Путь

             Не Хуайсан постучал пальцами по колену:       - Вэнь Цин, когда Вэнь Нин проснулся?       - Когда приехал Ханьгуан-цзюнь, - ответила целительница.       - Он приезжал? – удивился старший брат.       Конечно же, он приезжал, и, конечно же, Вэнь Нин проснулся во время этого визита. Хотя Вэй Усянь был способен на многие невозможные вещи в одиночку, когда он встречался с Ханьгуан-цзюнем, присутствовал элемент судьбы.       Не Хуайсан не мог дождаться, когда же закончится демонстрация воспоминаний, но что-то его беспокоило. Что-то, чего он никак не мог определить. Как будто ему чего-то не хватало.       Лань Ванцзи сидел за столом в чайном домике и слушал выступление местного мудреца.       - Если вы хотите знать, Старейшина Илина – настоящее бедствие, - размахивая сложенным веером, с огороженного невысокими периллами помоста вещал старик.       Толпа его слушателей загудела.       - Как тут не согласиться? – выкрикнул один из мужчин, и другой тотчас подхватил:       - Вот что я вам скажу, вон у моих соседей могилу старшей тётки недавно раскопали.       Это что, информация из третьих рук? Четвёртая рука?       Если бы речь шла о ком-то другом, то информацию сочли бы ненадежной. Если бы речь шла о ком-то другом, это было бы отклонено.       Особенно среди совершенствующихся. Заклинатели должны уметь отличать гражданские слухи от фактов. Какая нужда у Вэй Усяня в других трупах, когда он жил в месте с неисчислимым их количеством? Зачем ему рисковать и выбираться из своего безопасного убежища, если он знал, что найдёт во внешнем мире только врагов?       Они просто были так уверены в своей правоте. Эта уверенность выросла из недель бездействия. Новостей не было, что было хорошей новостью для Вэй Усяня, но не для людей.       Людям было скучно, поэтому они начали придумывать плохие новости, чтобы оправдать своё мнение о Старейшине Илина. Им нравилось обвинять его в случайных несчастьях. Насколько их заверяли в то время, он мог быть замешан в любом из них. Опять же, они просто объявляли его виновным без расследования, позволяя себе повесить на него все свои проблемы и нераскрытые преступления.       Может быть, эти могилы действительно были разграблены. Но теперь уже слишком поздно начинать расследование.       Лань Ванцзи налил себе чай, стараясь не обращать внимания на судачащих людей.       - Точно его рук дело! – продолжали галдеть слушатели, пока мудрец не возвысил голос, заставив их примолкнуть.       - Послушайте! – взмахнув веером, воскликнул он.       Лань Ванцзи сделал глоток.       - А я вот что вам скажу: говорят, из трупов он делает каких-то марионеток, - доверительным тоном сообщил мудрец.       Лань Ванцзи замер.       - Прямо мороз по коже! – выпалил кто-то из толпы.       - На Тропе Цюнци, - продолжил мудрец, - он даже превратил в марионетку живого человека, и тот убил больше десятка людей. А человек этот – один из тех, кто остался от Ордена Вэнь. Потом люди прозвали его Призрачным Генералом. - Люди загалдели сильнее, и мудрец вновь повысил голос: - Только вот никто не знает, куда после Тропы Цюнци подался этот Призрачный Генерал.       - Да куда ему податься?       - Небось, творит злодейства вместе со Старейшиной Илина! – зашумели люди.       Как кто-то когда-либо верил в это?       Как Лань Цижэнь поверил в это?       Всё это было бессмысленным нагнетанием страха. Теперь он мог признать это. Определённые силы хотели, чтобы мир боялся Вэй Усяня. Они хотели настроить всех против Ордена Вэнь.       Лань Цижэнь покачал головой. Это больше не было его самой большой заботой. Поездка Ванцзи в Илин и его наказание за это скоро будут выставлены на всеобщее обозрение. Это был способ его племянника продемонстрировать свою преданность Вэй Усяню, а также объяснить, почему он больше не пошёл в Илин. Это снова вызовет вопросы об Ордене Лань.       Его беспокоил гнев госпожи Цзян. Она была доброй, непостижимо доброй, такой же, как Сичэнь. Она не осуждала, а стремилась понять. Возможно, её доброта продлится достаточно долго, чтобы они дали ей объяснение наедине.       Лань Цижэнь больше не собирался полагаться лишь на собственное мнение. Со всем, что они видели, никто бы не осудил госпожу Цзян за недостаток благотворительности.       Но какое объяснение он мог ей дать? Он пришёл к выводу, что ничего не знает об обстоятельствах женитьбы своего старшего брата. Должна быть причина, по которой его невестка убила их учителя. Та, которую сама она сочла достаточной, чтобы позволить им заключить себя в тюрьму, даже не попытавшись оправдаться.       Знал ли его брат эту причину? Или он был, как Ванцзи, просто уверен, что должна быть причина, даже если они так и не поняли её?       Местечковый мудрец вновь помахал своим веером:       - Вы же ещё всего-то не знаете. В жутком логове Старейшины Илина не только марионеток из людей лепят. От его гнусных дел просто волосы дыбом встают! – Мудрец обошёл стол и остановился у перил, почти нависнув над толпой: - Вот что я вам скажу: он откапывает трупы, раскалывает кости и высасывает костный мозг, так он совершенствует свою магию! Если бы Орден Юньмэн Цзян не взял его к себе и не вырастил, этот Вэй Ин бы всю жизнь шатался по улицам, как простой бродяга. А он вдруг взбунтовался против своих братьев и ранил молодого главу Ордена Цзян. Кто встретит таких неблагодарных людей, вправе забить их до смерти!       - И то верно!       - Правда!       - Точно!       - Убивать таких нужно!       - Такие заслуживают смерти!       Лань Ванцзи с громким стуком поставил чашку на стол, и чай выплеснулся на столешницу. Холодным нечитаемым взглядом Второй Нефрит Гусу Лань окинул вмиг притихшую толпу и, выложив на стол кусочек серебра в качестве оплаты, покинул чайный домик.       Они бы убили его.       Цзинь Гуанъяо был в этом уверен. Благодаря огромному успеху их заговора, направленного на то, чтобы настроить мир против Вэй Усяня, тот был бы мёртв в течение нескольких месяцев. Они убили бы его в бою, а всё, что осталось от его имущества, разделили в качестве военных трофеев.       Самым доходчивым тому подтверждением служило то, что жители Илина, обитавшие за пределами Могильных Курганов, по-прежнему ошибались в отношении Старейшины Илина.       И всё же, заслуженная или нет, смерть есть смерть.       Хотя, часто дольше всех жили те, кто заслуживал скорейшей смерти.       Воспоминание последовало за Лань Ванцзи. Не успел тот отойти от чайного домика, как ему в ногу вцепился ребёнок. Второй Нефрит замер на месте, посмотрел вниз и натолкнулся взглядом на милое улыбающееся лицо.       - Что? - Вэнь Цин нахмурилась.       - Неужели… - Цзян Ваньинь замолчал, но потом всё же добавил: - Вэй Усянь потерял его?       Вэнь Цин сузила глаза.       - Разве ты не понимаешь, что это значит? – с довольным видом проговорил Не Хуайсан: - Должно быть, это судьба!       Цзян Ваньинь вздохнул, а Вэнь Цин с нажимом потёрла лоб. Всё было не так уж плохо. Никто в Илине никогда не узнавал в молодом приветливом юноше Старейшину Илина. И, конечно, они не ожидали, что ребёнок, бегающий по улице в одиночестве, - часть злой армии Вэней, скрывающейся в Могильных Курганах. В городе для него было так же безопасно, как и для любого другого ребенка, а если возникнут проблемы…       Что ж, если возникнут какие-либо проблемы, Вэй Усянь моментально найдёт их решение.       Вэнь Цин не была рада, что он потерял А-Юаня, но если это привело его к Ханьгуан-цзюню?..       - Они родственные души, - тихо добавил Цзэу-цзюнь, - а этот ребёнок…       Родственные души? Их сын? Не поэтому ли Цзэу-цзюня теперь так заботило благополучие А-Юаня? Думал ли он, что Вэй Усянь, а значит, и Ханьгуан-цзюнь, собираются его усыновить? Воспитать его в Ордене Лань?       Это было что-то, что нужно обсудить с Вэй Усянем позже.       Тем временем следующее воспоминание показало мечущегося по улицам Вэй Усяня.       - А-Юань! – взволнованно кричал он, высматривая пропавшего малыша, пока его внимание не привлекла небольшая толпа горожан, постепенно окружавшая… Лань Ванцзи и плачущего А-Юаня. Вэй Усянь остановился, и на его губах расцвела лучезарная улыбка. Все тревоги оставили демонического заклинателя, и он с интересом стал наблюдать за разворачивающимся на его глазах действом.       - Что происходит?       - Что делает это ребёнок?       - Что случилось?       - Такой крохотный, а так отчаянно ревёт! – судачили люди, и Вэй Усянь прыснул от смеха.       - Его отец отругал?       - Ох уж этот отец!       - Я не… - слабо запротестовал Лань Ванцзи, явно смущённый.       Цзинь Цзысюань хихикнул. Он ничего не мог с собой поделать. После всего, с чем они столкнулись, это был единственный раз, когда Ханьгуан-цзюнь выглядел таким испуганным не из-за того, что Вэй Усяню угрожала непосредственная опасность.       Часть его сочувствовала. Было ужасно, когда его собственный ребёнок плакал, а он не понимал, чего тот хочет. Цзинь Цзысюань не смог бы даже накормить его, если бы тот был голоден. Он был благодарен за помощь окружающих, иначе он, вероятно, сделал бы то же самое: стоял бы столбом рядом с плачущим ребенком, цепляющимся за него.       По крайней мере, Ханьгуан-цзюнь не прогнал его. Было много тех, кто не стал бы просто стоять там, особенно после того, как ситуация привлекла внимание толпы.       Смущение может легко привести к гневу. Наблюдение за своими прошлыми ошибками сделало это очевидным. Если бы подобное случилось бы с ним до его женитьбы, до того, как он осознал, что он не так хорош, как всегда твердил ему его Орден, он оттолкнул бы плачущего малыша. Он бы бросил его прежде, чем кто-нибудь успел бы прошептать, что у него есть незаконнорожденный ребёнок.       - Слушайте, слушайте все! – воскликнул самый активный из зрителей. – Кажется, это его отец. Точно отец! Смотрите, их носы как по одному образцу выточены! Эй, скажите, правда ведь!       - А то.       - Верно.       - Именно так! – немедленно подхватила толпа, и мужчина воодушевлённо продолжил, окончательно смутив Второго Нефрита:       - Этот мужчина слишком жестокий. Смотрите, как ребёнок ревёт.       Вэй Усянь кашлянул, чтобы скрыть смех.       - Так его отец отругал? – заинтересованно спросил другой мужчина.       - Даже не думает поднять и утешить малыша, - сокрушённо проговорил третий. – Сидит на земле и ревёт.       - Что за отец? – Первый наставил на Лань Ванцзи указательный палец.       