех, кого они потеряли.       Нет, жертва других не входила в интересы Вэй Усяня. Если бы он придумал способ вернуть кого-то к жизни, вернуть всю душу обратно в тело, тогда его метод был бы методом самопожертвования.       Как ужасно для воскресшего любимого человека. Но Вэй Усянь никогда не замечал, насколько его жертвы причиняли боль его близким. Недостаточно, чтобы перестать продолжать жертвовать собой.       Воспоминание перенесло заклинателей в следующее утро, или то, что можно было принять за утро из-за хмари Могильных Курганов. Вэй Усянь наблюдал, как остатки Вэней вспахивали землю и потихоньку возводили хижины. Он подошёл к одному из пожилых мужчин:       - Четвёртый дядюшка.       Мужчина воткнул лопату в землю и опёрся на черенок:       - Молодой господин Вэй, нам нужно сегодня перекопать эту пустошь ещё раз?       - Да, - ответил Вэй Усянь. – Только так можно вырастить хороший урожай.       Четвёртый дядюшка кивнул и вернулся к работе.       Они на самом деле занимались земледелием?       Цзинь Цзысюань не должен был так удивляться. Его просто поразило, что в то самое время он тоже был весь в грязи, пытаясь построить пруд с лотосами для А-Ли. Он испачкал свою мантию и лицо, чтобы его возлюбленная чувствовала себя в Башне Кои как дома.       Теперь остатки Вэней копались в грязи, пытаясь построить себе дом.       Это была унизительная работа. Это была также отчаянная надежда. Выращивание чего-либо никогда не было гарантированным. Любая трансформация требует времени. И терпения. Даже после того, как он посадил всё, что хотел, он продолжал волноваться. Что, если лотосы всё равно вымрут? Никакие деньги или власть не могли заставить жизнь процветать там, где она этого не хотела.       Учитывая то, как Вэй Усянь вернул Вэнь Нина, возможно, ему не стоит удивляться, что они так надеялись.       Прежде чем Вэй Усянь успел сделать шаг, к его ноге прицепился ребёнок.       - А-Юань. - Вэй Усянь упёр руки в бока: - Хватит.       - Скажи! Скажи! - потребовал мальчик.       Вэй Усянь вздохнул:       - Хорошо-хорошо. Только отпусти. - Он взял из рук малыша игрушку, нацепил её на пальцы и, вытаращив глаза, начал издавать громкие звуки и сипеть: - Отпусти. Отпусти.       Ребёнок улыбнулся, и Вэй Усянь тотчас вернул ему игрушку:       - Вот. Иди поиграй.       Но ребёнок не двинулся с места.       - А-Юань, если будешь так ходить за мной, посажу тебя в землю, как редиску.       А-Юань вскочил, подбежал к тому участку земли, что старательно перекапывал Четвёртый дядюшка и сел на одну из будущих грядок. Четвёртый дядюшка рассмеялся, а Вэй Усянь весело поинтересовался:       - А-Юань, ты действительно хочешь стать редиской? Отлично! Тогда сиди спокойно. Будешь двигаться – не стану тебя сажать. - Он присел на корточки, зачерпнул немного земли и бросил на колени ребёнку: - Вот так! Сегодня посажу большую редиску! Через несколько дней, вырастет редиска, большая-пребольшая! – Демонический заклинатель сыпал землю на колени малыша, и тот старательно ему помогал. – И тогда всем хватит еды.       - Но я не редиска, - заметил А-Юань.       - Он драгоценен! - воскликнула дева Цинь. – Наверное, его родители…       - Нет, - перебила её Вэнь Цин, - его родители умерли.       - Кто о нём заботится? – задумчиво произнесла Цзян Яньли.       - Мы все понемногу. - Вэнь Цин не была уверена, сколько стоит рассказывать об А-Юане. Она не знала, что они собираются делать с их малышом. Даже если её люди переедут в более безопасное место, это не принесёт ему лучшей жизни. Он всегда будет Вэнем. Хотя это имя больше не было смертным приговором, но оно всегда будет сдерживать его. Кто бы смог бы довериться ему, например, как целителю?       Они доверяли ей только потому, что были в отчаянии и знали, что она была опытной. Таков был уклад жизни в этом мире.       А-Юань был именно в том возрасте, когда он запомнит их навсегда. Она надеялась, что он сможет забыть Могильные Курганы, но их семья? Она не хотела навредить ему, разлучив их.       А-Юань и так пережил слишком много трудных периодов. То, что он до сих пор мог улыбаться и дурачиться, было чудом. Что, если следующий период сломит его? Что, если он станет угрюмым, если не сможет постоянно видеть своих тётушек и дядюшек? Что, если эта угрюмость превратилась в обиду? Счастливый ребёнок Вэнь не был угрозой, а злой?       - Я был бы готов усыновить его, - предложил Цзян Ваньинь, понизив голос.       - Это не поможет, - чуть не огрызнулась Вэнь Цин.       Она по-прежнему будет воспитывать его, и никто не забудет, что он Вэнь. Они также заподозрили бы неладное, если бы кто-то сделал бы А-Юаня наследником великого Ордена.       Они всегда знали, что однажды им придётся отослать А-Юаня. Это было то, о чём она и Вэй Усянь демонстративно не говорили. Она предполагала, что они дадут ему несколько лет, пока А-Юань не станет достаточно взрослым, чтобы понимать, что происходит. А затем отправят его в любой Орден, который, по их мнению, сможет обучить его и спрятать. Они надеялись, что ненависть к Вэням к тому времени немного уляжется.       Честно говоря, они никогда не планировали ничего, кроме своего непосредственного выживания. Взросление А-Юаня было большим из того, что она могла себе представить.       Вэй Усянь задумался, а затем исправился:       - Тогда я посажу малыша. Получше поливать, побольше удобрять, почаще греть на солнышке, и можно вырастить много деток.       - Я хочу трёх старших братиков и двух старших сестричек, - решил А-Юань.       - Не вопрос. - Вэй Усянь щёлкнул пальцами. – Будет у А-Юаня три старших братика и две старших сестрички.       - Они будут похожи на меня или на редиску? - уточнил А-Юань.       Вэй Усянь задумчиво скривился:       - Сложно сказать. А как А-Юань хочет: чтобы они были похожи на него или на редиску?       И тут появилась Вэнь Цин.       - Вэй Усянь! – напустилась она на демонического заклинателя: - Что ты делаешь?       Вэй Усянь встрепенулся, как испуганный кролик, а А-Юань бесхитростно сообщил:       - Тётя Цин, мы выращиваем братиков и сестричек.       - А-Юань, - Вэй Усянь склонился к малышу и заговорщически предложил: - может, посадим ещё несколько тётушек, а? Когда они вырастут, у нас не будет недостатка в рабочей силе.       А-Юань захлопал в ладоши и согласно закивал.       Ребенок действительно был драгоценен.       Его присутствие также указывало на то, что Вэй Усянь не сойдёт с ума. Два человека уже доказали, что могут вытащить Вэй Усяня из самого худшего состояния, когда энергия обиды пыталась его поглотить. Цзян Яньли и Ханьгуан-цзюнь. В отсутствие их обоих они ожидали, что Вэй Усянь станет темнее. Они не стали бы винить его за то, что он позволил энергии обиды одолеть себя в таком безнадёжном месте.       Но был ребёнок. Ребёнок, который улыбался ему, который не боялся подойти к демоническому заклинателю и схватить его.       Ребёнок, которого оставшаяся семья, вероятно, учила тому, что Вэй Усянь был героем.       Остальных детей мира заклинательства учили, что Старейшина Илин - злодей, но не этого ребёнка. Они уже поняли, что достаточно одного человека, чтобы удержать Вэй Усяня в здравом уме.       - Поднимайся давай! - Вэнь Цин поставила малыша на ноги, отряхнула от земли и раздражённо посмотрела на демонического заклинателя: - Вэй Усянь! Я же оставила вас совсем ненадолго! А ты посадил А-Юаня в землю!       Вэй Усянь показал ей язык.       - Не можешь помогать – и ладно, но от тебя один беспорядок! Одежду А-Юаня только вчера постирали, она ещё не высохла. А ты теперь и новую запачкал. - Вэнь Цин одёрнула мантию малыша. - Что он наденет завтра? Чтобы выстирал сегодня всю его одежду дочиста!       Глаза Вэй Усяня расширились:       - Стирка – работа других людей! Как я, Вэй Усянь, могу отбирать то, что чужое по праву?       