Паразиты

      К тому времени, когда Нит вернулся с работы, Томас уже взял себя в руки, но игрушку поставил так, чтобы видеть её, заходя в комнату и просыпаясь. Это было, скорее, самовнушением: Макарт сделал это, чтобы напоминать себе, что именно с ним сделали, но вместо этого самостоятельно начал питаться правильнее, старался есть побольше мяса, овощей, фруктов.       Постепенно это стало входить в привычку, а сами нивы уже прекратили так бесить: после разгромленной комнаты Томас словно бы успокоился, выплеснув лишние чувства. Он всё так же бегал каждое утро, но, возвращаясь, не уходил в свою комнату, а общался с нивами, иногда заставляя их смотреть свой сериал.       Они всё же съездили в парк, покатались там. Макарт, правда, не рискнул ездить на всём, что предлагали: некоторые аттракционы показались ему определённо опасными. Присутствие Нита сглаживало атмосферу: Калиад не лез с откровенными разговорами, а Томас не пытался больше трогать хвост, хотя всё чаще ловил себя на том, что наблюдает за ним.       Только очередное дежурство Заботушки всё же настало. Макарт знал, что утром тот уедет на работу, поэтому встал пораньше, чтобы позавтракать втроём и сбежать на пробежку. Потом Томас зашёл в гости к Дрю и домой явился только вечером.       — О, привет, — радостно сказал Калиад, встретив его на пороге. — Я нашёл старый земной фильм. Про робота. Посмотрим?       — Давай, — кивнул Томас, понимая, что это неплохой способ убить время до возвращения Нита.       — Я уже закуски приготовил, поможешь на стол накрыть? — предложил Рогалик.       — Конечно, — кивнул Макарт. — Думаю, ты нашёл «Терминатора».       — Нет, там название другое, «Двухсотлетний человек», — нахмурившись, вспомнил Калиад.       — Хороший фильм, хотя и грустный, — напряг память Томас.       Они устроились у визора, и нив включил кино. Калиаду, похоже, переживания киборга пришлись по душе: он смотрел на экран с откровенным и неутихающим интересом, а вот Макарт, наевшись, откинулся на спинку дивана, затем незаметно для себя задремал, съехав головой на плечо Рогалика.       Калиад вздрогнул, сделал звук тише и сам постарался больше не шевелиться, чтобы случайно не разбудить Томаса. Но тот, казалось, спал глубоко. Нив осторожно погладил носителя по щеке и улыбнулся. На большее Рогалик не решился, да и не хотел он прерывать сон Макарта. Томас и так последние дни избегал Калиада, и тот это чувствовал, хотя никак не мог понять, что же происходит, почему Томас обиделся или испугался.       Спал Макарт глубоко и сладко, и, когда фильм закончился, нив ещё просмотрел титры и только потом осторожно встал, придержав Томаса. Калиад думал, что носитель проснётся, но тот не пошевелился, и нив подхватил Макарта на руки и легко, как пушинку, понёс наверх, в спальню.       Уложив Томаса на постель, Калиад, посомневавшись, стащил с амиста только обувь и принялся его укрывать. Рогалик вздрогнул, когда Макарт накрыл его руку. Калиад посмотрел на Томаса, собираясь начать оправдываться, но Макарт резко приподнялся и неожиданно, кусаясь, поцеловал. Нив шумно выдохнул и затем принялся отвечать. Калиад резко отстранился, едва Томас упёрся в его плечи руками и принялся отталкивать.       — Уходи! Вон из моей комнаты! — потребовал Томас, боясь, что Рогалик сейчас что-то скажет.       