Второй Нефрит в смущении опустил взгляд, и люди вокруг сменили гнев на милость.       - Такой молоденький!       - В первый раз отцом стал, да? – с умилением поинтересовался третий. – Я в своё время таким же был, ничего не умел. – Лань Ванцзи почти испуганно посмотрел на говорившего, и тот ободряюще улыбнулся ему: - А как жена ещё нескольких родила, так всему научился. И ты научишься потихоньку, что делать с детьми.       - Точно!       - Верно! – поддержала толпа.       Мянь-Мянь даже не потрудилась скрыть свой смех.       Она не могла сказать, что показалось ей самым смешным. Идея о том, что Ханьгуан-цзюнь, который был сильно влюблён в Вэй Усяня, произвёл на свет ребёнка, или что его отвращение к разговорам с незнакомцами привело лишь к одному символическому протесту против всех этих предположений. Он даже не отреагировал, когда ему начали давать советы.       Или, может быть, это была абсурдность того, что из всей толпы ребёнок выбрал именно Ханьгуан-цзюня, а затем начал плакать, повиснув на нём.       Ханьгуан-цзюнь был исключительно компетентным заклинателем, но он стоял, побеждённый кем-то столь безобидным, как расстроенный ребёнок. Будет ли Вэй Усянь выполнять основную часть обязанностей по уходу за ребёнком, если они решат усыновить его? Или это было отражением того, как с Ханьгуан-цзюнем обращались в детстве.       Смех Мянь-Мянь оборвался при этой мысли. Она сомневалась, что Цзэу-цзюнь позволил бы своему брату плакать, не получив утешения, но Цзэу-цзюнь не мог всегда быть рядом, а она не могла представить, чтобы Лань Цижэнь проявил нежность. И по-прежнему оставалось загадкой, что же случилось с их родителями, но увиденная сцена давала ей немного больше понимания в этом вопросе.       Человек возвращается к тому, что он знал в трудные времена. Если бы Мянь-Мянь попался расстроенный ребёнок, она бы попыталась петь ему так, как пела ей мать. То, что Ханьгуан-цзюнь ничего не сделал, было… красноречивым.       Не добившись от Лань Ванцзи никакого внятного ответа, горожане сосредоточились на малыше. Несколько человек присело перед ним на корточки, и один из мужчин мягко спросил:       - Мальчик, где твоя мать?       - Дружочек, не плачь, - присоединилась к нему какая-то молодая женщина. – Где твоя мама?       - Где же его мама?       - Да толку от такого отца! – вновь принялась судачить толпа, и Вэй Усянь открыто рассмеялся.       А в следующий миг глаза демонического заклинателя озорно блеснули, и он громко закричал:       - Лань Чжань!       Их взгляды встретились, и Вэй Усянь поспешил к другу.       - Кто этот?       - Не знаю, - загомонила толпа.       Жители Илина даже не смогли узнать Старейшину Илина.       Конечно, они не смогли распознать несуществующую личность.       Улыбка Вэй Усяня померкла, когда он вспомнил, что вокруг полно зрителей. Он оглядел толпу и замахал руками:       - Расходитесь, расходитесь! Идите, куда вы там шли! Идите. Да идите же!       Когда зеваки, наконец, разбрелись, Вэй Усянь упёр руки в бока и улыбнулся:       - Лань Чжань, какое совпадение. Зачем ты в Илине?       - Ночная охота, - ответил Лань Ванцзи. - Проходил мимо.       Вэй Усянь кивнул.       Лань Ванцзи посмотрел на ребенка, который всё ещё цеплялся за него:       - Этот ребёнок…       - О. - Вэй Усянь опустился на колени и осторожно отцепил А-Юаня от ноги Лань Ванцзи. Затем он выпрямился и взял его за руку. - Этого ребёнка… Я родил его! – Для пущего эффекта демонический заклинатель хлопнул себя по груди.       Глаза Лань Ванцзи расширились, и Вэй Усянь рассмеялся, выдав своё поддразнивание.       Цзян Чэн хлопнул себя по лбу.       Почему Вэй Усянь не мог просто сказать что-то, как нормальный человек? Нет, конечно же, нет. Он услышал, как все спрашивают о матери, и решил, что эта роль ему подходит. Он не мог сказать, что помогал воспитывать ребёнка, или неофициально усыновил его, или что он был отцом. Ему необходимо было заявить что-то возмутительное, чтобы увидеть реакцию Ханьгуан-цзюня.       Немного утешало только то, что, по-видимому, долгое пребывание в Могильных Курганах ничего в нём не изменило. Трудно было сказать, насколько хорошо чувствовал себя Вэй Усянь во время его собственного визита в Илин, так как его брат тогда был сильно расстроен тем, что их сестра собиралась замуж, а он не может пойти на её свадьбу.       - Как ты думаешь, он смог бы наколдовать ребёнка с помощью демонического совершенствования? – невозмутимо поинтересовался Не Хуайсан, и Цзян Чэн едва удержался от того, чтобы не треснуть его по лбу.       Но некоторые вещи теперь имели больше смысла. Если Вэй Усянь заявил об А-Юане перед Ханьгуан-цзюнем, а они были… кем бы они там ни были по стандартам Ланей, не поэтому ли Цзэу-цзюнь так смотрел на мальчика?       - Если Вэй Усянь и Ханьгуан-цзюнь поженятся, вы позволите им оставить ребёнка? - спросил у целительницы Цзян Чэн.       В конечном итоге всё зависело от Вэней. Мысль о том, что у Вэй Усяня будут дети, никогда раньше не приходила ему в голову. Как это могло случиться, если Вэй Усянь сам был таким ребёнком? Хотя… это была неплохая идея. Вэй Усянь отлично ладил с детьми. Он обожал их, и дети любили его в ответ.       Вэнь Цин задумалась над его вопросом, а потом неуверенно поинтересовалась:       - Как ты думаешь, так было бы лучше для него?       Лучше, чем с ними в Пристани Лотоса?       - Я не могу представить Ханьгуан-цзюня в роли отца, - честно ответил Цзян Чэн, - но я также никогда не считал его романтиком.       Вэнь Цин усмехнулась.       - Ребёнку, воспитанному Ханьгуан-цзюнем и Старейшиной Илина, нечего бояться, - задумчиво проговорил Не Хуайсан.       - И есть чему соответствовать, - добавил Цзян Чэн.       Но они не были такими, как их родители. Они не оставят своих детей разбираться с их проблемами. Они всегда будут защищать их. У их детей не было бы возможности зарабатывать титулы так, как выпало им. Не будет войны и вековых монстров, охотящихся на них в их уязвимые моменты.       - Кстати, Лань Чжань, а что ты с ним сделал? - спросил Вэй Усянь. – Почему он у тебя ревел?       - Ничего я не делал, - ответил Лань Ванцзи.       - А, - кивнул Вэй Усянь, - понял-понял. Эх, Лань Чжань, хоть ты и хорош собой, а вид такой, словно белый свет тебе не мил. Он же совсем малыш, не различает, что красиво, а что уродливо. Глянул на такого неприветливого дядю, как ты, - конечно, как тут не разреветься!       А-Юань вцепился в бедро Вэй Усяня, и тот погладил его по голове:       - Лань Чжань, смотри. – Демонический заклинатель присел на корточки и легонько ущипнул ребёнка за щёчку: - Посмотри, А-Юань. Красивая? - Он указал на продавца игрушек, который держал в руке сплетённую из соломы бабочку.       Отвлечение.       Цзян Яньли покачала головой. Она могла бы догадаться, что это был его способ успокоить А-Юаня.       Если малыша что-то расстроило, просто отведите его взгляд. Покажите ему что-нибудь красивое, что-нибудь приятное, и он забудет о расстройстве. Добавляйте больше специй в пищу, чтобы то, что находится под ней, было вкусным. Даже если под приправой - мусор, всё, что он почувствует, - это приправа.       Пока у него не пропадёт чувство вкуса.       Если бы от желания было так легко избавиться.       А-Юань кивнул, и Вэй Усянь поднялся на ноги:       - Красивая, значит. Идём.       Он подвёл малыша к тележке, и они стали рассматривать выложенные на ней игрушки.       - Посмотри, нравится? – Вэй Усянь повертел перед мальчиком соломенной бабочкой на палочке. – Хочешь, да?       А-Юань рассмеялся.       - Хозяин! – Демонический заклинатель вернул бабочку торговцу и потянул малыша за собой. – Пошли.       Улыбка А-Юаня померкла, и Лань Ванцзи, внимательно наблюдавший за ним, вмешался:       - Вэй Ин. Почему не купил?       - А почему я должен покупать? - удивился Вэй Усянь.       - Ты же спросил, хочет ли он её, - настаивал Лань Ванцзи. – Разве не для того, что бы купить?       - Спросить – одно, а купить – совершенно другое, - возразил Вэй Усянь. - Кто сказал, что всё надо тут же покупать?       Лань Ванцзи немного подумал, а потом посмотрел на А-Юаня:       - Какую ты хочешь? - Он кивнул на тележку с игрушками. – Из этих… какую хочешь?       А-Юань указал на бабочку. Лань Ванцзи снова встретился взглядом с Вэй Усянем, после чего повернулся к продавцу и купил ребёнку несколько игрушек.       Кто бы мог подумать, что Ханьгуан-цзюнь окажется снисходительным родителем?       Это была ещё одна информация, которая имела смысл только после просмотра всей этой истории.       Вэй Усянь вырос на улице. Вероятно, столько же времени он провёл, с тоской глядя на продавцов. В конце концов, смотреть можно было бесплатно. Он никогда не смог бы купить их сам. Так что он просто смотрел, а затем продолжал жить своей жизнью, как будто он не хотел этих вещей.       Так же, как он проживал свою жизнь во взрослом возрасте. Желая чего-то, он никогда этого не признавал, потому что это было чем-то недостижимым.       Ханьгуан-цзюня тоже воспитывали с ограничениями, но по-другому. У него никогда не было недостатка в средствах. Он был ограничен правилами своего Ордена. И эти ограничения были столь же сильны, как и его уважение к ним. Но по мере того, как он становился старше и видел недостатки этих правил, он приобретал всё больше и больше свободы.       Тем не менее, как бы сильно ни хотел Ханьгуан-цзюнь дать Вэй Усяню всё, что тот захочет, он не знал, чего именно хотел Вэй Усянь.       Поэтому он потакал ребёнку, зная, что Вэй Усянь заботится о нём.       Вэй Усянь отвёл А-Юаня в сторону чайного домика, чтобы поиграть с ним игрушечными мечами на крыльце, пока Лань Ванцзи расплачивался за покупки. Вэй Усянь отвёл глаза, когда увидел, как Лань Ванцзи едва заметно улыбается им, а вот А-Юань поступил с точностью наоборот: он подбежал ко Второму Нефриту и обнял его за ногу.       Вэй Усянь развалился на ступеньках и взмахнул деревянным мечом:       - Лань Чжань. Поздравляю! Ты ему понравился. Тех, кто ему нравится, он обнимает за ноги и ни за что не отпустит. - Демонический заклинатель сделал паузу, затем встал: - Я смотрю, ты не спешишь на свою ночную охоту или куда-то там ещё. Пойдём вместе поедим.       - Поедим? – рассеяно повторил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь кивнул:       - Да что ты как неживой! Ты насилу добрался до Илина и так удачно столкнулся со мной. Вспомним былые деньки. - Лань Ванцзи продолжал смотреть вниз, поэтому Вэй Усянь схватил его за руку: - Пошли. Я угощаю.       