Вэнь Цин невозмутимо подняла два пальца (так она обычно держала медицинские иглы), и глаза Вэй Усяня округлились. Целительница мило хлопнула ресницами и поинтересовалась:       - Будешь стирать или нет?       Вэй Усянь глубоко вздохнул и покладисто улыбнулся:       - Уговорила, уговорила.       Цзинь Гуанъяо уже знал от Ханьгуан-цзюня, что Вэй Усянь усыновил этого ребенка во время их пребывания в Могильных Курганах. Или взял на себя большую часть заботы о нём; до такой степени, что это походило на усыновление. Не похоже, чтобы Вэй Усянь стал фермером.       Цзинь Гуанъяо также знал, что из всех вариантов, которые у них были, позволить Ханьгуан-цзюню заявить на ребёнка права, даст ему лучшее будущее.       Чего нельзя было сказать о Вэй Усяне.       - Он действительно слаб, когда не может использовать энергию обиды.       Цзинь Гуанъяо не понял, кто это сказал, но, судя по тихому ропоту, успешная угроза Вэнь Цин не осталась незамеченной. У Вэй Усяня не было золотого ядра. Конечно, без него он не был беззащитен, но если он ещё и не хотел использовать энергию обиды…?       До того, как правда о нём вышла наружу, все считали, что не бывает ситуаций, когда Старейшина Илина не в силах защитить себя. Теперь они знали, что это ложь.       Его слабость состояла в том, что он не хотел причинять вред людям. Цзинь Гуанъяо нашёл бы способ воспользоваться ею, если бы это всё ещё входило в его намерения.       У других это может занять больше времени, но, в конце концов, и они найдут способ. Были и те, кто был недоволен тем, что Цзинь Гуаншань больше не был у власти. Даже если они напрямую не способствовали его преступлениям, они всё равно извлекали выгоду из прежнего статус-кво. Они были слишком трусливы, чтобы обнародовать своё недовольство и напасть на заведомо более сильного заклинателя.       Они будут преследовать Вэй Усяня, где бы тот ни поселился. Он был либо монстром, которого нужно бояться, либо слабаком, которого следовало уничтожить. Слишком много людей боролось с идеей о том, что власть - это что-то иное, чем безжалостность.       Следующее воспоминание показало Цзян Чэна. Молодой глава Ордена Цзян в одиночку приблизился к Могильным Курганам. Наткнувшись на барьер из талисманов, он смотрел на него какое-то время, а потом быстрым ударом Цзыдяня пробил в защите брешь и продолжил идти по тропинке, пока не увидел людей.       Он крепче сжал меч, но опасности не было: всё, что он видел, это то, что пожилые, плохо одетые люди возводят убогую хижину.       - Сажаем картофель! – прозвучал звонкий голос Вэй Усяня.       - Сажаем редис! – вторил ему голос Вэнь Цин.       Цзян Чэн прошёл немного вперёд и увидел брата и целительницу. Они сидели на камне у края поля и самозабвенно спорили.       - Редиска невкусная, я хочу картошку! - настаивал Вэй Усянь.       - Редис хорошо растёт, и неприхотлив! - возразила Вэнь Цин.       - Не пойдёт! Картошку!       - Я сказала – редиску, значит, редиску!       - Молодой господин Вэй, - прервал их спор Четвёртый дядюшка и кивнул на незваного гостя.       Увидев брата, Вэй Усянь поднялся с лёгкой улыбкой, а вот Вэнь Цин просто замерла, не сводя с него настороженных глаз.       - Цзян Чэн, ты вовремя. - Вэй Усянь направился к брату: - Скажи мне, что лучше сажать – редиску или картошку? – Он взял Цзян Чэна за руку и потянул за собой, намереваясь вовлечь его в спор, но тот не двинулся с места.       Вэнь Цин встала. Работавшие в поле Вэни остановились и, как один, уставились на братьев.       Лицо Вэй Усяня разочарованно вытянулось. Он отпустил руку Цзян Чэна и посмотрел на невольных зрителей:       - Чего смотрите? - Он махнул рукой с флейтой и добавил: - За работу, за работу.       Вэни переглянулись и последовали его совету.       Это было не то, чего все ожидали.       Если бы к ним пришёл Не Минцзюэ, если бы пришёл Хуайсан, криков было бы намного больше.       Не то чтобы Вэй Усянь не понимал, что делает. Драматическое противостояние с Ванцзи являлось достаточным доказательством того, что он точно знал, что происходит за пределами Могильных Курганов. Однако он был хорошим руководителем. Все они видели признаки этого, когда он был главным учеником Цзян Фэнмяня, и когда они были заперты в пещере с Черепахой-Губительницей. А хороший лидер не показывает страха. Если он и боится, то делится этим со своим народом вместе со способом преодолеть свой страх.       Этому изгнанию не было конца, поэтому он мог только притворяться, что всё не так серьёзно, как было на самом деле.       - Что вы делаете? - спросил Цзян Чэн.       - А ты не видишь? – усмехнулся Вэй Усянь. – Дома строим.       -Строите дома? – повторил Цзян Чэн и махнул рукой в сторону склона горы: - Я сейчас поднимался… Зачем они там ковыряются в земле? Только не говори мне, что ты и впрямь занялся земледелием!       - Ты разве сам не видел? Они обрабатывают землю.       - Земледелие на горе из трупов? - Цзян Чэн недоверчиво покачал головой. – Это можно будет есть?       - Поверь мне, когда оголодаешь до предела, съешь всё, что угодно, - очень серьёзно ответил ему Вэй Усянь.       Когда дело доходит до выживания, люди готовы на всё.       Разве это не история Вэй Усяня?       Ради своей любви он взял меч из иньского железа. Ради своего брата и Ордена он отдал своё золотое ядро. Для всего мира заклинателей он разработал демоническое совершенствование. Ради друга, перед которым он был в долгу, он отменил смерть.       И всё это с улыбкой, несмотря ни на что.       - Ты, правда, собрался остаться здесь надолго, - раздражённо усмехнулся Цзян Чэн. – Можно ли жить на прóклятой земле?       Вэй Усянь отвёл взгляд:       - Я же прожил здесь три месяца.       Он огляделся и вновь посмотрел на брата. Теперь уже Цзян Чэн отвёл глаза:       - Не вернёшься в Пристань Лотоса?       - Юньмэн и Илин совсем близко, как захочу вернуться, так потихоньку и прокрадусь. - Вэй Усянь лукаво посмотрел на брата.       - Размечтался! - отрезал тот.       Конечно, Вэй Усянь раскрыл правду, когда в неё не поверили.       То же самое он сделал с Ванцзи. Его младший брат хотел узнать больше о Печати, поэтому Вэй Усянь рассказал, что выжил в Курганах. Цзян Ваньинь требовал ответов о его планах на будущее, поэтому Вэй Усянь просто сбросил информацию, когда понял, что это не отвлечёт его брата от первоначальной цели.       Самый простой способ победить ложную амбивалентность - это проявить истинную искренность.       Лань Сичэнь не думал, что многим это под силу. Гораздо меньше остальных - Цзян Ваньиню.       Прежде чем глава Цзян смог продолжить, А-Юань вцепился ему в ногу. Он посмотрел вниз:       - Откуда тут ребёнок? Отцепись!       - Что ещё за «отцепись»? - возмутился Вэй Усянь. – Словами не умеешь пользоваться? - Он укоризненно взглянул на малыша: - А-Юань, ты как увидишь кого, так за ноги и цепляешься.       Вместо ответа А-Юань сунул пальцы в рот и принялся их сосать. Вэй Усянь тотчас присел на корточки и отвёл его руку в сторону:       - Не тяни руки в рот, ты ими в земле ковырялся! Знаешь, что это за земля? Иди сюда, иди. – Он заставил мальчика встать.       Цзян Чэн закатил глаза, наблюдая, как его брат возится с ребёнком, а Вэй Усянь отряхнул А-Юаня и спросил:       - Где бабушка?       - А-Юань, - в ту же минуту раздался старческий голос. - Иди сюда.       - Иди к бабушке. - Вэй Усянь слегка подтолкнул малыша, а когда тот побежал к сидящим в стороне женщинам, крикнул ему вслед: - Беги помедленней! – И улыбнулся, глядя, как мальчик взбирается на колени бабушке.       Становилось всё труднее сказать, когда Вэй Усянь играл.       Мянь-Мянь была уверена, что его самоуверенность в общении с братом была ложным фасадом, который он создал, потому что они были перед остатками Вэней. Однако она также была уверена, что его суета с ребёнком была абсолютно искренней. Она никогда раньше не видела, чтобы Вэй Усянь общался с такими маленькими детьми, но было очевидно, что его очень любили даже самые младшие боевые братья в Пристани Лотоса. Видимо, с ними он позволял себе быть самим собой.       