Паразиты

      — Нит на работе? — спросил Макарт, садясь за уже накрытый стол.       — Да, — кивнул Калиад, ставя свежий кофе. — А нам сегодня нужно съездить в медцентр. Ты не против?       — Как будто это от меня зависит, — покачал головой Томас. — Не против, я хочу быть здоровым и живым. Вот такие у меня странные желания.       — Тебя устраивает твой врач? — спросил Рогалик.       — Нормальный доктор, — отмахнулся Макарт. — Мы успеем вернуться до моего урока? Первый репетитор после обеда должен приехать, вернее, прилететь.       — Успеем, — заверил Калиад. — Можем даже после осмотра прогуляться, съесть по мороженому.       — Мороженое — это хорошо, — улыбнулся Томас, приступая к завтраку. — У вас города на парки похожи.       — Мы стараемся вписывать свои дома в окружающую природу, да и отсутствие наземного транспорта помогает, — кивнул Рогалик, садясь за стол, прекратив суетиться.       Макарт с удовольствием принялся есть, уже не пытаясь завязать разговор. Нит не подвёл и даже не дал своему мужу увильнуть. Втроём они быстро привели в порядок комнату за пару часов, потом составили список покупок и заказали всё, что Томас разрушил. Макарт думал, что нивы всё же будут ворчать, но те не стали возмущаться новым расходам: видать, носители считались удовольствием недешёвым.       В медцентре Томасу не пришлось ждать, да и не мучал его врач особо: взял кровь, провёл сканером и довольно сообщил, что беременность протекает нормально и до конца первой фазы ждать ещё где-то месяца полтора-два. Макарт особо его не слушал: что там творится с эмбрионами, его волновало мало, а вот тот факт, что аневризма значительно уменьшилась, порадовал.       — Теперь я бы сказал, что разрыв невозможен, думаю, на следующем осмотре можно будет уже снять диагноз, — заверил врач.       — О, это хорошо, — кивнул Томас, поднимаясь.       — Теперь пойдём за мороженым, — радостно сказал Калиад. — Пойдём? Я тут нашёл отличное кафе, что именно по мороженому и специализируется.       — Знаешь главный минус подобных заведений? — выходя из медцентра, спросил Макарт.       — Разве у кафе с мороженым бывают минусы? — по-детски удивился Рогалик.       — Там такой огромный выбор, что я теряюсь в нём, — хохотнул Томас.       — Мы просто возьмём несколько вкусов, даже если все не съедим, то хоть попробуем, — решительно сообщил Калиад.       Идти было недалеко, кафе располагалось в двух зданиях выше по улице. Как и предполагал Томас, выбор был огромным — десятки видов мороженого, и Макарт тяжело вздохнул.       — Вот так я и думал.       — Вон в те ведёрки из бумаги помещается по четыре куба, — сообщил Калиад бодро. — Ты можешь заказать восемь видов: четыре мне, четыре себе, а потом будем меняться.       — Как вариант, — кивнул Макарт. — Но заказывай лучше ты! Я совсем не ориентируюсь в ваших вкусах.       Рогалик кивнул и лично принялся не только выбирать вкусы, но и командовать, куда и что класть. Томас же просто наблюдал, как продавец вырезает разные по цвету кубики и раскладывает их. Говорили нивы на своём языке, и Макарт не понимал, что именно заказывает Калиад.       Позже, устроившись на лавке-качелях в глубине небольшого сквера, Томас смог попробовать все восемь вкусов и сам выбрал себе ведёрко — в нём было два самых вкусных сорта. Макарт слегка раскачивал качели, спросив:       — А можно мне твой хвост и рога потрогать?       — Можно, — кивнул Рогалик. — Дай, я твоё мороженное подержу, чтобы было удобнее.       Томас хмыкнул, но ведёрко отдал, предупредив:       — Не ешь!       — У меня обе руки заняты, — сообщил Калиад.       