Всё как перед войной.       Станет ли Вэй Усянь повсюду таскать Ханьгуан-цзюня?       Не похоже, чтобы Ханьгуан-цзюнь когда-либо протестовал.       Многое в жизни было сложным, но при всех её сложностях оставались ещё простые истины.       Госпожа Цзинь была удивлена, что ей до сих пор разрешено сидеть в этом зале. Она думала, что теперь, когда ублюдок даёт советы её сыну, её будут считать соучастницей преступлений её мужа. Но Цзинь Гуанъяо даже не сделал вид, что собирается допрашивать её. Не было никаких попыток отомстить за то, что она унизила его.       Ничего. Он даже ни разу не взглянул на неё с тех пор, как Гуаншань был заключён в тюрьму.       С другой стороны, без Гуаншаня они были никем друг для друга. Ему не нужно было притворяться, что он добр к ней; не нужно было развлекать Гуаншаня сценами, где она ставит его на место. Ей не нужно было нападать на него, потому что Цзинь Цзысюань теперь стал главой Ордена, с собственным наследником за плечами. Наследником, который уютно устроился сейчас в объятиях его великолепной матери.       Теперь А-Сюань также полностью осознавал, что происходит в тени Башни Кои. Он больше не нуждался в её защите.       Госпожа Цзинь всё ещё ненавидела этого ублюдка, но без Гуаншаня… всё было по-другому.       Сфера изменила цвет, и теперь глазам заклинателей предстала идиллическая картина. А-Юань возился рядом с обеденным столом со своими новыми игрушками, пока двое мужчин, устроившись друг напротив друга, играли в переглядки.       В конце концов, ребёнку надоело одиночество, и он завертелся вокруг Лань Ванцзи, вертя перед его лицом соломенной бабочкой.       - А-Юань. А-Юань! - Вэй Усянь поманил его к себе: - Подойди, подойди.       - Не хочу! – отрезал мальчик и забрался на колени Второго Нефрита. – Я не хочу, не хочу!       - А-Юань, ты ему мешаешь!       - Ничего, - спокойно произнёс Лань Ванцзи. - Пусть сидит.       Вэй Усянь улыбнулся:       - Хорошо же, А-Юань! Какое падение нравов! У кого молоко, та и мать, у кого деньги, тот и отец?       Лань Ванцзи скрыл улыбку за чашкой чая.       Не Минцзюэ улыбнулся в ответ на улыбку Сичэня.       Ах, так это было всё, что потребовалось Ванцзи, чтобы снова влюбиться. Драка на крыше из-за Вэй Усяня. Объятия на улице для Вэнь Юаня.       - Это почти заставляет меня хотеть детей, - пробормотал Не Минцзюэ.       - Ты не хочешь детей? - удивилась дева Ло.       Он фыркнул:       - Я похож на родителя?       Девушка недоверчиво посмотрела на него:       - Разве не ты воспитал Не Хуайсана?       - Это не одно и то же, - возразил Не Минцзюэ.       У него не было выбора. Их мать умерла, когда Хуайсан был маленьким. Вскоре после этого умер их отец. Он и Хуайсан остались на милость старейшин. Даже тогда Хуайсан был явно… мягким. И Минцзюэ хотел защищать его так долго, как только сможет. Он верил, что ему это удалось.       Если бы у Не Минцзюэ был ребёнок, в кого бы он пошёл? В него? В Хуайсана? А может, ему бы повезло, и он пошёл бы в их мать или решил бы подражать Сичэню?       Он едва не рассмеялся над собой за то, что представил себе будущее, в котором у него будет ребёнок. Несколько дней назад он никогда бы этого не сделал.       - Ты был бы хорошим отцом, если тебя это волнует, - пробормотала юная госпожа Цинь.       - Если я когда-нибудь встречу подходящую женщину, - буркнул он в ответ, - или ту, которая соответствует стандартам Хуайсана.       Дева Ло фыркнула.       Вскоре им подали еду, и малыш вернулся на своё место, чтобы полакомиться супом. Он сделал несколько глотков, а потом зачерпнул ложкой суп и протянул её демоническому заклинателю:       - Сянь-гэгэ.       Вэй Усянь проглотил угощение и довольно сощурился:       - Вкусно. – Он нежно ущипнул ребёнка за щёку: - А-Юань знает, что старших надо уважать.       А-Юань хихикнул и снова принялся за еду. Лань Ванцзи немного помедлил, а затем произнёс:       - За едой говорить запрещено. – Мальчик посмотрел на него, и Второй Нефрит добавил: - Ешь молча.       А-Юань кивнул и молча вернулся к еде.       - Да это ни в какие ворота не лезет! - возмутился Вэй Усянь и посмотрел на Лань Ванцзи: - Мне приходится по сто раз повторять, а тебя он с первого раза послушался. Ни в какие ворота!       Лань Ванцзи посмотрел на ребёнка, потом перевёл взгляд на Вэй Усяня:       - За едой говорить запрещено. Тебе тоже.       Лань Сичэнь улыбнулся.       Это была семья, которую заслуживал Ванцзи. Это была семья, ожидающая его в Могильных Курганах, как только они очистят имя Вэй Усяня от последних обвинений.       - Я предполагал, что он будет плохо себя вести, - тихо прокомментировал дядя.       - Он бы не выжил, если бы не умел слушать, - так же тихо сказал Ванцзи.       Лань Сичэнь прикрыл глаза. Не то чтобы он пытался игнорировать травму А-Юаня. Он просто был уверен, что Ванцзи и Вэй Усянь смогут дать ему правильный дом, в котором он будет процветать. Может быть, А-Юань будет слушать лучше, чем другие маленькие дети, может быть, он перерастёт это и станет маленьким хулиганом.       Никогда не было способа узнать заранее.       Вэй Усянь рассмеялся:       - А ты за это время так и не изменился. - Он поднял кувшин с вином. - Зачем ты пришёл в Илин? Я хорошо знаю эти края, хочешь, всё тебе здесь покажу?       Лань Ванцзи опустил взгляд и взял свою чашку с чаем.       - Лань Чжань. – Вэй Усянь покачал головой. – Ты и правда совсем не умеешь лгать. Ты ведь из-за меня пришёл, да?       Лань Ванцзи коротко взглянул на него и снова посмотрел вниз.       - Лань Чжань. - Вэй Усянь поставил кувшин на стол. – Я собирался пригласить тебя в гости, но, если ты опять намерен толковать о всяких мелодиях, успокоении души и тому подобном, избавь меня от этого. Я крепко держу себя в руках, и никакой спаситель мне не нужен.       Опять эти недоразумения.       Цинь Су никогда раньше не встречалась с Вэй Усянем лично, но ей очень хотелось ударить его чем-нибудь по голове, когда она его встретит. Если бы мужчина пошёл против приказа своей семьи и навестил её в изгнании, она бы никак не подумала, что он здесь для того, чтобы читать ей лекции о её выборе.       Хотя в этом и заключалась опасность быть таким молчаливым, каким был Ханьгуан-цзюнь. Вэй Усянь мог угадать некоторые его мысли, но не все.       - Вэй Ин…       - Ладно, Лань Чжань, - перебил его Вэй Усянь, - я в кои-то веки наткнулся на старого знакомого, который от меня не шарахается. Я эти месяцы, можно сказать, задыхался. Лучше поболтай со мной немного, расскажи, что там важного произошло.       - Что значит - важного? – уточнил Лань Ванцзи.       - Сколько новых кланов появилось, какие ещё обители бессмертные отстроили, какие Ордена заключили союзы, и всё такое. Это и есть светская беседа. Рассказывай.       Лань Ванцзи немного подумал и произнёс:       - Свадьба.       - Свадьба? – Вэй Усянь оживился и сделал глоток вина. – Между какими семьями?       - Ланьлин Цзинь и Юньмэн Цзян.       - О, - прошептала А-Ли, - вот откуда он узнал.       Цзинь Цзысюань ничего не спросил, просто похлопал её по руке. Конечно, он знал о её визите в Илин вместе с Цзян Ваньинем. Ему не слишком понравилось, что она пошла на такой риск так близко к свадьбе, но он понимал, насколько важен для неё Вэй Усянь. Если он не мог прийти на их свадьбу, то было милосердным позволить ему взглянуть на то, что его действительно волнует.       А-Ли выглядела на свадьбе восхитительно.       Она схватила его за руку и крепко сжала.       Возможно, это было благословением, что Ханьгуан-цзюнь сообщил эту новость. Так Вэй Усянь смог избавиться от самой худшей реакции на появление сестры.       Вэй Усянь замер с поднятым кувшином, и на его лице отразилось множество эмоций.       - То есть, моя ши… - Он оборвал себя. – Дева Цзян и Цзинь Цзысюань? - Лань Ванцзи кивнул. – И когда это случится? Когда церемония?       - Через полмесяца.       Вэй Усянь выглядел опустошённым. Ему понадобилась время, чтобы собраться с силами и выдавить из себя улыбку:       - Такое большое событие! А этот паршивец Цзян Чэн даже словечка мне не сказал. - Он мрачно вздохнул и снова вымученно улыбнулся: - Хотя… даже если бы и сказал, что бы я сделал? Цзян Чэн уже объявил во всеуслышание, на всю Поднебесную, что я покинул Орден Юньмэн Цзян и больше не имею к нему никакого отношения. Сказал бы он мне о свадьбе, и что? - Он сделал ещё один большой глоток, и его дыхание стало тяжёлым, а на глазах выступили слёзы. – Повезло этому засранцу Цзинь Цзысюаню! – Вэй Усянь опять немного помолчал и с печальной улыбкой взглянул на Второго Нефрита: - Лань Чжань, а ты что думаешь об их свадьбе?       Лань Ванцзи отвёл взгляд.       - И, правда, зачем я спрашиваю тебя? – Демонический заклинатель удручённо покачал головой. – Как будто тебя заботят такие вещи… Я знаю, там, в мире, многие люди говорят, что моя шицзе не пара Цзинь Цзысюаню. Но мне-то ясно, как день, что это Павлин не пара моей шицзе!       Он со стуком поставил кувшин на стол, и А-Юань положил свою маленькую ладошку на его руку, стремясь успокоить взбудораженного Сянь-гэгэ.       Вэнь Цин опустила взгляд.       Ей было больно видеть Вэй Усяня таким расстроенным. Было ужасно осознавать, что она обрела свою семью ценой его собственной.       Иногда она задавалась вопросом, как этого может быть достаточно. Как он мог сидеть здесь и улыбаться вместе с А-Юанем и не скучать по самым молодым ученикам Ордена Цзян? Как он мог смотреть на неё и Вэнь Нина и не думать о своих брате и сестре?       Ранее Вэй Усянь был зол. Теперь он был просто смиренным и подавленным.       - Это не твоя вина, - прошептал Цзян Ваньинь, - ты можешь винить кого угодно, но не вини себя.       - Это скоро закончится, - пообещал Не Хуайсан.       Но станет ли от этого лучше? Он уже пропустил свадьбу сестры и рождение племянника.       - Лань Чжань, ты знаешь, моя шицзе заслуживает самого лучшего мужчину в мире, - настаивал Вэй Усянь. - Мы с Цзян Чэном всегда обещали устроить шицзе такую свадьбу, чтобы целый век люди вспоминали, восхищались и возносили хвалу до небес. Чтобы не с чем и сравнить было. Я так хотел увидеть великолепную свадьбу шицзе.       - Мм, - только и смог ответить Лань Ванцзи.       Вэй Усянь надулся:       - Что – «мм»? Я всё равно её не увижу. – Он сделал ещё один большой глоток вина и погладил А-Юаня по волосам.       - Вэй Ин, - начал Лань Ванцзи, но демонический заклинатель вдруг замер, и его глаза лихорадочно забегали.       