Конечно, Вэй Усянь привык постоянно играть, словно в театре, пока жил в Пристани Лотоса. Он играл всю свою жизнь.       Он вёл себя так, будто слова госпожи Юй не причиняли ему боли, чтобы они меньше ранили его брата и сестру. Он вёл себя так, будто просто убегал, чтобы сохранить секреты Ланей. Ещё до того, как они попали во взрослую жизнь и на войну, он постоянно скрывал свою боль, чтобы другие не чувствовали себя неловко.       И именно таким он был в этот момент. Делало ли это хоть что-то из происходящего притворством?       Превращало ли это всё в спектакль? Что Вэй Усянь хотел сделать со своей жизнью? Всё, что они видели от него, это его реакции и урегулирование ситуаций.       Цзян Чэн усмехнулся:       - Главы Орденов думают, что ты собрал шайку бунтовщиков и заявляешь, что стал правителем этих гор. А здесь кучка стариков, женщин и детей. - Он покачал головой: - Никчемные люди.       Вэй Усянь повернулся к нему и резко проговорил:       - Кого ты назвал никчемными? Следи за словами!       Внезапно Цзян Чэн нахмурился:       - Где Вэнь Нин?       - Почему ты вдруг о нём заговорил? – насторожился Вэй Усянь.       - Люди меня только о нём и спрашивают, - недовольно сообщил ему Цзян Чэн. – А мне у кого спросить? Только прийти с вопросом к тебе.       Вэй Усянь мягко улыбнулся, затем покивал и повёл брата к Пещере.       Это была не та битва, о которой они слышали.       Им сказали, что Цзян Ваньинь вышел из Могильных Курганов со сломанной рукой и окровавленным мечом.       Очередная ложь?       Два брата, казалось, не были в таких уж разногласиях. Они не могли понять, как это перерастёт в драку. Только не рядом с ребёнком, который с улыбкой обнял Цзян Ваньиня. Не тогда, когда глава Ордена Цзян сам видел, что никакой армии не было и в помине, а была просто кучка людей, пытающихся устроиться в единственном безопасном для них месте.       Был ли их бой постановочным? Не поэтому ли Цзян Ваньиня не нужно было убеждать, что Вэй Усянь не совершал ни одного из преступлений, в которых его обвиняли?       Вэнь Цин перехватила братьев у входа и, раскинув руки, преградила им путь:       - Что вы собрались делать?       - Не волнуйся, - заверил её Вэй Усянь, - Цзян Чэн пришёл повидать старого друга. Он ничего плохого не сделает.       Цзян Чэн смотрел куда угодно, только не на Вэнь Цин.       Целительница опустила руки и взволнованно посмотрела на демонического заклинателя:       - Он только успокоился. Не тревожьте его.       - Я понял. - Вэй Усянь кивнул.       Вэнь Цин заколебалась:       - Как войдёте - не шумите.       Вэй Усянь слегка улыбнулся и снова покладисто кивнул:       - Хорошо, хорошо.       Цзян Чэн, наконец, встретился взглядом с Вэнь Цин, и она отошла в сторону.       Цзинь Цзысюань поморщился. Он почти забыл, что Цзян Ваньинь не только должен был пойти и противостоять своему брату. Он также столкнулся с женщиной, которая могла бы стать его женой, если бы обстоятельства сложились немного иначе.       Он думал, как же замечательно, что А-Ли всегда прощала ему его ошибки.       Ещё больше он удивился, когда Вэнь Цин пропустила Цзян Ваньиня. Было легко доверять ему, наследнику Ордена, который больше всего беспокоился о своём брате. Было труднее доверять главе Ордена Цзян, у которого имелись все основания презирать её. То, что он был там и не поддержал их сразу... что это сказало ей о его характере?       Неизбежно, что какая-то часть её должна была испытывать к нему обиду. Даже если у него не было особого влияния на мир, и помощь им вообще принесла бы ему лишь осуждение, разве они собирались сочетаться браком по долгу?       Любовь была ещё одной трансформацией. Она требовала времени и терпения, но этого также нужно было хотеть.       Вэй Усянь сделал несколько шагов вперёд, затем снова повернулся к Цзян Чэну, который не двинулся с места:       - Чего застыл? Идём.       Они вошли в пещеру. Каменный пол был усеян незавершёнными талисманами и какими-то непонятными предметами. Вэй Усянь прошёл примерно половину пути, прежде чем замер:       - Эй! Не наступи! - Он выхватил какой-то предмет прямо из-под ног Цзян Чэна. Мне это пригодится. Скоро доделаю. - Он стряхнул с вещицы пыль, и снова закричал на шагнувшего вперёд Цзян Чэна: - Осторожно! – Он поднял ещё какую-то вещь. – Это мне тоже нужно. Вот-вот закончу.       Цзян Чэн закатил глаза и раздражённо прикрикнул на брата:       - Сам всё разбросал, если наступят – никого не вини!       - Я здесь живу! – парировал Вэй Усянь. – Ну, разбрасываю вещи, и что? Вот же… - Он отступил и сложил подобранные вещи на небольшой валун.       Цзян Чэн ещё раз огляделся.       - Ты живёшь прямо здесь? – напряжённо спросил он, и Вэй Усянь, хмыкнув, кивнул.       Пещера. Почему это всегда была пещера?       Конечно, это было лучше, чем спать на улице, но Не Хуайсан дал бы ему что-то лучшее, если б ему позволили. Хватило уже того, что Вэй Усянь жил в пещере в первый раз, когда оказался в Могильных Курганах.       С другой стороны, здесь он получил уединение и смог без помех работать над своими изобретениями. Уединение, которого у него никогда не было раньше. Ему не разрешалось свободно экспериментировать, когда госпожа Юй была жива. И пока он учился в Облачных Глубинах, он всё ещё был ограничен условностями того времени. Затем он боролся с последствиями войны, когда вернулся в Пристань Лотоса, и пытался создать некое подобие нормальности.       В Могильных Курганах никому не было дела до того, что он делал. Хотя людям было не всё равно, но они никогда не могли понять ситуацию правильно, поэтому это не имело значения. Остатки Вэней не боялись его, что бы он ни делал. Вэнь Цин старательно напоминала ему, что нужно поесть и поспать, но, кроме этого, у Вэй Усяня теперь было время разгуляться.       Было приятно видеть, что он работает продуктивно.       Теперь ему просто нужно было провести инвентаризацию и посмотреть, как они могли бы извлечь прибыль.       Затем Вэй Усянь подвёл брата к тому месту, где лежал Вэнь Нин.       - Вэнь Нин, - обратился к нему демонический заклинатель. – Кое-кто пришёл повидаться с тобой. - Он повернулся к Цзян Чэну: - Вообще, он нас слышит.       Цзян Чэн на мгновение прикрыл глаза, справляясь с гневом, а потом требовательно спросил:       - Почему он такой? Люди же говорят, что те, кого ты оживляешь, становятся невероятно свирепыми, убивают, не моргнув глазом?       Вэй Усянь усмехнулся:       - Оживляю? При чём тут оживление людей? Три части души А-Нина в детстве похитила Танцующая Богиня. Поэтому из него сделали необычную мишень для привлечения злых духов. Когда мы его нашли, им уже завладел злой дух. Сердце ещё билось, осталось только слабое дыхание. Я лишь хотел использовать силу Тигриной Печати Преисподней, чтобы руками Вэнь Нина проучить Орден Цзинь. Но не думал, что он станет марионеткой и утратит разум.       - Если утратил разум, можно убивать направо и налево? – сердито спросил Цзян Чэн.       - Вэнь Нин – робкий и слабый. - Вэй Усянь старался сохранять спокойствие. – Он прячет чувства в глубине души. Когда он утратил разум, все его горькие чувства – гнев, волнение, тревога - вырвались наружу.       Это было странное наблюдение.       Часто считалось, что сильнейшими в смерти были те, кто был сильнейшими при жизни.       Лань Цижэнь никогда полностью не верил в это. Да, те, кто отчаянно цеплялся за власть при жизни, часто были теми, кто отчаянно цеплялся за власть после смерти. Однако в бессилии таилась ярость. Это были те, о ком забыли, кто так и не получил надлежащие права на похороны. Это были те, у кого ничего не было, кто рассматривали смерть как возможность.       