Макарт хмыкнул и, потянувшись, прикоснулся пальцами к бархату чёрных рожек. Те не были похожи на кость, скорее, на что-то твёрдое, но живое, обтянутое нежнейшей замшей. Томас провёл по ним, изучая, а затем перетащил к себе на колени пушистый хвост и скользнул по шерсти пальцами.       Макарт немного увлёкся и сам не заметил, как раздвинул шерсть, чтобы убедиться, что кожа под ней такая же — тёмно-синяя. Томас вздрогнул и резко спихнул с себя хвост, вдруг осознав, что нагло лапает нива. Рогалик чуть разочарованно выдохнул и посмотрел на Макарта.       — Хороший хвост? — возвращая мороженое носителю, спросил Калиад.       — Отличный хвост, — сообщил Томас. — Мне нравится. А ты часто так гуляешь?       — Нет, — честно признался Рогалик. — Обычно, когда Нит работает, я сижу дома, мне скучно в одиночестве гулять, а друзья уже все семейные и работают, так что их сложнее вытащить. У некоторых есть носитель и дети.       — Ты ведь понимаешь, что, когда у тебя появится ребёнок, его придётся выгуливать? — уточнил Макарт. — Ему ещё нужно будет комнату оборудовать, коляску купить, ещё кучу всего. Памперсы, игрушки, соски.       — Мы не млекопитающие, — покачал головой Калиад. — Так что соски нам не нужны, ну а остальное мы уже подготовили. Даже комнату.       — А почему мне не показали? — удивился Томас. — Я вроде бы весь дом осмотрел.       — Мы комнату закрыли, временно, чтобы тебя не волновать. Хочешь, я покажу? — спросил Рогалик.       — Покажи, — решил Макарт, недоумевая, как он мог не понять, что в доме есть комната, которую не заметил. — Но давай вначале доедим мороженое.       Томас перетянул себе на ноги хвост нива, решив, что пусть тот думает, что ему угодно, а он будет гладить эту шерсть, как кота — приятно. Калиад не возражал, только самый кончик хвоста нива нервно дёргался.       Устроившись поудобнее, Макарт принялся неспешно съедать своё мороженое, огромную порцию. День был тёплым, почти жарким, и ближе к концу порции мороженое изрядно подтаяло, пару капель с ложечки упали на шерсть.       — Прости, не хотел, — отпустил хвост Томас.       — Ничего, — упрямо вернул хвост на ноги Калиад. — Я потом вымою. Какая разница, одно пятнышко или несколько?       — Никакой, — довольно сказал Макарт.       Едва они вернулись домой, как Томас потребовал:       — Покажи мне детскую!       Рогалик кивнул и попросил:       — Дай мне минут десять, хвост вымою.       — Тогда я сам попробую найти, — азартно сообщил Томас.       — Отличное развлечение, — согласился Калиад и ушёл в ванную.       Пока Рогалик мыл свой драгоценный хвост, Макарт простукивал стены, ища тайную детскую, но все стены казались одинаковыми, и угадать, где же эта невидимая дверь, Томас так и не смог. Так что, когда Калиад вышел в коридор, Макарт нетерпеливо к нему повернулся, а затем тихо хохотнул. Великолепный пушистый хвост был очень влажным и выглядел жалко, шерсть прижималась к нему.       — После моря у меня был такой же, — сообщил чуть обиженно Рогалик. — К тому же я поторопился и поэтому не просушил. Торопился к тебе!       — Я тогда внимания не обратил, — кивнул своим мыслям Томас. — Показывай.       Калиад подошёл к той части стены, которую Макарт только что чуть ли не под лупой изучал, а затем прижал руку к ней, и стена отъехала в сторону, открывая двери.       — Так будет неудобно пользоваться, — решительно открыл двери Томас.       — Мы позже планировали убрать фальш-стену, — сообщил Рогалик, заходя следом в просторную, светлую детскую.       