Затем он полез за пазуху и вытащил талисман, который мгновенно вспыхнул и осыпался искрами на стол.       - Беда! В Могильных курганах! – воскликнул Вэй Усянь. – Лань Чжань, нам пора!       - Ты собирался пригласить его на свадьбу? - спросил Не Хуайсан.       Лань Ванцзи не знал. Он мог бы. Он просто знал, что не может сидеть в тишине, пока Вэй Ин ломается. Он не был силён в утешении, это стало для него очевидным. Он не смог бы заставить возлюбленного почувствовать себя лучше из-за пропущенной свадьбы, пока не гарантировал бы, что тот не пропустит саму свадьбу.       - Это было бы интересно, - прокомментировал Чифэн-цзунь.       Если бы дядя не убил его за это.       Цзян Яньли не стала бы протестовать. Следовательно, у Цзинь Цзысюаня тоже не возникло бы возражений.       Но появление в Башне Кои стало бы смертным приговором для Вэй Ина и остатков Вэней. Одного Лань Ванцзи было бы недостаточно, чтобы защитить их от планов Ордена Цзинь. С другой стороны, при должной подготовке они могли протащить Вэй Ина в Ланьлин. Или они могли замаскировать его.       Были способы, и перед лицом отчаяния Вэй Ина Лань Ванцзи предложил бы что угодно.       Но они были прерваны.       Их всегда прерывали.       Вэй Усянь подхватил А-Юаня и выбежал из чайного домика.       Лань Ванцзи бросил на стол немного серебра, собрал игрушки и побежал за демоническим заклинателем. Он быстро догнал его и остановил.       - Лань Чжань? Зачем ты нас догнал? – недоумённо спросил Вэй Усянь.       - Почему ты не летишь на мече?       - Забыл взять! - огрызнулся Вэй Усянь.       Лань Ванцзи больше ни о чём не спросил. Он просто выхватил из его рук А-Юаня и побежал.       Воспоминание сменилось. Теперь Вэй Усянь и Лань Ванцзи бежали вверх по склону горы. Демонический заклинатель – первым, с Чэньцин наготове, Второй Нефрит – позади него, крепко прижимая к себе А-Юаня.       Когда заклинатели выскочили из леса к пещере, их глазам предстала удручающая картина: тёмные сгустки энергии обиды метались между домами, ломая окна и двери, швыряли людей на землю, а потом поднимали их в воздух и пытались душить.       Спокойствие домашней сцены рассеялось при напоминании об опасностях.       Это были уже не Вэй Усянь и Лань Ванцзи, обедавшие в городе с маленьким ребенком.       В бой снова вступили Старейшина Илина и Ханьгуан-цзюнь.       Вэй Усянь нарисовал прямо в воздухе талисман и послал его вперёд, освобождая людей, а потом подпрыгнул и поднялся в воздух. Несколько раз стремительно крутанулся вокруг своей оси и, раскинув руки, послал во все стороны собственную энергию обиды, мгновенно погасив разбушевавшуюся тьму.       Хотя они должны были догадаться, что большой битвы не будет.       Могильные Курганы были владениями Вэй Усяня.       Ханьгуан-цзюню даже не понадобилось обнажать клинок.       Лань Ванцзи передал А-Юаня бабушке, а Вэй Усянь склонился над пожилым мужчиной:       - Четвёртый дядюшка? Что случилось?       - Это Пещера Усмирения Демона, - хрипло ответил тот. – Не знаю, что случилось в Пещере.       - Я же поставил запретный барьер перед уходом! – воскликнул Вэй Усянь. – Кто его трогал?       - Никто из нас! Это…       - А-Нин! – Раздался испуганный крик Вэнь Цин.       Наконец-то!       Не Хуайсан не мог избавиться от ощущения, что должно произойти что-то плохое, но его плечи помимо воли расслабились. Вэй Усяня даже не было в Могильных Курганах, когда Вэнь Нин проснулся. Конечно, он установил талисманы, которые сделали это возможным, но это был не какой-то садистский ритуал.       Именно стойкость Вэнь Нина вернула его.       Сфера моргнула, и проекция продемонстрировала несколько пожилых мужчин-Вэней, отчаянно пытающихся противостоять проснувшемуся Вэнь Нину.       - Вэнь Нин! - выкрикнул Вэй Усянь, появляясь из-за скалы.       Лань Ванцзи, выбежавший следом за ним, и тотчас направил на Призрачного Генерала поток своей духовной энергии, отрезая его от мужчин-Вэней.       Вэнь Нин издал гневный рёв и повернулся к заклинателям. Его глаза были полностью молочно-белыми.       Вэй Усянь выпустил вперёд талисман, временно остановивший его друга, и устремился к нему. В паре шагов от Вэнь Нина он притормозил и присмотрелся к нему.       - Я использовал Тигриную Печать Преисподней для восстановления Вэнь Нина, - поведал он Лань Ванцзи, который замер рядом с ним. – Надеялся, что это поможет вернуть ему разум. Остался последний шаг. Но я не ожидал, что…       - А-Нин! – Из-за поворота выскочила Вэнь Цин и с ужасом уставилась на брата.       - Я же сказал не трогать талисманы на его теле! – сердито сказал ей Вэй Усянь, на что целительница уверенно ответила:       - Никто их не трогал! Никто не заходил в Пещеру Кровавого Пруда! Он вдруг сам впал в бешенство и разрушил барьеры в пещерах Кровавого Пруда и Усмирения Демона! Из Кровавого Пруда вырвалась энергия обиды.       Это были несколько волнующих слов.       Цзинь Гуанъяо почти не хотел знать, что такое Пещеры Усмирения Демона и Кровавого Пруда. Учитывая драматизм и ужасное чувство юмора Вэй Усяня, название могло произойти от какого-нибудь камня странной формы или от того, что однажды он порезался особо запоминающимся образом.       При упоминании о Тигриной Печати Преисподней послышался ропот.       Им действительно стоит найти решение этой проблемы. Пока существовала сила, были и те, кто искал её для себя. Он мог догадаться, что Хуайсан планировал продать другие творения Вэй Усяня, сделать из него кого-то незаменимого, чтобы дать ему некоторую меру безопасности, но ничто из того, что он мог бы изобрести, никогда не сможет сравниться с грубой силой Тигриной Печати Преисподней.       Можно ли её уничтожить? Убьёт ли её уничтожение того, кто совершит это действие?       Не то чтобы было много тех, кто мог совершить такой поступок. Цзинь Гуанъяо изучал демоническое совершенствование, но он никогда не был таким могущественным, как Вэй Усянь. Его взгляд упал туда, где всё ещё сидел Су Миньшань, невероятно самодовольный после ареста Цзинь Цзысюня. Даже их двоих было бы недостаточно, хотя это был бы достойный конец.       Нужно было ещё подумать о куске иньского железа, находившемся во владении Сюэ Яна. Что даст уничтожение Тигриной Печати Преисподней, если Сюэ Ян просто сумеет выковать новую?       Вэнь Нин издал ещё один нечеловеческий вой, и из его тела во все стороны хлынули волны энергии обиды.       Целительница шагнула к брату, но Вэй Усянь остановил её:       - Вэнь Цин, сначала уведи людей.       Девушка взволнованно посмотрела на демонического заклинателя, но всё-таки подчинилась, и вместе с остальными Вэнями отступила за скалы.       Вэй Усянь же бросился вперед, направляя собственную энергию в тело Вэнь Нина, но тот отбросил его назад, прямо в руки Лань Ванцзи. Сам же Призрачный Генерал совершил гигантский прыжок и приземлился на вершине одной из скал.       - Талисманы ослабели. Никто его не остановит, - с досадой проговорил демонический заклинатель. – Нельзя ему спускаться с гор.       Лань Ванцзи немедленно поднялся в воздух, и Вэй Усянь последовал за ним. Они нагнали Вэнь Нина в узком ущелье, и Второй Нефрит тотчас призвал гуцинь. Несколькими аккордами он обездвижил Призрачного Генерала, и Вэй Усянь, включив буквально нечеловеческую скорость, начал покрывать его тело талисманами.       Наконец, он остановился, написал прямо в воздухе ещё один талисман и впечатал его в грудную клетку Вэнь Нина.       Вэй Усянь отступил, но Ханьгуан-цзюнь всё ещё продолжал играть, и его музыка явно приносила Призрачному Генералу боль.       - А-Нин! – закричала Вэнь Цин, не в силах смотреть на страдания брата, и взмолилась: - Ханьгуан-цзюнь! Прошу, будьте милосерднее!       Лань Ванцзи послал слабый всплеск энергии, который, наконец, остановил животный крик Вэнь Нина, и музыка смолкла. Потом он спрятал гуцинь и, спрыгнув со скалы, встал рядом с Вэй Усянем.       А в следующий миг Вэнь Нин открыл глаза, и они были абсолютно нормальными.       Цзян Яньли была поражена.       Она знала, что Вэнь Нин не похож ни на один другой свирепый труп, но всё же было удивительно видеть, как много А-Сянь смог вернуть.       - Я не думаю, что кто-то сможет это повторить, - сказал её муж.       Яньли согласно кивнула. Она надеялась, что никто и никогда не станет пытаться это повторить. Начнём с того, что ни у кого не было мастерства А-Сяня в демоническом совершенствовании. Никто не обладал и таким мастерством, как Ханьгуан-цзюнь в духовных практиках. Не только его сила или сдержанность сыграли важную роль в произошедшем, но и его способность работать вместе с А-Сянем.       Это только подтвердило, что А-Сянь и Ханьгуан-цзюнь вместе могут сделать всё, что угодно.       Лань Ванцзи шагнул вперёд, но Вэй Усянь остановил его:       - Лань Чжань. Подожди секунду.       - Мо… молодой господин… - хрипло выдавил Вэнь Нин.       Вэй Усянь подбежал к другу и положил руку ему на плечо:       - Вэнь Нин.       - Молодой господин Вэй.       - А-Нин. - Вэнь Цин коснулся другого его плеча: - А-Нин.       Вэнь Нин повернулся к ней:       - Сест… ра.       - Получилось!       - Получилось!       - А-Нин проснулся!       - Вернёмся и расскажем всем! – хором закричали Вэни и побежали в деревню.       - Это я, сестра, - немного заторможено произнёс Вэнь Нин.       Целительница счастливо улыбнулась и, притянув брата к себе, крепко его обняла.       Как можно было отказать ему во втором шансе на жизнь?       Никто не мог заставить себя сказать, что Вэнь Нина следует уничтожить. Было очевидно, что он больше не представляет опасности, если может узнавать своих близких. Его глаза были ясными, и они делали его гораздо более человечным, чем утверждали слухи.       После всего, что он несправедливо выстрадал, он заслуживал того, чтобы продолжать существовать.       Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзи и слегка улыбнулся, а потом вновь сосредоточил своё внимание на Вэнь Нине:       - Как ты себя чувствуешь?       Из-за скал появились Вэни. Похоже, сюда сбежалась вся деревня. Они тихонечко окружили заклинателей и Вэнь Нина, но вмешиваться не спешили, понимая важность момента.       - Я… я хочу плакать, - ответил Вэнь Нин, - но не получается.       Вэй Усянь просканировал его состояние и мягко проговорил:       - Тебе просто приснился кошмар. Сейчас уже всё хорошо.       Он погладил друга по плечу.       - У тебя получилось, - с намёком на улыбку произнёс Лань Ванцзи.       