Нив, словно бы поняв, молча вышел, закрыв двери. Макарт сел в постели и закрыл рот рукой, гадая, что же он сделал. И зачем? Томас был уверен, что никогда, ни при каких обстоятельствах не будет испытывать к нивам ничего, кроме ненависти. Но… Калиад был рядом, всегда спокойный, монолитно-надёжный. В этой новой, пугающей жизни нив оказался единственным, кто был готов слушать, слышать и оставаться собой. И он не раздражал, как другие носители. Томас не хотел, как те, смиряться со своей участью, хотел бороться, воевать, только… с кем и как? С Калиадом или с Нитом? С чужим ребёнком, что точно не виноват, что ему приходится развиваться именно так?       Если Заботушка со своей услужливостью иногда раздражал Томаса, то Калиад был другим… Он вёл себя так, как чувствовал, и не пытался выслужиться, чтобы понравиться.       Макарт заснул ближе к утру и, проснувшись, старался лежать тихо, чтобы не вызвать тошноту, а потом приступ голода, но эмбрионы не хотели делить одно тело, и вскоре пришлось вскочить, чтобы успеть добежать до ванной. Приведя себя в порядок, Томас улёгся назад в постель и уставился в потолок. Нит уже должен был вернуться домой. И от этого было ещё хуже. Макарт поцеловал его мужа! Заботушке вряд ли понравится этот факт… Или понравится. Что из этого хуже, Томас никак не мог понять.       От голода уже поднывал желудок, когда в дверь постучали. Макарт поднялся, понимая, что дольше не выдержит. Томас открыл двери и вместо ожидаемого Нита увидел Калиада.       — Ты? — с удивлением и лёгким укором сказал Макарт.       — Тебе нужно поесть, — протянул поднос Рогалик. — Ты не думай о вчерашнем. Мы можем сделать вид, что ничего не было.       — Ты, может, и можешь, а я — нет, — забирая поднос, отозвался Томас.       — И что мы будем делать? — спросил Калиад, прислонившись плечом к косяку.       Макарт поставил поднос на стол и ответил не поворачиваясь:       — Я не знаю.       — Ты слишком много думаешь, — сообщил Рогалик. — И слишком сильно себя мучаешь. Ничего страшного не произошло. Если бы я не хотел тебя целовать, я бы не ответил. А если бы не держал себя в руках, ты бы уже знал.       — А Нит? — спросил Томас не оборачиваясь.       — При чём тут он? Мы всегда мечтали, что амист будет частью семьи, что мы будем все друг друга любить, — признал Калиад.       — Носителя, — привычно поправил Макарт. — Я хочу есть. Иди.       Томас не обернулся, просто услышал, как закрылась дверь за спиной, и выдохнул с облегчением.       Макарт ел неспешно, приняв решение, что это просто никогда не повторится, что это была ошибка и ничего один поцелуй не изменит. Вот только через несколько дней Нит вновь ушёл на сутки на работу, и всё, о чём мог думать Томас, доедая завтрак и слушая, как нивы прощаются, что они с Калиадом вновь в этом доме одни.       Откинув вилку, Макарт подскочил и рванул из дома ещё до того, как бот с Заботушкой взлетел с крыши.       Тропинка, привычная, будничная, вела Томаса прочь от дома. Теперь Макарт знал, как быстрее всего выбежать из жилого квартала в небольшой лесок. Тут пели птицы, мелкие животные, которых Томас называл белками, прыгали с дерева на дерево. Бегать тут было одно удовольствие, но, едва забежав в лес, Макарт остановился.       Он чуть отошёл в сторону, на поляну: по этой тропинке часто бегали и другие, нивы или носители. Как-то даже Дрю пару раз тут бегал, составляя Томасу компанию.       Макарта не пугало то, что Рогалик сойдёт с ума и начнет приставать. Томас знал, что не сойдёт и не начнёт. А вот про себя Макарт так сказать не мог. Ему хотелось прикоснуться к тёмной коже, зарыться пальцами в красные волосы, смотреть в серые глаза. Томасу многого хотелось.       Дыша лесным чистым воздухом, Макарт подумал, что наверняка уже отвык дышать выхлопными газами. Томасу нужно было принять решение и действительно очень хотелось бросить думать. Хотелось развернуться, вернуться в дом и прямо с порога начать целовать Рогалика, вжимая его в стену.       