У тех, кто скрывал то, что было сломано, никогда не было возможности исцелиться, поэтому они оставались сломленными.       - Прошёл ли твой брат церемонию успокоения души, дева Вэнь? - спросил Лань Цижэнь.       Вэнь Цин посмотрел на него и, помедлив, кивнула:       - Да, но его ситуация сложная.       Считалось невозможным, чтобы любой, кто прошёл церемонию, стал обиженным духом. Но если Лань Цижэнь чему-то и научился за время демонстрации воспоминаний, так это тому, что Вэй Усянь умел совершать невозможное. Не то чтобы многие заклинатели умирали таким жестоким образом, но знать, что заклинатель, с которым так жестоко обошлись, может стать демоническим существом…       Неужели его невестка не была так обижена при жизни? В противном случае она бы задержалась, чтобы отомстить.       Его мысли продолжали возвращаться к ней и ко всем вопросам, которые он никогда не задавал.       - А как он сейчас? - уточнил Цзян Чэн.       - Сейчас я пытаюсь пробудить его сознание, - ответил Вэй Усянь, и его брат возмущённо воскликнул:       - Снова твои пустые мечты? Он всё ещё человек? Чем он отличается от марионеток, которых мы уничтожили? Вэй Усянь, это ты или не ты…       Вэй Усянь повернулся к брату и серьёзно спросил:       - Цзян Чэн, ты подозреваешь, что я забрал осколок иньского железа?       - Даже если он не марионетка, - Цзян Чэн уклонился от ответа, - в таком виде, чем он от них отличается? Хочешь пробудить его сознание? Это же слишком сложно!       Вэй Усянь усмехнулся:       - Да, я тоже думаю, что это слишком сложно. - Он отвернулся: - Но я уже не раз и не два бахвалился перед его старшей сестрой. Все эти люди уверены, что я могу помочь Вэнь Нину. Так что придётся выполнить обещание, иначе точно потеряю лицо.       На скулах Цзян Чэна заходили желваки. Он потянул свой меч из ножен, но брат остановил его ударом Чэньцин по руке.       - Прости, - прошептал Цзян Ваньинь.       - Я понимаю, - эхом отозвалась Вэнь Цин.       Он был зол на сложившуюся ситуацию, и было одно очевидное, ужасное решение. Вэнь Цин понимала, что Цзян Ваньинь не умел прямо говорить о сути проблемы. Он предпочитал сначала сосредоточиться на невозможности спасти остатки Вэней, прежде чем обратиться к своему собственному чувству брошенности.       Вэнь Цин не могла его винить. Они оба хотели лучшего для своих братьев. И когда мир ополчился на них, они оба сделали то, о чём сожалели.       Однажды спасение Вэй Усяня стоило ей А-Нина. Она действительно пыталась заставить его уйти, но понимала тяжесть долга между ними. Вэй Усянь не мог позволить А-Нину оставаться таким, каким он был, когда его бездействие способствовало такому состоянию.       - Вы сделали что-то невозможное, чтобы спасти Цзян Чэна, - прокомментировал Не Хуайсан, - конечно, Вэй Усянь должен был отплатить тем же.       Это был один из способов взглянуть на это.       Вэй Усянь надавил на флейту, заставив брата убрать меч в ножны:       - Что ты делаешь?       - Что я делаю? – прорычал Цзян Чэн. – Это я хочу спросить, что ты делаешь? Вэй Усянь, ты у нас теперь птица высокого полёта!       К ним подбежала запыхавшаяся Вэнь Цин:       - Что вы делаете?       Цзян Чэн опустил клинок, а Вэй Усянь поспешил успокоить целительницу.       - Вэнь Цин, ты иди пока, - мягко, но уверенно проговорил он, глядя ей прямо в глаза. – Не волнуйся, я же здесь.       Вэнь Цин тяжело вздохнула, но всё-таки послушалась демонического заклинателя и ушла.       - Вэй Усянь, ты и мне не оставил выбора, - снова заговорил Цзян Чэн. – За эти дни в Золотом Дворце все Ордены и кланы, от мала до велика, засыпали меня упрёками, требуя справедливости. Так что пришлось пойти сюда.       - Какой ещё справедливости? - Вэй Усянь нахмурился. – В этом деле обе стороны квиты. Охранники сгубили Вэнь Нина, а Вэнь Нин в ответ убил их. За убийство платят жизнью, а долг возвращают деньгами. И покончим на этом. Они ведь всё равно считают Вэнь Нина мёртвым.       Не Минцзюэ в очередной раз восхитился чувством справедливости Вэй Усяня.       Просто просмотр воспоминаний о Тропе Цюнци проверил его контроль над гневом. Часть его хотела объявить Вэй Усяня невиновным во всём и перейти к реальным злодеям в этой истории. Что значило вернуть к жизни того, кто погиб по ошибке, по сравнению с систематическим истреблением невинных людей? Была ли некромантия такой ужасной, учитывая обстоятельства?       Если бы только Вэй Усянь мог стать главным заклинателем. Если бы только у него была политическая власть, чтобы подкрепить свои моральные убеждения.       Было несколько вздохов облегчения, когда заклинатели осознали, что Вэй Усянь не «варится» в Могильных Курганах, ожидая момента, чтобы появиться и отомстить. Трусы, все они!       Если бы Вэй Усянь пошёл за теми, кого он считал ответственными, Не Минцзюэ было противно думать, что тогда он столкнулся бы с ним в бою. Прежде чем увидел все эти воспоминания.       Теперь он был доволен тем, что если Вэй Усянь и действовал, то по правильным причинам.       - Покончим на этом? - Цзян Чэн сузил глаза: - Как это так? Да ты знаешь, сколько глаз следит за тобой и твоей Тигриной Печатью Преисподней? Если Ордены ухватятся за эту возможность, никакой справедливости от них не жди.       - Ты сам сказал «никакой справедливости не жди». Так что ещё я могу сделать? Только запереть себя здесь.       - Что сделать? Конечно же, вот что! Есть лишь один способ всё исправить – до того, как они предпримут что-то ещё, мы сами со всем покончим!       Вэй Усянь подошёл к брату вплотную и напряжённо взглянул ему в лицо:       - Что ты предлагаешь?       - Ты вернёшься со мной и выдашь всех этих людей.       Вэй Усянь неверяще усмехнулся:       - Ты шутишь? Если я выдам Вэнь Цин и остальных, кончится тем, что их просто уничтожат.       То, что справедливо, станет несправедливым. То, что правильно, станет неправильным. Правила этого мира не были одинаковыми для всех.       Позволили бы они Вэй Усяню вернуться, если бы он выдал оставшихся Вэней? Если бы он уничтожил Вэнь Нина, вернул остальных обратно Цзинь Гуаншаню и отдал Печать? Оставили бы его в покое?       Лань Сичэнь знал, что они до сих пор не говорят об этом напрямую. Цзян Ваньинь не был настолько глуп, чтобы думать, что уничтожение Вэнь Нина решит их проблемы. Тогда у Вэй Усяня не было выхода. Лучшее, что он мог сделать, - это изгнать себя, посадить в тюрьму, из которой не смог бы сбежать раньше, чем это сделает кто-то другой.       Ни один из братьев не хотел признавать, что они ничего не могли сделать, чтобы всё исправить.       Вэй Усянь просто позволил Цзян Ваньиню разглагольствовать, пока тот не признался в своём бессилии.       Было легче обвинить человека, чем обвинить мир. Даже сейчас Лань Сичэнь думал, что всё станет лучше только тогда, когда они разберутся с Цзинь Гуаншанем, только тогда, когда каждый глава великих Орденов станет хорошим человеком. Возможно, вскоре дела пойдут лучше, но они всё ещё были далеки от идеала.       Люди были такими упрямыми.       - Всё уже зашло так далеко, а тебя волнует, что их уничтожат? – взорвался глава Цзян.       - Цзян Чэн! – криком осадил его Вэй Усянь. - Послушай, что ты говоришь! Возьми свои слова назад, или я тебя поколочу. Ты не забыл, кто вернул нам с тобой тела дяди Цзяна и госпожи Юй? Кто вернул прах тех людей, что покоятся в Пристани Лотоса? – Он шагнул ближе и положил ладонь на плечо брата: - Кто приютил нас, когда Вэнь Чао нас преследовал?       - Вэй Усянь! - Цзян Чэн скинул его руку: - Кулаки так и чешутся тебя побить! Да, они нас спасли. Но как ты не понимаешь? Сейчас остатки Ордена Вэнь – мишень для всеобщего осуждения. Носить фамилию Вэнь – это уже тягчайшее преступление. А защищать этих людей – значит идти наперекор всем. Каждый ненавидит Орден Вэнь и желает им умереть, чем мучительнее, тем лучше. Если защищаешь их, значит, противостоишь всему свету. Никто за них не заступится, и, тем более, никто не заступится за тебя!       