Вэй Усянь поднялся и подошёл к нему:       - Ещё бы! Во всяком случае, слово своё я точно держу.       И они оба посмотрели на брата и сестру Вэнь, которые отчаянно цеплялись друг за друга.       Вэй Усянь сделал это.       Цзян Чэн знал это. Он видел Вэнь Нина собственными глазами. Но он не видел Вэнь Нина и Вэнь Цин. До него не до конца дошла чудовищность того, что сделал Вэй Усянь.       О том, как хорошо он исполнил их долг перед братом и сестрой Вэнь.       Именно благодаря Вэнь Нину и Вэнь Цин Цзян Чэн смог снова обнять своих брата и сестру.       Им всем повезло, что они всё ещё могут обнять друг друга.       - Лань Чжань, - нарушил возникшую паузу Вэй Усянь, - раз уж ты всё равно здесь, хочешь зайти, посидеть?       Лань Ванцзи кивнул, и демонический заклинатель отвёл его в свою пещеру, в которой теперь было ещё больше свечей и разбросанных частей его экспериментов.       - Пещера Усмирения Демона? - Лань Ванцзи огляделся.       - Точно, - ответил Вэй Усянь. - Это я выбрал название. Как тебе?       Лань Ванцзи отвернулся.       - Ужасно, - заявил Не Хуайсан.       Мянь-Мянь согласилась. Место не заслуживало столь устрашающего названия. Не тогда, когда Вэй Усянь так хорошо устроился. На самом деле, там была кровать, и свечи давали достаточно света, чтобы можно было почти забыть, что они находятся в Могильных Курганах. Какой вообще был смысл в таком имени?       Остатки Вэней знали, что он не демон.       Все остальные были слишком напуганы, чтобы приблизиться к Могильным Курганам, не говоря уже о том, чтобы проникнуть туда, где он спал.       Было бы невозможно убить Вэй Усяня таким образом.       Для его устранения понадобилось бы неизмеримо больше средств. В этом он был как таракан. Это не значит, что он не мог умереть, но никто не убьёт его, если он сам не позволит убить себя.       Вэй Усянь был достаточно самоотвержен, чтобы позволить этому случиться.       - Знаю, - с долей самоиронии проговорил Вэй Усянь, - в глубине души ты думаешь: «Да никак». Но до меня тут тоже доходят слухи. Говорят, раз я изучаю искусство демонического пути, то какое право имею называть своё логово Пещерой Усмирения Демона? - Вэй Усянь продолжал ходить вокруг Второго Нефрита, разглядывая его с лёгкоё улыбкой. – Только все они ошибаются. Это название означает вовсе не то, что они думают. В нём не тот смысл, что был у Обители Укрощения Демона Сюэ Чунхая.       Лань Ванцзи повернулся к нему лицом:       - Объяснишь?       - Всё просто. - Вэй Усянь усмехнулся: - Дело в том, что я здесь обычно сплю, значит, это пещера, где залёг и спит демонический человек. Сон меня усмиряет. Пещера Усмирения Демона. – Он хихикнул и предложил: - Пойдём, покажу тебе тут всё.       Это было ненужным напоминанием о том, что Вэй Усянь не тот, за кого его принимают.       Это также было ненужным напоминанием о том, что они очень легко могли заставить его стать тем самым монстром, которого они боялись.       Они прошлись по пещере и оказались у небольшого грота, огороженного верёвками с прикреплёнными к ним многочисленными защитными талисманами.       - Энергия обиды сильна, - взволнованно заметил Лань Ванцзи.       - Верно, - подтвердил Вэй Усянь. – Она сильна, но подходит мне для совершенствования. Это моё священное, целебное место, почти как ваш Холодный источник. Вэнь Нин исцелялся именно здесь. Однако Тигриная Печать Преисподней вытянула энергию обиды из тела Вэнь Нина, и воды этого пруда всё сильнее и сильнее пахнут кровью. Поэтому он и зовётся Кровавым.       Лань Ванцзи повернулся к нему и, помедлив, произнёс:       - Вэй Ин.       - Что? – тут же спросил Вэй Усянь.       - Ты правда сможешь совладать…?       И вот они вернулись к этому.       Цинь Су вздохнула. Даже когда Ханьгуан-цзюнь использовал свои слова, он использовал не те слова. Это было похоже на визит Цзян Ваньиня. Ни один из них, казалось, не мог выразить свои истинные опасения.       Цзян Ваньинь сосредоточился на мнении мира совершенствования, в то время как, на самом деле, беспокоился о своём брате.       Ханьгуан-цзюнь снова сосредоточился на контроле, на потенциальных угрозах демонического совершенствования, в то время как, по сути, также просто беспокоился о Вэй Усяне.       Неудивительно, что Вэй Усянь даже не пытался понять, что другие заботятся о нём, когда они скрывали своё беспокойство за другими заботами.       Хотя Цинь Су и сама была бы немного обеспокоена, если бы любовь всей её жизни показала ей лужу крови, которая находилась у него в задней комнате. Даже если это не было угрозой.       - Совладать с чем? - Вэй Усянь состроил непонимающее лицо. – Ты про Вэнь Нина? Конечно, не вопрос. - Он заложил руки за спину и отвернулся от Пруда: - Смотри, он ведь уже вернул себе сознание.       - А если снова впадёт в безумие, что делать? – не отступал Лань Ванцзи.       Вэй Усянь помолчал, а потом произнёс:       - Как быть с его безумием – мне опыта уже не занимать. Сейчас он подчиняется Тигриной Печати преисподней. Мне нужно лишь сдерживать Печать, и всё будет хорошо.       Лань Ванцзи обдумал его слова и спросил:       - А если с тобой или Печатью что-то случится?       - Не будет такого, - заверил его Вэй Усянь.       - Как ты можешь ручаться?       - Не будет такого, - настойчиво повторил Вэй Усянь. – Никогда.       - Ванцзи, - вздохнул Лань Сичэнь.       Всё, что ему нужно было сделать, это пояснить, что его беспокоит не потеря Вэй Усянем контроля и не то, что это будет означать для других, а сам Вэй Усянь.       Если бы только Вэй Усянь заботился о себе.       - Я знаю, - прошептал Ванцзи.       Однако речь шла не только об этом. Вэй Усянь не любил признавать свою слабость. Ему не хотелось признавать, что он беспомощен. Он не мог, не тогда, когда признание своей слабости потенциально могло привести к правде о его золотом ядре. Так что ему приходилось притворяться, будто он сильный, что его не волнует будущее.       Как он отреагирует на то, что все узнали о его золотом ядре?       Наверное, не слишком хорошо.       Лань Сичэнь поморщился. Определённо не хорошо. Он надеялся, что коммуникативные навыки Ванцзи и Цзян Ваньиня улучшатся после того, как они со стороны взглянули на собственные неудачи, но Вэй Усянь-то здесь не присутствовал…       - Ты хочешь, чтобы впредь так всё и шло? - тихо спросил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь улыбнулся:       - А что в этом плохого? Вот, что я скажу. Не смотри свысока на мои владения! Эти горы побольше будут, чем ваши Облачные Глубины. И еда наша повкусней.       - Вэй Ин, - упрекнул его Лань Ванцзи, - ты же понимаешь, о чём я?       - Лань Чжань, ты… - Вэй Усянь замолчал, а затем повернулся к нему и покачал головой: - Ты и впрямь нечто. Я намеренно увожу разговор в сторону, а ты сворачиваешь назад. – Он внезапно отвернулся и закашлялся, прикрывая рот кулаком.       Лань Ванцзи схватил его за другую руку:       - Твои раны.       Вэй Усянь резко отдёрнул руку:       - Отпусти! – И уже более сдержано добавил: - Тратить духовные силы на мелкие царапины? Посижу немного, и само пройдёт.       Он отвернулся.       Теперь он испугался.       Вэй Ин боялся, что он узнает правду, поэтому не подпускал его к себе.       Лань Ванцзи нашёл это странно успокаивающим. Теперь он знал причину его поведения, и у него был предварительный план по устранению недопонимания между ними. Ему просто нужно было предельно ясно показать, что он любил Вэй Ина, каким бы ни был его статус, в чём бы ни заключались сильные стороны его совершенствования в данный момент, где бы ни было то место, что он называл домом.       Ему просто нужно было быть предельно откровенным.       Он готов это сделать.       - Посидишь, и само пройдёт? – раздался звонкий голос целительницы, и юноши разом обернулись. – А я что, по-твоему, уже умерла?       Вэнь Цин с улыбкой подошла к заклинателям. За ней неотрывно следовал её брат с небольшим подносом в руках.       - Молодой господин Вэй, второй молодой господин Лань, - добродушно произнёс Вэнь Нин и чуть склонил голову в приветствии.       - Чего явились? – насмешливо проговорил демонический заклинатель и посмотрел на целительницу: - Все слёзы вылили?       Вэнь Цин фыркнула и сузила глаза:       - Погоди, сейчас ты у меня будешь слёзы лить!       Вэй Усянь усмехнулся и скрестил руки на груди:       - Не смеши! Я – у тебя?       Ни говоря больше не слова, целительница обошла демонического заклинателя и резко ударила его по спине. От неожиданности тот подался вперёд и сплюнул дурную кровь.       - Ты… вот змея! - Вэй Усянь направил подрагивающий палец на целительницу, а потом закрыл глаза и рухнул на руки Лань Ванцзи.       - Вэй Ин! – взволнованно воскликнул Второй нефрит.       Не Минцзюэ фыркнул.       Для человека, изо всех сил пытающегося скрыть тайну… он не смог удержаться и упал в объятия Ванцзи.       Не Минцзюэ чувствовал себя всё более уверенным в том, что они всё уладят. Если бы их последняя встреча была на Тропе Цюнци, он волновался бы больше. Но увидев это, увидев Ванцзи с А-Юанем и то, как Вэй Усянь продолжал шутить и пытался вести себя как обычно, это развеяло его затянувшиеся сомнения.       Может быть, у них всё будет хорошо.       Не сейчас. Может быть, через какое-то время, но, в конце концов.       Орден Вэнь пытался уничтожить их и потерпел неудачу. Орден Цзинь пытался настроить их друг против друга. Он также потерпел неудачу.       А то, что им всё же удалось сломать, можно было починить.       - Настоящую змею ты ещё не видел, - насмешливо заявила Вэнь Цин и в её руке сверкнули иглы. – Познакомить?       Глаза Вэй Усяня тотчас распахнулись, а лицо перекосило от страха:       - Отстань! Отстань! – завопил он и отбежал в сторону. – Как-нибудь обойдусь!       - Молодой господин Вэй. - Вэнь Нин подошёл ближе. – Простите.       - Ладно тебе. – Вэй Усянь похлопал его по плечу. – Думаешь, своим кулаком можешь мне что-то сделать?       Они прошли к столу, и Лань Ванцзи опустился на невысокий камень, заменяющий в пещере стул. Вэнь Нин поставил перед ним чашку с водой.       - Подожди-ка, - вмешался Вэй Усянь. – Что это такое? Как можно предлагать ему простую воду? А чай где?       - Я спрашивал только что, чая нет, - с виноватым видом ответил Вэнь Нин.       - Что за чепуха, Вэнь Нин, - отругал его Вэй Усянь. - В следующий раз для гостей нужно непременно приго… - Он осёкся. – Хотя да, откуда у нас гости-то?       