Макарт мотнул головой, прогоняя эти желания.       Томас стоял бы тут долго, но услышал голоса и резко обернулся. Двое неспешно шли по дорожке, беседуя между собой. Макарт почему-то напрягся, но те прошли мимо. Томас тяжело вздохнул и хотел было продолжить пробежку, но парочка, гуляющая по лесу, почему-то беспокоила его. Макарт и раньше тут встречал других, как-то пробегал мимо целой компании подростков, но ни разу здесь не сталкивался с агрессией в свою сторону.       Решив довериться интуиции, Томас развернулся и побежал со всей возможной скоростью к домам, словно бы кто-то за ним гнался. Лишь вернувшись в безопасный пригород, Макарт обернулся и посмотрел: никто его не преследовал. Но желание бегать исчезло. Томас ещё полчаса просто ходил между домами, а затем собрался и пошёл домой.       Калиад, как назло, был внизу, он встретил носителя в прихожей и предложил:       — Может, посмотрим фильм вместе?       — В прошлый раз это плохо закончилось, — напомнил Макарт.       — В прошлый раз всё хорошо закончилось, — твёрдо сказал Рогалик, смотря Томасу прямо в глаза. — Я вновь выбрал длинную драму и надеюсь, что всё повторится.       — А самому повторить слабо? — спросил с вызовом Макарт.       Калиад шумно вдохнул и сделал шаг к носителю, Томас отступил назад. Рогалик замер, смотря на губы Макарта. Томас тяжело вздохнул и вдруг резко шагнул навстречу. Калиад нагнулся, мягко целуя, не прикасаясь руками, только хвост обвился вокруг Макарта, словно бы умоляя его не отступать.       Томас выдохнул, прекратил думать и впился в губы, жадно отвечая, перехватывая инициативу и заставляя Рогалика попятиться к стене. Когда спина Калиада упёрлась в неё, он развёл ноги, становясь ниже, чтобы Томасу было удобнее терзать его губы.       Макарт целовал всё спокойнее и нежнее, зарываясь руками в волосы, прижимаясь всем телом. Чем дольше длился поцелуй, тем меньше хотелось Томасу прекращать.       — Хорошая идея с фильмом, — заверил шёпотом, тяжело дыша, Макарт, гладя Рогалика по плечам, затылку.       — Я очень скучный старался выбрать, — заверил Калиад, обняв, наконец, амиста.       — Старался? — ласково спросил Томас, боясь сорваться и вновь начать целовать.       — Очень старался, — сообщил Рогалик, потёршись носом о нос. — Теперь этот фильм ещё лучше подходит. Можно сколько угодно целоваться — ничего не пропустим.       — Ты коварный соблазнитель, — кивнул Макарт, обнимая нива за талию.       — От соблазнителя слышу, — отозвался Калиад. — Как же я рад, что ты решился.       Томас кивнул, стараясь не думать о Ните, и затем втянул Рогалика в новый поцелуй, жадно и нежно, а затем вздрогнул, когда завибрировал засунутый в карман планшет.       — Сообщение, — сказал Калиад.       Макарт уцепился за возможность отвлечься и успокоиться, затем вытащил из кармана планшет и сообщил:       — Мне прислали контакт Роберта.       — Видишь, не пропал, — улыбнулся Рогалик. — Беги, позвони ему, пообщайтесь.       — Заблокируй этот контакт, — решил Томас.       — Ты просишь заблокировать твоего друга? — удивился Калиад.       Макарт посмотрел на экран, потом на губы нива и кивнул, приняв для себя решение: он не готов общаться с Робом, не готов и не хочет вновь обсуждать невозможный побег. Томас только начал возвращать себе жизнь, пусть странную, непохожую на ту, которую он вёл до похищения, но всё же свою. Целуя своего Рогалика, Макарт вновь чувствовал себя живым, дышал полной грудью.       — Хорошо, — кивнул Калиад и заблокировал Роберта.       Томас улыбнулся и вновь утянул нива в долгий и нежный поцелуй.