Лань Ванцзи опустил глаза.       Он хотел разозлиться. Ему хотелось свирепо посмотреть на Цзян Ваньиня за его слова, за его непонимание того, кто такой Вэй Ин. Он хотел, чтобы все в этом зале помнили, что они внесли свой вклад в эту ситуацию; что именно из-за них эти братья были вынуждены спорить о том, какой должна быть основная мораль.       Они были заклинателями. Они существовали для борьбы с демоническими сущностями. Они должны были успокаивать призраков и убивать монстров.       Почему они так осуждали живых, когда их целью были мёртвые?       Он медленно выдохнул. Политика никогда не была тем, с чем он имел дело. Пока он был Ханьгуан-цзюнем, весь остальной мир давал ему свободу действий. Его дядя и брат были единственными, кто видел его недостатки там, где другие видели совершенство.       Будь он быстрее, он мог бы помочь освободить остатки Вэней. Он мог либо сам убить охранников, либо вывести их из строя и учинить допрос. Он мог стать свидетелем их преступлений, а не просто свидетелем ухода Вэй Ина.       Будь он умнее, он бы понял, что все нынешние несчастья Вэй Ина были преднамеренной атакой Ордена Цзинь.       Было легко увязнуть в обвинении других, но он напомнил себе, что у каждого есть возможность стать лучше. То, что он был Ханьгуан-цзюнем, то, что он был прав насчёт Вэй Ина, не означало, что он всегда будет прав во всём.       - А мне не нужно, чтобы за меня заступались! – запальчиво отрезал Вэй Усянь.       - Да что же ты за упрямец такой? – взревел Цзян Чэн: - Не можешь разобраться сам – просто отойди. Это сделаю я! - Он выхватил меч.       Вэй Усянь перехватил лезвие рукой. Сталь вспорола кожу, и на каменный пол потекла кровь, но демонический заклинатель не собирался отступать. Он продолжал удерживать клинок брата, упрямо глядя тому в лицо.       Цзян Чэн скривился от раздражения, разжал пальцы, оставляя меч в руках Вэй Усяня, а потом оттолкнул его ударом кулака в грудь и активировал Цзыдянь. Но в последний момент, когда фиолетовый кнут почти коснулся Вэнь Нина, глава Цзян всё-таки заколебался и направил атаку на стену.       - Ты лучше, чем ты думаешь, Цзян-сюн, - прошептал Не Хуайсан.       Если бы на его месте был он, он бы довёл атаку до конца. Если бы кто-то сдерживал его брата, держа их врозь… ну, он бы не ударил на глазах у брата, но ударил бы. Возился бы с талисманами, вмешивался в эксперименты Вэй Усяня, пока бы что-нибудь не взорвалось…       - Я всё ещё… - Цзян Чэн замолчал.       Он всё ещё поднимал руку, чтобы причинить боль своему благодетелю.       - Но ты этого не сделал. - Не Хуайсан пожал плечами.       Что на самом деле имело здесь большее значение. Цзян Чэн всегда сравнивал себя с Вэй Усянем, с недостижимым эталоном. Но, по крайней мере, он сам отправился в Могильные Курганы, чтобы задать вопросы. По крайней мере, он не предполагал, что Вэй Усянь сошёл с ума, а все Вэни были злыми. По крайней мере, он направил свою атаку на стену, а не на Вэнь Нина.       Многие поступили бы хуже. Многие люди поступали хуже.       - Вэй Усянь, ты что, не понимаешь? – в сердцах произнёс Цзян Чэн, не глядя на брата. – Перед лицом четырёх великих Орденов ты герой, отважный воин, храбрец, выдающийся человек. Но стоит им сказать слово поперёк, сразу станешь безумцем, забывшим про мораль, свернувшим на Путь Зла. - Цзян Чэн повернулся к Вэй Усяню и покачал головой: - Думаешь, можно заботиться только о себе и жить вольно, без оглядки на людей? Не было ещё таких примеров.       - Не было ещё таких примеров? - Вэй Усянь разозлился: - Тогда я стану первым!       - Вэй Усянь, ты ещё не понял, в каком положении оказался? – Теперь Цзян Чэн умолял: - Сказать прямо, чтобы в голове прояснилось? Если продолжишь упорно их защищать, я не смогу защитить тебя. – На глазах Цзян Чэна заблестели слёзы.       Вот оно.       Правда, сказанная вслух и требующая внимания.       Цзян Ваньинь действительно заботился об остатках Вэней. Не выполнив свою угрозу Вэнь Нину, он показал, что внутренне он на стороне Вэй Усяня. Даже он не мог убить невиновного. Его заботило мнение мира совершенствования и то, как оно повлияет на Орден, главой которого он был.       Но всё это было вторичным по отношению к его неспособности защитить своего брата.       Однажды Цзян Ваньинь пожертвовал своей жизнью ради Вэй Усяня.       Цзинь Цзысюань никогда этого не забудет. Это не привело к его смерти только потому, что Вэнь Чао был жестоким идиотом и не хотел спешить. Он желал видеть, как Цзян Ваньинь снова и снова плачет, беспомощный без своих духовных сил, и его желание привело к тому, что Орден Цзинь заменил Орден Вэнь во всех смыслах.       Ни больше, ни меньше.       Вэй Усянь глубоко вздохнул, часть напряжения покинула его:       - Не можешь защитить – так оставь. – Он отвернулся, скользнул затуманенным взглядом по тёмным стенам пещеры и грустно улыбнулся: - Просто оставь.       Цзян Чэн нервно сглотнул, а Вэй Усянь продолжил:       - Объяви всему миру, что я предал и сбежал. Всё, что я, Вэй Усянь, сделаю, начиная с сегодняшнего дня… – Он подбросил Саньду в воздух, перехватив меч за рукоять, повернулся к брату и решительно закончил: - не имеет отношения к Вашему Ордену Юньмэн Цзян.       Проговорив это, он протянул меч Цзян Чэну. Тот помедлил, но всё же принял клинок и, едва сдерживая слёзы, спросил:       - Вэй Усянь, скажи мне: вот зачем тебе всё это нужно?       Демонический заклинатель устало рассмеялся:       - Цзян Чэн, отвечу тебе честно: даже если бы не Вэнь Цин и не её брат, кто бы ни был на их месте, я, Вэй Усянь, сделал бы такой же выбор.       Цзян Чэн с досадой усмехнулся:       - Вэй Усянь, героизмом заболел? Если не лезть в чужие дела и не нарываться, тебе жизнь не в радость, что ли? – Он шагнул к брату: - Права была моя матушка: это ты навлёк беды на нашу семью. «Стремись достичь невозможного»? А ты понимаешь главное правила Ордена Цзян. Лучше меня понимаешь. Все вы понимаете! – проорал он, сжав кулаки.       - А-Чэн, - пробормотала Цзян Яньли.       Её брат не понимал. Он не был таким самоотверженным, как А-Сянь. Он защищал их семью и их Орден. Он поступал правильно, но только тогда, когда это не влияло на тех, кто, по его мнению, был его обязанностью. Если что-то его не касалось, значит, это было не его дело.       Именно так многие люди шли по жизни.       А-Сянь был героем, потому что он не видел мир таким. Не было только его долга и ответственности. Он не мог игнорировать несправедливость.       Именно это сделало его героем.       Это также принесло ему столько страданий. Он не был бы А-Сянем, если бы не был добрым. Яньли была так горда, что он вырос таким хорошим человеком. Но какая-то её часть всегда хотела, чтобы он хоть немного обладал эгоизмом остального мира. Достаточно, чтобы он перестал действовать как щит для других.       Оставалось надеяться, что другие тоже смогут больше походить на А-Сяня, чтобы он не был единственным щитом в мире.       Цзян Чэн вложил свой меч в ножны:       - Что ж, условимся о поединке.       Слеза скатилась по лицу Вэй Усяня, когда Цзян Чэн прошел мимо него, чтобы уйти.       Воспоминание сменилось, и заклинатели увидели Вэнь Цин. Девушка стояла у полуразрушенного древнего каменного барьера и напряжённо смотрела на уходящую вверх по склону тропу. Когда на ней появился Цзян Чэн, она тяжело вздохнула и зашагала вперёд.       Они одновременно сократили разделявшее их расстояние и встретились посередине. На несколько мгновений повисла гнетущая пауза, а потом Цзян Чэн отвёл взгляд от целительницы и сухо произнёс:       - Если пришли меня упрашивать, даже не начинайте.       Это были те же самые слова, которые она сказала ему, когда он пытался помешать ей вернуться в Цишань.       