Лань Ванцзи опустил взгляд.       Цзян Чэн добавил ещё один пункт к постоянно растущему списку в своей голове.       Это ещё не обсуждалось, но он планировал отвезти остатки Вэней в Пристань Лотоса. Юньмэн был ближе всех к Илину. Он должен был сделать это с самого начала. Устроить их сейчас не составит большого труда. Он собирался так же расширить павильон целителей. Может быть, он смог бы разместить там новую резиденцию Вэнь Цин. Дать понять, что она здесь как врач, и что её слово закон, когда дело касается медицины.       У них было бы всё, что они хотели.       Всё, чего им не хватало во время изгнания.       Новое воспоминание показало как Вэй Усянь и Лань Ванцзи покидают Пещеру и останавливаются недалеко от входа. Несколько мгновений они молча смотрели на небольшое поселение Вэней, а потом демонический заклинатель угрюмо произнёс:       - Идём. Провожу тебя вниз.       Лань Ванцзи пошёл за ним.       Некоторое время они молча шли к границе, но ближе к концу пути Вэй Усянь вдруг остановился и проговорил:       - Лань Чжань, ты спросил, неужели всё так и будет идти. Я и сам всё время задаюсь вопросом: а если не так, то как? Неужели нужно оставить демоническое совершенствование, выдать Тигриную Печать Преисподней? И что тогда будет с этими людьми? - Он посмотрел на Второго Нефрита: - Просто взять и бросить их? Я так не могу. Уверен, ты на моём месте тоже бы их не бросил. Может ли кто предложить мне лёгкий, широкий и светлый путь? Есть ли для меня дорога, где не нужны искусства демонического совершенствования, где не нужна Тигриная Печать Преисподней, но где я могу заботиться о тех, кого хочу уберечь?       Лань Ванцзи не ответил, и Вэй Усянь отвёл взгляд:       - Лань Чжань, спасибо тебе. - Лань Ванцзи, наконец, посмотрел на возлюбленного, но теперь уже тот не смотрел на него, продолжая говорить: - Спасибо, что сегодня смог побыть со мной. И спасибо, что рассказал про скорую свадьбу шицзе… Но об истине и лжи суди сам, осуждение и хвалу оставь другим, а удача и неудача не имеют значения. Что следует сделать, я и сам в душе знаю. И верю, что сам… - Он твёрдо взглянул на Лань Ванцзи: - смогу со всем справиться.       Лань Ванцзи закрыл глаза и тяжело сглотнул.       Ещё раз прекрасные слова от Вэй Усяня.       И снова они были сказаны Ханьгуан-цзюню.       Неужели он услышал это снова? Жестокая честность, тонко завуалированная тоска. Отставка, которую он пытался выдать за примирение со своими обстоятельствами.       Знал ли Вэй Усянь, сколько боли причинили его слова любящему его человеку?       Знал ли он, сколько боли его слова теперь причинили тем, кто пришёл позаботиться о нём?       Другого выбора никогда не существовало. Ни с одним Вэй Усянем не смог бы жить.       - Сянь-гэгэ! - А-Юань появился, словно из ниоткуда, и снова вцепился в ногу Лань Ванцзи: - Сянь-гэгэ! Пусть богатый братец останется сегодня и поест с нами? - Он раскачивался взад и вперёд с просящей улыбкой.       - Молодой господин Вэй. – Выше по тропинке появилась пожилая женщина. – Извините. А-Юань, он сам…       Вэй Усянь отрицательно покачал головой и кивком отпустил её, а потом наклонился и протянул руки к ребёнку:       - А-Юань, иди сюда. Иди. - Он легко подхватил ребёнка и усадил себе на бедро. – А-Юань, у богатого братца… дома есть еда. Он не останется.       - Но А-Юань подслушал секрет! - запротестовал малыш. – Они сказали, что сегодня будет много еды.       - А-Юань! - Вэй Усянь слегка встряхнул ребёнка и повернулся к Лань Ванцзи с лёгкой надеждой в глазах.       - Я ухожу, - ответил тот на его невысказанный вопрос.       Если бы Вэй Ин попросил, он бы остался.       Если бы Вэй Ин намекнул ему, что его присутствие рядом с ним не станет ещё одним бременем, он бы остался.       Лань Ванцзи пожалел, что не остался.       Вэй Усянь кивнул, и Лань Ванцзи ушёл. Демонический заклинатель проводил его долгим взглядом, а затем поставил А-Юаня на землю, взял его за руку, и они отправились обратно в деревню. Каждые несколько шагов Вэй Усянь оглядывался, но Лань Ванцзи не остановился.       - Сянь-гэгэ, а богатый братец ещё придёт или нет? – спросил А-Юань.       - Что за богатый братец? – остановившись, насмешливо поинтересовался Вэй Усянь.       - Богатый братец это богатый братец, - бесхитростно объяснил А-Юань.       Вэй Усянь выхватил из его рук соломенную бабочку и завертел её в руке:       - Тебе он и правда понравился, а?       Лань Ванцзи застыл. Он ещё находился в пределах слышимости, и обернулся, чтобы посмотреть на них.       Просто они уже скучали друг по другу.       Просто оба чувствовали себя не в своей тарелке.       - Богатый братец? - Не Хуайсан улыбнулся: - Надеюсь, он продолжит так называть Ханьгуан-цзюня.       Было грустно, что мальчик смотрел на Ланя и считал его верхом роскоши, но было и смешно. Вэй Усянь каждый день жаловался на то, как трудно ему жилось в Облачных Глубинах, но для их сына это стало бы лучшим временем в жизни.       - Он знает, как правильно использовать имена людей, но... – Вэнь Цин вздохнула.       - Это весело, - заметил Не Хуайсан и прищёлкнул языком. – Я скажу ему, чтобы он называл Цзян Чэна Пурпурным братцем.       - Даже не вздумай! - Цзян Чэн сердито посмотрел на него.       - Злой братец! - поддразнил его Хуайсан.       Его друг зарычал.       А-Юань запрыгал, пытаясь вернуть себе бабочку:       - Отдай!       - Отними! - дразнил его Вэй Усянь. – Попробуй отними.       - Отдай мне! Это мне купили!       - Не отдам, не отдам! - Вэй Усянь кругами водил бабочкой над головой малыша. – Только если скажешь, что любишь Сянь-гэгэ.       - Я люблю Сянь-гэгэ, - послушно повторил А-Юань.       Лань Ванцзи, словно зачарованный, смотрел, как Вэй Усянь возвращает бабочку ребёнку, как он нежно щиплет его за щёчку, а потом берёт его за руку и продолжает путь вверх по тропе.       - Сянь-гэгэ, так богатый братец ещё придёт или нет? – вновь спросил А-Юань.       Вэй Усянь вздохнул:       - Наверное, нет.       - Но почему?       - Да нипочему. Потому что в этом мире у каждого есть то, что он должен делать. У каждого есть своя дорога, по которой он должен идти.       А-Юань понимающе кивнул.       - Плевать на широкую светлую дорогу, на которой не протолкнуться! – Вэй Усянь повысил голос: - Я пойду по тонкому мостику прямо во тьму!       Лань Ванцзи смотрел вслед возлюбленному, пока тот не исчез в темноте, а потом отвернулся и, наконец, ушёл.       Это был интересный взгляд на жизнь.       Многим из них не нужно было прокладывать свою собственную дорогу в жизни. Они просто должны были следовать по пути, проложенному их предками. Они никогда не смотрели в сторону. Они никогда не задумывались о том, какие возможности таятся в глуши.       Никто не сбился с пути. Никто не посмел.       Идти своим путем было опасно. Сойти с дороги означало остаться одному. Если кто-то споткнётся на их новом пути, рядом не будет других, которые смогли бы помочь. Было так легко заблудиться, когда направление было неясным.       У Вэй Усяня не было другого выбора, кроме как придерживаться своего нового пути, несмотря на опасности.       Но кто решил, что самая проходимая дорога была лучшей?       Воспоминание последовало за Вэй Усянем. Демонический заклинатель превратил свое заявление в небольшую песню, и так и напевал её, шагая в сумерках. Когда они достигли поселения, то поражённо остановились: дома, деревья и саму площадь перед Пещерой украшали небольшие фонарики.       А-Юань выскользнул из его рук и побежал вперёд:       - Тьма? – Он оглянулся на демонического заклинателя и помахал бабочкой: - Никакой тьмы!       Ребенок выжидающе протянул руку, и Вэй Усянь подошёл к нему. Так, держась за руки, они и вошли в Пещеру, где и обнаружили всех обитателей деревни. Вэни сидели за столами, накрытыми к ужину, и ждали.       Когда Вэй Усянь вступил в пещеру, все встали.       По крайней мере, он был не один.       Вэй Усянь, возможно, и был тем, кто испытывал силу своего нового пути, но это было только для того, чтобы он мог привести других к безопасности.       Возможно, это была не та семья, которую он себе представлял, или любовь всей его жизни рядом с ним, но это был кто-то.       - Сегодня столько фонарей висит, не боитесь деньги спустить? - спросил Вэй Усянь.       - Всё ради тебя, почтенного, - насмешливо ответила Вэнь Цин. - Завтра сделаем ещё и повесим вдоль дороги. А то вечно бегаешь по ней в потёмках, вдруг однажды упадёшь и все кости переломаешь.       Все, включая самого Вэй Усяня, рассмеялись, а потом Вэнь Цин кивнула в сторону стола:       - Почему ещё не сел?       - Садимся, садимся. – Демонический заклинатель поспешил занять указанное место, но Вэни не торопились сесть, и он заволновался: - Что? Вы ещё не начинали есть?       - Нет, - ответила Вэнь Цин. - Тебя ждали.       - А зачем меня ждать? – ещё больше растерялся Вэй Усянь.       Четвертый дядюшка налил что-то в чашку, и Вэнь Цин подала эту чашку демоническому заклинателю:       - Эти дни ты тяжело трудился.       Вэй Усянь принял чашку и немного нервно заметил:       - Ты вдруг так заговорила со мной, я даже слегка смущён.       Вэни вновь рассмеялись, а Вэнь Цин объяснила:       - По правде говоря, они всегда хотели поужинать вместе с тобой, сказать тебе спасибо. Но ты, то носишься туда-сюда, то засядешь в своей пещере, днями оттуда не выходишь и не позволяешь тебя беспокоить. Они боялись, что помешают работе, и ты рассердишься. Думали, ты не захочешь иметь с ними дело и выслушать их. Поэтому и не смели с тобой заговорить. - Вэнь Цин продолжала улыбаться. – Когда А-Нин очнулся, мы решили отпраздновать и опять не поговорили с тобой как следует. Не будешь есть – и ладно, посиди вместе со всеми, поболтай, выпей вина.       Вэни с довольными лицами покивали и расселись за столы.       Они думали, что Вэй Усянь не любит общаться с другими?       Это было всё, что нужно было услышать Цзинь Цзысюаню, чтобы понять, что он плохо справлялся. Трудно было представить Вэй Усяня сдержанным и тихим. Он всегда был откровенен, всегда мешал. Да, он успокоился, когда начал демоническое совершенствование, но даже тогда его всегда сопровождали Цзян Ваньинь или Ханьгуан-цзюнь.       По крайней мере, казалось, что стало лучше? Ему больше не нужно было тратить время на лечение Вэнь Нина.       Но что сделал Вэй Усянь после того, как вернул Вэнь Нина?       