Паразиты

      Томас наблюдал за тем, как Нит что-то готовит, тихо напевая себе под нос. Заботушка вернулся со своего дежурства и, поспав часа четыре, в хорошем настроении спустился вниз. Макарт пил чай, и первым его порывом было встать и уйти. Ничего больше, чем поцелуи, не было, но и за них теперь Томасу было стыдно. Калиад всё же был мужем Нита, и тот имел право знать. Только Томасу не хотелось об этом говорить, и он не был уверен, что Рогалик сам рассказал супругу о творящемся, пока Заботушка арестовывал преступников.       Тем более Макарт подозревал, что ощущение опасности от той парочки было не более чем оправданием, чтобы вернуться в дом. Томас был почти уверен, что влип в Калиада. Может, несерьёзно, но влип.       — Нит, — позвал Макарт.       Заботушка обернулся и вопросительно посмотрел на носителя, но тот промолчал, и Нит вернулся к своим делам.       — Нит, — спустя пару минут вновь позвал Томас.       Нив вздохнул, отложил нож и повернулся к Макарту, внимательно рассматривая его, но Томас вновь молчал.       — Что происходит? Ты что-то хочешь мне рассказать? — уточнил Заботушка.       — Ты знаешь, — вдруг понял Макарт.       — Твой Рогалик — мой муж, — весело напомнил Нит.       — Тогда почему ты такой довольный? Он целовал другого, — нахмурился Томас.       — Ты его тоже целовал, — напомнил Заботушка. — Нет, если бы Лиад целовал кого-то другого, не тебя, сейчас ты бы слушал жуткий скандал. А так… Я рад тому, что хотя бы он тебе нравится, хотя не понимаю, почему не я.       Макарт пожал плечами, отведя взгляд и уставившись в кружку с остывшим чаем. Ему потребовалась пара минут, чтобы ответить. За это время Нит успел вернуться к нарезанию овощей.       — Ты слишком правильный, сочувствующий, — признал Томас.       — Слишком правильный, — повторил Заботушка, вновь откладывая нож. — Ты серьёзно сейчас? Разве так бывает?       — Бывает, — пожал плечами Макарт. — Ты же существуешь. У меня всё время такое чувство, что ты пытаешься играть роль идеального нива, того, к кому у носителя не может быть никаких претензий, а какой ты на самом деле?       Нит склонил голову на бок, а затем подошёл к столу и уточнил:       — Но ты хочешь знать, какой я на самом деле?       — Хочу, — с каким-то вызовом в голосе спросил Томас, не отводя взгляда.       — А не испугаешься? — хищно ухмыльнулся Заботушка.              — Не пугливый, — заверил Макарт.              Резко подавшись вперёд, Нит одним движением поднял Томаса на руки, сделав так, что Макарт смотрел на него сверху вниз. Томас хотел возмутиться, но не успел. Заботушка целовал совсем по-другому — властно, требовательно, настойчиво, словно бы Нит был уверен, что ему нельзя отказать: слишком он для этого хорош.       Макарт не стал сопротивляться, решив, что если он начал принимать чужие правила, то стоит это делать в полном объёме; ему не хотелось застрять в отношениях, как Кеву: любить Калиада и ревновать его к Заботушке. А пока это было именно так. Томас не хотел думать о том, что ночью нивы будут вдвоём, что Нит будет целовать, трогать этот хвост, эти губы сколько ему будет угодно.       Закончив мучать губы Макарта, Нит посадил его на стул и спросил:       — Злишься?       — А надо? — уточнил Томас.       — Не надо, — заверил Заботушка. — Ты не любишь острое?       — Не фанат, — кивнул своим мыслям Макарт. — И что дальше?       — Это зависит только от нас троих. Я вот лично хочу пригласить тебя на свидание, тебя и Лиада, — кивнул своим мыслям Нит. — Пока просто ещё не придумал, куда. Хочется выбрать место, которое тебе понравится, чтобы впечатлить.       — Не перемудри, — попросил Томас. — Я ваш мир не знаю, и меня легко впечатлить.