Макарт замер посреди комнаты, уставившись на маленькую детскую кровать: в подобных на земле спали младенцы лет до двух, наверное. Странно, но ни слова, ни медицинские осмотры — ничего не могло натолкнуть Томаса на мысль, что внутри него растёт новый нив, ребёнок. Макарт это знал, но не осознавал, а кроватка, стоящая у стены, протолкнула эту мысль так глубоко, что Томасу стало тяжело дышать.       — Ты нормально? — тронул носителя за локоть Калиад. — У тебя такое лицо… словно бы ты тут увидел что-то страшное. Давай уйдём и сделаем вид, что нас тут не было.       Макарт упрямо мотнул головой и направился к окну, распахнув его. Томас тяжело и глубоко задышал, рассматривая сонный пригород: соседний типовой дом, деревья, невысокий забор.       — Ты как? — мягко погладил по спине носителя Калиад. — Тебе плохо?       — То, что сейчас во мне, скоро будет лежать в этой кровати и говорить «агу-агу», — пожаловался Макарт. — Почему? Я не понимаю.       Рогалик не нашёл, что сказать, лишь крепко сжал плечи Томаса, пытаясь утешить, поддержать.       — Я так долго думал о творящемся со мной как о болезни. Увидев кроватку, я впервые осознал, чем эта болезнь закончится, — вздохнул Томас. — А что это за пушистый зверь? Он и в природе такой яркий?       Калиад настолько растерялся от резкой смены темы разговора, что не сразу сообразил, про что говорит Макарт.       — Ты об этом плюшевом монстре размером с меня? — хохотнул Рогалик. — Нет, возможно, где-то это шестилапое создание и существует во всём своём розовом великолепии, но пока мы с подобной животинкой не сталкивались. Это как ваш единорог — выдуманный персонаж.       Томас кивнул и подошёл к пеленальному столику, рассматривая его, а затем прикоснулся, чтобы убедиться, что тот стоит тут. Макарт осмотрелся, понимая, что нивы готовились к ребёнку — и готовились давно, даже раньше, чем им сообщили о том, что нашли подходящего носителя.       — Вы действительно хотели ребёнка, — заметил Томас.       — Хотели, но так долго искали тебя… Я соврал, мы поставили фальш-стену, когда эти двери, — Калиад кивнул на двери в комнату, — стали причинять физическую боль. Когда ты появился, когда мы о тебе узнали, мы решили стену не убирать, чтобы не давить, правда, за годы, что комната пустовала, мы тут только убирали иногда и проветривали. Успели передумать и хотим тут сделать ремонт.       — Перекрасить? — уточнил Макарт.       — Нет, мы решили всё поменять, даже мебель, только монстр плюшевый останется, Нит наотрез отказался от него избавляться, но пообещал, что отнесёт его в чистку, — улыбнулся Рогалик. — Тебе получше?       — Мне нужно было принять то, что произошло со мной, я слишком долго пытался отрицать, слишком старался сосредоточиться на другом, — Томас говорил, трогая за лапу странную игрушку. — Спасибо, что показал мне детскую.       — Мне сейчас кажется, что ты вот-вот рухнешь, — признался Калиад.       — Не рухну, я выдержу. Но мне и правда нужно немного успокоить нервы. Есть коньяк? — спросил Макарт.       — Есть. Выпить с тобой? — спросил Рогалик.       — Эй, — вымученно улыбнулся Томас. — Ты себя видел в зеркало? Ты весь коньяк выпьешь и даже не заметишь. Но одной рюмкой я тебя угощу.       — Хорошо, но я предпочту сладкий ликёр добавить в кофе, — заверил Калиад. — Ты подождёшь, пока я сделаю кофе?       — Знаешь, я бы не отказался и от кофе с ликёром, — кивнул Макарт, взяв в руки мелкую игрушку. — Ты не против, если я её возьму?       — Бери, если хочешь, — разрешил Рогалик. — А зачем?       — Чтобы помнить, — кивнул Томас. — А знаешь, давай лучше обойдёмся чаем.       — Алкоголь не повредит ни тебе, ни ему, — напомнил Калиад.       — Я боюсь спиться, — соврал Макарт. — Слишком уж часто я пытаюсь снять стресс именно таким спорным способом.