Насколько знал Цзинь Цзысюань, никто не осмеливался атаковать Могильные Курганы. Похоже, что остатки Вэней хорошо владели сельским хозяйством. Возможно, раньше Вэй Усянь был единственным, кто мог встать на защиту деревни, если бы на неё напали, но теперь у них был Вэнь Нин. Вэнь Нин был намного менее уязвимым.       Так что же делал Вэй Усянь? Что случилось с человеком, которому всё было интересно, который всю свою жизнь был не способен долго сидеть на одном месте?       Обрёл ли он, наконец, покой или погрузился в новый вид отчаяния?       - Вино? – Глаза Вэй Усяня загорелись от предвкушения: - На этих Курганах есть вино?       - Да, есть!       Один из Вэней подбежал к Четвёртому дядюшке и вручил ему большой пузатый кувшин.       - Вот. - Четвертый дядюшка открыл кувшин и разлил напиток по чашкам. – Фруктовое вино, оно из диких фруктов, которые мы собрали в горах. Попробуйте.       - Дядюшка тоже любит выпить. Он у нас и сам винодел, - с улыбкой объяснила Вэнь Цин. – Как раз для тебя приготовил. Долго над ним трудился.       Глаза Вэй Усяня расширились:       - Правда? Обязательно попробую! - Он понюхал вино и улыбнулся: - Такое ароматное! – Демонический заклинатель осушил чашку и радостно воскликнул: - Хорошее вино! Ещё чашку! – Потом он оглядел стол и посмотрел на целительницу: - Все эти блюда ты приготовила?       Вэнь Цин рассмеялась:       - Это А-Нин.       - Вэнь Нин? - повторил Вэй Усянь и, подняв взгляд, уставился на робкого юношу, который как раз вошёл в пещеру с очередной миской в руках.       - Дядя-уголёк! – выкрикнул А-Юань и указал на перепачканное сажей лицо Вэнь Нина: - Дядя-уголёк.       Вэни дружно рассмеялись, а Вэнь Цин встала и вытерла лицо брата платком. Это напомнило Вэй Усяню обо всех тех случаях, когда Цзян Яньли делала то же самое для него.       Вэй Усянь поднял чашку:       - Давайте, друзья, поднимем чаши!       - За господина Вэя! – нестройным хором воскликнули Вэни, и все выпили.       Это действительно было не лучшее время, чтобы вновь приобщить Вэй Усяня к алкоголю.       Если и была положительная сторона жизни в Могильных Курганах, так это то, что Вэй Усянь не мог позволить себе пить так много, как в Юньмэне.       Вынужденная трезвость всё ещё оставалась трезвостью, но она убрала ещё одну вещь, которую Вэй Усянь использовал, чтобы отвлечь себя. Без цели, к которой нужно стремиться, без чего-то конкретного и без алкоголя, чтобы занять себя, у Вэй Усяня не осталось ничего, кроме мыслей.       А они все видели, какими недобрыми они были.       Они должны были быть хуже со всей этой энергией обиды вокруг него. Они не видели его настолько расстроенным, чтобы голоса мёртвых снова начали нашептывать ему свои горести, но это всегда было возможно. Он всегда был в одном неверном шаге от того, чтобы упасть с края и пораниться.       Вэнь Цин наблюдала, как демонический заклинатель перепивает всех вокруг, и всё ещё находит в себе силы наполнять чашку и продолжать пить.       - Вэнь Цин, - наконец, пожаловался он, - вина больше нет.       - Ещё четыре кувшина, - сказала Вэнь Цин. – Оставим и будем пить потихоньку. На сегодня хватит.       - Что за дела? - возмутился Вэй Усянь: - Как говорится, что посмертная слава в сравнении с полной чашей вина в моих руках? – Он протянул чашку целительнице: - Налей. Пожалуйста.       Вэнь Цин посмотрела на него долгим взглядом, а потом сходила за кувшином и плеснула ему немного вина в чашку:       - Чтобы в последний раз. Я, правда, считаю, что тебе хватит. Ты и так уже перебрал.       - Это же не Облачные Глубины, - пробурчал Вэй Усянь. - Почему бы не напиться? – Он плюхнулся на стоящий посреди зала табурет и допил последний глоток вина. Затем улыбка сползла с его губ, и его лицо приобрело тоскливо-мечтательное выражение: - Вэнь Цин, когда я впервые встретил Лань Чжаня, я как раз тащил «Улыбку императора» в Облачные Глубины. – Он рассмеялся. – Видела бы ты Лань Чжаня в тот миг, это его каменное лицо!.. Но, - пьяно продолжил он, - «Улыбка императора» из Гусу – очень вкусное вино. Вот уж не знаю, доведётся ли отведать его ещё разок.       Вэнь Цин, протирающая стол тряпкой, остановилась и с тревогой посмотрела на демонического заклинателя.       - Ни на что не годен, - пробормотал Вэй Усянь. – Пообещал шицзе, что устрою ей самую роскошную свадьбу. Но теперь даже не могу появиться на церемонии. - Он фыркнул: - Ни на что не годен. Ни на что не годен. - Он крепче сжал пустую чашку: - Совершенно бесполезен.       Совершенно бесполезнен.       Как будто все всегда должны быть полезны. Как будто жизнь имела какой-то другой смысл, кроме того, который придавали ей живые.       Не Хуайсан ненавидел, когда его называли бесполезным, но он также знал, что цель его жизни не в том, чтобы служить другим. Они назвали его бесполезным, потому что он не делал того, что они хотели. Они сказали, что он слаб, потому что его сильные стороны не в тех областях, которые им нужны. Невозможно быть бесполезным, если кто-то не пытается тебя использовать.       Небольшая часть его признала, что его бесполезность была испытанием. Если он действовал так вопреки возложенным на него ожиданиям, как далеко он смог бы зайти, прежде чем от него отказались бы?       Как сильно Орден сможет надавить, чтобы лишить его наследства, прежде чем старший брат сдастся?       Трудно было обеспечить безусловное позитивное отношение, потому что почти невозможно было обеспечить все необходимые условия. Всегда оставалось это навязчивое сомнение, что если он перестанет делать то или это, он потеряет любовь тех, кого ценит.       Теперь у Вэй Усяня было то же самое с остатками Вэней. Он не мог сделать ничего, что лишило бы его их преданности, их дружбы, их любви.       Не Хуайсан задался вопросом, видел ли это Вэй Усянь.       Сфера изменила цвет, и заклинатели увидели Лань Ванцзи. Второй Нефрит стоял на коленях перед закрытыми дверьми дома главы Ордена и держал на вытянутых руках дисциплинарную линейку.       Проекция ускорилась, и зрители могли наблюдать, как сменяется время суток, падает снег, восходит, а потом и заходит солнце, всходит луна, а Второй Нефрит так и продолжал стоять на коленях, совершенно неподвижный, с идеальной осанкой, словно совершенная кукла.       Была глубокая ночь, когда перед Лань Ванцзи появился ученик:       - Учитель Лань сказал, что Ханьгуан-цзюнь может сейчас уйти.       Лань Ванцзи поднялся и ушёл, оставив после себя чёрное пятно на засыпанной снегом площадке.       - Почему? - спросила Цзян Яньли.       Ей не нужно было объяснять. Вопрос зрел довольно давно. Почему Орден Лань был так суров с Ханьгуан-цзюнем? Почему они чувствовали необходимость наказать его за то, что он следовал своему сердцу? Да, она знала, что у А-Сяня не самая лучшая репутация, но что удерживало Ханьгуан-цзюня от того, чтобы что-то предпринять по этому поводу?       Уроки любви следует усваивать на собственном горьком опыте. В противном случае они просто привели бы к пожизненным сожалениям. Честно говоря, если бы она была Лань Цижэнем и была бы настолько убеждена в демонической природе А-Сяня, то позволила бы Ханьгуан-цзюню разобраться в этом самому. Пусть А-Сянь прогоняет его, вместо того, чтобы пытаться этому помешать.       - А-Ли, - начал её муж, - может, это не стоит обсуждать на публике?       - После всего увиденного Орден Лань вряд ли сохранит лицо, - ответила Цзян Яньли, полностью сосредоточившись на Цзэу-цзюне.       - Мы не говорим об этом, - заявил Лань Цижэнь.       - Об этом? Вы не можете даже произнести это вслух? – удивился Не Хуайсан. - Они твои брат и невестка. По крайней мере, родители твоих племянников.       - Хуайсан! – предупреждающе рыкнул Чифэн-цзунь.       Если бы Чифэн-цзунь знал…       - А-Яо. – Яньли повернулась к зятю: - Моя просьба необоснованна?       Гуанъяо наклонил голову к плечу:       - Я узнал об этом только недавно. Я… не придавал этому особого значения.       Не сейчас, когда происходит всё остальное. Нужно было учитывать гораздо более недавние проблемы, чем то, что случилось с родителями Ханьгуан-цзюня и Цзэу-цзюня более десяти лет назад.       - Ошибки наших родителей - не наши, - сказал А-Чэн.       Цзян Яньли кивнула. А-Чэн воздерживался от использования Цзыдяня против А-Сяня. Он всё же оставил его с колотым ранением, но получил в ответ сломанную руку. Её мать никогда бы не допустила того, что она сочла бы слабостью. Её отец продолжал бы защищать А-Сяня из чувства вины, даже если бы это снова поставило под угрозу их Орден. Он бы не обращал внимания на борьбу самого А-Сяня, пока тот не сломался бы.       Часть её знала, что А-Сянь сломался в Пристани Лотоса. Что те же самые мысли о бесполезности преследовали его. Хотя Могильные Курганы были тюрьмой, это место защищало его и давало ему какую-то цель. Цзян Яньли не смогла бы помочь ему, пока не узнала, что случилось.       До настоящего времени.       - Мы не будем судить вас за них. - Цзян Яньли встретилась взглядом с Цзэу-цзюнем.       Увидев беспорядок в браке своих родителей и став свидетельницей неуместного братства по присяге, а так же огромных проблем в Ордене Цзинь, - что хуже этого могли сделать Лани?       Конфликт в них улёгся, после слов Лань Сичэня: «Сейчас от скрытности будет больше вреда, чем пользы, не так ли?»       Не обязательно. Они всё ещё оставались Орденом Лань. Большинство недостатков Цзэу-цзюня исходили из его достоинств. Он был заботливым и сострадательным человеком, но его преданность своим братьям по присяге также заставила его отвернуться от тех, кто нуждался в сострадании. Его преданность младшему брату сделала А-Сяня угрозой в его сознании, даже если это была не та угроза, что думал остальной мир.       Цзян Яньли всё равно кивнула. Ей нужно было знать.              * * *       Мянь-Мянь с ужасом посмотрела на Цинь Су.       Это был секрет, который определённо мог принести больше вреда, чем пользы, и когда Цинь Су озадаченно оглянулась, Мянь-Мянь просканировала комнату.       Может быть, это была только она. Она была воспитана так, что остро осознавала, что сильные мужчины делают с уязвимыми женщинами. Те, кто совершал подлые поступки, должны были иметь достойную репутацию. Иначе им никогда не уйти от ответственности за свои преступления. Люди были так медлительны, чтобы увидеть правду, увидеть своих друзей, своих хозяев как монстров, которыми они были.       Зачем госпоже Лань убивать кого-то и никогда не объяснять, почему она их убила?       Потому что она знала, что никто ей не поверит и наказание останется прежним.       