Слова имели тот же вес. Всё, что нужно было сделать, это объяснить.       Если бы Вэй Усянь попросил Ханьгуан-цзюня пойти с ним вместе с остатками Вэней, то они были бы вместе.       Если бы Ханьгуан-цзюнь ясно дал понять, почему он хотел, чтобы Вэй Усянь вернулся с ним в Гусу, тогда они могли бы быть вместе.       Если бы Цзян Ваньинь объяснил то, как всё было на самом деле, перед кампанией «Выстрел в Солнце», возможно, Вэнь Цин никогда бы не приняли за врага. И они были бы вместе.       Точно так же, если бы Вэнь Цин попросила Цзян Ваньиня о помощи, они были бы вместе.       Но никто здесь не был телепатом. Они не могли читать мысли друг друга. Даже если бы они могли догадаться, они вряд ли захотели бы выразить свои мысли словами. В конце концов, не имело значения, что хотели другие. Имело значение то, что они делали.       Как бы трагично это ни звучало, они никогда не узнают, как всё изменилось бы, если бы один из них просто смог объяснить.       Вэнь Цин вытащила из-за пояса тряпицу и развернула её.       - Молодой господин Цзян… этот гребень. – Она протянула подарок Цзян Чэну. – Я всё-таки не могу оставить его.       Юноша посмотрел на целительницу, и его лицо скривилось в болезненной гримасе. Потом его взгляд помрачнел, и он медленно забрал свой подарок. Сглотнул и сжал его в кулаке:       - В тот день, в Ланьлине, почему Вы не пришли с ним прямо ко мне?       - В то день, если бы я встретила Вас первым, Вы смогли бы без раздумий поспешить на помощь А-Нину? - спросила Вэнь Цин.       Цзян Чэн не ответил, и целительница, покинув его, отправилась на гору. А юноша ещё долго стоял посреди мёртвого леса и смотрел на гребень, не замечая, как по его щекам катятся редкие слёзы.       Цзинь Гуанъяо взглянул на пару.       Это был последний раз, когда они виделись перед тем, как её привели в Башню?       Вэнь Цин прошептала что-то похожее на извинение, но Цзян Ваньинь отмахнулся.       Было удивительно, что Цзян Ваньинь не ненавидел Вэй Усяня. Всю жизнь его сравнивали с Вэй Усянем. Его отец, казалось, всегда поддерживал именно приёмного сына. Его мать заставляла Цзян Ваньиня чувствовать, что его навыки не имеют ничего общего с навыками Вэй Усяня. Даже его друзья… конечно, Цзян Чэн сомневался, были ли они рядом с ним или с Вэй Усянем.       Всё это выглядело так, будто любой предпочёл бы Вэй Усяня Цзян Ваньиню.       Лучший человек.       Не то чтобы Цзинь Гуанъяо имел право судить, кто лучше. Оба они были ещё ужасно молоды и благородны, словно герои книг. Если бы они были больше похожи на большинство заклинателей их мира, то вообще не оказались бы в этой ситуации.       Воспоминание последовало за Вэнь Цин. Она вернулась в деревню и первыми, кого она увидела, были А-Юань и бабушка. Малыш сидел на коленях у пожилой женщины и требовательно дёргал её за рукав:       - Бабушка, я хочу ещё. Я голоден.       - Потерпи, А-Юань, - успокаивала его старушка. - Когда рассветёт, я отведу тебя собирать фрукты.       - Я голоден, - настаивал ребёнок.       Вэнь Цин вытащила из рукава небольшое яблоко:       - Вот, А-Юань, возьми это.       - А-Цин, ты сегодня плохо себя чувствуешь? – приглядевшись к целительнице, взволнованно спросила бабушка. - Ты ничего не ела. Ты должна оставить яблоко себе.       Вэнь Цин покачала головой:       - Я в порядке. А А-Юань ещё ребёнок.       Вэй Усянь, с расстояния наблюдавший за ними, помедлил, но затем подошёл ближе:       - Да, А-Юань должен много есть. - Он протянул мальчику ещё несколько яблок: - Это для А-Юаня.       Пожилая женщина улыбнулась ему и, взяв яблоки, вручила одно из них А-Юаню:       - Вот, это тебе от Сянь-гэгэ.       Тем временем демонический заклинатель снял с плеча небольшой мешок и поманил к себе сидевшего неподалёку мужчину:       - Четвёртый дядюшка, раздайте всем остальное, пожалуйста. - Вэй Усянь передал ему мешок и с улыбкой добавил: - Когда здесь можно будет выращивать урожай, мы перестанем ловить рыбу и собирать фрукты. А А-Юань… - Он повернулся к ребёнку и ласково улыбнулся: - будет сыт каждый день.       - Верно, - кивнула бабушка, а Четвёртый дядюшка с довольным видом заметил:       - Неожиданно, что в такой дикой местности мы можем выращивать настоящую еду.       - Мы можем спуститься с горы и купить семян, - предложил кто-то из находившихся рядом Вэней. – Сможем вырастить немного овощей.       - Спуститься с горы? – взволнованно повторил Четвёртый дядюшка. – Но можем ли мы это сделать?       - Я думаю, стоит подождать ещё немного, - подумав, сказал кто-то из Вэней. – Пусть слухи улягутся.       - Ты голодала? - спросил Цзян Ваньинь.       - Мы справились, - ответила Вэнь Цин.       Цинь Су не понравилось, как это прозвучало. Сама целительница была достаточно сильным практиком, чтобы какое-то время обходиться без еды, но все остальные? Даже у Вэй Усяня, без его золотого ядра, не было ничего, что усиливало бы его тело. Разве что энергия обиды делала его более выносливым, но это имело свою цену.       - А ребёнок? - спросил Цзэу-цзюнь.       Вэнь Цин ощетинилась:       - А-Юань настолько здоров, насколько можно было ожидать.       Какой ценой для остальных?       Остатки Вэней так много страдали. То, что они смогли осесть и планировать будущее где-то в безопасности, было невероятным. То, что безопасным местом оказались Могильные Курганы… Цинь Су задавалась вопросом, изменило ли что-то там первоначальное выживание Вэй Усяня. Если Вэй Усянь смог сделать Могильные Курганы пригодными для жизни и безопасными, если они к настоящему времени не голодали, то что тогда говорить о других заброшенных местах?       - Как и следовало ожидать, - слегка нахмурился Цзэу-цзюнь. - Повлияет ли это на его рост? - Он ещё больше нахмурился: - А что, если бы он там заболел?       - Что Вы хотите, чтобы я сказала? Неужели все, наконец, готовы поверить в то, что у нас не было плана? – с насмешливым раздражением проговорила Вэнь Цин. - Мы пошли туда, чтобы выжить, и выжили. Вэй Усянь и я умерли бы раньше, чем позволили бы чему-либо угрожать нашему выживанию, будь то голод, болезнь или нападение.       Если они смогли выжить там, то они с таким же успехом могут столкнуться с опасностями внешнего мира.       - Мы были дураками, если бы не верили вам до сих пор, - сказал Чифэн-цзунь.       Они действительно были бы. К сожалению, среди них было много дураков.       Вэнь Цин встала и вернулась в пещеру.       Вэй Усянь хотел последовать за ней, но А-Юань остановил его. Мальчик соскользнул с бабушкиных коленей и обнял демонического заклинателя за ногу:       - Бабушка сказала, что оно сладкое. - Он протянул ему яблоко. - Съешь.       Вэй Усянь погладил мальчика по голове и принял подарок. Ребёнок сразу же отпустил его и вернулся к бабушке, а демонический заклинатель направился в пещеру.       Вэнь Цин с отрешённым видом сидела на одном из камней, которые они использовали в качестве стульев. Вэй Усянь печально посмотрел на неё, а затем нацепил на губы улыбку и, подбрасывая яблоко вверх-вниз, беззаботно заговорил:       - Не знаю почему, но сегодня фрукты особенно сладкие. – Он протянул яблоко целительнице. - Хочешь попробовать? - Она не пошевелилась, но Вэй Усянь не стал заострять на этом внимания, а так же беззаботно продолжил: - Ты не смотри, что А-Юань маленький, ест он будь здоров. - Он уселся на соседний камень и повертел яблоко в руках: - Сегодняшние фрукты все до последнего кусочка съел. Этот вот последний. - Он снова протянул яблоко целительнице, немного подождал и уже серьёзным тоном спросил: - Точно не будешь?       Она молча покачала головой.       - Ладно, - снова придав своему голосу беззаботности, произнёс Вэй Усянь и несколько раз подбросил яблоко на ладони.       - Вэй Усянь, - внезапно проговорила Вэнь Цин, - уходи.       - Уходить? – удивлённо переспросил Вэй Усянь. - Куда?       - Возвращайся, откуда пришёл, - уточнила Вэнь Цин. – Сейчас уже всё наладилось. Пусть только А-Нин будет рядом. Мне этого довольно. Да и тебе не нужно больше беспокоиться. Сможет ли он вновь пробудить сознание, зависит от него. Мы уже хорошо здесь устроились, об остальном я смогу позаботиться сама.       - Ты же всё-таки из великого Ордена Цзян, - помолчав, продолжила она. - Не такой, как мы. Вэй Усянь, уходи.       Выход.       Вэнь Цин фактически предложила Вэй Усяню выход. Он сделал, как она просила. Он нашёл Вэнь Цюнлиня. Он освободил то, что осталось от её народа, и привёл их туда, где их не будут беспокоить.       Он сделал всё, о чём она просила его. Она не ожидала, что он сделает невозможное для её брата.       Если бы только для него не было слишком поздно.       Не Минцзюэ отказался от попыток понять, что Сичэнь хотел от ребёнка Вэнь. Хотел ли он, чтобы Вэнь Цин признала, что Могильные Курганы не место для ребёнка? Это было очевидно, а форсировать события в данной ситуации было жестоко. Если всё пройдёт хорошо, у ребёнка скоро будет хороший дом, защищённый и благосклонный к самым важным людям в его жизни.       Со временем ребёнок научится игнорировать тех, кто не имеет значения.       Пока он держит голову высоко и не идёт по тёмной тропе, с ним всё будет в порядке.       Вэй Усянь откусил яблоко, и Вэнь Цин, повернувшись, одарила его недоверчивым взглядом:       - Ты…       - А что? - Вэй Усянь состроил непонимающее лицо: - Сама же сказала, что не будешь есть.       - Вэй Усянь! - Вэнь Цин вскочила.       - Да что такое? – картинно заныл демонический заклинатель и выставил руку вперёд в защитном жесте: - Я не буду есть! Не буду больше, ладно? – Он сплюнул и потёр обкусанное яблоко об рукав своей мантии. – Вот, держи! – Он протянул яблоко целительнице.       Вэнь Цин фыркнула и, развернувшись, направилась прочь:       - Да подавись ты!       - Вэнь Цин! - крикнул ей вслед Вэнь Усянь, и девушка остановилась. Вэй Усянь поднялся и совершенно серьёзным голосом проговорил: - Я сказал, что смогу вернуть Вэнь Нина к обычной жизни. И я обязательно это сделаю.       И он сделал.       Вэнь Нин стал Призрачным Генералом. Хотя генерал в этом теперь сильно сомневался.       Армии Вэней не было. Были просто фермеры.       Итак, если Вэнь Нин не был генералом и не был ещё одним оружием Вэй Усяня, тогда кем он был? Слухи, конечно, были. Всегда ходили слухи. Некоторые говорили, что Вэй Усяня можно было увидеть на улицах Илина в сопровождении застенчивого, тихого человека со странным ожерельем на шее и странными отметинами на коже.       Может он просто нормальный человек?       Опасный, могущественный человек, который так же сильно рисковал быть сломленным, как и Вэй Усянь…       Но уж точно не опаснее многих других заклинателей. Вэнь Нин также не стремился к власти. То, кем он был сейчас, было вопросом выживания, а не желания.       Вэнь Цин кивнула и направилась к себе. Воспоминание последовало за ней. Заклинатели увидели, как целительница легла на свою кровать, но сон ускользнул от неё. Она встала и пошла проверить Вэнь Нина, который всё ещё спал. Энергия обиды внутри и вокруг него зашевелилась, и Вэнь Цин нежно и успокаивающе коснулась его руки:       - А-Нин. Мы повстречали Вэй Усяня, на радость или на беду?..       - Сестра! - тихо позвал Вэнь Нин. - Больно.       - А-Нин – Вэнь Цин встрепенулась и сжала его руку.       - Сестра, больно, - повторил Вэнь Нин.       - А-Нин. – Рука целительницы переместилась на его плечо: - А-Нин. Сестра здесь. Не бойся. Сестра здесь. А-Нин. - Она повторяла это, как мантру, пока брат продолжал стонать.       Затем тишину ночи нарушило мелодичное пение флейты. Чэньцин исполняла «Покой», и Вэнь Нин понемногу затих.       Лань Ванцзи ещё немного дал волю своему гневу.       Он по-прежнему был зол, но теперь его сдерживало облегчение от того, что с Вэй Ина вскоре будут сняты все обвинения. Даже здесь, где его возлюбленный спасал кого-то от невыразимого зла, было показано, что он использует традиционное совершенствование в дополнение к своим новым методам.       Это не был какой-то нечестивый ритуал, который лишь вернул к жизни самые тёмные стороны Вэнь Нина.       Точно так же, как там не было Вэй Усяня, когда Вэнь Нин пришёл в сознание.       Они прибыли позже оба.       - Этот бедный мальчик, - прошептал Сичэнь, - ты думаешь, он всё ещё страдает?       Лань Ванцзи повернулся к брату:       - Сейчас он не оставит свой народ.       Куда пойдёт Вэнь Цин, туда и её брат. Он не был кем-то, над кем нужно экспериментировать, или монстром, на которого нужно охотиться. Он был человеком.       - А что будет, когда его люди умрут? – прошептал его брат: - Что тогда?       Лань Ванцзи не знал. Он не был уверен, что бы он делал, если бы у него никого не осталось в мире.       Сфера ярко полыхнула, и проекция показала Вэй Усяня и Цзян Чэна. Братья стояли друг против друга. Они встретились для поединка.       Не говоря ни слова, Цзян Чэн обнажил свой меч и атаковал. Вэй Усянь умело уклонился от серии атак брата, прежде чем запустил в него свои талисманы. Цзян Чэн увернулся от них. Вэй Усянь поднялся выше, приземлился на вершину скалы и запустил в брата очередным талисманом, но Цзян Чэна разрубил его своим клинком.       Тогда демонический заклинатель поднёс флейту к губам, и окружил себя энергией обиды. Этого оказалось достаточно, чтобы заблокировать атаку Цзян Чэна и заставить его отступить. Братья перегруппировались и замерли на вершинах скал, напротив друг друга.       Цзян Ваньинь не использовал Цзыдянь.       Разве он не относился к этому бою так серьёзно, как предполагало выражение его лица? Или он просто не мог использовать оружие своей матери против своего брата после того, что случилось в Пристани Лотоса?       Это был ещё один момент, который прояснил, насколько сильно изменила жизнь этих молодых людей.       Госпожа Юй избила Вэй Усяня, потому что он разозлил Орден Вэнь и, таким образом, доставил неприятности Ордену Цзян. Теперь Цзян Ваньинь сражался с ним, потому что он спас оставшуюся часть Ордена Вэнь, тем самым опять доставив неприятности Ордену Цзян.       Оба раза Вэй Усянь поступил правильно. Оба раза он нёс за это несправедливое наказание.       Тем не менее, Цзян Ваньинь сражался только своим мечом. Вэй Усянь тоже не дрался в полную силу, но даже для видимости Цзян Ваньинь не желал быть в точности похожим на свою мать.       Затем они снова сошлись, и меч Цзян Чэна вонзился в живот Вэй Усяня. Атака Вэй Усяня также достигла цели.       - Цзян Чэн, ах ты! - пожаловался Вэй Усянь. – Обязательно было бить так сильно?       Цзян Чэн сплюнул кровь, но не повернулся к брату.       Вэй Усянь слегка наклонился и опёрся на Чэньцин, чтобы удержаться в вертикальном положении, а Цзян Чэн вложил меч в ножны и, придерживая сломанную руку, молча зашагал прочь. Он так ни разу и не оглянулся.       Вэй Усянь смотрел, как он уходит.       - Ты зарезал его?! – гневно воскликнул Ханьгуан-цзюнь.       Цзян Чэн вздрогнул. Не то чтобы он забыл, что зарезал собственного брата. Просто это была ещё одна вещь, о которой он старался не думать.       - Удар мог стать фатальным, ведь у него нет золотого ядра, - прокомментировала дева Ло.       - У него была я! - встала на его защиту Вэнь Цин.       - Это было то, о чём мы договаривались. - Цзян Чэн сжал руки в кулаки.       Они никогда не обсуждали это, но оба знали, что в результате должно получиться.       Им нужно было сражаться. Им нужно было выпустить достаточно энергии, чтобы те, кто наблюдал или находился рядом, могли почувствовать тяжесть боя. Цзян Ваньинь должен был получить травму. Никто бы не поверил, что они подрались, если бы Цзян Ваньинь не получил бы рану. Ему нужно было выглядеть сердитым, что было легко, но он не должен был терять контроль над своим нравом и лезть вперёд, чтобы ранить Вэй Усяня.       