***

      Ресторан представлял собой то ли огромный бот, то ли космический корабль. Макарт не понимал разницы и лишь с тоской подумал, что на этом корабле можно было бы вернуть на Землю несколько десятков похищенных. От подобных мыслей Томас не мог отделаться, хотя старался хотя бы в мыслях закрыть дело о феномене Атлантиды.       Заведение плыло на малой скорости по огромному кругу, невысоко поднявшись над землёй. Стены и даже пол были прозрачными, правда, пол был настроен так, что, если на него наступить, под ногами тут же серебром проявлялась плитка, давая возможность понять, что идти безопасно. Видать, не только Томасу было бы неуютно идти по пустоте. Но, усевшись, Макарт поставил ноги на специальную подставку, чтобы иметь возможность в полной мере наслаждаться видом.       Это было их третье свидание, и Томасу оно понравилось с первых минут. Было приятно есть вкусный ужин, неспешно беседовать и смотреть на зелёный мир. Под ногами плыли деревья, медленно, неспешно.       — Тебе тут нравится, — заметил Нит.       — Он меня сюда на прошлую годовщину привёл, — сообщил Рогалик.       — Проверенное место, — хмыкнул Макарт.       Томас столько раз сам приглашал девушек в любимое кафе, чтобы, если свидание окажется неудачным, хотя бы поесть нормально. Макарт тогда, в той, другой жизни, часто забывал обедать или завтракать. То не было времени, то желания. Сейчас всё изменилось: за тем, чтобы он завтракал, следили те нивы, что росли в нём, а за обед и ужин отвечали эти два.       — У нас на Земле принято, что после третьего свидания у пар, как правило, бывает секс, — задумчиво отметил Томас.       Нит подскочил и заверил:       — Я умею водить бот очень быстро.       — Сядь, бот на стоянке, а туда мы прилетим через полчаса, — напомнил Калиад, рассмеявшись.       — К тому же после горячего я могу решить заказать десерт, — меланхолично заметил Томас.       — Ты! Ты издеваешься, — хохотнул Заботушка, опускаясь на стул.       Макарт насмешливо фыркнул и накрыл ладонью руку Нита, сообщив:       — Десерт можно и с собой взять.       Заботушка расплылся в довольной улыбке.       — Можно и пять десертов взять, главное — с собой.       — Он всегда такой? — спросил у Калиада Томас.       Рогалик рассмеялся и сообщил:       — Всегда. Ты его сексом не дразни, а то поставит бот на автопилот, и будешь от него прямо в воздухе отбиваться.       — Настолько темпераментный? — уточнил Макарт, откинувшись на спинку.       — Ещё какой! — закивал согласно Калиад.       — Я, между прочим, тут сижу и всё слышу, — напомнил Нит с деланым возмущением.       Нивы сидели напротив своего носителя, и это немного смущало Томаса.       — А мы ничего плохого про тебя и не говорили, — заметил Рогалик.       — Нит, а почему ты выбрал профессию полицейского? Я пошёл по следам матери, она была детективом, — сообщил Макарт. — В то время, когда она начинала, женщин в детективах видеть не хотели, ей приходилось быть лучше своих коллег-мужчин, чтобы добиваться успеха. У вас явно таких проблем нет.       — У нас из-за изменчивости внешнего вида и одного пола так и не возникло предрассудков, — кивнул Заботушка. — Я ведь не детектив, а оперативный работник… Много ума не надо на этой должности, задержания редкие, часто за всё дежурство я ничего и не делаю, кроме патрулирования района и отдыха. На моей должности главное — сила экранирования, а королевская кровь меня обеспечила очень сильными экранами. Так что я просто пошёл по пути наименьшего сопротивления. Мне хотелось больше времени оставить на своё хобби.       — А какое у тебя хобби, кроме уборки? — уточнил Томас.       — Я пишу детективы, — смущаясь, сообщил Нит.       — Он мечтает стать писателем, но пока у него только один рассказ был напечатан в сборнике, — сдал мужа Калиад.       — Но пишу я неплохо, — возразил Заботушка, явно задетый за живое.       — Дашь почитать? — спросил Макарт.       — Эм… — Нит глянул на свою тарелку и признал: — У меня много жестокости в рассказах, но это не значит, что я жесток.       — Заботушка, я был детективом, — напомнил Томас. — Я работал и с убийствами, я видел реальную жестокость. Ты меня не шокируешь.       — Он прав, Нит, — кивнул мужу Лиад. — Думаю, что Томас видел больше жестокости, чем ты можешь даже сочинить.       — И твои рассказы явно читает не только муж, а чем я хуже? — спросил Макарт.       — Ладно, ладно, уговорили. Но тогда десерт точно с собой берём! Про обещание секса я всё равно помню, — заверил Нит.       — В этом я и не сомневался, а если бы ты забыл, то я сам бы напомнил, — хмыкнул Томас.       — То есть ты и сам хочешь? — решил удостовериться Калиад. — Ты готов к этому?       — Не был бы готов — не завёл бы этот разговор, — сообщил Макарт.