Почему она согласилась выйти замуж за Цинхэн-цзюня?       Возможно, это было сделано для того, чтобы спасти собственную жизнь. Возможно, Цинхэн-цзюнь не оставил ей особого выбора. Или, может быть, это было что-то похуже.       - Может быть, Цзэу-цзюнь не сын Цинхэн-цзюня? - предположил Су Миньшань.       Конечно, эта слизь нашла наихудший способ обрамления истории, даже если бы это имело ужасный смысл для Мянь-Мянь.       - Как ты смеешь! - взревел Чифэн-цзунь, но его гнев не продлился из-за выражения ужаса на лице Не Хуайсана.       Это имело смысл.       Это имело слишком большой смысл.       - Что? - Су Миньшань возмутился. - Разве та история не была такой же? Член Ордена Лань берёт то, что не было дано добровольно?       Мянь-Мянь в то время ещё не родилась. Она не знала достаточно, поэтому она взглянула на Лань Цижэня, надеясь, что учитель сможет что-то сказать. Что-либо. Сказать, что Цзэу-Цзюнь не был зачат до свадьбы. Сказать, что не было никаких сомнений в том, кто его отец. Здесь никто не помнил, как выглядел Цинхэн-цзюнь. Цзэу-цзюнь и Ханьгуан-цзюнь могли походить на свою мать.       - Ты отвратительный, жалкий человек, - прорычал Цзян Ваньинь. - Как ты мог даже подумать об этом?       - Разве это не имеет смысла? - Су Миньшань усмехнулся.       - Хватит! - приказал Ляньфан-цзунь и встал. - Пожалуйста, уходи, глава Су.       Она почти забыла, что эти двое работали вместе. Ну, теперь уже нет. Она знала, что Ляньфан-цзунь не потерпит, чтобы Цзэу-цзюня обидели. Су Миньшань, жестокий предатель, вероятно, имел свои собственные планы относительно своего бывшего Ордена.       Тем не менее, он ушёл.       Но ущерб был уже нанесён.              * * *       - Это ничего не изменит, сюнчжан, - сказал Ванцзи.       Лань Сичэнь закрыл глаза. Это ничего не изменит, но… он столько раз терпел неудачу. Наблюдение за этими воспоминаниями только укрепило его мысли об ошибочности собственных суждений. Он бы ничего не сделал, чтобы спасти остатки Вэней. Он бы позволил миру восстать против Вэй Усяня, возможно, способствовал бы его падению, когда они, наконец, довели бы его до предела.       Если бы он действительно был ублюдком, то Ванцзи стал бы главой Ордена. Ванцзи мог быть даже главным заклинателем. Он был единственным, у кого в рассуждениях преобладал здравый смысл. Он никогда не позволит политике вмешиваться в то, что правильно. И никто не посмеет угрожать возлюбленному главного заклинателя.       Люди уже начали переговариваться. Всё уже менялось.       - Дядя? – настойчиво проговорил Ванцзи.       Что дядя мог сказать такого, что не было бы воспринято как защита? Лань Сичэнь никогда не думал о ситуации своих родителей таким образом, но теперь, когда она стала открытой, все увидят, что их прежняя скрытность служит именно защитой.       - Если бы Цзэу-цзюнь разрешил мне, я могла бы провести тест, - предложила Вэнь Цин.       Лань Сичэнь распахнул глаза:       - Тест?       Молодая женщина, которая ничего ему не должна, кивнула:       - Да. Я достаточно часто проводила тесты на отцовство для Вэнь Чао, и я думаю, что смогу изменить один из них для Вас.       - Сделай это! - приказал Ванцзи, а Лань Сичэнь просто откинулся на спинку кресла и позволил этому случиться.       Он старался не представлять себе исход. Не то чтобы Орден Лань отверг бы его, но он видел, как тяжело пришлось А-Яо. Другие могут относиться к нему не так хорошо, какими бы ни были обстоятельства его рождения. Тем не менее, хотя раньше он был чувствителен к их мнению, это было только потому, что он должен был быть главой Ордена.       Какая-то его часть даже почувствовала облегчение от мысли о том, что ему, возможно, придётся сложить с себя полномочия главы Ордена.       - Может, сначала проверим тест? Предложил Не Хуайсан: - Чтобы не было сомнений.       Вэнь Цин сделала несколько штрихов и передала законченный талисман наследнику Не. Хуайсан немедленно активировал талисман, и тот загорелся, посылая поток энергии в сторону старшего брата.       А-Яо вздохнул:       - Мы ищем общего отца. - Он поднялся со своего места: - Позвольте мне.       Так, чтобы раз и навсегда избавиться от любых сомнений.       Когда талисман активировался, он не просто отправил ожидаемую энергетическую нить в сторону Цзинь Цзысюаня.       Нить также связала его с Цинь Су.       Похоже, он был не единственным, кто должен сомневаться в своём происхождении.              * * *       Её отец немедленно вышел из зала, едва толпа снова погрузилась в хаос.       Цинь Су же просто смотрела на связь. Она продолжала смотреть даже после того, как энергетические нити исчезли. Это не имело смысла.       - Моя мать не стала бы обманывать, - прошептала она.       Ло Цинъян потянулась и сжала её руку:       - Может, она этого и не делала.       - Это не… - прошипела Цинь Су.       Она не могла быть дочерью Цзинь Гуаншаня. У неё были прекрасные родители, которые любили её. Которые любили друг друга. Она никогда не сомневалась в этом. Она поискала в памяти хоть какой-нибудь знак. Не потому ли её родители не пытались завести ещё одного ребёнка? Не потому ли она была единственным ребёнком, когда все твердили, что её мать должна родить отцу сына?       - Я… - Она попыталась встать, но её ноги дрожали. - Моя мама…       Чифэн-цзунь поддержал её под руку:       - Тебе не стоит никуда идти.       - Спорить с ней сейчас - плохая идея, - заметила Ло Цинъян.       - Что ещё мы можем сделать? - огрызнулся Чифэн-цзунь. – Спросить Цзинь Гуаншаня? Скажет ли он правду?       Отец уже пошёл допрашивать мать. Хотя он больше не ходил на ночную охоту, он был способным заклинателем. Он в любом случае доберётся туда раньше неё. Может быть, то, что её мать отказывалась приходить в Башню Кои, было знаком?       Её мысли затуманились, и она едва не пропустила момент, когда талисман подтвердил, что Цзэу-цзюнь родной брат Ханьгуан-цзюня. Не сводный брат, не ублюдок. Он действительно был сыном и наследником Цинхэн-цзюня.       Ей было наплевать.       Возможно, прошли часы или минуты. Цинь Су просто стояла возле своего стола и сжимала руку Чифэн-цзуня.       Наконец, в её голову начала закрадываться новая мысль. Если она не была дочерью своего отца, значит, она не могла стать следующей главой Ордена Цинь. Отец наверняка всё ещё любил бы её, но старейшины и некоторые ученики никогда не согласились бы на лидерство ублюдка Цзиней.       Ей останется только изначальный путь - замужество.       - Кто теперь захочет жениться на мне?       Было глупо сосредотачиваться на этом, эгоистично сосредотачиваться на этом, но она просто не могла думать о разговоре между её отцом и матерью.       - Не беспокойся об этом, - решительно произнёс Чифэн-цзунь и едва ли не силой заставил её сесть. – Я женюсь на тебе.       Ло Цинъян усмехнулась:       - Ты знаешь её меньше дня.       - Цзинь Гуаншань больше не разрушит ни одной жизни! - прорычал глава Ордена Не.       Ляньфан-цзунь пользовался… некоторым уважением в Ордене Не. По крайней мере, главы Ордена и его наследника. Хотя Цинь Су знала Чифэн-цзуня всего день, это был адский день. У Минцзюэ был вспыльчивый характер, но он также был яростно предан тем, кто ему дорог. Он также изо всех сил старался поступать правильно, чтобы соответствовать своей репутации.       Он был хорошим человеком, не то что...       - До этого не дойдёт, - сказал кто-то ещё, и Цинь Су едва не подпрыгнула, когда Ляньфан-цзунь встал на колени рядом с ней. Он держал в руке сферу:       - Кажется, мы закончили, дева Цинь. Если хочешь, можешь подождать где-нибудь в более уединенном месте.       Она всмотрелась в его лицо, пытаясь найти сходство между ними. Они оба были довольно мелкими, как она предположила, с более тонкими чертами лица.       - Ты думаешь, это правда?       Ляньфан-цзунь поморщился:       - Я верю, что Цзинь Гуаншань очень мало чего не сделал бы.       Цинь Су почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Её плечи затряслись, и она зарыдала. Ло Цинъян притянула её к себе, но это не утешило. Она плакала из-за всего, что пережила её мать. Она плакала от боли, что та хранила это в секрете все эти годы. Она плакала, потому что теперь могла видеть, как доброта, которую привила ей мать, была на случай, если правда выйдет наружу.       Мать воспитала её доброй, чтобы Цинь Су была добра к самой себе.       Она не видела, как вернулся её отец, но слышала его требования. Она всегда сможет уловить голос отца в толпе.       Он требовал голову Цзинь Гуаншаня за смерть своей жены.       Её мать.       Это было всё, что она могла вынести.              * * *       - Уведи их отсюда, - прошептал Цзинь Цзысюань.       Цзян Чэн не стал с ним спорить. Они оба подошли ко входу в Башню Кои, чтобы дождаться возвращения главы Ордена Цинь. Он не был уверен, о чём думает его зять, но выражение лица Цзинь Цзысюаня стало жутко неподвижным. Цзян Чэн не хотел, чтобы его сестра или его племянник были сейчас рядом с ним одни, поэтому он остался.       Он оставался, пока не увидел кровь на одежде главы Ордена Цинь и не почувствовал ярость, которая могла исходить только от отчаяния на его лице…       Сестра цеплялась за его спину, когда они встали на меч, её ребенок был запелёнат между ними, чтобы защитить его от ветра. Он кивнул ученику, летевшему с Вэнь Цин, и направился в сторону Могильных Курганов.       Что бы ни собиралось рухнуть в Башне Кои, они не будут иметь к этому никакого отношения.       Как бы ему ни хотелось стать свидетелем падения Цзинь Гуаншаня…       Это больше не было связано с Вэй Усянем. На самом деле, это никогда не касалось Вэй Усяня. Цзинь Гуаншань всегда брал то, что ему не принадлежало, любыми доступными средствами. Если это было то, что настигло его и окончательно сломило, то это было вполне уместно.       Он хотел сказать Вэй Усяню тысячу вещей. Было так много всего, что нужно было сказать между ними. Извинения, объяснения, как сильно он заботился о нём, даже если он был самоотверженным идиотом.       Но когда он снова увидел Вэй Усяня, слова застряли у него в горле.       Сестра разрывалась между тем, чтобы броситься в объятия Вэй Усяня или толкнуть в них ребёнка. Слёзы текли по её лицу, и она также потеряла способность что-либо говорить.       Цзян Чэн принял решение за неё, схватив их обоих в свои объятия.       Столько всего нужно было сказать, но сначала...       - Ты возвращаешься домой.