Не имело значения, что он не знал об отсутствии у него золотого ядра и, как следствие, более медленном заживлении.       Он не должен был этого делать.       Картинка изменилась, и все увидели отряд учеников Цзян, с тревогой ожидающий своего главу. Когда появился Цзян Чэн, на лицах учеников явно читалось облегчение.       - Передайте мои слова Орденам заклинателей. – Придерживая раненую руку, громко провозгласил глава Цзян. - Вэй Усянь – предатель и враг всех бессмертных! Он изгнан из Ордена Юньмэн Цзян!       Ученики обменялись испуганными взглядами, и один из них робко спросил:       - Глава Ордена, неужели главный ученик…       - Отныне Вэй Усянь и мой Орден Юньмэн Цзян разрывают всякие отношения! – пафосно объявил Цзян Чэн и в порыве ярости сбросил свой плащ.       - Так драматично, - сказал Не Хуайсан.       Цзян Чэн сделал то, о чём его просил Вэй Усянь. Он бросил его публично. Вэй Усянь воспользовался гневом Цзян Чэна, чтобы заставить его согласиться на то, о чём он заведомо пожалеет. Точно так же, как другие Ордены манипулировали Цзян Чэном, чтобы он так быстро отправился в Могильные Курганы.       Их противостояние у Могильных Курганов и драматическое изгнание Вэй Усяня отвлекли всё оставшееся внимание от Тропы Цюнци.       Ещё одна мастерская игра младшего названного брата Отнимите самую яростную защиту Вэй Усяня в мире совершенствования, а потом избавьте его от поддержки собственного Ордена.       Не Хуайсан и забыл, как быстро всё это пролетело. От горы Байфэн до Цюнци и битвы двух братьев… всё это казалось более расплывчатым в его воспоминаниях.       Так много всего произошло за такое короткое время; конечно, они упустили ключевые детали.       Следующее воспоминание показало Вэй Усянь, который, медленно и тяжело ступая, вошёл в свою пещеру с мешком в руках. Увидев сидящую на ступеньках перед столом Вэнь Цин, он улыбнулся:       - Хорошо, что ты здесь. Вот, я тут картошку купил и принёс. – Он бросил мешок на пол и опустился на ступеньки, невольно прижимая руку к ране. – Вели завтра всем срочно сажать.       Вэнь Цин внимательно уставилась на него, и радость демонического заклинателя угасла:       - Не нужно на меня так смотреть! Купил – значит, уже купил. Хватит упираться с этой твоей редиской. А, кстати, здесь ещё мясо, я его тоже купил. Иди приготовь, и вечером забудем разок про овощи.       Вместо ответа Вэнь Цин наклонилась и схватила его за запястье.       - Ой! - Вэй Усянь тут же отдёрнул руку: - Ты что делаешь? Женщина не должна касаться мужчины. С чего это ты вдруг? Я аж испугался.       Вэнь Цин отвернулась, не впечатлённая его притворством.       Мянь-Мянь усмехнулась.       Тому, кто после этого будет жить с Вэй Усянем, лучше каждый день обыскивать его с раздеванием.       Было невероятно, какие травмы он способен выдержать, да ещё и на ногах. Он шёл и бежал после порки, устроенной ему госпожой Юй. Он встал и ушёл после того, как его золотое ядро было удалено. Он вышел из Могильных Курганов и отправился на войну. Теперь он пошёл и купил картошки после того, как собственный брат зарезал его и выгнал из родного Ордена.       Конечно, он, возможно, купил картошку заранее, но мешок всё равно предстояло оттащить на гору, а это было ненужным бременем для его травм.       - Я почти хочу, чтобы он упал в обморок, - сказала Цинь Су.       Как с ним произошло после победы над Черепахой-Губительницей и после битвы в Безночном городе.       Вэй Усянь не был неуязвимым, и он не должен был так себя вести.       - Ладно, ладно. - Вэй Усянь постучал себя по носу. - Знаю, ты хотела заняться моими ранами. Но там и правда ничего опасного. – Он с честными глазами развёл руки в стороны и пожал плечами: - Видишь? – Но тут рана на животе дала о себе знать, и демонический заклинатель с болезненным вздохом прижал к ней обе ладони.       Целительница подалась вперёд, но Вэй Усянь упрямо покачал головой:       - А вот если ты прямо сейчас не пойдёшь готовить, я точно помру.       Глаза Вэнь Цин расширились, и она вновь подалась вперёд, но Вэй Усянь только сильнее заскулил:       - Помру от голода! – Он посмотрел на целительницу и улыбнулся.       Вэнь Цин вздохнула, подняла мешок с картошкой и зашагала прочь.       - Эй, ты куда? – крикнул ей вдогонку Вэй Усянь.       - Пойду и обменяю на редиску, - бросила через плечо Вэнь Цин.       Цзян Яньли закрыла глаза.       Могильные Курганы не были хорошим местом, но они были не так плохи, как она опасалась. Она боялась, что это будет повторение его первого пребывания там. Даже если он улучшит ситуацию для остатков Вэней, возвращение в место, которое нанесло ему столько травм, не могло быть лёгким. Она боялась, что он будет страдать от воспоминаний или станет замкнутым без кого-то, кому он действительно доверял.       - Спасибо, Вэнь Цин. - Цзян Яньли открыла глаза и посмотрела на целительницу. - За то, что позаботилась о нём, когда я не могла.       - Теперь он мне как семья, - призналась Вэнь Цин. - То, что он сделал для нас…       Это было больше, чем кто бы то ни было сделал для кого-либо, не являющегося членом семьи.       Воспоминание перенесли заклинателей в Башню Кои. Цзян Яньли прогуливалась вокруг Золотого Дворца, когда в одно из уютных двориков с удивлением обнаружила маленький прудик с цветущими лотосами.       - Я же сказал! Никому сюда не входить! – прозвучал недовольный голос Цзинь Цзысюаня.       Цзян Яньли двинулась на его голос и вскоре обнаружила наследника Цзинь, который, стоял по колено в мутной воде и сажал очередной цветок лотоса.       - Молодой господин Цзинь, - тихонько окликнула его девушка, и Цзысюань замер.       Потом он резко обернулся и спрятал цветок за спину.       Цзян Яньли смущённо улыбнулась и предложила:       - Сначала выйдите.       - Конечно. - Цзинь Цзысюань вышел из воды и, вытянув руки, поклонился, а когда понял, что держит при этом лотос, вновь поспешил спрятать его за спину.       Цзян Яньли улыбнулась от умиления и мягко сказала:       - Я не нарочно сюда зашла, простите.       Цзинь Цзысюань всё ещё смущённо топтался на месте, не зная, как поддержать разговор.       - Госпожа Цзинь посоветовала мне прогуляться в этой стороне, - продолжила Цзян Яньли, и Цзинь Цзысюань застенчиво выдавил:       - Ничего.       Пауза вновь начала затягиваться, и Цзян Яньли, чувствуя себя неловко, медленно поднялась по небольшому мостику, перекинутому через лотосовый пруд. Остановившись на середине, она посмотрела на нежные цветы и вздохнула:       - Хорошо бы вернуться в Пристань Лотоса. – Затем Яньли повернулась к наследнику и, продолжая испытывать неловкость, чуть поклонилась: - Молодой господин Цзинь, простите.       Она отвернулась и хотела уйти, но тут Цзинь Цзысюань наконец-то отмер:       - Юная госпожа Цзян! – пылко воскликнул он. – Я знаю, здесь не Пристань Лотоса. Но я… Я хочу построить для Вас ещё одну Пристань Лотоса.       Услышав его слова, Цзян Яньли замерла, едва сдерживая слёзы.       Цзинь Цзысюань медленно поднялся на мостик и остановился прямо позади девушки:       - Дева Цзян.       Цзян Яньли повернула к нему и улыбнулась:       - Цзысюань.       Оглядываясь назад, можно сказать, что это предложение было горько-сладким.       Братья и сестра из Пристани Лотоса однажды поклялись всегда быть вместе. И всё же это был момент их истинного расставания, того, который длился бы и дальше, если бы не этот просмотр.       Вэй Усянь, сосланный в Курганы не по своей вине.       Цзян Ваньинь, вынужденный вести себя как глава Ордена и бросить своего брата.       Цзян Яньли, которая, наконец, смогла выйти замуж за любовь всей своей жизни, но это означало, что она оставила свой дом и братьев.       Просто ещё один поступок, добавленный к постоянно растущему списку неудач..